Такси остановилось у общаги, и я, стараясь не шуметь, прошмыгнул мимо вахты и поднялся на второй этаж. В коридоре было тихо. Попав в комнату, прислонил стол к стене, бросил сумку на кровать и глянул на часы.

Половина девятого. Успеваю.

Я быстро скинул футболку, в которой был у Светы, понюхал её — пахла лавандой, ванилью и чем-то ещё. Чем-то, что явно не стоило брать с собой на свидание. Бросил её в корзину для стирки, достал чистую — простую, тёмно-синюю, без рисунков и надписей.

Натянул, поправил воротник и глянул в зеркало. Видок был… ну, скажем так, «после бурного вечера», но зато в глазах — странный довольный блеск.

Так, Орлов, это нужно срочно замаскировать. Ты едешь на свидание с Софьей, а не на второй раунд к Свете.

Я похлопал себя по щекам, пригладил волосы, затем полез в шкаф и достал олимпийку — тёмно-серую, с слегка потёртыми манжетами, но чистую. Накинул сверху, застегнул молнию до середины.

На улице похолодало, и ветер, пока я ехал в такси, уже не был таким ласковым, как днём.

Телефон. Кошелёк. Ключи. Всё на месте.

Я окинул комнату последним взглядом, убедился, что ничего не забыл, и вышел.

На улице вызвал новое такси, чувствуя, как деньги тают с каждой поездкой, но выбора не было — автобус до кинотеатра шёл слишком долго, а опаздывать на первое настоящее свидание с Софьей мне хотелось меньше всего.

Ну, почти настоящее. Если, конечно, не считать того, что я вру ей о своей жизни. Млять…

Машина прибыла через пару минут. Я сел на заднее сиденье, назвал адрес кинотеатра и откинулся на спинку.

Город за окном снова поплыл — на этот раз быстрее, в такт моим мыслям. Я смотрел на мелькающие витрины и думал. Думал о Софье. О том, как она улыбалась, когда приглашала меня в кино, и о том, как сказала «ты можешь немного посмотреть».

Софья… чистая, невинная, домашняя девушка. У неё мама, которая кричит с трибун, папа, который забирает её на машине, и бабушка, к которой она ездит по выходным. Обычная семья. Обычная жизнь. Не то что мой дурдом с фигуристками…

И всё же… этот её взгляд и эта тень в уголках её губ… Она что-то тогда заметила? Что-то поняла? Но что именно? И почему промолчала?

От этой мысли у меня внутри всё сжималось во что-то неприятное.

Я не хотел её обманывать. Но и рассказать правду типа «Знаешь, Софь, пока ты ждала меня в коридоре, я трахал Ирину так, что у неё искры из глаз сыпались. А до этого Татьяна заходила, и завтра я поеду к ней. Ну, и к Свете сегодня заезжал, чтобы переспать». Ага. Отличная, млять, тема для разговора за попкорном.

Таксист, хмурый мужик лет пятидесяти, искоса глянул на меня в зеркало заднего вида, но, слава богу, ничего не спросил. Видимо, мой вид не располагал к беседам. Или он просто устал.

И я, если честно, был ему за это благодарен. Не люблю я… болтать с незнакомцами.

За окном всё проплывали горящие витрины, редкие прохожие, парочки, спешащие куда-то в субботний вечер. Я смотрел на них и чувствовал странную смесь зависти и облегчения. У них всё просто. Они не разрываются между пятью женщинами, не спят со своей начальницей, не прячут «улики» в унитазе и не думают о том, как пахнет то или иное масло.

А я… я будто уже и не помню, когда в последний раз чувствовал себя просто студентом. Ну ладно, Орлов, хватит… хватит рефлексировать. Ты едешь на свидание, так что постарайся не испортить его своими мыслями и не подавиться попкорном, вспоминая, чем ты занимался час назад.

