В конце ночи с пятницы на субботу мы прибыли в Мешхед. На следующее утро моя супруга отправилась в дом своей матери, где мы оставили нашего сына Мустафу. Я присоединился к ним позже, так как нас пригласили на обед. Затем вернулся домой, чтобы подготовиться к вечерней проповеди в субботу.

Во время намаза я после суры «Аль-Фатиха» обычно читал одну из сур тридцатого раздела Корана – согласно учению семейства Пророка, в молитве после «Аль-Фатихи» следует прочесть целую суру. Большинство людей выбирают короткие суры, такие как «Аль-Ихлас», «Аль-Кадр» и подобные им. Но я намеренно выбирал суры с революционным и движенческим духом, способные формировать исламское сознание и укреплять личность верующего. И в эти послеполуденные часы, готовясь к предстоящему намазу, я повторял про себя аяты из суры «Обвешивающие», готовясь прочесть ее в намазе, как вдруг раздался звонок в дверь. Открыв, я увидел те самые знакомые лица, которые обычно являлись перед арестом. Без разрешения они ворвались в дом и сразу направились к моей библиотеке, где хранились книги, записи и брошюры. Они принялись собирать всё, что, по их мнению, могло стать поводом для обвинения. Настало время азана к вечерней молитве. Я имел обыкновение приходить в мечеть немного раньше азана, чтобы обменяться приветствиями с собравшимися. И я сказал саваковцам: «Пришло время намаза, и народ ждёт меня в мечети, чтобы я возглавил намаз. Если я опоздаю, вам же будет хуже».

«Сейед! – отвечали они хладнокровно. – За нас не беспокойся». В это время зашёл один из братьев моей жены, встревоженный тем, что я опаздываю в мечеть. Я сказал: «Сегодня я не смогу прийти в мечеть», – он всё понял.

Меня посадили в машину. Не помню, завязали ли мне глаза. Затем доставили в ту же самую тюрьму, где я уже сидел в 1971 году – с её мрачными камерами, куда лишь тонкие лучи света пробивались через крошечные отверстия. Не снимая с меня тюрбана и одежды, как обычно, меня поместили в одну из этих камер.

Я сел на холодный пол, вспоминая события последних дней и своё упорное желание вернуться в Мешхед вовремя. «Ах, если бы я согласился на просьбу молодёжи из Мазендарана и принял их приглашение остаться!»