Благодаря многим европейцам, пребывающим в Персии, таким как Энтони Ширли (1565–1633/1635/1638), интерес к ней повышался. Так, брат Энтони, Роберт Ширли (1581–1628) жил в Исфахане и встретился там со своей будущей супругой Терезией Сампсонией (1589–1668) (дочерью знатного христианина-черкеса, племянницей одной из жен шаха). Они полюбили друг друга и, поженившись, оставались в Персии до 1608 года. В 1608 году шах отправил их с дипломатическим поручением к Якову I и другим европейским правителям. Пара объездила почти весь мир, посетив Москву, Польшу, Лиссабон, Гамбург и другие города.
Портреты Роберта и Терезии Ширли стали самым популярным примером визуализации персидской одежды и в какой-то степени персидского образа жизни для европейцев. Около 1620-х годов супружеская чета была запечатлена на парных портретах в натуральную величину неизвестным художником. Работы созданы в честь прибытия сэра Роберта и леди Терезии в Англию с дипломатической миссией от шаха Аббаса.
Неизвестный мастер. Портреты Роберта и Терезии Ширли. Ок. 1624–1627. Холст, масло.
Как и подобает послу из Исфахана, Роберт Ширли одет в персидскую придворную мантию (каба) и головной убор, похожий на тюрбан в форме луковицы, украшенный эгретом, сшитые из роскошной шелковой ткани. Помимо мантии и головного убора на Роберте Ширли – сорочка и брюки, дополненные характерным для сефевидской моды широким, украшенным золотом поясом. На страницах альбома Риза-йи Аббаси изображены влюбленная пара и молодые люди, одетые в такую же свободную многослойную одежду с яркими узорами. В манере исполнения образов четы Ширли неизвестным художником также очевидна стилизация под персидские миниатюры: контуры фигуры в полотне предельно подчеркнуты, проработка фигуры упрощенная, при этом художник детально прописывает элементы костюма представителя шаха. Такая детализация ткани связана с интересом к персидским тканям и желанием иностранцев ими владеть. Тканые фигурные мотивы, присутствующие на верхней одежде Ширли, вероятнее всего, взяты из персидской миниатюры и изображают Лайли и Маджнуна или Хосрова и Ширин[36] из произведений классика персидской поэзии Низами Гянджави. Считалось, что тот, кто будет носить одежду из персидских тканей с изображением этих популярных героев, приобретет их положительные качества.
Супруга Ширли одета в западном стиле, но с персидскими цветочными узорами Сефевидов на шелковом платье. В этот период дамы в Персии носили платья с цветочными узорами, отсылающими к сюжету о розе и соловье (гул ва булбул). По головному убору Терезии можно установить и вероятную дату полотен (сейчас искусствоведы точно не атрибутируют[37] эти холсты в связи с отсутствием конкретной даты написания). На голове у Терезии Ширли – головной убор, характерный для моды после 1625 года, – персидские женщины после этого года стали изображаться на иллюстрациях и тканях в вуали, не прикрывающей лицо, скрепленной тиарой или шелковой лентой, так же как и Терезия (до этого периода головные уборы состояли из квадратной ткани, или чахар-кад, которая надевалась на макушку и скреплялась шелковой лентой или ремешком из жемчуга и драгоценных камней). В левой руке она держит часы. В правой руке Терезии – необычный аксессуар: украшенный драгоценными камнями пистолет с кремниевым замком – возможная отсылка на то, как супруга спасала жизнь своему мужу[38], или намек на поставку европейского оружия в Персию, которая была налажена, как отмечает специалист по исламскому искусству Шейла Канби, благодаря деятельности Роберта Ширли[39]. Письмо в портрете Роберта Ширли – свидетельство его преданности шаху Аббасу I Великому. Стратегия репрезентации четы в этом полотне показывает, что, несмотря на свое происхождение, всем сердцем и душой они находятся в Персии и являются представителями Персии в Европе. Интерпретация Терезии Ширли показывает ее как авантюрную даму, готовую защитить свою семью, что отличает картину от схожих парадных портретов дам этого периода в Европе: они обычно изображались просто на фоне пейзажа либо за домашними делами, либо с цветами.
Антонис ван Дейк. Сэр Роберт Ширли. 1622. 214 × 129 см. Петворт-хаус, Англия.
Антонис ван Дейк. Портрет леди Терезы Ширли. 1622. 200 × 133,4 см. Петворт-хаус, Англия.
