Пробуждение было приятным. Никакого резкого подрыва от звонка. Телефон молчал, будильник я не ставил, и солнце, вползавшее в окно сквозь щель в шторах, не било по глазам, а мягко, почти ласково скользило по лицу.

Открыв глаза, я уставился в трещину на потолке.

Тело всё ещё ныло — приятной, тягучей усталостью, какая бывает после хорошей тренировки или, в моём случае, после секс-марафона и свидания в кино. «Дружок» мирно спал, даже не думая просыпаться, и я был ему за это благодарен.

Я сел на кровати, потянулся до хруста и оглядел комнату.

В углу всё ещё стоял раскладной стол, на столе — конспекты. Вчерашний день, казалось, растянулся на неделю. Света, её халатик, свечи, куннилингус, диван, дрочка грудью, душ, прощание… а потом… потом Софья, попкорн, ужастик, тёплая ладонь в моей руке…

А сегодня — Татьяна. И вот от этой мысли внутри что-то сжималось.

Ладно, Орлов, сначала — дела. Утро, быт, учёба. А вечером — будь что будет.

Я встал, натянул шорты, футболку и поплёлся в общую кухню. В коридоре было тихо, только из-за одной двери слышался чей-то храп.

Воскресенье — день, когда большинство наших разъезжается по домам, и день, когда даже Колян спит дольше обычного.

На кухне я включил чайник, достал банку с растворимым кофе и, пока вода закипала, прислонился к подоконнику. Мысли сами собой вернулись к Софье и её платью, и к тому, как её рука лежала в моей.

Я вспомнил её запах — не духи, не гель, а что-то своё, тёплое. И от этого воспоминания на душе стало одновременно и хорошо, и погано. Потому что сегодня я еду к другой женщине. И завтра на работе снова буду видеть их всех — и делать вид, что всё в порядке.

Когда чайник закипел, я заварил кофе, вернулся в комнату и, расправившись там с бодрящей черной субстанцией, принялся за дела.

Первым делом — стирка. Вчерашняя футболка, пропитанная запахом лаванды и ванили, а также остальные вещи, включая злополучные носки, и потащился в прачечную. Загрузил машинку, насыпал порошка, включил и собрался уже уходить, как в дверях столкнулся с Коляном.

— О, Орлов! — заорал он, хотя стоял в полуметре. — А ты чё это стираешься? Да еще и с утра?

— Ну да, а ты чё не спишь? — парировал я. — Воскресенье же.

— Не сплю, брат! У меня миссия. — он многозначительно поднял палец. — Картошку ищу. А тут народ весь разъехался — ни у кого не занять, не выпросить. А кто остался, те жаднее помойного кота. Разве что у Пашка просить, — задумчиво произнес он и сделал паузу, после чего с легкой неприязнью в голосе продолжил. — он поделится всегда рад, но… это чревато, как знаешь.

Я хмыкнул.

Паша и вправду был известен своими кулинарными экспериментами. Две недели назад он варил свои любимые дешевые сосиски в чайнике, и чайник потом пах туалетной бумагой и картоном ещё с неделю.

— Слушай, а у тебя нет? — неожиданно спросил Колян.

— У меня… только гречка, — ответил я, а затем с улыбкой добавил: — Картошкой не увлекаюсь.

— Гре-е-ечка… — протянул он мечтательно и вдруг оживился: — Слушай, а у тебя гречки не занять? А то я с вчера не жрамши.

Я вздохнул и полез в карман за ключами.

Колян был тем ещё раздолбаем, но зла на него не хватало — он был невероятно искренним в своей безалаберности. Так что я отсыпал ему гречки и остался в комнате.

Дальше по плану была учёба.

Сел за стол и разложил конспекты. Вегетативная нервная система. Симпатика и парасимпатика. Я перечитывал одно и то же по третьему разу, но мысли всё равно утекали.

Симпатика — это стресс, настоящая мобилизация, «бей или беги». Прям как у меня при виде Татьяны в дверях кабинета. Парасимпатика — расслабление, восстановление. Это я сейчас, в воскресенье, до вечера. Но вечером — снова симпатика. Или, может, смешанное состояние: когда и хочется, и коленки дрожат.

Я усмехнулся, перелистнул страницу и всё-таки заставил себя просидеть за конспектами ещё несколько часов. А дальше… дальше просто не смог, потому что в голове то и дело всплывали картинки вчерашнего дня: того, как Света сжимала мои яйца в ладони, и того, как Софья прижималась ко мне в кинозале.

В обед я сделал перерыв.

