Aliud est videre, aliud est credere.
Одно – видеть, другое – верить.
«Пражский трдельник»
«Дорогие читатели!
Как вы знаете, в этом году из-за ремонтных работ в районе Белогорской в Праге ежегодная реконструкция битвы на Белой Горе была перенесена с конца сентября на начало ноября. Сегодня открылась онлайн-продажа билетов.
Коротко для тех, кто не в курсе, напомню, что участие в ней примут несколько сотен членов исторического клуба Bílá hora1620 с аутентичным обмундированием, оружием, лошадьми и пиротехническими эффектами. Битва на Белой горе состоялась 8 ноября 1620 года и стала одним из ключевых событий Тридцатилетней войны. В этом сражении двадцатипятитысячная армия императора Фердинанда II разбила двадцатитрехтысячное войско протестантов-чехов.
Реконструкция на Белой Горе – одна из самых масштабных в Европе. Помимо самой битвы, организаторы предложат гостям развлечения в полевом лагере: разнообразные мастер-классы, соревнования на ловкость, силу и меткость, аутентичный рынок, палатки с готовыми блюдами.
Искренне рекомендую вам хотя бы раз побывать там.
– Якуб! Очнись!
Голос был чужой, обманчиво мягкий, обволакивающий сознание.
Якуб открыл глаза в своей спальне особняка Фауста, но пошевелиться не смог. В сумерках над кроватью возвышалась фигура. Он рассмотрел пиджак, холеные бледные руки – и уже знал, кто перед ним, еще до того, как вгляделся в лицо.
– Роули, – прошептал он. – Почему я не могу пошевелиться?
– Потому что я так хочу, – ответил тот, и его желтые глаза, казалось, гипнотизировали Якуба.
Роули осмотрел комнату и раздраженно щелкнул пальцами.
– У меня мало времени, хранитель дома вот-вот вышвырнет меня отсюда, поэтому буду краток. – Он улыбнулся, демонстрируя клыки. – Ты. Скоро. Умрешь. И ты это знаешь. Так почему ты решил работать на Фауста, а не, например, съездить в последнее путешествие или побыть с родными?
– Какое тебе дело?
– Повторяю: ты скоро умрешь. Часики твоей земной жизни остановятся. Замрут. Подумай, на что ты тратишь свои последние недели.
– А может, я хочу найти тебя и убить?
Роули захохотал:
– Смешная шутка. Но ты можешь попытаться. Вообще, скажу тебе по секрету, что ты сейчас там, где должен быть. Хотя я поставил не на тебя.
Якуб проснулся от протяжного женского крика. Машинально выхватил пистолет, который еще вечером спрятал под подушкой. Скатился с кровати и бросился по коридору в соседнюю комнату в чем был: в футболке и боксерах. Распахнул дверь и на секунду замер. В спальне рядом с Эвой на кровати сидела мужская фигура. Баал. Он не прикасался к ней, только говорил что-то ровным голосом и так тихо, что Якуб не расслышал слов, но пистолет опустил. Демон, появляющийся из стен, не вызывал у него симпатии, а тем более здесь, в спальне Водичковой, оказавшийся рядом быстрее, чем он.
– Эва, ты в порядке?
Она повернула голову, и в лунном свете Якуб увидел воспаленные глаза и мокрые щеки.
– Да. Извини, что разбудила. У меня… – она сглотнула и всхлипнула, словно пыталась заглушить подступающую истерику, – у меня бывают кошмары.
Баал, не сказав ни слова и даже не посмотрев в его сторону, поднялся с кровати и вышел из комнаты. Пистолет в руке Якуба жег пальцы, и он чувствовал себя донельзя неловко, не зная, то ли подойти и утешить Водичкову, то ли уйти.
За него решила Эва. Она села на постели, поправила бретельку шелковой майки, которая норовила сползти с правого плеча, и усталым голосом заверила:
– Я в порядке. Просто кошмар был слишком яркий.
Якуб сделал вид, что поверил, только вот в порядке она не была. Ее опухшие глаза с расширенными зрачками и подрагивающие руки, лежащие поверх одеяла, говорили сами за себя. Хотелось узнать, что же так мучило Эву по ночам, хотелось заглянуть в ее шкаф со скелетами, но, понимая, что сейчас не время, он лишь сдержанно попрощался:
– Спокойной ночи. – Якуб вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Он снова лег, засунул пистолет под подушку и взглянул на часы. До сигнала будильника, который он поставил на шесть, оставалось три часа.
Якуб спал тяжело, словно ворочался в черной яме, и, когда телефон издал противный писк, резко очнулся и потер лицо руками, пытаясь прийти в себя.
Вчера у него состоялся неприятный разговор с отцом о работе на Фауста. Петр Ягр отговаривал его и просил разорвать договор о найме, пока это было возможно. Сейчас Якуб сожалел о том, что принял решение сгоряча, толком ничего не обдумав.
Встав с кровати, он машинально сделал короткую серию упражнений. Что-то вроде зарядки, только усиленной выпадами и приемами самообороны. Умывшись и одевшись, он заправил постель и, взяв ноутбук, направился к лестнице. За дверьми комнаты Эвы стояла тишина.
Ягр поднялся на третий этаж, посмотрел на одну-единственную дверь в лабораторию доктора Фауста и про себя отметил, что мансардные окна, которые видны с улицы, – это еще один скрытый от посторонних этаж. Якуб предположил, что именно там и живет Баал.
Спустившись на кухню, он нашел кофемашину. Из шкафа достал круассаны, которые они, посовещавшись с Эвой, заказали вчера вместе с доставкой еды, чтобы сегодня было с чем выпить кофе.
