Глубокой зимней ночью этого года я спал, когда раздался стук в дверь. Я проснулся и, по своему обыкновению, лично пошёл открывать, не спрашивая, кто стучит. До утреннего азана оставался час; вся семья спала внутри андеруна[84]. Открыв дверь, я увидел людей с автоматами и пистолетами! Первая мысль: левые радикалы. Господин Бехешти предупреждал – они начали охоту на исламских активистов, и посоветовал быть внимательным и осторожным. Всего неделю назад в Керманшахе они ворвались в дом господина Мусави Гахдэриджани, связали его и пытались убить, но он чудом спасся. Это происшествие пока остаётся невыясненным, для расследования его не предприняты нужные меры.

Как только эта мысль мелькнула в моём мозгу, я сразу захлопнул дверь. Они пытались помешать, но страх умножил мои силы, и я переборол их и запер дверь. Затем я подумал, что они могут либо перелезть через стену, либо проникнуть в дом иным путём. Они начали оружием колотить по толстому стеклу двери и разбили его. Пока я искал путь к спасению, кто-то из них крикнул: «Именем закона, открой дверь!» Из этих слов я понял, что это САВАК. Возблагодарил Всевышнего, что это не левые радикалы, за которых я их принял, и открыл дверь. Ворвалось шесть человек и в пространстве между входной дверью и дверью в андерун начали меня избивать – свирепо и жестоко. В это время проснулся Мостафа, которому было тогда двенадцать лет, и смотрел, поражённый, изнутри через тонкое стекло другой двери, и кричал, видя, как избивают его отца. Саваковцы продолжали наносить мне удары кулаками и ногами, причём старались носками ботинок попадать по голеням. Надели на меня наручники и приказали идти вперёд и вести их в дом. Я сказал: «Это неблагородно, если семья увидит меня в наручниках, снимите их». Они сняли наручники, и я вошёл в дом. Увидел супругу в полном смятении и четырёх детей вокруг неё: некоторые из них спали, другие проснулись. Самым маленьким был Мейсам, тогда ему было два месяца. Я сказал им: «Не пугайтесь, это гости!»

Саваковцы перевернули весь дом – даже кухню и туалет. Жена совершила невероятное: проскользнула в комнату для встреч (с двумя дверьми – в библиотеку и во внутренние покои) и собрала запретные листовки, находившиеся в этой комнате, причём я не представляю, как она узнала об их существовании и как она ухитрилась войти в комнату, не привлекая внимания саваковцев. Даже я ничего не заметил и узнал об этом из её позднейшего рассказа. Собрав листовки, она засунула их под ковёр, где саваковцы их не заметили. Меж тем они вошли в библиотеку и обыскивали её, забрали большое количество моих книг, рукописей и разных бумаг; часть этих книг так и пропала с тех пор.

Час или больше они обыскивали весь дом, каждый его уголок; меж тем пришло время утреннего намаза. Я сказал: «Хочу прочесть намаз». Один саваковец сопроводил меня в место омовения. Я совершил омовение и вернулся в библиотеку, и прочёл намаз. Один из них тоже читал намаз, но другие этого не делали, а продолжали обыскивать дом. Не оставили ни пяди неосмотренной! Я попросил супругу приготовить немного еды, потом попросил её разбудить Моджтабу и Масуда (которые вначале проснулись, а потом вновь заснули), чтобы с ними попрощаться. Во время прощания иногда говорят детям: «Ваш отец уезжает в командировку». Но я сказал, что не нужно им врать, и сообщил детям всю правду.

Когда я вышел из дома, то увидел, что дом ещё и оцеплен. В нашу узкую улицу загнали автомобиль, обычный джип. Не завязывая мне глаз, усадили в него. А один из них всё время повторял по рации: «Орёл… Орёл… Мы его взяли… Взяли его!»

И это всё было лишь за год до победы революции!