Omnis homo monstrum in corde celat.
Каждый человек скрывает чудовище в сердце.
«Пражский трдельник»
«Дорогие читатели! Важные новости!
Я решил на время сменить работу и принял предложение от культурного отдела Ватикана стать их внештатным сотрудником. Я буду заниматься журналистскими расследованиями в Европе и, возможно, смогу о кое-каких из них рассказать у себя в блоге. Это означает еще больше интересных заметок о событиях, которые обычно не придают огласке.
Не волнуйтесь, пражские новости я обязательно буду освещать, как и всегда.
– Ведьма! Ведьма! – шипело сзади, и она хотела возмутиться, как тогда, в доме Фауста, но воздуха не хватало даже на то, чтобы сопротивляться и сделать вдох.
Холодная вода обжигала тело, а намокнувшая одежда делала ее неповоротливой, в отличие от проворного монстра, напавшего сзади, пока она звонила в неотложную помощь.
Эва не могла закричать, не могла сказать, что хочет жить. Жить, несмотря ни на что! Последнее, что она видела перед тем, как вода сомкнулась над головой, – растерянное лицо Якуба в свете выглянувшей луны, который нажимал на грудь жертве, и призрачные туманные фигуры, стоящие на берегу. Их были сотни.
Хастрман увлек ее на глубину. У Эвы не было возможности взглянуть на его лицо, но она ощущала цепкие, как рыболовные крючки, руки на шее, сжимающие с такой силой, что перед глазами плыли разноцветные пятна. Она брыкалась, царапала его ногтями, пыталась достать ногами, вывернуться из хватки, но все усилия были бесполезны. Тот, кто тянул ее на дно, не человек, и его сила в реке казалась безграничной.
Тусклое свечение луны постепенно отдалялось. Легкие горели. Все ее чувства кричали о том, что она не способна так надолго задерживать дыхание.
Она собралась закрыть глаза и позволить себе захлебнуться, но сверху увидела фигуру, которая, нырнув, широкими гребками приближалась к ней. Якуб сцепился с монстром за ее спиной. Эва вместе с ними ворочалась в глубине какое-то время, возможно, всего несколько секунд, и тут почувствовала, что пальцы-крючки больше не сжимают шею.
Воздух в легких закончился, она больше не могла сопротивляться желанию вдохнуть, но Якуб уже подхватил ее под мышки и греб на поверхность.
Они вынырнули, и Эва стала хватать ртом воздух. Повисла на Якубе, крепко сжимая его плечи и часто дыша. Она кашляла и мелко дрожала от холода и пережитого ужаса.
– Нам нужно на берег как можно скорее, – голос, похожий на предсмертный хрип, вырвался у нее изо рта. – Он может напасть снова, пока мы здесь.
– Да. – У Якуба было ошалелое выражение лица, над правой бровью кровью растекался порез.
Они поплыли. Совсем близко, где-то у главных ворот Звикова, выли сирены скорой помощи.
– Мы вытаскивали пани Фератову из воды, поняла? – негромко предупредил Якуб. – Придерживаемся этой версии.
– Поняла, – ответила Эва, сотрясаясь от дрожи и прилива адреналина.
Ей казалось, что в любую секунду, пока они в воде, холодные руки снова сомкнутся на ее шее и утащат вниз. Она не могла думать, не могла анализировать, не могла прийти в себя.
Эва вышла из воды, поддерживаемая Якубом, и опустилась на песок рядом с пани Фератовой. Попробовала пульс. Невероятно, но, пусть и слабо, ее сердце билось.
– Она жива, – прохрипела Эва, и в этот момент берег залил свет фонарей и прожекторов, которые, скорее всего, перенаправил сюда с замковых стен кастелян.
К ним спешили люди в униформе, с чемоданом и носилками. Она, Якуб и чудом уцелевшая учительница словно оказались на съемочной площадке сериала о сверхъестественном, настолько нереальным представлялось произошедшее. Якуб занялся объяснениями, потому что Эву трясло и у нее не было сил говорить.
Пани Фератову унесли, Якубу заклеили лоб, а Эву осмотрел фельдшер и, вколов успокоительное, отпустил спать. Она дошла до комнат пансиона в сопровождении взбудораженного кастеляна. Ягр остался ждать полицию, чтобы дать показания.
Эва избавилась от мокрой одежды. Приняла горячий душ и, глянув на себя в зеркало, быстро вышла. Синяки от пальцев хастрмана разлились под кожей багровыми уродливыми пятнами. Этот монстр где-то там, в воде, все еще жив и планирует следующее утопление, а может, хочет вернуться за ней и за пани Фератовой. Вдруг у него пунктик доводить все до конца? Тяжело сглотнув и ощущая, как першит в горле, она завернулась в одеяло и легла. Несмотря на успокоительное, сон не шел, возбуждение после нападения сменилось усталостью, которая не отпускала в объятия Морфея. Звуки за стенами пансиона стихли, и еще через время к ней постучался Якуб.
– Ты не спишь? – спросил он.
На Якубе была уже сухая одежда и комнатные тапки.
– Нет, входи. – Она посторонилась, пропуская его внутрь.
– Глава участка, Жарливый, странно себя вел. – Якуб прислонился спиной к двери, словно не решаясь сесть на постель рядом с Эвой. Не дождавшись от нее заинтересованности, продолжил: – Он был без фирменной кепки, волосы мокрые, прилизанные, руки дрожали, когда он пожимал мою на прощание.
Эва мысленно переставила Жарливого на первую строчку из троих подозреваемых, сместив старосту на вторую.
– Я нашел твой телефон на берегу. – Якуб положил его на тумбу рядом с кроватью. – Ты в порядке?