Устроившись за обеденным столом, он открыл ноутбук и погрузился в дело. Шесть жертв. Три женщины и три мужчины. Разный возраст. Якуб посмотрел фотографии: волосы, цвет кожи, рост – ничего общего у жертв не было. Каждый месяц по утопленнику. Он внимательно изучил даты и время смерти. Убийства происходили в последние дни месяца, в разное время суток.
«Логичнее было бы в полнолуние, – подумал он, отпивая кофе. – Шизики на ровный кругляш всегда остро реагировали».
Якуб гадал, послали ли из Праги детектива заниматься этим делом или пока не связали утопления в серию, ведь начались они летом, в сезон отпусков, купаний и кемпингов.
– Тоже хочу кофе, – наглым тоном заявил знакомый женский голос и оторвал его от размышлений.
Эва стояла в арке дверей. Волосы собраны в хвост, лицо немного бледное и припухшее то ли от сна, то ли от слез, но на губах играла уже знакомая ему ехидная полуулыбка. В накинутом на майку тонком вязаном тренче и джинсах она смотрелась по-домашнему, словно решила начать немного доверять ему. Якуб вдохнул аромат ее духов – груша с чем-то цитрусовым, и признал про себя, что Эва выглядела сексуально. Особенно просвечивающая сквозь белую майку грудь с ореолами сосков, на которые он очень старался не смотреть, но у него плохо получалось.
– И тебе доброе утро, – ответил Якуб, проследив за Эвой до кофемашины.
– Привыкай. Утром я не слишком дружелюбна, – констатировала она. – По крайней мере, пока не выпью кофе.
Почему-то ее честность, а в этот раз она точно не врала, понравилась Якубу.
Эва придвинула стул к его стулу и уселась рядом. Вздохнув, он развернул к ней экран ноутбука.
– Значит, тоже любишь по утрам размышлять? – насмешливо поинтересовалась она.
– В смысле? – не понял Якуб.
– Ну, большинство людей что делает утром, когда завтракает? – Она выудила из кармана тренча мобильный и положила на стол. – Правильно, сидят в соцсетях. Котики, ролики, новости. Ты же другое дело.
– Хочешь сказать, что я странный? – засмеялся он. – Я просмотрел почту и новости, а соцсети меня не слишком интересуют.
– Странный, – серьезно подтвердила она, хотя ее глаза смотрели насмешливо. – Я еще таких не встречала.
Якуб пожал плечами, ничуть не оскорбившись.
– Мне по нраву эта работа. У нас дело. Я хочу его раскрыть.
Эва подняла руки, сдаваясь, а затем молча принялась за круассан и кофе, попутно читая информацию об утопленниках.
– Слушай, выглядит все так, словно они сами утонули. Ни на одной жертве не обнаружено следов борьбы. Странно.
– В Лукове тоже было странно. Теперь это наш конек, – мрачно заметил Ягр и взлохматил волосы. – Пойду оденусь, и едем.
– Я позвоню Фаусту и спрошу насчет удостоверений! – крикнула Эва, когда он поднимался по лестнице.
Якуб преодолел еще две ступеньки.
– А-А-А-А-А! – заорала она. – Не делай так больше, чертов Копперфильд!
Он кинулся обратно на кухню. Эва стояла возле обеденного стола и возмущенно таращилась на две пластиковые карты и на две небольшие картонные коробки. Якуб тут же успокоился.
– Баал? – спросил он скорее для приличия. Ягр сдерживал улыбку, наблюдая, как забавно негодует Эва.
– Да, – зло ответила она и поджала губы. – А если я в туалете буду и он из стены высунется? Это кошмар! Я звоню Фаусту, чтобы он угомонил своего цепного пса и надел на него намордник! – Последние слова Эва проговорила, глядя на стену, что выглядело слегка комично.
– Не нужно звонить. Думаю, Баал понял, что напугал тебя, и не станет в будущем появляться неожиданно.
– Но если это случится еще раз, я обязательно позвоню и сразу же съеду, – прошипела Эва.
Якуб взял карту со своей фотографией. На ней было выведено:
«Отдел культурного наследия
полиции Ватикана
(Servizio Tutela del Patrimonio Culturale)
Якуб Ягр».
Интересно, куда их пустят с таким удостоверением? В музей? Вот в Дрездене этот кусок пластика не помешал бы.
В картонной коробке оказался набор для самостоятельного забора крови.
– Ты справишься с этим сама? – спросил Якуб, указав на коробку.
– А похоже, что не справлюсь? – съязвила Эва, но он заметил, что ее пальцы дрожали, когда она потянулась, чтобы открыть свой набор.
Якуб остался, распаковав обе коробки. Распечатав тонкую одноразовую иглу и небольшую дощечку с выемкой, заполненной по виду мокрой ватой, он пробежал глазами инструкцию.
– Нужно уколоть палец и приложить его с выступившей каплей крови вот сюда. – Он показал на выемку.
Эва посмотрела на иглу, потом на Якуба и протянула руку.
Он постарался уколоть быстро. Смочив выемку, она закончила со своим тестом и помогла Якубу. Образцы крови оставили на кухонном столе.
Из дома они вышли спустя двадцать минут и направились к «Шкоде» Якуба, припаркованной на противоположной стороне улицы. Погода в Праге сменилась на типично осеннюю. Небо закрыло тяжелое покрывало туч, которое того и гляди грозило рухнуть на землю затяжным дождем.
– Притормози, Якуб, тебя подрезают, – посоветовала Эва, дернув ногой, словно хотела сделать это сама.
