В 1356 г. по иранскому календарю (1977) страну охватил глубокий кризис. Загадочная смерть хадж-аги Мостафы Хомейни – сына Имама – в Наджафе стала искрой, воспламенившей народную скорбь. Траурные собрания по всей стране превращались в массовые акции протеста против режима.

Получив новость о кончине хадж-аги Мостафы, мы в Мешхеде предприняли необходимые действия. Я отправился в отдел телеграмм почты и подал четыре телеграммы: одну от моего имени, ещё одну от имени господина Табаси, третью от имени господина Махами и четвёртую от имени господина Хашеминежада.

Получив эти тексты, телеграфный работник очень удивился и показал их своим коллегам. Среди них распространилось замешательство, так как текст телеграмм соболезнования его светлости имаму, наряду с выражением величайшего уважения к нему и глубочайшего горя, содержал также и высказывания непримиримости по отношению к правящему режиму. Сотрудник почты решил, что, когда он сообщит мне цену этих телеграмм, я раздумаю их посылать, однако я удивил его, расплатившись ассигнацией в тысячу туманов – конечно, это была едва подъёмная сумма для находящегося в моём положении.

Мы попытались организовать поминальную службу в мечети, но власти опередили нас, закрыв все религиозные учреждения. В Куме верующим удалось провести церемонию, что привело к массовым арестам.

В те дни все города Ирана охватила беспрецедентная исламская активность и люди, подобные мне, неустанно занимались политической и организационной работой, в том числе среди студентов-богословов и университетских, составляли воззвания, содержащие политические заявления, проводили тайные встречи и открытые собрания, посвящённые тафсиру Корана, объяснению революционных исламских понятий, вели разнообразную другую работу.

В эти дни мне позвонил из Кума господин Халхали и сказал: «Многие арестованы, и, как обычно, очередь теперь за мной и за вами!» Я ответил: «Почему это? Что я сделал, чтобы меня арестовали?!»