Она посмотрела прямо в его серые глаза. Врать не хотелось. Тем более после того, как он ее спас. Не сегодня уж точно.
– Нет, – ответила она. – Я не в порядке.
Слезы затопили глаза и потекли по щекам. Якуб не стал ее утешать, и Эва была благодарна за это. Иногда все, что нужно человеку, – это просто другой человек рядом, а совсем не объятия и бесполезное открывание рта ради поддержки. «Мы то, что мы делаем и как поступаем», – считала она, только сейчас осознав, что сегодня Якуб спас ее от смерти.
Он все же присел на край кровати и, когда ее всхлипывания стихли, а слезы закончились, дотронулся до кисти, пожал и тут же отпустил.
– Я его даже не рассмотрел, представляешь? Видел рожу, всю в зеленых волосах. Он мелкий такой, но сильный.
– Я тоже не рассмотрела.
– Возможно, пани Фератова его видела или узнала, – предположил Якуб.
– Думаешь, это человек? – Эва поежилась, когда поняла, что Ягр смотрит на ее шею.
– Из того, что я успел увидеть, он больше похож на энсиа, но мне кажется, он живет среди людей.
Эва взяла с тумбы телефон и машинально разблокировала. На экране горело уведомление о входящем электронном письме. Она открыла его, быстро пробежала глазами и протянула мобильный Якубу.
– Баал все-таки нашел информацию, – выдохнул Якуб. – Я перешлю себе?
Эва кивнула, и он, сделав это, вернул ей телефон и читал уже со своего. Она снова открыла файл с отсканированными страницами из какой-то книги. Увеличила, чтобы рассмотреть название в правом верхнем углу.
«Как же выглядел хастрман? – читала Эва. – Чаще всего его описывали как невысокого, приземистого человека с большой головой и зелеными волосами. Иногда у него выпученные, будто лягушачьи глаза. Его руки всегда были холодными, напоминали лягушачьи лапы, с перепонками между пальцев. Одевался он обычно в зеленый камзол или фрак, на голове носил красную шапку или зеленую шляпу».
– Написано в прошедшем времени, словно автор точно уверен в том, что этих монстров больше не существует, – заметила Эва вслух и продолжила чтение.
«Хастрман легко менял облик с единственной целью: заманить человека поближе к воде, где у него будет преимущество.
Известные случаи превращения:
– белый конь;
– огромный рак или рыба, застрявшие на мели;
– корова, козленок или ягненок, бегущий по берегу;
– полезные предметы, лежащие у берега.
Самое успешное из превращений – маленький ребенок, который падает в воду. Лишь немногие смогли удержаться и не броситься за ним, чтобы спасти.
Тот, кто наклонялся, чтобы поднять находку, помочь животному или ребенку, тут же оказывался в мертвой хватке хастрмана, который тащил его под воду.
Появлялся в образе невысокого худого, сутулого мужчины со скрюченными пальцами.
Способы избежать внимания хастрмана:
– носить с собой дважды печеный хлеб (сухарь или гренку);
– не загрязнять водоем, в котором он обитает.
Существовал лишь один способ поимки. Плелась веревка из лыка (мягкого волокна, содержащегося под корой деревьев). Если хастрману накинуть на шею такую веревку, он станет послушным тому, в чьих руках она будет. Хастрман творил с людьми страшные вещи, но, если дал обещание, не сможет обмануть.
В воде хастрман почти всесилен, поэтому ловить его нужно на суше.
Задокументированных свидетельств убийства такого существа нет».
«Свидетельств убийства не было, а существо редкое или даже вымершее. Так как тогда он „вымер“, по мнению того, кто писал эту книгу?» – думала Эва.
– Он может выглядеть как человек, значит, и искать его нужно здесь.
– Да. Он местный, это очевидно. Причем низкого роста, что среди коренного населения редкость, – размышлял Якуб вслух.
– Домов в Ослове немного, можно раздобыть последнюю перепись населения, – подхватила она. – Исключим те, в которых нет мужчин, и пойдем по адресам? – спросила Эва, но ужаснулась такой перспективе.
– Лучше. – Якуб поднялся, раздвинул занавески на окне и приглашающе поманил ее рукой.
На стене замка, видной из комнаты, висела афиша с заголовком, написанным готическим шрифтом: «Ежегодное винобрани»[20].
– Весь городок будет, и даже больше. Это последний шанс в этом году выпить бурчака[21]. Там мы можем познакомиться с местными и присмотреться к мужчинам.
– Я бы ловила на живца, – поморщившись, пробормотала Эва, вспомнив холодные руки на шее и шипение: «Ведьма! Ведьма!»
– А кто сказал, что мы не станем этого делать? – подмигнул Якуб. – Ты его неудавшаяся жертва. Он захочет тебя забрать. Вот и помелькаем там, расскажем кому-нибудь, где поселились, а может, и кастелян под градусом проговорится.
– Мы и правда будем плести веревку из лыка? – Она потерла покрасневшие глаза.
– Почему нет? – удивленно спросил Якуб.
– Это похоже на бред.
– Тебя чуть не утопило существо, которое даже в ордене Фауста считалось вымершим, так почему мы не можем последовать практическим советам из этой книги?
Эва признавала его правоту, но еще не привыкла к тому факту, что все это реально. Упыри, демоны, хастрманы и даже ведьмы. Вдруг она и правда одна из них? Эти силуэты, которые Эва видит боковым зрением все чаще и чаще. Возможно, она просто их видит, потому что умеет? Мысли настойчиво занимали два вопроса: что вообще такое ведьмы и с кем она могла бы поговорить об этом? Вариант позвонить или написать Фаусту мелькал все чаще. К Баалу она бы не пошла за все деньги мира. Он пугал ее в той же степени, в которой и будоражил, и это Эву бесило.