Он не ответил.
– Пропусти его, ты что, не видишь: он хочет перестроиться к нам в полосу.
Якуб молча притормозил, но надеялся, что она больше не станет давать ему советы, когда он за рулем.
– Не гони так! Ты превысил скорость по городу уже на целых пять километров, – Эва укоризненно повернулась к нему.
– Если ты скажешь насчет моей езды еще хоть слово, – не выдержал Якуб, – поедешь в Звиков на автобусе! И я не шучу.
Она поджала губы и демонстративно открыла ноутбук, чтобы погрузиться в чтение. Спустя полчаса, когда они выехали за черту города, Эва первой нарушила молчание, оторвавшись от монитора:
– Почему ты не поехал в отель или не снял квартиру?
– А ты? – спросил Якуб, стараясь, чтобы вопрос прозвучал спокойно. Он помнил, что им нужно научиться работать вместе, а бесконечно споря, они командой не станут.
– Хороший вопрос. Наверное, я оказалась настолько заинтригована, что не смогла отказаться пожить в доме Фауста. Да и в договоре черным по белому значится это дурацкое условие.
Аромат парфюма и волос Эвы заполнял салон, и Якубу казалось, что он дышал только им.
– У меня другая причина, – натянуто ответил Ягр. – Более практичная.
– Не снимать дорогущую квартиру в Праге, а жить в «служебной»? – с долей сарказма, как показалось Якубу, спросила она.
– Именно, – кивнул он уверенно, хотя никакой чертовой уверенности рядом с ней не испытывал. – Что с твоей машиной?
– Она до сих пор в ремонте, и думаю, что мне нужно купить другую. Новую, – Эва говорила это с сожалением.
– Скорее всего, нужно, – поддержал ее Якуб, думая о том, что старый «Форд» уж слишком барахлил, а с новым авто Эва будет ездить на своей и избавит его от указаний, как водить.
– Теперь, я думаю, можно поговорить об ордене, – отбросив веселость, начала Эва. – Я помню, что ты обещал поделиться информацией.
Якуб крепче сжал руль. Они напарники, и пусть лучше она узнает от него, чем потом из самостоятельного расследования. Эва точно будет копать под орден.
– Я рассказал своему отцу о случившемся в костеле. И он признался мне, что был членом Contra Malum и ушел оттуда, когда главой стал Дэниэль Фауст.
– Ну ничего себе! – воскликнула Эва и повернулась к нему корпусом, насколько позволял ремень безопасности.
Он мельком бросил на нее взгляд. Водичкова подняла брови и приоткрыла рот. Якубу на ум пришла поговорка про любопытство, которое кошку сгубило.
– Представь, я всю жизнь думал, что отец работает в страховой компании, и не узнал бы про орден, если бы не стал расспрашивать.
Якуб коротко рассказал об ордене, о Фаусте и Ниотинском. Эва слушала, не перебивая. Ягр лишь один раз повернул голову, чтобы посмотреть на выражение ее лица, и прочитал те же эмоции, которые испытывал сам несколько дней назад: растерянность, неверие, попытки осознать.
Дорога до града Звиков длиной в сто двенадцать километров пролетела в разговорах о Фаусте и отце Якуба, а потом они перешли к обсуждению основного задания.
– Заедем в Ослов, – говорил Ягр. – Попробуем расспросить тех, кто занимается этим делом.
Тела шести человек нашли на слиянии рек Отавы и Влтавы, сами же утопленники были из местных поселений: Ослов, Варта, Дедовице.
– Последний из утонувших – парень из Праги. Катался возле Звикова на судне с девушкой. Ее бы найти.
– Местная? – Якуб остановился на светофоре и включил поворотник.
– Дочка старосты в Ослове. Я, кстати, вчера прочитала книгу про энсиа, но связанных с водой не нашла.
– Я тоже, – кивнул Якуб, но подумал, что если их кто-то топит, то, скорее всего, просто человек. Монстры, с которыми он сталкивался по долгу службы, казались ему страшнее энсиа хотя бы потому, что с последними он соприкоснулся всего лишь раз, а с ворами, социопатами, насильниками и теми, кто третировал семью, – слишком часто.
Они подъехали к муниципальному зданию и вышли. Ветер рвал и разбрасывал золото листьев, рискуя оставить деревья голыми еще до начала холодов. В воздухе пахло речной водой и прелой землей.
В маленьком здании за прозрачной перегородкой сидела пани лет пятидесяти.
– Доброе утро, – Якуб постарался очаровательно улыбнуться. – Мы из отдела полиции Ватикана, – он показал удостоверение, – и хотели бы поговорить со старостой.
Женщина не поздоровалась и на улыбку не ответила. Посмотрела на пластиковую карту и недоуменно перевела на них взгляд.
– У нас есть полномочия вести расследование как у органов правопорядка, – холодно сказала Эва.
Это подействовало. Пани сняла трубку стационарного телефона, произнесла пару фраз и посмотрела на них.
– Проходите. Второй этаж, кабинет семь.
Староста оказался низким худым мужчиной под шестьдесят с непропорционально крупной головой. Его темные волосы, еще не тронутые сединой, были завязаны в короткий хвост. Глаза большие, но блеклые, словно покрытые мутной пленкой. Губы тонкие, в сиреневой сетке сосудов.
– Здравствуйте, – спокойно приветствовал он их. – Онджей Рыбарж к вашим услугам.
– Доброе утро, пан Рыбарж. – Якуб показал ему свое удостоверение. – Мы расследуем шесть утоплений у замка Звиков.
