Corvus ad corvum volat.
Ворон к ворону летит.
«Пражский трдельник»
«Дорогие читатели!
„Дело бескостных“, как прозвали его чешские новостные каналы, официально закрыто. Преступник пойман благодаря слаженной работе сотрудников полицейского штаба, которые без перерыва трудились все эти дни в городе Лукове. Личность преступника я не вправе разглашать, но могу сказать, что закрытое судебное заседание состоится через две недели.
Выражаю свои искренние соболезнования семьям жертв.
После этого дела управление Чехии по чрезвычайным происшествиям дополнительно увеличит штат полицейских в небольших городах.
Я дал вам обещание написать полную статью по этому делу, но боюсь, что не смогу его выполнить, пока органы правопорядка не раскроют личность серийного убийцы.
К другим новостям Праги:
Премьер-министр Карл Люксембургский вместе с женой Анетой Кинских посетили Швейцарию, где прошли переговоры о торговых и политических соглашениях между государствами. Что удивительно, так как Чехия и Швейцария никогда и ни в какой области не сотрудничали. Уверен, в скором времени мы узнаем подробности.
Ему снился тот самый перекресток и стоящий напротив него мужчина в старомодном костюме и круглых солнцезащитных очках.
– Якуб, – он растянул губы, словно бы для улыбки, и в этом движении крылась угроза. – Помнишь меня? – Он снял очки, демонстрируя нечеловеческие желтые глаза с вертикальными зрачками.
Якуб думал, что забыл, но это был самообман. Перед ним стоял Аластер Роули – так представился десять лет назад этот странный незнакомец.
– Помню.
– Срок сделки почти подошел к концу, а это значит, что ты скоро умрешь.
Эву, после целой ночи расспросов и показаний, уже утром срочно вызвали в Прагу. Смутный и Новотный писали длинные отчеты и давали интервью прессе, слетевшейся в Луково, словно стервятники на падаль. Полицейский участок кишел журналистами, специальными служащими из министерства внутренних дел, прибыл даже прокурор Пльзеньского края.
Якуб вспомнил неловкое прощание с Эвой. Казалось, они оба не могли найти слов, чтобы объяснить самим себе, что произошло в костеле. Его память сохранила тот ужас, охвативший его в момент, когда из разлома в церковном полу показалось существо из костей и дыма.
Ожившую гипсовую фигуру Ягр воспринял не так тяжело. Она выглядела, словно кто-то решил пошутить и нацепил на себя старый балахон со статуи, но тот монстр – другое дело. Кости, вырванные у жертв, подернутые дымом, двигающиеся с хрустом, – именно это заставило Якуба осознать, что все по-настоящему. Что все происходит на самом деле.
Он даже пытался найти случившемуся другое объяснение, но, сдавшись, признал факт существования чего-то, что был не в состоянии здраво проанализировать. Якуб стал терзаться сомнениями: если нечто потустороннее реально, значит, он увидел не единственного монстра в мире? Или же Рахе дер Тотен скорее исключение и нигде ничего подобного не случалось?
Та его часть, что завидовала Водичковой, хотела узнать правду. Ягр гадал, как она так быстро поняла, что дело здесь не в человеке, а в чем-то совершенно ином. Эва словно знала о другой стороне мира, словно раньше уже сталкивалась с подобным и была готова. Он вспомнил ее статьи в личном блоге «Пражский трдельник». Недавний вирус в Праге, который связали с «вампиризмом». Были ли это настоящие вампиры или он начал сходить с ума, строя безумные догадки и теории заговора? Знала ли Эва о том, что монстры из кошмаров реальны?
Прошли еще сутки.
Рабочий день близился к концу; Якуб не забыл про кота, которого Водичкова оставила ему на попечение, и с опаской поставил открытую банку консервов возле кухонной двери. С конями, собаками, по мнению Якуба, было проще. Кот же либо шипел на него, либо игнорировал.
От Эвы вестей не было. Якуб несколько раз собирался набрать ее номер или хотя бы оставить сообщение, но не знал, что сказать. Дело закрыто, у каждого из них своя жизнь. Якуб, решив быть честным с собой, понимал, что просто боится ее отказа.
Он не забыл тот поцелуй, как не забыл и договоренность больше так не делать. Однако они уже не напарники. Ягр то и дело бросал взгляд на темный экран мобильного в надежде, что тот засветится входящим. И когда у него лопнуло терпение, тот все же запиликал стандартной мелодией. Якуб быстро протянул руку к телефону и при этом опрокинул кофе себе на брюки.
«Черт возьми!» Он покраснел от неловкости, засуетился, вытирая пятно, будто бы Водичкова, если это была она, на другом конце провода могла увидеть его конфуз.
– Инспектор Якуб Ягр? – послышался в трубке холодный вежливый голос.
– Да, это я.
– Вас беспокоит пан Левиц из центрального пражского управления. Завтра вы должны приехать в Прагу с отчетом по последнему делу и предстать перед комиссией, которая будет оценивать вашу работу. Официальное письмо только что вам отправлено по электронной почте.