Она вымученно улыбнулась и попросила:
– Давай обсудим это завтра. Винобрани через день, и у нас есть время, чтобы подготовить стратегию. Сейчас я бы поспала.
Ягр, очевидно поняв, что его выпроваживают, пожелал ей спокойного остатка ночи и ушел к себе в комнату.
«Все-таки не сработаемся», – вздохнула про себя Эва. Да, он спас ее, но сотрудничество как-то не складывалось. Они тыкались везде, как слепые котята, и, что самое главное, вообще ничего не знали ни друг о друге, ни об изнанке мира, открывшейся им совсем недавно. Эва понимала, что нужно подождать, привыкнуть и наладить отношения, но какое-то неясное предчувствие заставляло ее нервничать, гнало прочь отсюда, от дела, от Якуба.
За окном насмешливо каркнул ворон. Эва отодвинула занавески и увидела птицу на балке, к которой крепилась афиша. Почему-то показалось, что это тот самый ворон с белым пером на груди, который сидел на кресте в Лукове и на крыше дома Фауста. Она потерла сухие опухшие глаза. Не могло этого быть. Зачем ему летать за ней? Может, белые перья есть у многих черных птиц, просто раньше она не обращала на это внимания?
Следующий день начался с шума: во дворе замка расставляли палатки и шатры, столы и скамьи. В воздухе слышались десятки голосов, молотки синхронно вбивали колья для палаток в утрамбованную землю. Пахло костром и предвкушением праздника, которое, казалось, пропитало даже саму Эву. От ее ночного мрачного настроения не осталось и следа. Солнце наконец вышло из-за туч, кошмары сегодня ее не мучили, а Якуб с самого утра раздобыл для них большие чашки кофе и маковый пирог. Жмурясь от ярких лучей, они устроились на ступеньках пансиона и неторопливо завтракали, наблюдая за людьми, которые готовились к винобрани.
– Я наведался к кастеляну, – начал рассказывать Якуб и откусил кусок пирога. Прожевав, продолжил: – С пани Фератовой все в порядке. Она не видела нападавшего, а в воде потеряла сознание от нехватки воздуха. Сейчас она в местной клинике под наблюдением врачей, но завтра ее обещают отпустить, и если она будет себя хорошо чувствовать, то придет на праздник.
– Где мы ее и расспросим, – поддакнула Эва и поправила на шее косынку, закрывающую синяки от хватки хастрмана. Что казалось странным – ведь про отметины на телах жертв нигде не было ни слова. – Хотя можно и сегодня.
– Можно, но нас ждет встреча с заместителем мэра и архивом переписи.
– А где сам староста?
– Сказали, будет занят весь день и встретиться с нами не сможет.
– Ну и ладно. – Эва допила кофе и промокнула губы салфеткой. – Пойдем.
В Ослов, дорога к которому заняла бы двадцать минут пешком, они все же поехали на машине. Эва морщила нос от яркого солнца и жалела, что не взяла темные очки. Она изредка ловила на себе взгляд Якуба, понимая, почему он смотрит, и раздражаясь по этому поводу. Как бы Эва ни была благодарна за спасение, она не привыкла, да и не могла выглядеть слабой. Слабостью пользовались все кому не лень – это она усвоила сразу после смерти своей матери, поэтому держалась обособленно и никого не подпускала к себе.
Да, ее чуть не утопил редкий монстр, о котором остались только сказки. Ну и что? Она жива и обязательно придумает, как его поймать и убить.
«Ведьма!» – Эве казалось, что она снова слышит хриплый голос хастрмана.
Что вообще умели ведьмы? Летать на метлах? Эва не боялась высоты, но рисковать и кататься на неудобной деревянной палке не собиралась.
Жрать младенцев? Фу и еще раз фу!
Варить зелья? Эва не разбиралась в травах, да и в те пару раз, когда ходила за грибами с коллегами, умудрилась набрать одних поганок.
Заколдовывать кого угодно? Разве что это могло бы стать полезным умением. Например, сейчас она бы приворожила Якуба, и он делал бы все, что скажет Эва.
Она хмыкнула, и Ягр поймал ее взгляд. Посерьезнел и отвернулся. А Эва вспомнила сотни силуэтов, замеченных боковым зрением, которые, как ни старалась, не могла прогнать.
Когда они вошли в уже знакомое здание, заместитель старосты показал на открытый файл с переписью населения, проводившейся последний раз пять лет назад. На тот момент в городке проживало полтысячи человек, хотя сейчас казалось, куда меньше. По пути Эва заметила несколько десятков полуразрушенных частных домов, в которых, она могла сказать с уверенностью, уже давно никто не жил.
– Новых жителей в городе много?
– Новых? – засмеялся заместитель старосты. – Новых точно нет.
Полистав перепись, посмотрев фамилии, семьи и прикинув примерное количество мужчин, они поблагодарили заместителя и быстро покинули административное здание.
– Зря потратили время, – огорченно протянула Эва.
– Почему зря? Это стандартная работа детектива – идти по плану расследования. Отработать все версии, – спокойно возразил Ягр.
Эва почувствовала, как от возмущения кровь прилила к щекам. Тот, на кого они работали, был как минимум необычным, но Якуб почему-то игнорировал этот факт.
– В том-то и дело, Якуб. У нас нестандартная работа, и нужно разработать план для случаев с энсиа, – она подняла руки и пальцами показала кавычки на слове «энсиа».
– Фауст нанял нас, чтобы мы проверяли возможность того, что это могут быть не люди, – перебил ее Якуб.
