Omnis homo mendax.
Каждый человек – лжец.
«Пражский трдельник»
«Дорогие читатели!
Пока в Праге все спокойно и размеренно, у вашего покорного слуги, кажется, намечается переворот в карьере. Все дело в том, что после пяти лет работы в пражском филиале всем известной международной редакции я понял, что курс, выбранный редакцией, начал расходиться с тем, куда стремлюсь я. Сейчас я рассматриваю предложение от другого работодателя и в скором времени приму окончательное решение.
– Это исключено, Дэниэль!
Эва кипела гневом, словно исландский гейзер. Когда Фауст пришел к ней в редакцию с предложением работы несколько дней назад, ни о каком напарнике и речи не было. Она привыкла выступать соло, и инспектор, который в большинстве случаев ее раздражал, стал бы балластом.
– Почему она? – спросил Якуб, кидая на Эву нечитаемые взгляды. Его загорелое лицо сейчас казалось бледным, под глазами залегли темные круги, словно он уже давно нормально не высыпался, но аромат, который она уловила от Якуба, все так же отдавал нотками цитруса.
Фауст в кресле закинул ногу на ногу и ответил:
– Вместе вы прекрасно смогли раскрыть дело с энсиа, при этом даже не зная об их существовании.
Что они раскрыли? Это была история судетских немцев, и, когда их догадка подтвердилась, оставалось только поймать монстра.
– Да, но…
– Эва, я не буду вас уговаривать, – оборвал ее Фауст и перевел стылый взгляд на Ягра. – Вас это тоже касается. На комоде лежат два конверта, в них – договора о найме. Хотите высокооплачиваемую работу с раскрытием тайн и нестандартными делами, которую я вам предлагаю, – станете напарниками. Это мое условие. Вам решать.
В гостиной стало холодно, словно Фауст своими словами влиял на температуру особняка. Эва поежилась и поняла, что боится человека, предлагавшего им работу. Однако мысль, появившаяся тогда, когда Дэниэль пришел к ней в редакцию, все равно не отпустила. Ей хотелось знать, что скрывает темнота, кто или что еще живет бок о бок с людьми и какими силами обладает. Она уже пришла сюда, значит, была готова работать на орден, была готова познать мир таким, каков он есть на самом деле.
Водичкова первой прошла в гостиную и взяла конверт со своим именем. Посмотрела на Дэниэля, наблюдавшего за ней, а затем ее внимание привлекла стена за креслом. Эве показалось, что она двигалась, словно по ней пробегали волны.
Судорожно сглотнув, Эва перевернула конверт. Разорвала его и вынула сложенные листы. Присев на софу, попыталась вчитаться в содержание. Выходило плохо. Может быть, из-за того, что Якуб так и не взял свой договор, а может – из-за глаз Фауста, пристально, хищно наблюдающих за ней, или читать не получалось из-за стены, с которой определенно что-то происходило.
«Галлюцинации вернулись», – подумала Эва, уже в открытую таращась на стену за Фаустом. А там под старинными обоями проступали очертания тела. Мужского тела.
– Что это, на хрен, такое? – охрипшим голосом спросил Ягр, в этот момент протянувший руку к конверту и заметивший то же, что и она. Фауст лишь повернулся в кресле, цокнул языком и вернулся в прежнее положение.
«Значит, не галлюцинации». Облегчение затопило теплой волной, даже несмотря на то, что среди бела дня она наблюдала нечто необъяснимое, то, чего попросту не могло существовать.
– Что у вас за спиной? Это вы делаете? – голос Эвы звучал почти спокойно.
– Нет, не я, – невозмутимым тоном отчеканил Дэниэль. – Это хранитель дома, – он обернулся. – Баал Тазар!
Там, где секунду назад под обоями вырисовывалось мужское тело, сгустился полумрак, а когда он исчез, возле стены стоял молодой мужчина. Незнакомец выглядел лет на двадцать пять. Светловолосый, стройный, старомодно одетый и растягивающий в гримасе чересчур пухлые для его лица губы, как Эве показалось, нагло, даже похотливо. Видимую часть его шеи вплоть до подбородка покрывали татуировки с символами. Что-то они напоминали Эве, словно она где-то их уже видела и забыла. Его лицо застыло прекрасной маской, демонстрирующей всего одну эмоцию. Самодовольство. А может, это было презрение?
Незнакомец стоял и смотрел прямо на Эву, отчего она почувствовала, как кровь прилила к щекам.
Якуб сделал шаг в сторону и оказался рядом с ней так, словно в любой момент был готов прикрыть собой. Он смял пополам конверт в руке, что выдавало тревогу и смятение мужчины. Нечто подобное чувствовала и Эва, смотря на Баала. Она склонила голову набок, нахмурившись. Дрожь в желудке то ли от страха, то ли от голода Эва проигнорировала, не смея отвести взгляд.
– Эва, Якуб, знакомьтесь – это Баал Тазар. Хранитель особняка. Демон. Вреда он вам не причинит.