Эва отошла от них на шаг, и Якуб обернулся, чтобы увидеть, как она трясет головой.
«Что-то не так», – говорили ее глаза, и он уже собирался спросить что, но затем она успокоилась и кивнула.
Онджей тем временем оторвал взгляд от пластиковой карты, и на его лице, Якуб мог поклясться, всего на секунду промелькнула паника, которая тут же сменилась удивлением.
– Отдел культурного наследия полиции Ватикана?
– Да, и у нас весьма широкие полномочия, – уверенно ответил Якуб.
Староста пожал плечами:
– Утопленники – дело обычное у нас. Каждый год помирают. Выпьют лишка или покурят чего и – в воду, а плавать не особо умеют.
– Хотите сказать, что дело закрыто?
Пан Рыбарж, теперь совершенно спокойный, посмотрел на них с видом человека, который понимает, какие они тупые, но вслух этого произнести не может.
– Да не было никаких дел, – пожал он плечами. – Ну тонут люди каждый месяц. Так никто их не топил. Вскрытие первым троим сделали, остальных и не трогали.
– Мы заедем в полицейский участок, посмотрим на отчеты, – сказал Якуб.
– Смотрите, – кивнул пан Рыбарж. – А вы думаете, нарочно их топят?
Он прикрыл рукой карман пиджака, и Якуб только сейчас обратил внимание, что на нем расплылось мокрое пятно, то ли от воды, то ли от чая.
– Вот это мы и приехали узнать.
– Моей дочери друг так утопился. Сам. Она видела, но вытянуть не смогла. К психологу месяц как ходит, все себя винит.
– А поговорить с ней можно? – тут же спросила Эва.
– Нет! Я бы не хотел, чтобы вы ее беспокоили. Ей всего пятнадцать, и у нее травма.
– Хорошо, – примирительно перебил его Якуб. – Мы в полицейский участок, а потом на место происшествия.
– Вы у нас надолго?
– Пока не раскроем дело, – ответил Якуб тоном, не предполагавшим дальнейшие расспросы.
– Что ж, – староста доброжелательно улыбнулся. – Удачи!
Они вышли из здания и направились к парковке. Якуб бросил на Эву взгляд и тут же взял ее за локоть, останавливая.
– Что с тобой? Ты словно призрака увидела.
Эва опустила голову, затем подняла. Ее расфокусированный взгляд на побледневшем лице был направлен куда-то мимо Якуба.
– Мне показалось, что он… – Эва замолчала, хмурясь. – Мне что-то почудилось на мгновение, но потом прошло.
– А сейчас?
– Я в порядке, но Рыбарж что-то скрывает, – с ее лица не сходило задумчивое выражение.
– Возможно, махинации с дотациями или налогами, – Якуб пожал плечами. – Он не убийца. Не могло нам так сразу повезти.
До полицейского участка они не поехали, а отправились пешком, так как он находился на соседней улице. Ослов походил на Луково: шесть улиц, муниципалитет, полиция и больница. Был еще детский сад и школа. Вот и весь городок. Дома казались одинаковыми из-за вездесущей рыжей черепицы, которая уже давно стала символом Чехии наравне с готической архитектурой.
Участок представлял собой частный дом, перестроенный под нужды полиции. Кроме главы здесь находился еще один дежурный полицейский.
– Добрый день, – Якуб поздоровался и положил на стол перед участковым удостоверение, вызвавшее у того такое же удивление на лице, какое они наблюдали у старосты.
– Индра Жарливый, пан Ягр, – представился мужчина.
На вид ему было около пятидесяти. Худощавый, невысокий, с крупными чертами лица. Свою куртку с оттопыренным правым карманом он прижимал рукой, словно опасаясь, что оттуда что-то выпадет.
– Очень приятно, это моя напарница, Эва Водичкова.
Когда участковый пожал руку и Эве, Якуб изложил причину их приезда.
– Нет. Мы не связывали эти дела, – подтвердил Жарливый слова Рыбаржа. – У нас кругом вода, утопленники всегда были. А что в последние полгода целых пять, так лето жаркое выдалось, вот все к воде и ехали.
После дважды озвученных выводов, сначала старосты, а теперь и главы, Якуб допустил мысль, что они могут быть правы. И нет здесь ничего потустороннего. Однако проверить это – теперь их с Эвой работа.
– Можно посмотреть заключения о вскрытии и все, что у вас осталось по шести утопленникам?
Индра замялся и попросил еще раз показать их удостоверения. Якуб и Эва положили удостоверения на стол. Пан Жарливый с минуту изучал пластиковые карточки, а затем развел руками.
– Вы меня простите великодушно, но у вас нет полномочий смотреть заключения о смерти. Если же они есть, то прошу их предоставить дополнительно. На основании чего вы пришли к выводу, что эти случайные смерти каким-то образом относятся к отделу культурного наследия полиции Ватикана?
– Пан Жарливый, на службе Ватикана мы не так давно, но я работал инспектором в городе Лукове, можете проверить, и прошу вас как служитель полиции помочь.
Индра что-то набрал на компьютере, а потом неохотно, но все же согласился:
– Сейчас принесу папки и открою файлы на компьютере.
Эва снова побледнела и устало прикрыла глаза.
– Все в порядке?
– Мне снова что-то привиделось, – она вымученно улыбнулась. – Порой мне кажется, что я схожу с ума.
Якуб сочувственно усмехнулся:
– Просто ты еще не привыкла к новой работе и к новой реальности с этими энсиа и прочим. На меня это тоже действует.