Он сел в машину, и она сделала то же самое, громко хлопнув дверью.
– Какой ты наивный в свои тридцать три, – зло засмеялась она. – Не давал бы он нам дел, если бы не был уверен, что это всего лишь обычные люди.
Якуб сжал челюсти и, не глянув в ее сторону, завел мотор.
– Я не считаю, что это так.
– Не считай, – она дернула плечом. – Но сними уже наконец розовые очки, а то того и гляди они разобьются стеклами внутрь.
– Язва, – тихо ругнулся он.
«Дурак!» – подумала Эва и с удовлетворением увидела, что Якуб злится, хотя делает вид, что его не задел ее тон и слова.
Остаток дня Эва и Якуб провели, разыскивая в сети похожие случаи утопления возле замка Звиков. Таких оказалось с десяток за последние три года. Вроде и немного. В статье староста написал развернутую памятку, как вести себя на воде и что делать, если человек рядом тонет.
– Снова староста, – сказал Якуб и показал ей еще одну статью, в которой говорилось, что Онджей Рыбарж на посту уже как сорок лет, а глава полицейского участка так вообще сорок два года.
– Как-то слишком долго, – вырвалось у Эвы. – И роста оба невысокого.
– Нам не могло так повезти, – снова повторил Якуб, и она была с ним согласна. – Например, кастелян тоже невысокий.
– Значит, на празднике будем приглядывать и за ним.
Далее они просмотрели дела жертв более тщательно. Первый был в долгах по кредитам, второй – пьяницей со стажем, третья женщина, судя по отчету, систематически подвергала домашнему насилию своих детей.
– Такое впечатление, что у хастрмана высокие моральные принципы и он избавляет общество от неудобных по его меркам людей, – резюмировала Эва.
– Или он верит в Бога, – со смешком рассудил Ягр.
Ей безумно хотелось самой сходить на берег реки ночью. Эва не собиралась приближаться к воде, но хотела вернуться туда, отчего-то чувствуя, что они не смогут сложить пазл с поиском убийцы, работая в паре. Поужинав, Эва сделала вид, что хочет спать, и они разошлись по комнатам. Только спать она не легла. Эва быстро оделась, в этот раз решила идти налегке, проскользнула в коридор и на носочках, чтобы не издать ни звука, прокралась мимо дверей, за которыми, как она надеялась, готовился ко сну Якуб. Едва Эва прошла несколько метров в сторону берега, как чья-то тяжелая рука легла ей на плечо.
Тело отреагировало быстрее, чем мозги. Она развернулась и выбросила вперед руку с электрошокером.
– Давай еще меня выруби, а потом пойди на корм хастрману! – огрызнулся Якуб, в последний момент сумев перехватить ее запястье и избежать встречи с разрядом электричества.
– Ты меня напугал! Что ты здесь забыл? Ты же спать ушел!
Эва освободила руку из его хватки. Она резко вспотела и часто дышала от всплеска адреналина. Якуб же оставался спокойным, но было видно, что он раздражен.
– Кто бы говорил, Эва, – криво усмехнулся он. – Кто бы говорил.
– Я иду одна, ты прикрываешь, – объяснила Эва свой план.
Якуб кивнул, и дальше она пошла в одиночестве, но, стоило признать, с большей уверенностью, чем раньше. У берега слышался легкий, успокаивающий плеск воды. Эва неторопливо прогуливалась вдоль реки, а потом повернула обратно. Сверху, скорее всего с оборонительной замковой стены, возведенной прямо из скалы, послышалось знакомое насмешливое воронье карканье. Эва передернула плечами от мысли, что ее преследует птица. Ворон. Раньше, до Лукова, она ни разу не замечала какого-либо интереса к себе со стороны пернатых. Вопрос: что изменилось?
Где-то на границе бокового зрения мелькнула фигура, заставившая сердце зайтись галопом. Эва повернулась, но никого не увидела. Между тем фигуры появились снова, и она впервые не стала убегать. Она не сумасшедшая! Среди фигур Эва различила лицо одной из жертв хастрмана, а затем оглядела остальных.
Мужчины, женщины и дети. На них была одежда разных времен. Они раскрывали рты и что-то говорили, но Эва не слышала ни звука. Тогда они подняли руки и показали на мост, который соединял замок с сушей, потом их руки переместились дальше, показывая в сторону поселка. Они словно хотели что-то сказать, но Эва не понимала, что именно. Кого она видела? Мертвых? Утопленников? Чего они хотят от нее? Почему она вообще их видит?
Эва закрыла глаза. Голова моментально взорвалась болью, словно за то, что она игнорировала свои галлюцинации – или чем бы ни были эти фигуры, – они мстили внезапной мигренью. Она постояла еще пару минут и двинулась в сторону каменной арки, обратно на территорию замка. Снова услышала карканье ворона, а потом захлопали крылья, и птица скрылась в ночи.
Якуб словно тень отделился от стены и пошел следом.
– У тебя снова такое лицо, будто ты увидела призрака, – тихо сказал он.
Эва подумала, что он как никогда мог бы оказаться прав, если то, что твердили про нее Баал и хастрман, верно.
– Просто мигрень началась, – ответила она и помассировала висок, который болел так, словно по нему били молотком. – Теперь я точно спать.
Эва заметила, как удивленно посмотрел на нее Якуб, но ей было плевать. Она заперла дверь комнаты и, не раздеваясь, упала на койку. Спасающий от боли сон накрыл ее практически сразу, как голова коснулась подушки.
Она видела стол. Бутылка с наклейкой в виде зеленого черепа взорвалась, и жидкость вместе с осколками разлетелись во все стороны. Эва подошла к столу, на котором появились огромные винные бутыли. Стекло пошло трещинами, и вино, похожее на кровь, начало выливаться из них, пугая до крика.
