Когда намаз закончился, мы увидели, что наводнение накрыло весь город и что вода подступила к крыльцу мечети, приподнятому на полметра над уровнем земли. Громким голосом я призвал народ бороться со стихией. Сперва я распорядился скатывать в мечети ковры и переносить их на верхний этаж, чтобы вода не испортила их. Затем я напомнил людям о безопасности их детей и жён – призвал спасать родню. Наводнение бушевало два или три часа, и в это время мы слышали грохот обрушения домов, одного за другим. Я боялся даже за здание мечети. Опасность грозила отовсюду: темно (электричество отключилось), ревущий безжалостный сель, разрушение домов и крики людей о помощи.

В эти критические мгновения, когда стихия обрушила всю свою ярость, человеческий разум пробуждается с неожиданной силой. Я вспомнил услышанное где-то: в безвыходных ситуациях, с позволения Всевышнего, можно прибегнуть к священному праху с могилы Имама Хусейна. По милости Аллаха, в моём кармане хранилась крупица этой благословенной земли.

Сердце сжалось, когда я достал её. Я положился на Всевышнего и бросил ее в бурлящие потоки наводнения. Не прошло и нескольких секунд, как – по милости и благости Аллаха – сель закончился.

После спада воды мы сформировали комитет для помощи пострадавшим. Этой ночью какие-либо решительные действия были уже невозможны, и мы отложили их до утра.

Я отправился домой; дом этот имел два входа в две квартиры, которые были, впрочем, соединены между собой внутренней дверью. Я и господин Рашед занимали одну из двух квартир, а во второй поселились господин Рахими и господин Мусави Шали – эти двое также были высланы в Ираншехр уже после г-на Рашеда. Господин Рахими после революции, исполняя обязанности уполномоченного меджлиса, стал мучеником. Когда я подошёл к дому, то увидел, что он невредим, хотя вода и приблизилась к нему.

В городе распространились слухи о том, что наш дом уцелел, причём некоторые посчитали это чудом! Но я давал людям такое разъяснение: «Причина того, что вода не залила дом, состоит в том, что он построен на высоком месте, то есть ни чуда, ни милости Всевышнего здесь нет».