Якуб в замешательстве потер подбородок, а потом снова посмотрел на брюки с пятном от кофе.
– Я не очень понимаю, пан Левиц, почему по результатам моей работы созвали комиссию. Как я понял, детективы Смутный и Новотный остались довольны нашим сотрудничеством.
– Пан Ягр, это стандартная процедура после раскрытия целой серии жестоких убийств. Если вы не превышали полномочий, то и беспокоиться вам не о чем.
Пока он говорил, Якуб все больше мрачнел. За вежливым, даже каким-то ласковым тоном Левица крылось что-то другое. Насмешка? Якуб что-то упускал. Пусть в отчете, который он как раз писал, не было и намека на мистику, но что-то этот тип недоговаривал.
– Хорошо, пан Левиц. В котором часу я должен завтра приехать?
– К девяти. Комиссия назначена на это время. Всего доброго.
«Если вы не превышали полномочий», – повторил Якуб про себя слова Левица. Он превысил, когда залез без разрешения в архив дворца Цвингера в Дрездене, и если это заметили, то завтра он распрощается с работой.
– Черт! – выругался он сквозь зубы и склонился над клавиатурой, чтобы дописать проклятый отчет.
Как только последние строчки остались на экране, Якуб растер шею и закрыл глаза. Недавние события вспыхнули на изнанке век, словно кино на быстрой перемотке.
Вот они с Эвой отчитываются перед детективами, конечно, говорил в основном он, сочиняя на ходу правдоподобную версию событий; вот к костелу приезжает еще несколько машин.
Что это были за машины? Скорая, служебная из участка и еще одна. Черный «мерседес». Почему он показался ему странным? Номера. Номера машины словно были ему знакомы. Якуб открыл глаза и взял в руки карандаш, а потом быстро написал то, что запомнил.
КМ. Один шесть, один восемь, ноль три. Если буквы ему ничего не говорили, то цифры напоминали начало числа, которое определялось как золотое сечение или число Бога[13]. И если буквы Якуб не помнил, то машину с номерами «золотого сечения» он точно видел раньше.
Подобная машина часто приезжала к отцу или привозила его с работы. Странно, ведь старший Ягр никогда и никак не касался полиции, он был страховщиком в крупной компании. Часто отлучался в командировки и всегда привозил по возвращении какой-то сувенир для Якуба. Сейчас отец уже три года, как вышел на пенсию.
Может быть, его фирма оценивала состояние костела? Ну конечно, возможно, но не ночью после убийств. Нет. Ягр чувствовал, что здесь что-то другое. Из машины никто не вышел. Только… святой отец подходил к «мерседесу» и о чем-то беседовал с водителем через наполовину приоткрытое окно.
Якуб взял телефон и, повертев его в руках, решил спросить сначала отца. Возможно, он притянул детали за уши, а в действительности всего лишь обычное совпадение. Часто бывало, что цифры номера совпадали, а буквы отличались.
– Пап, привет, – Якуб улыбнулся, словно отец мог его видеть.
– Привет. Ты в порядке? – с беспокойством спросил Петр, словно на расстоянии понял его состояние.
– Мне нужно задать тебе странный вопрос. Машина, на которой ты приезжал домой, когда еще работал, она была транспортом фирмы или частного лица?
– А почему ты спрашиваешь? – Тон отца в мгновение стал напряженным, даже нервным.
– Я видел это самое авто ночью возле костела Святого Йиржи, когда мы… – Якуб запнулся, подбирая слово, – когда мы ловили убийцу.
– Как он убивал? Вы его поймали? – с интересом спросил отец Якуба.
– Он умер, – ответил Якуб. – И мне трудно объяснить, кто он.
Старший Ягр в трубке молчал, и Якубу только оставалось догадываться почему.
– Приезжай домой, сын, – наконец сказал Петр. – Это не телефонный разговор.
Якуб ответил, что приедет, и в недоумении повесил трубку. Что за тайны и почему это не телефонный разговор? Может, отец занимался чем-то незаконным? Это тогда бы объяснило его реакцию, но Якуб даже подумать не мог, чтобы Петр Ягр сделал нечто такое, не тот характер был у его родителя.
Якубу пришлось покинуть участок, когда ночной дежурный заступил на смену. Ягр сел в машину. Знакомое чувство сдавило горло и грудь, мешая вдохнуть.
Вина.
Он снова чувствовал вину за то, что оказался практически бесполезен в расследовании. Все, что они нашли по этому делу, по большей части смогла распутать Эва, а не он. Она договорилась со святым отцом, она поняла, что нужно монстру. А Якуб только действовал по протоколу, не считая поездки в Дрезден. Мысли снова перенеслись в ночь караула на Пражском Граде, в ночь, когда из-под его носа украли корону, а он и не заметил. Что с ним не так? Может быть, стоило выбрать другую профессию, раз «помогать и хранить»[14] у него получалось через раз?