Она проснулась и сразу скосила глаза на маленький оконный проем, за которым уже светало. В детстве мама говорила ей, что если приходил сон, который Эве хотелось бы забыть, – всего-то и нужно было посмотреть в утреннее окно. Так она и поступила.
Мигрень, черт бы ее побрал, прошла и без лекарств, чему Эва была искренне рада. Хотелось принять душ и переодеться, поэтому она выскользнула в коридор и пошла в общую душевую пансиона. Эва завернула за угол и услышала звук льющейся воды. В душевых, представлявших собой небольшие помещения с перегородками, она наткнулась взглядом на мокрую крепкую спину, переходящую в идеально вылепленные ягодицы и сильные длинные ноги. Якуб как раз намыливал голову и из-за шума воды не слышал ее шагов. Эва позволила себе несколько минут безнаказанно наслаждаться видом, а потом, громко топая и сдерживая улыбку, отправилась в дальний угол за последнюю из перегородок.
Ягр чертыхнулся.
– Могла бы и предупредить, что идешь, – крикнул он.
– Могла бы, – подтвердила Эва и тихо рассмеялась, ощущая, как улучшилось настроение.
Быстро раздевшись и убедившись, что Ягр ушел, она повернула кран и встала под воду, а когда вернулась, обнаружила ожидавшего ее напарника.
– Ты странно себя ведешь, – с порога объявил Якуб, сидевший на постели в ее комнате.
– И тебе доброе утро.
Она прикрыла за собой дверь и бросила мокрое полотенце на единственный стул.
– Не хочешь объясниться?
– Нет. – Эва скрестила руки на груди, ощущая все нарастающее недовольство, только вот не словами Якуба, а тем, что и сама заметила, как, скрывая от него то, что видела на берегу, усложняет их взаимоотношения.
Ягр вздохнул и положил на кровать веревку, грубо сплетенную из светлых волокон.
– Я сделал перед тем, как пойти в душ. Держи, это твоя, у меня такая же.
Веревка из лыка, около метра длиной, приятно пахла свежей древесиной и была еще влажной.
– Сделай петлю и возьми с собой на праздник. – Он поднялся и пошел к двери. – Мы можем выйти к палаткам уже через час.
– Спасибо, – сказала Эва ему в спину.
Она переоделась, порылась в сумке и выудила косынку, чтобы закрыть шею.
Винобрани началось в девять утра с открытия палаток, с запахов печеных яблок и корицы, с вызывающего слюну аромата жаренной на вертеле свиной рульки, с неповторимого флера сладковатого и терпкого молодого вина. В замковом дворе, между палатками, установили длинные столы с лавками, за которыми уже сидели гости, первыми приехавшие на праздник. Играла средневековая инструментальная музыка, погружая Эву в воспоминания, когда мама водила ее маленькую в Пражский Град на такие же фестивали.
Они с Якубом прошлись по палаточному ряду, рассматривая товары и гостей. Купили кофе и сладкие рогалики, присыпанные сахарной пудрой. С каждой минутой двор все больше заполнялся людьми.
– Нашла, – послышалось рядом.
Эва обернулась и увидела пани Фератову. На женщине было коричневое тонкое пальто и юбка до щиколоток. Горло закрывала черная водолазка. Седые волосы убраны в пучок.
– Доброе утро, как вы? Вас когда выписали?
– Сегодня утром. Спасибо вам за спасение. – Она порывисто пожала руку Эве, а затем и Якубу. – Не уходите, пожалуйста!
Она пошла в направлении палатки с бурчаком, а Эва с Якубом, переглянувшись, ждали ее возвращения, так как собирались задать еще несколько важных вопросов.
Пани Фератова вернулась с подносом, на котором стояли стаканы и бутылка с розовато-белым напитком.
– Не отказывайтесь, – попросила она.
– Мы на службе, – запротестовал Якуб, но Эва дернула его за рукав и выразительно посмотрела, как бы говоря: «Нам не нужно вызывать подозрений. Бурчак будет кстати!»
Якуб привстал и разлил напиток по стаканам. Эва понюхала свой, закрыв на секунду глаза. Бурчак пах солнцем, виноградной сладостью и приятными, пусть с примесью грусти, воспоминаниями.
– Спасибо еще раз за спасение, – с признательностью повторила пани Фератова и отпила из стакана.
Якуб с Эвой сделали то же самое. Бурчак сразу коварно ударил в голову. Делая первый глоток, можно было подумать, что пьешь газированный виноградный сок, но спустя минут десять мысли и чувства окрашивались в яркие цвета.
– Пани Фератова, – Эве показалось, что язык у нее стал непослушным. – А кроме того, что вы рассказали Якубу, что-то еще вам прабабушка говорила?
Учительница хмельно улыбнулась.
– Да я вроде все вам выложила.
– Может, что-то, что насмешило вас или показалось дурацким? Что вы посчитали таким, когда были маленькой?
Пани Фератова задумалась и тут же поставила стакан с бурчаком обратно на стол.
– Было! Хастрман не пьет алкоголь. Он для него отрава. Бабка моя еще говорила: вот бы дед у нас был из рода хастрмана, тогда бы к бутылке не прикладывался.
Якуб разлил остатки вина из литровой бутыли и убрал ее со стола, а потом переглянулся с Эвой.
– Добрый день, молодежь.
Перед их столом остановился староста со стаканом в руке. На нем была куртка, а на плече висела прямоугольная кожаная сумка под ноутбук, словно он только что вышел с работы. Пани Фератова сразу же поднялась и взяла его под руку.