Дела мертвецов ничего нового не дали. Эва, кусая губы, пролистывала папки, а Якуб читал с компьютера, все время отвлекаясь, чтобы посмотреть на ее задумчивое лицо. Затем они поменялись, но не нашли зацепок. Жертвы между собой связаны не были. На телах – ни следа от борьбы, связывания или сковывания.
Из участка они дошли до машины и поехали в замок Звиков, у подножья которого и находили тела. Якуб помнил о замке не так уж много. Звиков, построенный в первой половине тринадцатого века королем Пржемыслом Отакаром Первым, считался одним из старейших замков в стране. В детстве, во время экскурсии, Якуб запомнил легенду о «Черной башне» – центральном сооружении замка. В предании говорилось, что тот, кто останется в верхнем зале на ночь, вскоре умрет. Может, что-то в башне их убивает? Призрак?
– Допустим, это неизвестный ни нам, ни ордену вид энсиа, – начала Эва, выходя из задумчивого состояния, в котором пребывала после встречи со старостой и участковым. – Выбор жертв ведь не может быть случайным? Или может?
Она потерла лоб и скривилась.
– У тебя голова болит? – предположил Якуб.
– Мигрень, – ответила Эва и, порывшись в своей сумке, достала пузырек с таблетками. – А еще ты заметил, как в городе пахнет речной водой?
– Что-то такое было, но слишком слабо. Наверное, ветер с реки донес.
Якуб, сверившись с навигатором, выехал на дорогу, ведущую к парковке.
– Последние дни месяца. Сегодня-завтра у нас есть шанс поймать «это», чем бы оно ни было.
– Больше всего мне не нравится, что мы не знаем, что это, и не знаем, как его победить. – Якуб крутанул руль, въезжая на парковку перед замковой дорогой. – Судя по книге, которую Фауст рекомендовал прочитать, не всех энсиа может убить пуля или нож.
– Слишком мало информации, – согласилась Эва, что с момента их знакомства случалось очень редко.
Водичкова вышла из машины, затем вернулась и забрала сумку. По узкой дороге, с двух сторон которой виднелись глыбы камней и река, они направились к замку. Звиков, окруженный водой, со стенами, возведенными прямо из гранитных скал, с башнями и ярко-рыжими крышами, выглядел таким же, каким его запомнил Якуб: грозным и величественным. Он и представить не мог, чтобы в этом месте преступник оставлял мертвецов, словно бы замок, во все времена являвшийся неприступным, кто-то взял и осквернил.
Подойдя к информационному центру, они поинтересовались, где можно найти кастеляна[18] замка. Он после экскурсии обходил переднее возвышение у башни.
Спустя двадцать минут Якуб и Эва наконец-то смогли его застать.
– Михал Билый, – басом представился пожилой бородатый мужчина.
На нем была средневековая монашья ряса, внушительный живот подпоясывала грубая плетеная веревка, а на ней висел кожаный кошель.
Якуб в третий за сегодня раз показал удостоверение и коротко объяснил причину визита. Пан Билый выслушал, посмотрел на Эву изучающим взглядом и согласился провести их к участку, где находили тела.
Место, где расположился замок, походило на огромную рыбацкую лодку, которую вынесло на скалы посреди воды. И они сейчас были в этой лодке. Якуб глянул вниз. Скальный утес под ними, изрезанный ветрами и временем, вздымался над водной гладью. Влтава сливалась с Отавой, и из-за туч казалось, что это не реки, а ртутные змеи, свернувшиеся вокруг замка в смертельном объятии.
Они спустились и пошли через двор к противоположной от входа стороне замка.
– А кто находил трупы? – Эва смотрела на стены, увитые плющом, а Якуб – на нее.
– Так я и находил, кроме самого первого, – ответил пан Билый. – Его обнаружила учительница, преподающая в замке рисование детям на каникулах. Я обхожу строения по несколько раз в день. Проверяю, все ли в порядке и не потерял ли кто-то из гостей свои вещи.
Якуб теперь наблюдал за кастеляном, а Эва, похоже, пыталась его разговорить.
– Я, признаться, только дважды бывала здесь. Впервые – в школьные годы, а второй раз в студенческие.
– Про Черную башню легенду слышали? – пробасил Михал Билый и, дождавшись отрицательного ответа, рассказал уже знакомую Якубу байку.
Они вышли с другой стороны замковой территории, которая вела прямо к песчаному берегу, круто уходящему под воду. По всему склону лежали огромные каменные валуны. Здесь же стоял видавший виды деревянный причал. На лодках, ходивших по расписанию, можно было добраться до замка Орлик, который, так же как и Звиков, располагался на берегу реки. Расписание и маршрут напечатаны на табличке, прибитой к причалу. Напротив, метрах в двадцати, виднелась каменная гряда противоположного берега, густо поросшая хвойным лесом.
Пан Билый, изредка кряхтя, спустился к самой кромке воды слева от причала.
– Вот здесь я находил тела.
– Что, каждый раз в одном месте?
– Так я же вроде сказал, что да, – пожал он плечами.
– И полиции не показалось это подозрительным? – Якуб нахмурился и поймал на себе взгляд Эвы, красноречиво говоривший, что вопрос был лишним.
Кастелян снова пожал плечами.
– Мое дело вызвать полицию. Может, вы разберетесь, в чем причина. Скоро в замок перестанут ходить, если утопленники и дальше будут появляться на нашем берегу.
– Мы обязательно выясним, – самонадеянно пообещала Эва, и теперь пришел черед Якуба прожигать ее взглядом.
Пан Билый посмотрел на часы и постучал по ним пальцами, словно хотел ускорить их ход и побыстрее уйти отсюда.