Вскоре машина свернула на нужную улицу, и впереди показался кинотеатр — большое стеклянное здание с яркой подсветкой и афишами новинок. Я расплатился, мысленно попрощался с очередной купюрой, затем вышел и огляделся.

У входа, у фонаря, стояла она.

Софья была в лёгком солнечном платье — простом, без лишних деталей, но оно сидело на ней так миленько, что я на секунду забыл, как дышать.

Платье мягко обнимало талию и доходило чуть выше колен, открывая взгляду стройные ноги — изящные, спортивные. Поверх платья была накинута короткая джинсовая курточка, причём расстёгнутая явно для подчёркивания задуманного образа. Волосы распущены, на щеках — лёгкий румянец от вечерней прохлады.

Она заметила меня и помахала рукой — просто, без кокетства, но так тепло, что у меня внутри что-то перевернулось.

— Привет, — сказала она, улыбаясь.

— Привет, — ответил я, подходя ближе. — Давно ждёшь?

— Минут пять. Даже замёрзла немного. — она чуть поёжилась. — Хорошо, что ты приехал. Я уж боялась, что ты передумаешь.

— Передумаю? С чего бы?

— Ну… — она замялась, отводя взгляд. — Не знаю. Просто… вчера ты какой-то… загадочный был. В кабинете.

Я напрягся, но лицо удержал.

— Загадочный? — переспросил я. — Это как?

— Ну… — она помолчала, подбирая слова, и на её губах появилась лёгкая, чуть смущённая улыбка. — Просто ты так быстро прибирался, что я даже не успела ничего понять. И пахло странно… как будто… там был кто-то ещё.

— Да… так и было. Я же говорил, что Ирина заходила на массаж. А запах… ну-у… наверное, это просто масло, я вот уже привык, так что даже и не замечаю уже.

— Да, говорил. — она кивнула, но взгляд всё ещё был задумчивым. Потом она тряхнула головой, и улыбка стала шире. — Ладно, проехали. Пойдём? А то опоздаем на рекламу. А я, между прочим, люблю рекламу.

Я усмехнулся, чувствуя, как внутри отпускает напряжение.

— Кто вообще любит рекламу?

— Я! — гордо заявила она. — Это как предисловие к книге. Настраивает на нужный лад.

— Ты и книги любишь?

— Обожаю. А ты?

Я замялся.

Книги? Ну, наверное, последняя книга, которую я держал в руках, была бордовая тетрадь Светы — её рукописный порно-роман. Но сказать об этом я, конечно, не мог. Как и о том, что я вообще-то читал его тайком, стоя у чужого стола, и запомнил оттуда такие сцены, что до сих пор в краску бросает.

— В основном учебники, — признался я. — … если они, конечно, считаются. — Софья глянула на меня так, будто они явно не считаются, и я решил добавить: — Но иногда и… фантастику.

— Фантастику? — она оживилась. — А какую?

— Разную, — я пожал плечами, стараясь звучать непринуждённо. — Люблю про космос. Про будущее. Ну, знаешь, где люди летают к другим звёздам и всё такое. — Я на секунду задумался и добавил: — И про роботов ещё. Про то, как они становятся почти людьми, а люди — почти роботами.

— О, — она кивнула с пониманием. — А это… неожиданно.

— Почему?

— Ну… — она чуть улыбнулась, — … ты больше похож на того, кто читает что-то серьёзное. По работе… про анатомию там, физиологию.

— Ну, изучение анатомии и физиологии — это не совсем чтение, — усмехнулся я.

Она тихо рассмеялась, и её смех был таким лёгким, что я невольно улыбнулся в ответ.

Какая же она милая. Реально милая, — подумал я, и мы наконец вошли в холл кинотеатра.

Там пахло попкорном и ещё чем-то сладким, фруктовым. Народу было много — суббота, вечер, все выбрались из дома. Софья шла рядом, почти касаясь моего плеча, и я вдруг поймал себя на мысли, что чувствую себя… нормально. По-настоящему. Как будто весь сегодняшний день — Света, массажный стол, а потом и тот удобный диван — это было где-то далеко, в другой жизни. А здесь — только она, запах попкорна и её смех.