– Спасибо вам, что уберегли мою жену от смерти, – несколько высокопарным тоном сказал пан Рыбарж и отсалютовал им стаканом. Пришлось выпить с ним за компанию.
– Вам обновить? – спросил Якуб.
– О, у меня еще осталось, – отказался староста и улыбнулся. Губы у него были совершенно сухие, потрескавшиеся.
Возле палаток они заметили и главу участка Жарливого, который выбирал вино и крутил в руках то одну, то другую бутылку. Увидев Эву и старосту, глава поспешил к ним. Пан Жарливый держал под мышкой бутылку с вином, но ничего не пил.
Они перекинулись парой фраз, после чего староста с учительницей отошли к палаткам с едой. Глава полицейского участка приладил стеклянную емкость в левый высокий карман фирменной темно-синей куртки и, неловко попрощавшись, отошел к своим знакомым. Снаружи на кармане у него было то ли мокрое, то ли жирное пятно, притянувшее взгляд Эвы.
Ветер гнал редкие облака по небу, охлаждая ее лицо, разгоряченное спиртным. Якуб поднялся со скамьи.
– Что ж. Идем купим бурчак – и в народ: расспрашивать и разглядывать.
– Глава участка не пил спиртное. Все остальные мужчины, которых я тут видела, ходили со стаканом в руке.
– Я тоже это заметил, поэтому мы идем приглядывать и за ним тоже. – В серых глазах Якуба появился шальной блеск, который ей понравился.
Она притворно вздохнула, но тут же рассмеялась, чувствуя, как проходит внутренний спазм от событий последних дней, а быть может, это так с ней, вернее в ней, играл бурчак.
Якуб купил им по стакану белого напитка. Они пошли в толпу. Останавливались то у одного стола, то у другого. У Эвы кружилась голова от выпитого, а Ягр все покупал и покупал новые стаканы разных видов и сортов, которые они пили за знакомство с очередным местным жителем.
Эва не сводила глаз с главы полицейского участка, который и правда вел себя несколько странно. Все время придерживал свой карман с бутылкой, вообще ничего не пил, только ел, причем в больших количествах, и общался с продавцами в палатках. Староста все время проводил с пани Фератовой, часто прикладывался к стакану и выглядел слишком обычно для того, кто ночью пытался утопить нескольких женщин, включая собственную супругу.
В какой-то момент Эва перестала следить за ним и вообще за кем бы то ни было. Когда пол под ногами начал прогибаться, она пьяно рассмеялась, схватилась за руку Якуба, с трудом сфокусировала на нем взгляд и прошептала:
– Мне нужно на свежий воздух.
– Мы же и так на нем. То есть в нем. – Ягр неопределенно махнул рукой, а затем допил остаток из своего стакана. – Пойдем.
Праздник набирал обороты: бегали дети, сражаясь на деревянных мечах, смеялись взрослые, музыка играла громче и веселее. Все вокруг кружилось и кружилось у нее перед глазами.
Якуб почти потащил Эву на берег. Она плюхнулась прямо на мокрый песок и опустила руки в воду. Умылась. Окружающий мир перестал интенсивно вращаться и теперь просто шатался из стороны в сторону, как маятник.
– Ты что-то заметил? – пробормотала она заплетающимся языком.
– Нет. – Якуб сосредоточенно наклонился, чуть пошатываясь, и, зачерпнув воду, тоже умылся. Потом еще раз, при этом отфыркиваясь, как морж. Эву снова разобрал смех.
– Я в норме, – пьяненько хихикнула она и поднялась. – Идем ловить водяного хрена. И кажется мне, что это либо глава участка, либо совершенно другой мужчина, который находится не на празднике.
Вернувшись к палаткам, Эва купила им лимонада. Якуб присел за ближайший стол, расспрашивая о чем-то кастеляна.
– Эва?
Она обернулась, держа напитки. Перед ней оказался староста, виновато улыбаясь. Эва возвышалась над ним на целую голову, а то и две.
– Снова потерял пани Фератову. – Он громко сглотнул. – Вы ее не видели?
Эва даже протрезвела, ощущая, как ускорился пульс и стало трудно дышать. Вдруг хастрман уже забрал учительницу в реку? Она быстро осматривала людей вокруг, но нигде не видела главу полицейского участка – пана Жарливого.
– Нет, – в ее голосе и в мыслях появилась тревога. – Где вы ее видели в последний раз?
– Возле башни. Она с соседкой разговаривала, а потом куда-то отошла. Я звонил ей, но мобильный отключен, и по поиску я его не нахожу.
Староста нервно озирался, и Эве передалась эта взвинченность. Порыв ветра донес на праздничную площадь холодный речной запах, и она поежилась.
– Пойдемте поищем. – Эва было хотела позвать Якуба, но за столом его не оказалось.
– Мне кажется, ваш напарник отошел в уборную, – заметив, что она ищет Ягра, сказал Рыбарж.
– Хорошо. Пойдемте. Может, сделать объявление сейчас?
– Давайте сделаем, если сами ее не найдем, – староста устало улыбнулся. – Я бы не хотел зря пугать людей.
Эва вылила лимонад, выбросила пластиковые стаканы в урну и двинулась в сторону башни. Идя за старостой, она написала Ягру, что будет за пределами палаточного фестиваля искать учительницу. Голова снова пульсировала от боли, но теперь уже из-за бурчака.
Они вошли в полуразрушенную арку, из которой когда-то тянулся замковый коридор, затем посмотрели возле информационного центра.
– Давайте еще посмотрим у башни? – предложил он расстроенным голосом.
– Конечно.