Эва в замешательстве повернула голову в сторону Якуба, который с неприязнью исподлобья разглядывал нового участника беседы.
Демон шагнул к креслу Фауста и там и остался стоять. Солнце из окна попало на лицо Баала, и его глаза – абсолютно черные – заблестели, словно впитывая в себя свет. Даже на расстоянии Эва ощутила исходящий от него тонкий аромат – то ли пряности, то ли специи.
– Похоже, они не впечатлены, – констатировал он, обращаясь к Фаусту, и на этих словах оба тонко улыбнулись. – Эва Водичкова, – обратился он к ней, – знаешь ли ты, что ты энсиа?
Голос нового знакомца звучал так, будто проникал в самое нутро, вынуждая всецело внимать ему. Эва заслушалась и упустила смысл сказанного.
– Что? Нет!
Якуб и Фауст посмотрели на возмущенную девушку, а потом на Баала. Он сделал губы уточкой, крылья носа сложились – он втянул в себя воздух и уверенно заявил:
– Ведьма.
– Что? – фыркнула Эва и даже улыбнулась нелепости обвинения.
– Я не верю, – сказал Якуб.
– Потомственная? – спросил Фауст, и выражение его лица сделалось еще более хищным, словно он уже примеривался, где лучше развести костер, чтобы ее сжечь.
– Не чувствую. Я подобных ей видел лишь пару раз, причем очень давно.
– Что ты имеешь в виду?
– Она не ведающая, но видящая. Такие даже среди ведьм были изгоями, побочной веткой.
Сказанное совсем ничего не объяснило ни Эве, ни Якубу, ни, судя по непонимающему взгляду, Фаусту.
– Это бред. Я не ведьма! Я – журналист! – рассерженно заявила Эва.
– Ведьм в разные времена как только ни называли, – облизав губы, заметил Баал.
– У вас есть родинка? Большая, круглая, под коленом? – заинтересованно спросил Фауст.
– Нет! – Она разгладила юбку, заметив, что Баал смотрит на ее ноги. – Какая ведьма? Вы в своем уме?
Фауст тем временем оглянулся на настенные часы и нетерпеливо забарабанил пальцами по подлокотникам.
– Ладно, этот вопрос обсудим позднее. Давайте о деле.
Эва подавила вздох облегчения.
– Я, возможно, подпишу бумаги, хотя сомневаюсь, что мы сработаемся. – Она снова развернула листы и принялась читать.
Якуб присел рядом, и по шелесту страниц она поняла, что он читает свой экземпляр.
Договор о найме сотрудника при ордене Contra Malum
Эва внимательно читала каждый пункт. Общие положения, обязательства сторон. Договор выглядел стандартным, пока она не дошла до весьма странных условий. Про жилье и про невозможность расторжения, пока не истечет ровно год. С другой стороны, всего год. Совсем недолго.
Когда Эва дочитала до суммы оплаты за расследования, поняла, что точно подпишет этот контракт. К значительному вознаграждению – десять тысяч евро в месяц – прилагались и условия, при которых она его получит, а именно: она должна выезжать на место событий по всей Европе; по завершении дела сдавать отчет в течение двух суток и получать выплату каждое пятнадцатое число календарного месяца вне зависимости от того, будет ли найден преступник. Главное: написать подробный отчет.
– Я не пойму, в качестве кого мы будем ездить на места преступлений? Частных сыщиков? – спросил Якуб.
– Будете представляться сотрудниками отдела культурного наследия полиции Ватикана. Предотвращение краж и контрабанды из музеев Ватикана, расследование случаев фальсификации реликвий, работа с международными организациями: ЮНЕСКО, Интерпол, – спокойно пояснил Дэниэль.
– Так мы будем расследовать только кражи? – уточнила Эва.
– Я этого не говорил, – саркастически улыбнулся Фауст.
– Для расследований фальсификации реликвий вам нужен специалист, – подал голос Якуб.
– Фальсификацией вы заниматься не будете, – все так же терпеливо ответил Фауст, словно ожидал, когда они уже поймут сами.
– Этот отдел на самом деле фикция, да? Его не существует?
– Он существует, – одобрительно, как показалось Эве, кивнул Фауст. – Однако создан всего пару дней назад под мой запрос.
– Тогда как мы будем общаться с полицией, если фактического допуска не будет? – Якуб, как и Эва, не понимал, что им предлагали.
– Допуск есть, но с ограничениями. Однако я уверен, что вы и так справитесь. В Дрездене ведь получилось.
Эва подняла брови, но ничего не сказала и снова углубилась в договор, пока не вспомнила, что ее смутил еще один пункт.
– В условиях написано, что мы должны жить здесь. Я на общежитие не соглашусь. У меня есть квартира.
– Наверху две спальни, – тут же заметил Дэниэль и оперся о спинку кресла, словно позволил себе расслабиться, когда услышал, что Эва вовсю обсуждает условия. – Меня здесь не будет, и я бы не хотел, чтобы дом пустовал, поэтому внес этот пункт.