– У меня сейчас экскурсия, а потом, если вам что-то будет нужно, заходите в информационный центр. Он сбоку от билетного окошка находится.
Пока кастелян удалялся, Эва подошла к реке, присела и попробовала пальцами воду.
– Не понимаю. – Она поднесла мокрые пальцы к носу и понюхала. Выглядело это смешно. – Почему в одном и том же месте? Если это энсиа – он мог бросить тело на другом берегу, там бы еще не скоро хватились, или вообще оставить в реке на дне.
– Что наводит меня на мысль о серийном убийце, который не имеет никакого отношения к энсиа, – задумчиво пробормотал Ягр.
Они пошли по берегу, осматривая его и окрестности.
– Нужно поговорить с учительницей, может, она заметила что-то странное. Женщины бывают наблюдательнее мужчин в мелочах, – добавил он.
Эва бросила на него взгляд, в котором явно читалось ехидство, но не ответила на его выпад, а предложила:
– Хорошо бы взять лодку и прокатиться к замку Орлик, посмотреть берег.
– Нам придется разделиться, – Якуб машинально включил тон главы полицейского участка, которым, к своей огромной досаде, уже не был. – Я отъеду, чтобы расспросить семьи жертв.
– Хорошо. Я узнаю у кастеляна, возможно, при замке есть гостевые комнаты или еще что. – Заметив его слишком изучающий взгляд, она спросила почти с вызовом: – Ты против?
– Нет. Хорошая идея. Созвонимся через пару часов.
Он подумал, что Эва была бы отличным детективом уже сейчас, вступи она в ряды полиции, но она выбрала совершенно другой вид деятельности.
Якуб даже был бы рад, останься они ночевать ближе к замку. Так у них бы появилось больше шансов поймать убийцу, если, конечно, тот снова захочет кого-то утопить.
Якуб отправился к информационной стойке, чтобы узнать, где можно найти учительницу. Ему повезло, и она как раз убирала после уроков бумагу и краски со столов в одном из жилых строений в задней части замкового двора. Марии Фератовой было на вид лет пятьдесят с хвостиком. Теплое платье до лодыжек и строгий пучок седых волос на затылке вкупе с очками сразу давали понять, кто перед тобой.
– Добрый день, пани Фератова. Меня зовут Якуб Ягр, я работаю на полицию. Могу я задать вам пару вопросов насчет найденного тела на берегу?
Она по-доброму кивнула и сжала в руках видавший виды блокнот.
– Это было полгода назад. Летом и осенью я веду занятия по выходным. Иногда, как сегодня, и по четвергам. Вот так же собрала альбомы в классе, а потом вышла на свежий воздух. Приближалась гроза, и духота стояла страшная, поэтому я пошла к воде.
– А сколько было времени? – Якуб посмотрел на часы. – Вторая половина дня?
– Да. Где-то между тремя и четырьмя часами. У реки никого не было. Посетителей замка в этот день было мало, а местные, кто ездил лодкой до Орлика, как раз уже уплыли. Я пошла по ступеням к реке, но, когда спускалась, на воду не смотрела – больше под ноги. А затем увидела тело. Он лежал по пояс в воде, а ноги на суше. Я кинулась, вытащила, перевернула. Начала звать на помощь, потом позвонила в скорую. Пока они ехали, я делала массаж сердца и искусственное дыхание, но не смогла вернуть его к жизни. Скорая приехала через семь минут, их усилия тоже не помогли. С тех пор я туда не хожу.
– Понимаю. – Якуб прикоснулся к ее руке в знак поддержки. – А как он выглядел?
– Кто? Утопленник?
– Да.
– Как захлебнувшийся водой человек, – она пожала плечами, совсем как кастелян до этого, и Якуб подумал, не родственники ли они. – Синюшный, холодный.
– На теле вы не заметили следов ударов или еще чего?
– Всего одну странность. В пальцах у него был зажат кусок тины. А здесь, возле замка, тина цветет в августе, но никак не в июне. В июне река еще чистая, а тина только на самом дне лежит.
Якуб не понимал, кем должен был быть преступник. Водолазом? Затащить под воду на самое дно, а потом вынести труп и оставить на берегу? Если бы человек утонул сам, с развитием гниения и скопления в тканях газов он бы всплыл на поверхность в теплое время года через пару дней, но никак не сразу, а Ягр знал из отчетов полиции, что от времени смерти до обнаружения тела проходило не более двух часов. У Якуба был еще вариант, что человек мог наглотаться воды, но каким-то образом доплыть до берега, а потом умереть.
– Спасибо, – поблагодарил он пани Фератову и уже собрался уйти, но она его остановила.
– Я не верю в чертовщину, но утопленники на этом берегу напомнили мне о том, что я уже знала, – она смущенно махнула рукой. – Но это все сказки маленьких поселений.
– Расскажите, пожалуйста. – Якуб наклонился вперед, весь обратившись в слух, а учительница прекратила мять блокнот и положила его на стол перед собой.
– Когда я была маленькой, – начала пани Фератова, – моя прабабушка рассказывала нам с братом сказки на ночь. О простых людях, которые жили бок о бок с монстрами, что обитали в воде, в земле и в лесу. «Важно знать правила, – говорила она. – Знать и не нарушать».
Она посмотрела на Якуба, возможно, ища на его лице насмешку, но, так и не найдя, продолжила:
– В этих местах, как говорила нам прабабушка, живет хастрман. Жестокий, мстительный и непредсказуемый монстр, который заманивает людей в течение рек и ручьев или в глубины прудов, озер и стоячих вод, где безжалостно их топит.