Сварил новую порцию гречки, на этот раз без масла, так как «одалживать» без спроса второй раз было бы слишком нагло. Поел, запил чаем и сел на кровать с телефоном.

Пора было написать Татьяне.

Я открыл диалог. Последнее сообщение было её: «Хорошо, Лёш. До завтра». Сухое, как осенний лист.

Я набрал:

«Привет. Как дела? Всё в силе на сегодня?»

Отправил и уставился в экран.

Сердце колотилось так, будто я ждал приговора. Минута. Две. Три. Ответа не было.

Млять. Она игнорирует? Или просто занята? Или…

Телефон пиликнул.

«Привет. Да, всё в силе. Жду в семь».

Далее в сообщении был её адрес, и я выдохнул, после чего написал:

«Что-нибудь взять?»

«Ничего не надо. Просто приезжай. Я сама всё приготовлю».

Я уставился на это «я сама всё приготовлю».

Черт, а что именно она собиралась приготовить? Ужин? Себя? Или… что-то другое? Татьяна в роли гостеприимной хозяйки — это было так же непривычно, как представить Алису в пижаме с единорогами. Она всегда была начальницей, тренером, режиссёром. А тут — «я сама всё приготовлю». Это что-то новое. И это пускай и слегка, но настораживало.

Я написал «Ок, до вечера», отложил телефон и снова уставился в потолок.

Так, Орлов. У тебя есть ещё несколько часов. Надо бы чем-то себя занять, а потом привести себя в порядок и выезжать.

Однако делать ничего не хотелось. Вообще. Мысли текли вяло, как расплавленный пластик, и я позволил себе просто лежать и ни о чём не думать. Тело благодарно отдыхало, а мозг, кажется, впервые за последние дни взял паузу. Никаких фигуристок, никаких начальниц, никаких массажных столов. Только тишина, трещина на потолке и далёкий шум машин за окном.

Я провалялся так минут двадцать, а потом понял: ещё немного — и я просто усну. А спать днём было нельзя — иначе ночью не усну, а завтра на работу, так что я заставил себя подняться, накинул олимпийку и вышел на улицу.

Прогулка — вот что мне было нужно. Свежий воздух, движение, прохожие, которые не подозревают о моей двойной жизни. Я бесцельно брёл по улицам, сунув руки в карманы и разглядывая редких прохожих.

Воскресенье — все сидят по домам, и, казалось, только я, как неприкаянный, шляюсь без дела.

Я дошёл до небольшого сквера у перекрёстка. Деревья уже начинали желтеть, и под ногами шуршали первые опавшие листья. На скамейке у фонтана сидела пожилая пара. На другой — мамаша с коляской, которая что-то читала в телефоне, покачивая ребёнка. С другой стороны на детской площадке двое мальчишек лет семи что-то выясняли на повышенных тонах.

— Ты дурак! — заявил один.

— Сам дурак! — ответил второй.

— А ты дважды дурак!

— А ты трижды!

Я усмехнулся, прошёл мимо и тут же вспомнил нас с Коляном и Пашей.

Мы, кажется, так же спорили на первом курсе, только предмет спора был другим: чья очередь тащиться за пивом в ларёк.

Прошёл ещё немного, а когда понял, что окончательно продрог, развернулся и зашагал обратно. Дома скинул обувь, снова забрался на кровать и взял телефон.

Надо было сделать ещё одно дело.

Я нашёл в контактах «Дядя Витя» и нажал вызов. Гудки. Один, второй, третий. Я уже подумал, что он не ответит, как на том конце раздалось знакомое, чуть хрипловатое:

— Алло, Лёха! Чего звонишь? Случилось чего?

— Ничего, дядь Вить. Просто хотел узнать, как ты там. Как здоровье?

— Да нормально всё! — отмахнулся он. — Уже почти не болит. Врач говорит, всего ничего осталось — и можно будет на работу выходить. Так что терпи, племяш, скоро я тебя сменю.

Я усмехнулся.

Сменит? Ага. Знал бы ты, что тут без тебя творится. Если бы я тебе рассказал хотя бы половину, ты бы, наверное, и не поверил. Или поверил бы, но тогда точно приехал бы раньше, чтобы лично оторвать мне яйца, как и обещал.

— Да я и так нормально справляюсь, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Ну-ну, — хмыкнул он. — А как там девочки? Не вредничают? Не достают?

Я чуть не поперхнулся воздухом.

— Да нет, — соврал я. — Всё спокойно. Просто делаю массаж, веду себя прилично. Как ты и наказывал.