Эва намеревалась сказать, что нагло улыбающийся Баал точно здесь останется, но не стала, отвлекшись на Якуба. Он хлопал себя по карманам, очевидно, в поисках ручки. Странно, что Ягр так быстро согласился на эту работу. А как же служба в полиции? Эва заметила стиснутые челюсти и напряженные руки, крепко сжимающие договор. Детектив явно нервничал. Как он вообще здесь оказался?
– Расписаться надо не кровью? – съязвила Эва, не удержавшись.
Баал тотчас приблизился к ним и вытянул руку – в пальцах у него появилась обычная шариковая ручка.
Якуб улыбнулся, сбрасывая напряжение с лица, а Баал, словно и не заметив ее выпада, вручил ручку и отошел к креслу Фауста.
– Эва, это договор о найме, а не сделка с дьяволом, – ответил Фауст.
«А что, есть разница?» – огрызнулась она про себя и обратилась к Ягру:
– Постой. – Она положила руку на его локоть. – Ты хорошо подумал?
– Хорошо, – процедил он с неожиданной для Эвы горечью. – Сегодня утром меня уволили из-за Цвингера. Там я еще меньше раздумывал.
– Мне жаль, – тут же ответила она и убрала руку.
Фауст сверлил их взглядом, Баал скучающе рассматривал улицу за окном; в этой неуютной тишине был слышен лишь скрип ручки, которой Якуб подписывал каждую страницу договора.
Эва думала о том, что сегодня, ранним утром четверга, уволили и ее. Вернее, не так: от Эвы требовали статью по делу в Лукове, а она совершенно ничего не могла сочинить, кроме как написать о потустороннем существе. Что она и сделала и сдала главному редактору. На него тоже давили сверху, и, прочитав статью, которая выглядела полным бредом, редактор назвал Эву сумасшедшей, а она в ответ заявила, что увольняется. Иногда ее импульсивность грозила проблемами, но работу в редакции Эва любила. Чего она не любила, так это признавать свои ошибки.
После этого она приехала сюда, в дом Фауста. С Дэниэлем Эва виделась накануне, и он пригласил ее, пообещав дать ответы на вопросы об иной стороне привычного мира.
Едва Якуб поставил последний росчерк на бумаге, Эва ловко выхватила у него ручку из пальцев, но подписывать свой договор не спешила. В документе между последним пунктом в условиях и разделом оплаты было оставлено пустое место, и это ее смущало.
– Почему здесь пусто? – спросила она и демонстративно подняла лист бумаги на свет, чтобы убедиться, что там ничего не написано.
– Скорее всего, случайность, – почему-то безэмоционально ответил Фауст, отчего Эва насторожилась еще больше.
– А запасных распечатанных экземпляров без этого пропуска у вас, случайно, нет?
– К сожалению, нет.
Эва нахмурилась, покрутила ручку в пальцах, а затем наклонилась и нарисовала зигзаг на пустом месте, чтобы даже при желании туда нельзя было вписать дополнительный пункт, о котором бы она не знала. Она ощущала на себе взгляды всех присутствующих, поэтому быстро подписала свой экземпляр, не оставив себе права на сомнения. Водичкова знала: после того, что видела в Лукове, невозможно дальше жить в неведении. Она уже к этому прикоснулась. Она и он, Якуб. Он, кстати, повторил за ней, оставив такой же знак на своей копии договора.
– Итак, я рад, что вы приняли мое предложение. – Фауст, несомненно, был доволен, о чем говорили появившиеся ямочки на щеках от искренней улыбки. – Надеюсь, наше сотрудничество будет взаимовыгодным. До завтра подготовят ваши удостоверения. В договоре днем начала работы стоит следующий понедельник, но у меня для вас уже есть дело здесь, в Богемии.
Последнее Эву заинтриговало, хотя она старалась этого не показывать.
– Я бы смог начать с завтрашнего дня, – начал Якуб, и Эва вспомнила про кота, которого ему оставила, когда уезжала обратно. Неуместный жар прилил к щекам. – Но сперва нужно решить вопрос с жильем.
– Как и написано в договоре, вы оба должны жить в доме Фауста, когда будете заниматься расследованиями в Праге. Две гостевые спальни с ванной и кухня здесь, на первом этаже, со всем необходимым. Есть и кабинет, где вы можете работать с документами. Я в это время буду находиться во Вроцлаве.
Эва все равно не понимала, зачем он вписал условие жить в особняке для абсолютно незнакомых людей. Чтобы что? Контролировать? Она бросила взгляд на Баала и тут же отвела, подумав, что, наверное, этот мог бы смотреть за ними из стены. Демон что-то сделал с глазами, и они теперь казались обычными, темно-карего цвета.
Дальнейшие слова Дэниэля подтвердили ее догадку.