– Это как водяной из сказок? – переспросил Якуб.
– Можно сказать, что это злобный брат водяного, – ответила пани Фератова. – Но было одно условие: не засорять и не кидать ничего в воду, – тогда он вас не тронет. Маленькими мы следовали этому правилу, поэтому купаться не боялись, да и считали монстра не более чем страшилкой на ночь.
– Хастрман, – повторил Якуб, чтобы не забыть. – Никогда не слышал о нем, даже как о страшилке на ночь.
– Неудивительно, – она понимающе улыбнулась. – Старые языческие монстры давно забыты. Теперь люди пугают детей вампирами да злодеями из фильмов «Марвел».
– А вы что-то еще помните про этого монстра из рассказов вашей прабабушки?
– Кроме правил, ничего.
– А как он выглядит, она рассказывала?
– Ах, точно, – всплеснула пани руками. – Это невысокий мужчина с зелеными волосами, а между пальцев на руках – жабьи перепонки.
– Хм, спасибо еще раз.
– Я понимаю, что это звучит как бред, но кем бы ни был преступник – будьте осторожны, – попрощалась она, накидывая платок на голову.
В кармане джинсов завибрировал телефон, и, увидев, кто звонит, Якуб тут же ответил.
– Привет, пап, – он улыбнулся, словно отец на другом конце провода мог его видеть.
– Как ты, Якуб?
Ягр быстро шел в направлении парковки. Поднявшийся порывистый ветер распугал людей, гуляющих в окрестностях замка. Вода на реке потемнела и сердито ворочала волны у берега.
– Расследуем убийства в Звикове.
– Если будет нужна помощь – просто скажи, – отец хмыкнул и добавил: – Кстати, я дал коту имя.
– Какое?
– Фауст. Думаю, мы с ним нашли общий язык.
Якуб засмеялся и понял, что Дэниэля к отцу домой лучше не приглашать.
– Пап, мне нужно ехать, но завтра я позвоню.
Закончив разговор, он засунул телефон обратно в карман и преодолел оставшиеся пару метров до авто. Открыв папку с копиями дел, которую им не слишком любезно, но все же позволили взять с собой, Якуб поехал по адресам, надеясь, что кто-то из них окажется дома, а если нет, то сможет по телефону рассказать что-то, что поможет расследованию.
Следующие два часа не дали результата. Пять семей из шести считали, что родные утонули по глупости, ни о каком убийстве и речи не шло. Шестой утопленник – сирота.
Якуб набрал номер Эвы.
– Я договорилась с кастеляном насчет ночлега. У них и правда на территории замка есть подобие пансиона, – ее бодрый голос впервые звучал приветливо, без доли ехидства, что не укрылось от него.
– Ты что-то обнаружила, пока ездила к Орлику по воде?
– Нет. Но выслушала местную легенду про затопленную деревню, жители которой мстят тем, кто тревожит их покой, утягивая на дно.
– Затопленная деревня? Это из-за орлицкой преграды?
– Ага. Когда ее строили, пришлось затопить деревню, но исходя из данных в интернете, не одну, а целых десять, – подтвердила она. – А у тебя что?
– С семьями поговорил. Все то же самое, что мы прочитали в документах. Однако учительница при замке рассказала про существо, которым пугала ее еще прабабка. Хастрман.
– Впервые слышу, – серьезно ответила Эва. – А как его убить, она рассказала?
Якуб подумал, что это было бы слишком удачно, и хмыкнул:
– Нет. Позвоним Фаусту?
– Возвращайся в замок, у меня появилась идея.
Эва оборвала звонок.
Комнаты в замке и правда оказались похожи на пансион, только Водичкова не сказала, что на пансион для монахинь и монахов. Односпальная твердая койка, минимум убранства, тумба возле кровати и стул. Якубу стало интересно, почему Эва сочла такие условия подходящими? Неужели она, как и он в прошлом, хлебнула нищеты?
В дверь постучали, и, не дожидаясь разрешения, Эва протиснулась внутрь. Под мышкой у нее был ноутбук, а в руках папки и телефон.
– Проходи, конечно. – Якуб только головой покачал, в который раз поражаясь ее то ли наглости, то ли напористости, не присущей никому из знакомых ему девушек.
– Да, это даже не две звезды, – ухмыльнулась она и сдула прядь, упавшую на лицо. – Мне кажется, я достала кастеляна расспросами, и поэтому мы будем спать в этом. – Эва показала на комнату.
– Ты уже ела?
– Нет еще, – отмахнулась она. – Давай сначала о деле, а потом пойдем поедим.
Эва разложила все принесенное с собой прямо на его кровати и опустилась рядом с ней на колени.
– Смотри. – Она открыла ноутбук и повернула к нему.
– «Старочешские сказки», – прочитал Якуб.
– Там есть про хастрмана, совсем немного, но все же. Я поискала после твоего звонка, и эта книга единственная, где он упоминается, поэтому я тут же купила электронную версию.
Якуб пролистал до нужной сказки. Быстро пробежав глазами, он понял, что стоящего в написанном мало, но кое-что все же есть. Он проговорил всю известную информацию, а Эва быстро напечатала краткий конспект.
«Хастрман – древний вид энсиа из забытых преданий. Невысокий, с зелеными волосами и перепонками на руках. Обитает почти в каждом водоеме – как в проточных, так и в стоячих водах. Хастрманы не ладят друг с другом и могут яростно драться за территорию. Под водой у них есть просторные жилища, где они хранят как лакомства души утопленников в горшочках под крышками.