— Вот и молодец. Смотри мне там, а то…

— Да помню я, помню, — перебил я, чувствуя, как краска заливает щёки. — Ты поправляйся давай. И не торопись. У меня всё под контролем.

— Ладно, Лёха. Бывай. Спасибо, что позвонил.

— Да не за что.

Я сбросил вызов и уставился в стену.

«Под контролем». Ага. У меня под контролем только одно — мой стояк, и то не всегда. Да, блин, если честно… то кажется, что вообще никогда…

А вот всё остальное… всё остальное уже давно вышло из-под контроля. И если дядя Витя когда-нибудь узнает правду, он меня прибьёт… буквально. Теми самыми «золотыми руками», про которые говорила Елена Захарова.

Вернувшись мыслями в реальность, я снова сел за конспекты и исписал ещё несколько страниц, пока в шесть вечера за стеной не началось какое-то оживление.

Сначала послышался грохот — будто что-то упало, — а затем звонкий голос Паши:

— Колян! Ты опять мой вайфай пароль сменил⁈

— Ну и что? — отозвался Колян спокойно. — Ты в прошлый раз обещал картошку купить. Не купил. Вот я и принял меры.

— Это какой-то бред! Отдавай пароль быстро!

— Новый пароль — «Купикартошку». С большой буквы. И с цифрой 5 в конце.

— А почему с цифрой⁈

— Для надёжности. Ты, пока будешь вводить, заодно запомнишь, что надо вовремя закупаться.

Я усмехнулся и покачал головой.

Эти двое когда-нибудь либо убьют друг друга, либо поженятся. Третьего не дано.

Сходил в душ — на этот раз тщательно, с мылом, с шампунем, даже побрился, хотя щетина мне, в общем-то, шла. Но для Татьяны хотелось выглядеть… ну, хотя бы опрятно.

Я вытерся, встал перед зеркалом и придирчиво осмотрел себя.

Круги под глазами уже не такие заметные, как вчера. Мышцы ещё ноют, но это даже приятно. «Дружок» всё ещё спал, но я знал: когда придёт время, он обязательно и даже с удовольствием проснётся. Он всегда просыпался, когда рядом была она.

Вскоре я вернулся в комнату и начал собираться. Джинсы, тёмная футболка, сверху — та же олимпийка, потому что вечером явно снова похолодает.

Телефон. Кошелёк. Ключи. Деньги? Я полез в карман и пересчитал купюры. На такси туда и обратно не хватит. Значит, автобус. Ничего страшного. До Татьяны ехать недалеко, да и вечером транспорт ходит нормально. А в крайнем случае на обратно всё же вызову такси.

Я вышел из общаги ровно в половину седьмого. На улице уже смеркалось, и осенний холодок приятно бодрил. Я поёжился, застегнул олимпийку до горла и потопал к остановке.

Когда пришёл нужный автобус, я сел у окна и стал смотреть на город.

Воскресный вечер был тихим — людей на улицах мало, витрины горят, но без субботней суеты.

Она сказала: «Я сама всё приготовлю». Думал я о том, что ждёт меня у Татьяны.

Может, ужин? Или какие-то вульгарные игры? Например, с наручниками, плеткой и фиг знает чем ещё?

А может… может, она действительно хочет просто поговорить, выпить чаю, обсудить прошедшую неделю? А может, это приглашение совсем другого рода — и «всё приготовлю» означает вовсе не ужин.

Я вспомнил, как она смотрела на меня, когда мы были вместе. Её властный взгляд, её руки на моём теле и её голос, говорящий: «Ты мой». Это было пугающе и возбуждающе одновременно. И теперь, когда я ехал к ней домой — на её территорию, в её личное пространство, — я понятия не имел, как всё пройдёт.

В это время за окном всё также проплывали многоэтажки. И я смотрел на них, но вряд ли мог бы описать хотя бы одну — мысли были далеко.

Где-то там, в одной из этих бетонных коробок, меня ждала Татьяна. Женщина, которая умела одним взглядом заставить моё сердце биться чаще, а одним словом — поставить на колени. В прямом и переносном смысле.

Телефон в кармане неожиданно пиликнул, и я вздрогнул.

Татьяна? Нет. На экране высветилось: «Света».

Я открыл сообщение.

«Привет, Лёш. Как ты там? Как самочувствие после вчерашнего?😊»

Я усмехнулся. Вот уж кто умеет задавать вопросы с двойным дном. «Самочувствие». Ага.

«Привет. Немного уставший, но в целом норм. А ты как?»