– Баал будет помогать вам. К Филиппу, моему заместителю, тоже можете обращаться с вопросами и за помощью. Отчитываться будете им. Новые дела получать от меня по электронной почте.
– Хорошо, – сдался Якуб. – Завтра я приеду с вещами. Эва, ты не против приступить завтра?
Он повернулся к ней. Если раньше, в первую их встречу, Эва думала, что Якуб довольно привлекателен, то сейчас на фоне Фауста и Баала он выглядел как-то слишком обыденно и слишком человечно. Может быть, из-за того, что был ей понятен, а те двое являлись сплошной загадкой?
– Не против. Но жить я буду у себя, – сложив руки на груди, ответила она, несмотря на условие в договоре.
– И еще. – Фауст, казалось, намеренно не услышал ее слов. Он встал и, вытянув два небольших листка из комода, протянул им. – Завтра с утра сдайте кровь.
– Это еще зачем?
– Мы должны убедиться, что вы абсолютно здоровы, как и полагается ответственному работодателю по трудовому законодательству. – А затем он понизил голос и заговорщицки произнес: – Ну и хочу проверить, точно ли вы оба не энсиа.
– Знаете, Дэниэль, – медленно и тихо проговорил Якуб, и Эва с удивлением поняла, что он злится. – Это уже чересчур. Всего доброго!
Сорвав пиджак с вешалки так, что та пошатнулась, Ягр вышел из особняка. Хлопнула дверь.
– Ничего, он привыкнет, – усмехнулся Фауст. – Вот. – Он подал Эве несколько книг, и она их взяла. – Для того чтобы вы понимали, какие иные существа живут среди людей.
– Я, пожалуй, тоже пойду, – встала она. – Нужно все обдумать и еще раз прочитать договор. Судя по последнему пункту, у нас есть сорок восемь часов, чтобы его аннулировать в случае, если мы передумаем.
По губам Фауста скользнула ироничная улыбка, словно бы он знал, что это лишь слова и она уже все для себя решила. Фауст достал телефон и что-то быстро напечатал.
– Я отправил на электронную почту информацию по делу, которым вам предстоит заняться.
Он проводил ее до дверей, но выглядел при этом как человек, полностью погруженный в себя.
Солнце заливало улицы золотом, придавая привычной готической архитектуре Праги немного теплоты и красок. Эва слышала звон колоколов на костеле и хлопанье множества крыльев. Посмотрев вверх, она увидела стаю воронов, пролетающую прямо над ней.
На противоположной стороне улицы стояла знакомая машина и Якуб. Эва быстро пересекла дорогу и подошла к нему.
– Ты сейчас в Луково? – Эва запахнула плащ, при этом пытаясь не выпустить из рук книги и сумку. Она посмотрела на автомобиль Якуба, словно бы он был третьим участником беседы.
– Да. И я думаю, стоит отказаться от этой затеи, – с долей отчаяния в голосе ответил он.
– Я думаю, стоит перечитать договор, – ответила она и прищурилась. – Разве тебе не интересна такая работа?
– Работа с монстрами, чтобы искать других монстров? – он невесело хмыкнул. – Как раз думаю над этим. – Ягр потер лицо. – Зачем я вообще к нему приехал?!
– Потому что, как и я, любишь загадки. – Эва крепче сжала в руках книги, в то время как сумка соскользнула с запястья, грозясь упасть на асфальт.
Якуб молчал, и в повисшей между ними неловкой паузе Эва тихо проговорила:
– Извини, что не позвонила. У меня были сложности на работе, почти как у тебя.
– Тебя-то точно не уволили.
– Я сама.
Якуб вскинул брови, как показалось Эве, в недоумении.
– В Лукове – это было не впервые, когда я столкнулась с подобным. Я расскажу тебе подробнее в другой раз.
– Как давно ты знаешь Фауста?
– Лично не так давно. Часто видела его на светских мероприятиях с министром Люксембургским и его женой.
– Ты доверяешь им, Эва? – испытующе глядя ей в лицо, спросил Якуб. Его необычные серые глаза на солнце блестели подобно серебру.
– У нас появилась работа, и, если подумать, она почти соответствует работе частных сыщиков. – Она пожала плечами, но понимала, что не ответила на вопрос.
– Ты им веришь? – с нажимом повторил Якуб. – Веришь, что ордену, который существует века, понадобилась помощь каких-то людей с улицы? Все это слишком странно.
– Многие компании нанимают внештатных сотрудников, коими, судя по договору, мы и являемся.
– А мне ты веришь?
Она никому не доверяла, вообще никому. Эва так привыкла и тяжело впускала других в близкий круг общения. Зато мастерски умела притворяться, поэтому она вспомнила пережитое вместе с Якубом «дело бескостных» и ответила, более не задумываясь:
– Да.
– Хорошо. – Он открыл дверь машины и оглянулся на нее: – Я тоже в другой раз расскажу тебе все, что знаю, про орден и его главу.
