Мне объявили место ссылки – Ираншехр. Эта новость обрадовала меня: я знал, что там уже находился в изгнании мой друг шейх Мухаммад Джавад Ходжати-Кермани.

В день отъезда собрались родные и близкие. Прощание не было горьким, ведь это была ссылка, то есть мера на порядок легче и спокойнее, чем предыдущие тюремные заключения. В автобусном гараже мы сели на автобус, отъезжающий в Захедан, чтобы оттуда ехать дальше в Ираншехр. В этой поездке меня сопровождали трое: один офицер и двое сержантов. Автобус сделал остановку в городе Гонабад для намаза и обеда. Поскольку я в Гонабаде бывал не раз, то люди там меня знали; кроме того, несколько моих учеников (господин Фарзане, мученик Камйаб, господин Садеки) были родом отсюда. Мои отношения с моими студентами, как правило, были больше чем просто отношения учителя с учеником, у меня установилась с ними глубокая сердечная связь. Я ездил в Гонабад для участия в их свадебных церемониях, был знаком с людьми Гонабада, и они меня узнавали. Когда мы вышли из автобуса, ко мне подошёл юноша и попросил: «Господин, вы не могли бы мне погадать?» Несмотря на тогдашнее моё положение, я начал ему гадать, а сопровождающие присматривали. Юноша тихо сказал мне: «Я не для гадания подошёл, а узнать, почему вы под наблюдением и приехали в город с жандармами?» Я спросил его: «Ты меня знаешь?» «Да», – ответил он. Тогда я ему рассказал о ситуации и попросил оповестить братьев, что меня ссылают в Ираншехр, куда я и еду.

На следующий день рано утром мы прибыли в Захедан. Отправились в мечеть, где я прочёл намаз. Позавтракали и ещё час или больше оставались в этом городе. Потом на другом автобусе выехали в Ираншехр. Когда прибыли на место, они меня сначала отвели в градоначальство, но там им сказали отвести меня в полицейское управление. Там завели дело и взяли подписку о невыезде – я должен был ежедневно отмечаться.