В 1622 году появились очередные парные портреты супругов Ширли, созданные мастером придворного портрета, фламандским художником Антонисом ван Дейком (1599–1641). Ширли познакомились с ван Дейком во время своего визита в Рим (с 22 июля по 29 августа), куда художник прибыл в феврале 1622 года и пробыл там до 1623 года. Сейчас эти портреты хранятся в Петворт-Хаусе в Англии. Изображение супругов ван Дейком совпадает с тем, как их представил неизвестный художник: эти портреты рассказывают необычную историю о начале новых отношений между Англией и Персией. Это репрезентативные, постановочные портреты, от которых складывается ощущение костюмированной игры. Определенная театрализация поз героев картин связана со спецификой репрезентативного портрета, который должен был отражать статус и положение модели, а также с тем, что ван Дейк представлял себе Персию по тканям и отзывам бывавших там путешественников. Именно поэтому пейзаж на портрете леди Терезии условен и больше похож на европейские ландшафты. Сэр Роберт изображен в полный рост, стоящим в изысканном персидском наряде, включающем тюрбан, шелковую накидку (каба), расшитую золотом и серебром, и пояс с изогнутым мечом-шамширом. Через его правое плечо перекинута золотая накидка (балапуш), богато расшитая цветами и фигурами. В левой руке он держит лук, а в правой – колчан. Дорогой на вид красный занавес, висящий на заднем плане, придает сцене эффектности и театральности.
Леди Ширли представлена экстравагантнее, чем ее муж. На ней золотое платье, расшитое синими и красными узорами (вероятнее всего, черкесский наряд, так леди Терезия хотела подчеркнуть свое происхождение), частично прикрытое длинной золотисто-красной мантией, которая ниспадает на ее плечи из-под вуали и тиары с эгретом. В правой руке она держит белый носовой платок, подчеркивающий роскошь ее наряда и украшений. Она изображена сидящей на низком диване, устланном великолепным персидским ковром и уложенном подушками. На другой стороне изображения стол, расположенный рядом с сидящей, покрыт шикарной синей с золотом скатертью, на которой сидит обезьяна и тянет за какой-то предмет, возможно, зеркало, что является намеком на тщеславие и быстротечность бытия. На заднем плане – красный занавес, сделанный из того же материала, что и занавес на портрете мужа Ширли, а за ним – отдаленный, фантазийный пейзаж с пальмой и величественным зданием с квадратной башней. Образ леди Ширли на портрете ван Дейка отличается от ее же портрета кисти английского художника Уильяма Ларкина (1580–1619), на котором Терезия изображена в профиль погрудно. Единственный элемент в этой картине, указывающий на связь леди Ширли с Персией, – это ее неизменный из картины в картину головной убор.
Уильям Ларкин. Портрет леди Терезы Ширли. Ок. 1611–1613. Холст, масло. 57,8 × 44,5 см.
Такое отображение посла и его супруги – свидетельство не только налаживания контактов между Персией и Европой, но и интереса европейцев к персидским нарядам и образу жизни. Детализация ткани в портретах важна, так как в этот период Англия стремилась торговать персидским шелком, англичане даже пытались обменивать персидский шелк-сырец на английскую шерсть вместо наличных денег. Известны попытки проникнуть на персидский рынок шелка, особенно в середине 1560-х годов, предпринимавшиеся купцами английской компании «Московия», но в большинстве случаев они заканчивались неудачей.
В 1626 году Английская Ост-Индская компания заказала художнику Ричарду Гринбери (1616–1651) портрет некого Накд-Али-бека, посетившего Лондон в этом же году в качестве посланника шаха Аббаса I, в таких же роскошных одеждах из серебра и шелкового бархата. Этот портрет является одним из старейших полотен маслом в коллекции Британской библиотеки. Накд-Али-бек должен был встретиться с британским монархом, королем Карлом I (1625–1649). Однако между ним и Робертом Ширли возник конфликт: оба утверждали, что они – истинные посланники шаха, а кто-то из них является самозванцем. В итоге король отослал Накд-Али-бека ко двору шаха, чтобы там ситуация была разрешена. Накд-Али-бек не выдержал позора и покончил с собой на обратном пути в Персию в 1627 году. Британская библиотека предполагает, что ответственность за этот инцидент лежит на Ост-Индской компании: согласно архивным документам, Роберт Ширли был в Англии в 1624 году, за два года до Накд-Али-бека, и являлся истинным посланником шаха. Однако он разозлил компанию, пытаясь договориться с королем Испании о монополии на торговлю персидским шелком, что подорвало бы планы Англии на поставки. Именно поэтому Ост-Индская компания оклеветала Ширли и назначила другого посланника к персидскому шаху, чтобы тот лоббировал интересы компании. Портрет должен был быть верификатором «истинного» посланника. Кроме того, в портрете Накд-Али-бека особое внимание уделялось персидскому шелку высочайшего качества: художник изобразил на модели великолепный переливающийся кафтан, контрастирующий с поясом и тюрбаном; одеяния искусно расшиты человеческими фигурами, будто сошедшими с персидских миниатюр. Накд-Али-бек стоит на персидском ковре. Ричарду Гринбери было поручено написать еще один портрет Накд-Али-бека, ныне утраченный, который подарили самому Накд-Али-беку, когда он покидал Англию в 1627 году. Кроме портрета были подарены серебряный таз и кувшин, которые в то время стоили 50 фунтов стерлингов.
Ричард Гринбери. Портрет Накд-Али-бека, посланника из Персии. 1626. Холст, масло. 213 × 129,5 см. Британская библиотека, Лондон, Англия.