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Я отлично. Всё ещё под впечатлением. Такого массажа у меня давно не было.😏»

Я хмыкнул, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. «Давно не было». Ну-ну. Если верить её тетрадке, у неё такого массажа вообще никогда не было — только лишь во влажных фантазиях. А теперь вот фантазии стали реальностью. И я, блин, в них главный герой.

«Рад, что понравилось. Старался».

«Старался — это мягко сказано. Ты был великолепен. Как я и говорила, нам надо будет обязательно повторить. Может, на следующих выходных? Или даже раньше?😉»

Я сглотнул.

Следующие выходные? Ага… у меня, блин, график уже на неделю вперёд расписан: понедельник — работа, вторник — работа, среда — попытка не умереть, четверг, пятница — снова работа… А между всем этим — Татьяна, Ирина, Алиса, Софья. А теперь… и Света…

«Я только за, но посмотрим по обстоятельствам. Работа, учёба, сама понимаешь».

«Понимаю. Но ты не затягивай. А то у меня фантазия богатая, а ты всё ещё не получил настоящий финал😘».

Я чуть не поперхнулся воздухом.

Кажется, это намёк на нечто большее, чем дрочка сиськами. И, похоже… теперь я и вправду стал частью её сюжета.

«Договорились».

«Тогда до завтра, Лёш. Отдыхай😊».

«Да, завтра».

Я убрал телефон в карман и снова уставился в окно.

Отдыхай… ага, сейчас я как раз еду отдыхать. К Татьяне… к женщине, которая «сама всё приготовила», а что это вообще значит, эти слова, я вообще не представляю.

Охренеть можно от такого отдыха…

Я вышел на нужной остановке и пошёл по тихой, обсаженной деревьями улице. Дом Татьяны оказался кирпичной высоткой — не новой, но явно недёшевой. Сверился с адресом в телефоне и направился к нужному подъезду.

И только я собрался набрать номер квартиры на домофоне, как замок пиликнул сам, дверь резко распахнулась, и мимо меня пулей вылетел подросток лет пятнадцати с рюкзаком на одно плечо.

В наушниках, капюшон на голову натянут, взгляд в пол — типичный «я-спешу-по-своим-важным-делам-и-не-вижу-никого-вокруг». Он пронёсся в миллиметре от моего плеча и даже не обернулся.

Я усмехнулся, проводил его взглядом и, когда обернулся, дверь снова распахнулась — на этот раз прямо на меня. Я едва успел отшагнуть, как из подъезда вылетел мужик в трениках и растянутой футболке, с двумя огромными пахучими пакетами мусора в обеих руках.

— Ой, извиняй, братан! — бросил он. — Жена сказала: «Вынеси мусор». А я забыл. И так целую неделю забывал. Теперь вот… — он демонстрационно приподнял пакеты и добавил: — … эвакуация.

Я проводил его взглядом с легким удивлением на лице и вошёл внутрь.

Неделю? Да уж… как вообще такое возможно? Я вот как-то забыл вынести мусор, так он уже на третий день так «напомнил» о себе запахом, что на пол-этажа было «слышно».

Даже Колян, тот еще чистюля, всерьёз решил, будто у нас в общаге кто-то сдох. Ходил, принюхивался, даже хотел вызывать МЧС. А тут — три недели. Вот это выдержка у человека. Или же… наоборот, полное её отсутствие.

В холле было тихо, чисто и как-то даже… стерильно. Консьержка — женщина лет шестидесяти в очках — подняла на меня глаза, оторвавшись от журнала. Я тут же приготовился к допросу, но она лишь скользнула по мне взглядом и вернулась к чтению.

Я мысленно пожал плечами, затем нырнул к лифту и поднялся на пятый этаж. Остановился перед дверью с нужным номером, вздохнул, поднял руку и нажал на звонок.

Тишина.

Я ждал. Пять секунд. Десять. Никаких шагов. Никакого движения за дверью.

Прислушавшись, я задумался: «Блин, а может, она в душе и не слышит?», затем нажал на звонок ещё раз. На этот раз — длиннее.

И снова тишина.

В голову начали лезть дурацкие мысли: «Чёрт… может, я что-то перепутал? Подъезд? Адрес?» С этими мыслями я достал телефон и проверил переписку. «Нет, всё правильно. Тогда где она?» Я снова нажал на звонок — теперь уже почти без надежды.

Прошло ещё несколько секунд, которые я провел в полной тишине.

Чёрт… да что за фигня? Может, ей срочно позвонили, и она уехала, забыв меня предупредить? Млять… неужели я зря тащился через весь город?

С этой мыслью пальцы сами сжались в кулак, и я громко, и требовательно забарабанил в дверь.