Там пани Фератовой тоже не оказалось. От старой башни вниз к воде шел резкий спуск. Они обошли строение и остановились возле уходящего в воду каменистого склона. Чтобы как-то заполнить возникшую тишину, Эва спросила:
– Это ваша вторая жена? Я просто заметила, что фамилии у вас разные.
Староста оторвал взгляд от склона, и, прежде чем он ответил, на его лице всего на долю секунды промелькнула злобная гримаса, которая тут же сменилась печальным выражением. Может, ей почудилось после бурчака? Сиреневые сухие губы растянулись в улыбке, и Эва вздрогнула.
– Да. Первая скончалась десять лет тому назад. Болела.
Губы! Вот что не давало ей покоя! Его губы. Сухие губы даже тогда, когда он якобы делал глоток из стакана. Староста не пил алкоголь! Это, конечно, могло быть совпадением, да и возраст преклонный. Возможно, следит за здоровьем или соблюдает диету. В книге не писали, могли ли монстры жить с обычными людьми. А если жили? Почему он тогда хотел утопить собственную жену?
В кармане завибрировал мобильный. Эва машинально взглянула на сообщение от Баала:
«Нашел случайно. Может пригодиться. В преданиях Х выглядит как обычный человек небольшого роста, но его можно узнать по одной характерной особенности: из левого кармана камзола (или левого пола фрака), короче, из левого кармана одежды у него постоянно капает вода».
Староста заметил, что Эва, читая, задумалась и застыла, смотря на него, поэтому нервным движением прижал сумку к левому боку. Эва задышала чаще. Левый бок. Карман, из которого льется вода. Он его прикрывает!
Все это время они следили не за тем мужчиной. Пан Жарливый, скорее всего, не пил, представляя закон и порядок на празднике, поэтому купил бутылку вина, чтобы отнести домой.
Вокруг них было пусто. Все гуляли в центральной части замкового двора, и если она закричит, то никто ее не услышит.
«Что делать? Думай, Эва! Думай!»
– Примите мои соболезнования по поводу первой жены, – запоздало ответила Эва, нащупывая в кармане веревку из лыка. Что делать дальше, если даже и успеет затянуть на нем петлю, она не знала.
– Принимаю, – ответил пан Рыбарж более глубоким, более тяжелым голосом и сделал шаг к ней.
Эва выхватила веревку из кармана и взмахнула ею перед лицом хастрмана на манер кнута. Тот так ловко увернулся, словно был змеей, а не человеком, и кинулся на нее. Эва отшатнулась, ее ноги поехали по камням насыпи, что вела прямиком в реку. Она выронила веревку, замахала руками, как птица, пытаясь не покатиться вниз. Хастрман со злорадной улыбкой наблюдал за ней. Эва сгруппировалась и ухватилась за тонкие ветки кустарника, тут же возвращаясь на место их беседы.
– Ох, ведьма. Зря ты сюда приехала. Здесь я главный! – прошипел он и оскалил тонкие иглы зубов, которые ну никак не могли принадлежать человеку. – Зато теперь твоя душа будет кормить меня многие, многие столетия!
– Отравишься, – бросила она и начала медленно пятиться от него и склона, попутно нащупывая в кармане мобильный. – Зачем ты стольких убил за такой короткий срок?
– Так надо! – рявкнул он и предвкушающе облизнулся, прежде чем напасть.
Тяжелое, пусть и небольшое тело сбило ее с ног, но Эва успела сделать единственное верное движение ногой, которое пришло ей на ум. Она ударила в пах.
Хастрман скорчился, брызгая зеленой слюной прямо в лицо. Шею сдавили ледяные руки. Эва забилась, пытаясь сбросить его с себя, когда на монстре появилась знакомая петля, которая тут же затянулась на горле. Старосту отбросило в сторону, и Эва увидела Якуба, наматывающего часть волокнистой веревки себе на руку и похожего сейчас на слегка пьяного, но очень злого погонщика скота.
– Сука! – прошипел староста, дергая веревку. От шеи шел пар, древесное волокно оставляло на коже энсиа ожоги. – Сними ее!
– Ты в порядке? – Якуб протянул Эве свободную руку, но она поднялась сама.
– Это не работа, а черт знает что! – прошипела Эва.
Ее трясло, тело прошиб холодный пот. Боковое зрение показывало десятки размытых фигур, окруживших их.
– У меня есть пистолет, он в моей комнате под подушкой. – Голос Якуба был таким же холодным, как и руки, сомкнувшиеся до этого на шее Эвы. – Принеси, пока я отволоку его за башню.
– Подожди. – Она посмотрела на хастрмана. – Зачем столько жертв? Ты же не убиваешь так часто. Что случилось?
– Да пошла ты! Сатанинское отродье.
– Назови причину, и тогда мы не убьем тебя, – отчеканила Эва и подняла руку, призывая Якуба, который уже открыл рот, засунуть свои возмущения обратно.
– Повторяющееся действие. Ты это делаешь для чего-то особенного, – ледяным тоном протянул Ягр. – Я прав? – повернулся он к старосте.
В выпученных жабьих глазах промелькнул испуг.
– Похоже на ритуал, – подхватила Эва. – Зачем?
Существо, бывшее хастрманом и старостой маленького города, задергалось, застонало, пытаясь вырваться на свободу.
– Можете убить! Я не скажу.
– А могли бы отпустить, – протянула она искушающе, а Якуб потянул за веревку. Удавка сжала шею старосты еще сильнее, и он захрипел.
– Я сделал как велено. Сломал один из шести порогов. – Рыбарж сомкнул челюсти, как человек, который понял, что сболтнул лишнего.
– Ну! Говори дальше! Что за пороги?