Эва удивленно застыла, а он забрался в авто и завел мотор. Выехав на дорогу, Якуб скрылся за ближайшим поворотом. Водичкова еще раз оглянулась на дом Фауста и не спеша пошла к метро. Машину она ранее отдала в автосервис, где ей клятвенно обещали отремонтировать старика «Форда».
Она не сразу смогла попасть в свою небольшую квартиру, доставшуюся ей по наследству. В подъезде сновали пожарные, у входных, уже взломанных дверей стояли соседи.
– Что, черт побери, здесь произошло? – Казалось, что ее удача села на американские горки и каталась целый день вверх-вниз.
– Эвичка, те молодые жильцы сверху устроили пожар у себя в спальне, но это еще полбеды. В ванной они не закрыли воду. Тебя затопили. Наркоманы проклятые! – пояснил пожилой пан Вацлав.
– А я сразу вам говорила, что не нравятся мне они. Непристойные такие! По ним сразу было видно, что наркоманы! – поддакнула пани Алжбета и суетливо поправила чепчик.
Эва расхохоталась и поняла, что это у нее вышло не весело, а истерически. После расследования в Лукове вся жизнь, казалось, пошла кувырком и стала похожа на плохую комедию.
Квартиру и правда затопили, но не всю. В спальне с потолка капало, как и в ванной, и в коридоре. Сухой осталась только кухня, и Эва с грустью поняла, что спать ей придется именно в ней.
– Пани Водичкова? – В дверь постучал мужчина в пожарной форме, но без шлема. – У вас есть страховка на квартиру?
– Есть.
– Тогда я бы рекомендовал вам связаться со страховой компанией, собрать необходимые вещи и съехать на время, пока помещение просохнет и в нем можно будет сделать ремонт. Свет и воду мы вам перекрыли.
– Эвичка, можешь остаться у меня, – предложил пан Вацлав. Старик – Эва точно знала – жалел ее, а ей от этой жалости делалось больно.
– Я как раз сегодня собиралась уехать в командировку по новой работе, так что поступлю, как вы сказали. – Нервничая, она выдавила натянутую улыбку пожарному и соседям, а затем ушла в спальню.
Придется ехать в дом Фауста уже сегодня, хотя ей этого совсем не хотелось.
Эва позвонила в страховую. Оценщик ущерба обещал быть через двадцать минут, за которые она собрала в большой чемодан вещи на несколько недель, а остальные запаковала в чехлы, чтобы они не отсырели.
Телефон в кармане завибрировал – приходили мейлы от подписчиков «Пражского трдельника» и настойчивые сообщения от шеф-редактора с просьбами приехать в офис и обсудить ее нервный срыв. Эва злобно рассмеялась, чем подняла себе настроение. «Нервный срыв» был бы у них, узнай они, на что она променяла работу в редакции.
Визит оценщика затянулся, и, выходя уже ближе к вечеру из квартиры, пахнущей сыростью, Эва оглянулась на двери. Может, это и к лучшему. Она давно должна была продать ее и купить себе что-то другое. Просто цеплялась за пусть и недолгие, размытые, но тщательно хранимые воспоминания о матери. Это была ее квартира. Их квартира. Пока мамы не стало.
Нужно купить себе что-то свое, тем более если Фауст действительно будет ежемесячно выплачивать сумму, указанную в договоре.
Эва печально улыбнулась родной двери и, отвернувшись, покатила чемодан к лифту.
Уже доехав до Карловой площади, она остановилась. Нерешительность, обычно ей несвойственная, затопила мысли. Что она делает? Во что ввязывается? А вдруг в ней и правда есть силы? Вдруг то, что она часто видела боковым зрением, и было ее даром?
«Вот и узнаем», – тряхнув головой, Эва покрепче сжала ручку чемодана, поправила на плече сумку с ноутбуком и направилась к дому Фауста. На крыше восседал, гордо вскинув голову, крупный ворон. Ей показалось, что это точно та же птица, которая каркала на нее на кладбище в городе Лукове, по крайней мере, приметное белое перо было похожим. Ворон опустил клюв, отчего создалось впечатление, что он смотрит прямо на Эву. Она заставила себя не пялиться в ответ и отвернулась.
Постучать Водичкова не успела, потому что дверь снова распахнулась сама собой. Эва поежилась, вкатила чемодан и огляделась. Гостиная была пуста. Ни Фауста, ни Якуба, ни Баала. Возможно, Ягр приедет позднее, если не передумает. Эва надеялась, что он примет предложение, ведь ее договор о найме действовал только в случае их совместной работы.
Из-за того существа, Баала, который вышел буквально из стены, дом Фауста обрел личность. Эва словно ощущала, как строение дышало, жило.
– Баал? – позвала она, снимая обувь и куртку.