— Билеты у нас уже есть, — сказала она, доставая телефон и сверяясь с временем. — А значит, осталось только…

— Попкорн, — закончил я за неё.

— С карамелью! Солёной! — прикрикнула она довольно, и, не сговариваясь, мы вместе направились к стойке с закусками.

Очередь была небольшая, и мы встали в неё плечом к плечу. Софья изучала меню над стойкой, хотя, кажется, и так знала, что хочет.

— Может, ещё напитки? — предложил я.

— Кола! — тут же отозвалась она. — Без неё кино — не кино.

— Две колы и большое ведёрко попкорна с солёной карамелью, — заказал я, когда подошла наша очередь.

Софья стояла рядом и наблюдала за мной с лёгкой улыбкой. Когда я расплатился, она вдруг сказала:

— Ты знаешь, это, наверное, самое приятное, что было за всю неделю.

— Попкорн с карамелью? — уточнил я.

— Нет, — она покачала головой с улыбкой на лице. — Просто… побыть с кем-то, с кем хочется.

Я посмотрел на неё.

— Согласен, — сказал я тихо. — Это и правда приятно.

Она улыбнулась, взяла свой стакан с колой, и, прихватив ведёрко с попкорном, мы двинулись к нужному залу. Когда мы вошли, свет уже гасили.

Еще через минуту мы отыскали места и сели, как оказалось, Софья выбрала места почти в центре: не слишком близко к экрану, чтобы шея не затекала, и не слишком далеко, чтобы было видно каждую деталь.

Я оценил расчёт.

В фигурном катании, как и в выборе мест в кинотеатре, важно всё делать правильно: ошибёшься на пару градусов — и приземление будет жёстким, а травмы не избежать. А тут — всего лишь шея не затечёт или будет плохо видно.

Мы устроились в креслах, и я поставил ведёрко с попкорном между нами. Софья тут же запустила туда руку, выудила горсть и захрустела.

— Ты, смотрю, уже начала, — заметил я.

— А ты думал, я буду ждать, пока начнётся? — она подмигнула. — Попкорн — это топливо. Без него никак.

— Топливо для чего?

— Для храбрости. Сейчас начнётся страшное — а я, если что, буду прятаться за тебя.

— За меня? А если я и сам боюсь ужастиков?

Она прыснула и легонько толкнула меня локтем.

— Тогда будем прятаться друг за друга. По очереди. Сначала ты за меня, потом я за тебя. Договорились?

— Договорились, — кивнул я.

— Только чур я первая, — добавила она, наклоняясь к ведёрку за новой порцией попкорна. — Потому что девушкам надо уступать. И потому что я уже боюсь, хотя фильм даже и не начался.

— Логично, — усмехнулся я. — Бояться заранее — это, знаешь ли, особый талант.

— У меня много талантов, — отозвалась она с набитым ртом. — Просто ты ещё не все знаешь.

— Это какие, например?

— Ну… — она задумалась на секунду. — Я умею спать с открытыми глазами на утренних планёрках. И могу съесть целую плитку шоколада за раз и не поправиться.

— Это не талант, это магия, — подметил я.

— Вот видишь. А ты говоришь — бояться.

Я улыбнулся и покачал головой.

Софья невероятно лёгкая, — пронеслось в голове. — Рядом с ней даже мои дурацкие шутки звучали смешно, а мои кривые ответы — уместно.

Вскоре экран ожил, и началась реклама — яркая, громкая, с трейлерами будущих премьер.

Софья действительно смотрела её с интересом, комментируя: «О, это надо будет сходить», «Нет, это точно нет, там, по-моему, скучно». Я слушал её вполуха, но внутри разливалось тепло. Просто сидеть с ней рядом и просто болтать о пустяках — это было именно то, чего мне не хватало весь день.