Наибольшую силу он обретает в полдень и в полночь, особенно в первую половину года – до летнего солнцестояния. Топит людей почти каждый день, кроме пятницы, когда отдыхает».
– Даже у монстров есть законный выходной, – прокомментировал Якуб. – Похоже на бред. Но время смертей действительно приходится на полночь и полдень. – Якуб потер лицо. – Может, мы ошибаемся и это серийник, а не энсиа?
Эва пожала плечами и ответила:
– Пока неизвестно. Если это и правда хастрман, нам нужно узнать, как его убить, поэтому мы сейчас позвоним в дом Фауста.
– Так там никого нет.
– Там есть Баал. Дэниэль сказал обращаться к нему за помощью.
Эва с азартом в глазах набрала номер и поставила на громкую связь. Из динамика донеслись гудки.
– Дом Фауста, – раздался надменный голос Баала.
– Баал, это Эва.
– Слушаю.
– Нам нужна информация о хастрмане – водном энсиа.
– Зачем? В Звикове убивает этот вид энсиа? Вы уверены?
– Нет, но…
Баал не дал Эве закончить, перебив:
– Как раздобуду – напишу вам мейл, – бесстрастно заявил демон и повесил трубку.
– Черт тебя дери! – выругалась Эва и покраснела, заметив укоризненный взгляд Якуба.
Поспорив, что заказать из еды, они решили дойти пешком до местной харчевни и поесть там. Место было заполнено наполовину, и кормили там вкусно. Возвращаясь в пансион, Якуб мечтал лечь и заснуть крепко, без сновидений.
– Сегодня четверг. – Эва повернула к нему голову. – И конец месяца.
– Значит, убить он может сегодня или через сутки, потому что в пятницу отдыхает, – подхватил Ягр.
– Да.
– Тогда сегодня сидим в засаде, – согласился Якуб, понимая, что Эва хотела сказать.
К ночи ветер немного улегся, но с темнотой пришел пробирающий до нутра холод. Якуб, натянувший свитер и черные штаны, одобрительно посмотрел на Эву, одетую в черное и на вид теплое. Гриву волнистых волос цвета закатного пражского солнца она скрутила в пучок на затылке. Якуб засунул за пояс пистолет, а Эве выдал электрошокер, показав, как им пользоваться.
Они крадучись вышли из здания. Лучей прожекторов, которые подсвечивали замок и его башни, хватило, чтобы не спотыкаться по дороге к берегу. Но когда они приблизились к валунам и собрались там притаиться, фонари погасли.
«Ровно одиннадцать вечера», – подумал Якуб, зная, что по всей стране установлено единое время, когда свет на достопримечательностях гас до утра.
Эва присела на камень за валуном рядом с Якубом и осторожно выглянула, чтобы посмотреть вниз на берег. Якуб вытянул шею, но, кроме черной воды и полоски светлого песка, ничего не увидел. Луны сегодня тоже не стоило ждать: тучи, гонимые ветром, не хотели открывать небо.
Какое-то время они сидели в молчании, слушая собственное дыхание, тихий плеск волн и каждые минут пять выглядывая из-за валуна. Сердце Якуба тревожно билось о ребра, а по коже бежали мурашки, но не от холода, а от ощущения, что сейчас случится нечто плохое, не поддающееся логическому объяснению.
В один из таких пятиминутных промежутков что-то шлепнулось на берег. Якуб сорвался с места, Эва за ним. На бегу она включила фонарик на телефоне, освещая им дорогу. У кромки воды на животе лежало тело. Якуб определил по одежде, что это женщина. Они с Эвой перевернули ее и оттянули на песок.
– Звони 155[19]! – приказал Якуб и наконец посмотрел на лицо жертвы.
– Пани Фератова, черт! Эва! Это учительница!
Он приложил пальцы к ее шее, но пульса не было. Якуб слышал, как Водичкова звонила в службу неотложной помощи, но не слушал, что она говорила, уделив все внимание пострадавшей.
Якуб начал с искусственного дыхания. Вода тут же вылилась изо рта Фератовой, что было хорошим знаком. Якуб снова попытался нащупать пульс. Ему показалось, что он почувствовал несколько слабых вдохов, но вскоре они прекратились. Пульса не было. Зато его собственный стучал в виски, отсекая все другие звуки. Он начал делать непрямой массаж сердца, нажимая на грудную клетку.
– Эва, попробуй вдохнуть ей воздух через нос или рот, – потребовал он, но ответа не услышал.
Луна наконец выглянула из-за облаков, на мгновение осветив берег. Якуб закрутил головой, не переставая ритмично нажимать на грудь.
– Эва?!
Все звуки снова вернулись, обрушились на него. Повернув голову на плеск реки, Якуб увидел, как Эва, уже по грудь в воде, яростно сопротивляясь, медленно пятилась к обрыву. Нет, ее кто-то тащил прямо за шею, отчего она не способна была подать сигнал, лишь открывала рот в безмолвном крике.
Секунды растянулись, как резина, грозясь вот-вот схлопнуться. Не переставая нажимать на грудь и автоматически считать, Якуб лихорадочно пытался сделать выбор. Если он прекратит массаж сердца, то пани Фератова вполне может умереть, а если сейчас же не поможет Эве, то на его глазах ее утопит неизвестный.
– Эва! – закричал Якуб, увидев, как она ушла под воду. Он понял, что выбора не существовало с самого начала. Он знал, что не оставит ее там, под черной как смола водой.
Ягр бросил учительницу и побежал прямо в реку, на ходу срывая с себя свитер.