Ответа не последовало. Эва решила, что может выбрать себе комнату наверху, раз приехала первой. Она поднялась по старой, но отреставрированной дубовой лестнице и оказалась на втором этаже. Из трех дверей Эва открыла ближайшую к лестнице и заглянула внутрь. Помещение было небольшим, забитым застекленными стеллажами с книгами, в углу высился массивный стол, возле которого стояла пара старинных кресел. Окно закрывали парчовые шторы. В лучах, проникающих между шторами, кружились пылинки. Пахло старыми книгами и знакомым аэрозолем «Пронто», который должен был бороться с пылью. Уборщицы в редакции использовали именно такой.
Кабинет у них и правда был, как и сказал Фауст.
Эва закрыла дверь и, пройдя пару метров, отворила следующую. Там оказалась спальня в бледно-синих тонах с широкой кроватью, шкафом-купе, телевизором и комодом. Вся мебель новая, а вот оформление стен, похоже, лишь отреставрировали.
Она заглянула в последнюю из трех дверей, находившуюся в конце коридора. В комнате стояла похожая мебель, но изящнее. Стены в бледно-кремовом оформлении винтажных то ли обоев, то ли сукна. Наличествовали также широкие окна и балкон, выходящий во внутренний двор.
Эва вернулась вниз, взяла свои вещи и поднялась в комнату с кремовыми стенами. Развесив одежду и разложив туалетные принадлежности, она сдула со лба намокшую прядь. В доме было жарко.
Тут она осознала, что проголодалась, но решила пока повременить с заказом еды.
Эва открыла балкон на проветривание и, взяв ноутбук, отправилась в кабинет с книгами, чтобы почитать о деле, которое им дал Дэниэль Фауст.
Устроившись в одном из кресел, она включила компьютер и открыла почту.
Внизу раздались шаги, заставившие ее резко подскочить. Она ринулась из кабинета, сбежала по ступенькам и остановилась.
Возле входной двери стоял Якуб Ягр и удивленно смотрел на Эву глазами, в которых поселился сизый туман.
– Я думала, ты приедешь позже, – начала она.
– Я думал, ты будешь жить не здесь, – одновременно с ней выпалил Якуб.
– Мою квартиру затопили соседи. – Эва сложила руки на груди и придирчиво осмотрела два чемодана и рюкзак, стоящие в ногах Ягра. – А у тебя что случилось?
– Получилось собраться быстрее, чем я думал, – ответил он, избегая прямого взгляда.
Эва не стала расспрашивать, подумав, что это можно сделать и позднее.
– Имей в виду, я уже выбрала себе спальню.
– Ну еще бы, – тихо пробормотал Якуб, но она услышала и подавила улыбку.
Он взял чемоданы и пошел за ней наверх. Открыв дверь, окинул взглядом комнату, в которой ему предстояло жить, и с любопытством оглянулся на ступеньки, ведущие вверх.
– Ты осмотрела третий этаж? – Якуб выглядел спокойным, но в его позе и жестах было что-то напряженное. Может, ему так же, как и Эве, было неловко въезжать в дом Фауста?
– Не успела. Да и лабораторию алхимика я не то чтобы жажду увидеть.
– Боишься? – подначивал он.
– Детский сад, – ответила Эва, не поддавшись на провокацию. – Я буду в нашем общем кабинете. Как раз открыла мейл с делом.
– Подожди меня, пожалуйста, – попросил Якуб и скрылся в синей комнате.
Эва пожала плечами и перед тем, как зайти в кабинет, посмотрела на лестницу. Появилось стойкое ощущение, что за ней наблюдают, только вот в коридоре она была абсолютно одна.
Водичкова зашла в кабинет. Вскоре к ней присоединился Якуб.
– Моя почта. – Он отослал ей сообщение и присел в противоположное кресло так, что их теперь разделял стол, а ноутбуки стояли крышками друг к другу.
Эва открыла дело и начала читать. Им предстояло ехать в замок Звиков, находящийся в ста километрах от Праги. Возле берега, на котором он расположен, слишком часто стали находить утопленников. За шесть месяцев там погибло шесть человек.
– Похоже на серийника, – сказала она Якубу, внимательно читая.
– Да. – Он тоже читал. – Шесть жертв. Некто их топит, да так, чтобы было похоже на самоубийство. Но при чем здесь мы?
– Думаю, Фауст хочет проверить, человек это делает или энсиа. – Эва посмотрела на Якуба.
Тот сосредоточенно печатал. Она наблюдала, как двигались его руки с длинными пальцами и заметными под кожей венами, которые тянулись от кистей до костяшек. Эва обратила внимание, что у него нет трех черных полос на запястье. Их наносили себе многие жители Богемии благодаря введенной министром Карлом моде[15]. Она сделала себе татуировку в прошлом году, повинуясь всеобщему помешательству на новом тренде. Странно, что в Лукове Эва об этом совсем не думала и пропустила любопытную деталь внешности Якуба.
– И как мы это узнаем? – хмуро поинтересовался он, отвечая на ее взгляд.
– Сначала найдем убийцу.