Наконец через несколько минут зал погрузился в полную темноту, и начался фильм.

«Шёпот теней» оказался именно тем, чем его описывали: мрачный, атмосферный, с густым саунд-дизайном и жутковатыми образами.

Первые минут десять Софья держалась бодро, хрустела попкорном и отпускала короткие комментарии вроде «ну пока не страшно». Но когда на экране появилась первая по-настоящему пугающая сцена — тень, выползающая из угла заброшенного дома, и резкий скрипичный аккорд, — она вздрогнула и инстинктивно схватила меня за руку.

Я замер.

Её пальцы были тёплыми, чуть влажными и липкими от попкорна, и они сжимали мою ладонь так, будто я был единственным якорем в этом море экранного ужаса. Я осторожно повернул руку и переплёл свои пальцы с её. Она не отдёрнулась. Наоборот — сжала крепче.

Млять… чувствую, как сердце забилось чаще. И это явно не от фильма.

Я сидел, глядя на экран, но не видел ничего. Всё моё внимание сосредоточилось на точке соприкосновения — на её руке, на тепле, на том, как её большой палец медленно, почти неосознанно поглаживал мою ладонь. Кажется, она и сама не замечала этого.

В особенно страшный момент — когда главная героиня зашла в тёмную комнату и музыка затихла до звенящей тишины, — Софья подалась вперёд, и её плечо прижалось к моему.

Теперь мы сидели почти вплотную, и я чувствовал её запах — не духи, не гель для душа, а что-то более тонкое, более личное. Запах её кожи, её тепла. Он был совсем не таким, как у Светы, Ирины или Татьяны. Он был… домашним. Уютным. Спокойным.

— Страшно? — прошептал я, наклоняясь к ней.

— Очень, — также тихо ответила она, не отрывая глаз от экрана. — Но я держусь.

Весь оставшийся фильм мы просидели так — рука в руке, плечом к плечу. Иногда она вздрагивала и прятала лицо у моего плеча, а я чувствовал, как её дыхание щекочет мою шею.

И каждый раз, когда это происходило, внутри что-то сжималось от странной, незнакомой нежности, которую я, казалось, не испытывал ни с кем другим.

Ближе к финалу фильм сделал неожиданный поворот — главный злодей оказался вовсе не злодеем, а жертвой обстоятельств. Софья выдохнула, когда пошли титры, и откинулась в кресле.

— Фух… — она повернулась ко мне и улыбнулась. — Я думала, будет хуже. А на самом деле — даже интересно. И грустно. — она помолчала и добавила, глядя на меня как-то по-особенному: — Спасибо, что пошёл со мной. Я бы одна точно не справилась.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Ты бы справилась. Ты вообще… сильная.

— Сильная, — повторила она задумчиво как бы соглашаясь, — … но с тобой всё равно лучше.

Мы вышли из зала в холл, где всё ещё толпились люди.

Софья потянулась, разминая затёкшие плечи, и я невольно засмотрелся на неё — на линию её шеи, на то, как падает свет на волосы. Она поймала мой взгляд и чуть покраснела.

— Ты чего? — спросила она.

— Да-а… ничего. Просто… хорошо, что мы сходили.

— Да, — она кивнула. — Очень.

Через несколько минут, когда толпа разошлась, мы вышли на улицу. Вечер стал совсем прохладным, и я заметил, как Софья поёжилась, и тут же машинально приобнял её за плечи — и она не отстранилась.

— Тебя проводить? — спросил я.

— Не надо. За мной сейчас папа заедет. — она остановилась и повернулась ко мне. Её глаза блестели в свете фонарей, и она казалась такой хрупкой в этот момент, что у меня сдавило горло.