Ягр снова потянул за веревку. Хастрман завыл от боли. Воняло горелой плотью и тиной. Он менялся. Кожа стала бледной, на руках между пальцами появились перепонки, а вся его одежда окрасилась в зеленый цвет. Эва достала телефон и трясущейся рукой сделала пару фотографий для отчета.
– Больше ничего не скажу, – прошипел он, пытаясь ползти в сторону склона и воды.
Якуб дернул его на себя. Петля сжала и без того задыхающегося монстра, и он забился в судорогах. Когда глаза хастрмана закатились, Эва поняла, что нужно ослабить веревку, но не успела. Он обмяк. Веревка сама собой провисла и больше не удерживала шею. Бледная кожа начала сохнуть на глазах, затем трескаться. В этой массе уже никто бы не узнал старосту города Ослов. Всего лишь страшного и худого старика с обезображенной внешностью.
– Веревка сама по себе его убивает, – констатировал Якуб, потрясенно рассматривая то, что лежало на земле.
Эва оглянулась, но возле башни и дальше они были единственными людьми, а веселье, маячившее метрах в двухстах от них в палатках, только набирало обороты.
– Ты появился вовремя, – заметила она, стараясь, чтобы это не звучало как похвала.
– Я заметил сумку на левом боку, вылетел из пансиона и успел увидеть, как вы шли к башне. Да и Жарливый рассказал, что купил себе вино домой. Тут все и сложилось.
Они стояли над трупом.
– Нужно избавиться от тела, – сказала Эва и почувствовала себя по меньшей мере Декстером из одноименного сериала.
– Скинем в воду? – с сомнением предложил Якуб. – А вдруг вода его оживит, как оживляет упырей?
– Упырей оживляет стоячая вода, а здесь реки с сильным течением, – машинально возразила Эва.
Встретилась взглядом с Якубом, и они оба истерически рассмеялись. Скажи ей кто, что она будет делать такое, будет знать о таком, она бы ни за что не поверила.
Над головой послышался шелест крыльев, и они заметили ворона, который залетел за башню. Знакомого ей ворона с белым пером на груди. Через мгновение шелест крыльев стал громче, и из башни показалась целая стая птиц, летящих прямо на Эву и Якуба.
Эва взвизгнула и, отбежав на несколько метров, закрыла голову руками. Якуб, тяжело дыша, сделал то же самое и стоял так, чтобы прикрыть ее собой.
Вороны не напали.
Вороны облепили тело хастрмана и стали его клевать.
– Они его пожирают. – Якуб, не отрываясь, смотрел на вороний пир.
Это было мерзко и жутко. Выпитый Эвой бурчак кислой волной подкатил к горлу, и она согнулась от спазма. Рвота не заставила себя ждать, исторгаясь с такой силой, что, казалось, все внутренности того и гляди оторвутся и выйдут из тела вместе с выпитым и съеденным накануне. Она присела, а потом упала на колени, а Якуб сгреб в охапку ее рассыпавшиеся волосы и держал их, пока Эва не закончила.
– Прости, – простонала она.
Ей было плохо, холодно и стыдно. Особенно стыдно. Она рискнула посмотреть на птиц, но в этот момент они взмыли вверх, а на земле осталась лежать всего лишь старая зеленая мужская одежда. От хастрмана не сохранилось и следа. Ни ошметков плоти, ни костей. Эва уже не удивлялась, но сделала себе мысленную заметку посмотреть в поисковике, за сколько стая воронов могла бы склевать человека и куда предположительно делись кости.
Они не остались в Звикове на еще одну ночь, хотя Эва и настаивала. Якуб принял холодный душ и через пару часов заверил ее, что сможет вести. На замок наползали сумерки. У палаток они увидели пани Фератову, которая пьяно смеялась в компании нескольких пожилых пар.
– Когда вы уходили вместе, вас кто-нибудь видел? – спросил Якуб, садясь в машину.
– Так вышло, что староста пошел вперед один, а я вылила лимонад и двигалась чуть поодаль. Его пропажу со мной не свяжут.
– Это хорошо. Но вот плохо другое, – сказал Якуб. – Кажется, наш работодатель нам чего-то недоговорил. Как я понял из книги и того, что прислал Баал, энсиа в большинстве своем жертв не приносят и не убивают людей настолько часто.
– А значит, хастрман был всего лишь звеном, одним из шести, которые что-то там ломают, – поддакнула Эва. Ей все это абсолютно не нравилось. – И будут еще.
По дороге она постоянно думала о том, что надо бы разорвать договор. Пусть Фауст заплатит ей за одно дело, и они распрощаются. Эва ни в коей мере не хотела больше быть жертвой языческих энсиа. Она соглашалась на работу, а не на охоту на нечисть. Какой из нее охотник? Ей бы собственные мозги подлечить да в статьях покопаться, а не ловить чудищ на живца. Она решила подробно перечитать договор, когда попадет в свою комнату, написать мейл Фаусту, собрать вещи и откланяться.
В Прагу они вернулись около одиннадцати вечера, когда теплые фонари освещали влажные от сырости и тумана улицы. Горящее окно на первом этаже особняка Фауста заставило их переглянуться.
– Это Дэниэль или Баалу темно стало? – риторически спросила Эва.
Якуб подошел к двери, достал ключ из кармана, но та распахнулась сама собой. В гостиной на старой софе сидела миловидная девушка с длинной русой косой. Несмотря на располагающую внешность незнакомки, Эва напряглась.
Девушка оценивающе прошлась карим взглядом по Эве и смешно скривилась, когда перевела его на Якуба.
– Ну здравствуй, Эва, – с теплотой в голосе поздоровалась незнакомка. – Меня зовут Элишка Чернова.