– Так. – Якуб снова смотрел в монитор. – Жертвы разного пола, что исключает сексуальную подоплеку. Хотя он может получать разрядку от самого процесса. Полиция списала это все на жару и злоупотребление жертвами алкоголем и наркотическими веществами, поэтому их дела закрыты. Как бы ужасно это ни звучало, но, возможно, нам повезет и утонет кто-то еще, дав нам зацепки.
– Ты прав, – глухо проговорила Эва и поморщилась. – Звучит ужасно. Поедем завтра утром?
– Согласен.
– Фауст дал мне книгу, где описаны разновидности энсиа. Я сегодня хочу изучить, а ты можешь взять точно такую же вот здесь. – Она указала на стеллаж. – Я заметила, что там стоит еще один экземпляр.
Он встал и, подойдя к книжному шкафу, достал книгу, но не остановился и снял с полки еще одну.
– Средневековые рыцарские ритуалы, – прочитала Эва и непонимающе подняла брови.
– Я состою в обществе реконструкции битв, – пояснил Якуб и добавил: – Мое хобби.
Тут Эва осознала, что они совершенно ничего не знают друг о друге, и это обстоятельство почему-то огорчило ее. Однако внешне она демонстрировала все то же спокойное, чуть насмешливое выражение лица. Якуб рассматривал ее так пристально, словно видел впервые. Когда от молчания воздух словно завибрировал, Ягр хрипловато спросил:
– Давай закажем еду? Я бы сейчас съел даже демона.
– Не шути так, – поежилась Эва, уверенная, что Баал это услышал. – Пиццу? Или суши?
– Не суши и не пиццу. Хорошо прожаренный стейк и салат, – сказал Якуб и выудил из кармана телефон.
– А мне суши, – настояла она просто из вредности.
Хобби. Значит, он участвует в фестивалях битв. Ее отдушиной был новостной блог «Пражский трдельник», который она забросила после «дела бескостных», и ей срочно требовалось найти новую. Возможно, ею станет эта странная работа.
Перед тем как сделать заказ, они решили спуститься и посмотреть, что есть на кухне. Она находилась на первом этаже. Нужно было обойти лестницу, за которой оказалась просторная даже не кухня, а скорее столовая. Длинная рабочая поверхность посередине, с плитой, духовкой и утварью. Вдоль правой стены – шкафчики, мойка и холодильник, вдоль левой – окна, выходящие во внутренний двор. Возле окон – длинный обеденный стол с приставленными к нему стульями. Все в кухне было почти новым, только стены, облицованные мозаичной плиткой, выглядели старинными.
– Что ж, – подал голос Якуб и взял телефон в руки, делая заказ. – Здесь можно готовить иногда.
Еду привезли через двадцать минут. Пока он ходил к дверям забрать ее, Эва нашла тарелки, вилки, ножи и палочки для суши. Подала салфетки и сервировала одну сторону стола.
– Расскажешь о себе? – спросил Ягр, когда они приступили к ужину.
– Слишком рано, – холодно улыбнулась Эва и отправила в рот предварительно смоченный в соевом соусе ролл с лососем и сыром Филадельфия.
– Тогда про то, как ты столкнулась с энсиа, – не сдавался он.
Эва прожевала ролл и неохотно ответила:
– На Пражском Граде был бал-маскарад. Прямо посреди праздника произошла резня с участием чего-то, что я до сих пор не могу объяснить, как не могу и забыть. – Эва принялась за еду, не желая вдаваться в подробности.
Якуб нахмурился, но больше ничего спрашивать не стал, и ели они в молчании, которое не казалось неловким, скорее удобным Эве. В Лукове она не закрывалась от Ягра, думая, что они случайные напарники, которые больше никогда не увидятся. Теперь все обстояло иначе, и это ее тревожило.
– Думаешь, он здесь? – спросила она, когда покончила с суши.
– Баал? Наверное, – он пожал плечами.
– Тебя это не беспокоит?
– Беспокоит? Нет. Скорее пугает, – признался Якуб, и Эва позавидовала тому, насколько легко он отвечал честно. Она так не умела, а может, просто отвыкла.
– С чего начнем завтра? – спросила она, запивая еду радлером[16] с лимонным вкусом.
– Приедем на место и поговорим с полицией, если они пойдут на контакт. Потом опросим свидетелей и родственников погибших, если получится. Все то же самое, что мы делали в Лукове, только теперь мы независимые от органов правопорядка сыщики.
– Надеюсь, Фауст до утра пришлет наши разрешения на работу, а то никто с нами разговаривать не станет. Хотя всегда можно представиться прессой и сделать вид, что берем интервью, – подмигнула она.
– Пойду почитаю про энсиа, – сказал Якуб, сложив тарелки в посудомоечную машину.
– Якуб, а кот остался у тебя? – неловко спросила Эва, не желая так быстро остаться в одиночестве.
– Нет. Я отвез его к своему отцу. Он живет один и, даже несмотря на то, что сначала сильно возмущался, все-таки обрадовался полосатому монстру. – Ягр тепло улыбался, говоря о родителе, и Эву снова кольнула зависть.