— Лёш… — начала она тихо. — Я… в общем, я рада, что мы вот так… что ты…

Она не договорила, просто приподнялась на цыпочки и поцеловала меня — легко, почти невесомо, в самый уголок губ. И прежде чем я успел что-то ответить, она отступила на шаг, красная как рак, и пробормотала: «Ну всё, пока. До понедельника».

И вскоре, после этого, всего через несколько секунд, у фонаря остановилась знакомая машина, и Софья, махнув мне рукой, юркнула на пассажирское сиденье.

Я видел, как она что-то говорит отцу, как тот кивает, и как машина отъезжает от тротуара. И после ещё долго стоял, глядя вслед красным габаритным огням, пока они не скрылись за поворотом.

Ну вот, свидание и состоялось, — подумал я. — И оно было… хорошим. По-настоящему хорошим. Без ремней, без массажных столов, без полураздетого начальства и рыжих бестий с зелёными глазами. Просто попкорн, ужастик и тёплая ладонь в моей руке.

И от этого внутри было как-то странно, потому что я смотрел на удаляющиеся огни её машины и понимал: она ведь ничего не знает. Ни про то, чем я занимался сегодня днём, ни про то, куда поеду завтра.

Я сунул руки в карманы и пошёл к остановке.

Млять… ощущение такое… будто я только что прикоснулся к чему-то, что мне не совсем принадлежит. Или не совсем заслужено. Или и то, и другое сразу.

* * *

В общагу я вернулся уже затемно. Вахта была пуста — тётя Зина, видимо, ушла на обход или просто закрылась у себя.

Я тихо поднялся на свой этаж, прошёл мимо комнаты Коляна, где сейчас, вопреки обыкновению, было тихо, и вошёл к себе. В комнате всё было так же, как я оставил. Стол в углу, сумка с маслами на полу, конспекты на столе.

Я скинул олимпийку, стянул кроссовки и сел на кровать, глядя в стену.

Спать не хотелось. Вернее, хотелось, но мозг отказывался отключаться. Слишком много всего случилось за этот бесконечный субботний день.

Перевёл взгляд на конспекты.

Вегетативная нервная система. Метаболизм углеводов. Парасимпатика. Симпатика. Вся эта хрень, которая была мне нужна для сессии, но сейчас казалась какой-то неважной, далёкой. Однако именно она и была тем якорем, который держал меня в реальности.

Я вздохнул и пододвинул стул к столу.

Час пролетел незаметно. Я исписал три страницы, нарисовал схему рефлекторной дуги, разобрался с гликолизом и даже почти понял, как работает цикл Кребса. Почти.

В голове крутились обрывки дня. Запах лаванды и ванили. Вкус Светы на губах. Влажный звук, с которым её губы оторвались от моего члена. Палец, которым я входил в неё, и то, как она выгибалась на столе.

А потом… тёплая ладонь Софьи в моей руке в тёмном кинозале и её дыхание у плеча.

Вот она — моя жизнь. Две параллельные вселенные. В одной я — студент-медик, который учит анатомию, хрустит попкорном с хорошей девушкой и краснеет от поцелуя в щёку. В другой — чей-то любовник, которого ведут за член через гостиную и просят кончить между сисек. И как, скажите на милость, мне это совмещать?

Ответа не было.

Я потёр глаза и глянул на часы. Полночь. Завтра — воскресенье. А это значит, что вечером я должен быть у Татьяны. Млять.

Я закрыл конспекты и выключил лампу. Разделся до трусов и рухнул на кровать. Тело ныло, глаза слипались, а мысли всё ещё скакали, как бешеные белки.

Сон пришёл быстро.

На этот раз — не чёрная пустота, как днём, а что-то другое. Какие-то обрывки образов: ледяная арена, кривое лезвие конька, бордовая тетрадь, раскрытая на середине, смех Ирины и тихий шёпот Софьи.

Я не запомнил, что именно снилось. Только смутное ощущение, что я стою на перекрёстке, и все дороги ведут в разные стороны. Но ни одна из них не была прямой.