Он собрал оставшуюся посуду и отнес в посудомойку.
– Я включу и заправлю. – Эва не знала, что сказать, чтобы оправдать свою холодность, поэтому ничего больше не произнесла.
Уже лежа в постели, она долго не могла уснуть. Не спал и Якуб – Эва слышала его шаги в коридоре. Поворочавшись около часа, она встала, стянула одеяло с кровати и, закутавшись, вышла на балкон, но тут вспомнила про книгу.
Эва вернулась в комнату и схватила томик об энсиа. Устроившись на балконном стуле, она принялась за чтение.
Первыми из монстров в книге значились демоны, им были посвящены сто страниц, далее шли упыри, после – влколаки.
Водичкова читала внимательно, останавливаясь, чтобы сопоставить известные факты, а также чтобы вспомнить события на Пражском Граде.
Бал-маскарад, организованный в честь приезда премьер-министра Швейцарии. Все сначала шло хорошо, но в тот вечер Эва явно встретила упырей и влколаков. Теперь она это знала, как знала и то, что Карл Люксембургский, действующий премьер-министр Чехии, и Анета Кинских, его жена, людьми не были. Достаточно сопоставить увиденное там с прочитанным в книге об энсиа.
В тот период все в Чехии словно сошли с ума. Эва писала об этом: вирус бешенства, под воздействием которого люди нападали и кусали других людей; просьба правительства укрыться в костелах; потом кровавая бойня на балу.
Она пришла в себя утром после маскарада, лежа на лавочке в соборе Святого Вита. Все люди вокруг были растеряны, ничего не помнили, словно их заколдовали, но Эва не забыла ничего и долгое время думала, что сошла с ума. Слезы, неожиданно подступившие к глазам, заставили ее проморгаться.
Она дочитала до раздела под заглавием «Ведьмы» и остановилась.
«Ты ведьма», – вспомнила она слова Баала. Интересно, это он так шутил?
«Ведьма (от старославянского „та, что обладает ведовством, знанием“) – женщина, практикующая магию (колдовство), а также обладающая магической силой. В низшей мифологии и народных поверьях Европы ведьмами назывались женщины, вступившие в союз с дьяволом или другой силой с целью обретения сверхъестественных способностей.
Отличительные признаки: привлекательные, стройные, родимое пятно под коленкой, которое может быть любого размера, преобладают рыжий и черный цвет волос, цвет глаз чаще зеленый и черный. Выглядят моложе своих лет.
Могут управлять силами природы, насылать проклятия, порчу и сглаз. Искусные зельевары, от природы на интуитивном уровне разбираются в травах.
Сотрудничают с природными энсиа, избегают упырей, демонов и инквизиторов».
На этом предложении Эва невольно прыснула, расценив последнее написанное слово как легкую иронию в адрес читателя.
«Сила дара варьируется. Например, вызвать ураган или сварить настойку для облегчения боли».
Эва фыркнула и втайне понадеялась, что если бы была одной из ведающих, то ни в коем случае не той, что делает микстуры. А нет, Баал ведь сказал, что она видящая. Эва подумала о тенях, которые ей мерещились боковым зрением: были ли они последствиями ее хронической мигрени или все-таки чем-то большим?
«Не сейчас!» – решила она. Сперва нужно найти подходящий делу об утопленниках вид энсиа, а с остальным можно и после разобраться.
Эва тщательно пролистала книгу до конца, но ни один вид монстров не подходил под категорию «люблю на досуге топить людей». Зато как журналист она знала, что социопаты, серийники и маньяки могут развлекаться таким образом.
Вздохнув и потерев слезящиеся глаза, Эва отправилась в постель. Взглянула на экран мобильного, который показывал два часа ночи, и поставила будильник на семь утра, подозревая, что, когда проснется, будет похожа на восставшего мертвеца. Уже засыпая, Эва вспомнила, что не заперла дверь, но вставать не стала.
Снова был мост.
Проклятый Нусельский мост[17], подсвечиваемый снизу домами, что спали под Вышеградом. Ветер безжалостно и холодно бил в лицо. Она снова была подростком, вынужденным наблюдать, как одинокая женская фигура взбирается на парапет, чтобы прыгнуть. Высокая, с копной медных кудрей, которые от ветра походили на языки пламени. В ночной рубашке до колен и сапогах, надетых на голые ноги. Эва бежала за ней всю дорогу от квартиры. Бежала, но так и не смогла догнать. Как не могла и приблизиться, сколько бы ни пыталась. Женщина сделала по парапету несколько шагов, затем обернулась и посмотрела на девочку.
– Прости! – скорее поняла, чем услышала Эва, и фигура в ночной рубашке полетела вниз.
– Нет! – закричала Эва.
Так неистово.
Так отчаянно.
Так бессильно.
Чувство утраты снова ударило под дых, обожгло горло и осело горечью на языке.
Ведь женщиной, прыгнувшей с моста, была ее мать.