Петр Ягр жил в одноэтажном доме в Манетине, который был больше Лукова раз так в десять, но все равно не мог соперничать по размеру с такими городами, как Пльзень или Брно. Манетин начинался сразу после таблички с зачеркнутым названием «Луково». Так что путь туда Якуб преодолел за двадцать минут.
Город лежал в долине между холмами. Родительский дом стоял недалеко от центральной площади, огороженный забором из туй. На участке росли розы и фруктовые деревья, за которыми всегда ухаживала мама, а после ее смерти эту обязанность взял на себя отец.
Якуб поежился от промозглого тумана, опустившегося на долину, и ступил на крыльцо. Дверь была не заперта, со стороны кухни доносился шум. Скорее всего, старший Ягр ставил кофейник на плиту. В доме пахло сигаретами с ментолом, едой и теплыми воспоминаниями, вспыхнувшими в мыслях Якуба.
– Пап, это я! – крикнул он из коридора.
Якуб снял обувь и повесил форменную куртку на широкий деревянный крючок.
– Заходи! – раздался родной голос из кухни.
Отец, как обычно одетый в джинсы и строгую футболку-поло, доставал из холодильника нарезанные сыр и ветчину. Он выудил из кухонного шкафа два багета, разрезал, смазал их соусом тартар, а ветчина, сыр и ломтики соленых огурцов отправились внутрь в качестве начинки.
– Кофе налей, – попросил отец.
Якуб улыбнулся и разлил напиток в две большие чашки. Положил в каждую по ложке тростникового сахара. Так всегда добавлял отец: только для карамельного аромата.
У Петра Ягра были короткие седые волосы с намечающейся лысиной на макушке. Худое, острое лицо с крючковатым носом и пытливые карие глаза, которые он прятал за стеклами очков-хамелеонов. Когда Якуба усыновили, он хотел быть хоть немного похожим на приемного родителя, но отличался от него так же сильно, как ястреб от цапли.
Петр и Марта были среднего роста, а Якуб уже в двенадцать доставал отцу до плеча. К пятнадцати и вовсе его перерос. Якуб, как говорил отец, походил на жилистую гончую, потому что, даже поступив в полицейскую академию, не стремился набирать вес и тягать железо, как большая часть однокурсников.
Якуб поставил чашки на обеденный стол, а отец подал две тарелки с багетами. Зная главное правило в доме: «сначала ешь, потом говори», – он откусил багет, прожевал, проглотил и блаженно прикрыл глаза. Затем отхлебнул кофе, ощущая, как горячая жидкость прокатывается по горлу и согревает желудок. Петр одобрительно хмыкнул, наблюдая за ним, и принялся за свою порцию.
Когда с перекусом было покончено, Якуб отодвинул тарелку и улыбнулся отцу.
– Расскажи мне о той машине.
Петр посерьезнел и почему-то спрятал взгляд, допивая кофе. Отставив чашку, он положил руки на стол. На безымянном пальце правой он так и носил обручальное кольцо, а на левой – замысловатую серебряную печатку, которую никогда не снимал: изображенные на ней папские ключи переплетали змеи.
– Пап? – позвал Якуб, удивленный его долгим молчанием.
Петр, сколько Якуб его знал, не избегал говорить о чем бы то ни было. Единственный раз это случилось, когда он спросил, знал ли приемный отец, кто его настоящие родители. Тот замялся и невнятно ответил, что нет. Якуб больше не спрашивал, боясь этим его обидеть, да и по большому счету это было неважно. Зачем искать людей, которые оставили своего ребенка в интернате?
– Это нелегко вот так просто объяснить, – усмехнулся Петр, поднимая тяжелый взгляд. – Мой отец и дед всю жизнь работали на одну организацию.
– На страховую компанию? Она так давно существует?
– Нет, сын. – Петр быстрым движением растер лицо и поправил очки с видом человека, которому предстоит поделиться тайной, скрываемой слишком долго. – Видишь ли, я никогда не работал в страховой компании. Это лишь прикрытие.
Якуб напрягся и заерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. Вопросы вертелись на языке, но он заставил себя молча слушать дальше.
– Я, как мой отец, дед и прадед, служил одной древней организации. – Петр перевел взгляд на печатку. – Это свидетельство принадлежности к ордену Contra Malum. Две змеи, оплетающие папские ключи, – символ церковной власти, означающий, что добро и зло всегда идут рядом. Орден раньше был ватиканским и спонсировался напрямую церковью. – Он махнул рукой, увидев, как Якуб неверяще смотрит на него: – Не делай такие глаза. Я не сатанист какой-нибудь. Я своего рода архивариус и устранитель зла.
Якуб сначала не мог найти слов, поэтому сидел и бессознательно тер бровь. А когда отнял руку от лица, все же спросил:
– Чем занимался орден?
– Я как раз подхожу к этому. Наш орден во главе с кардиналом-епископом Грегором Ниотинским охотился на ведьм, демонов и других потусторонних тварей. Ты можешь мне не верить, это звучит слишком для обычного человека, но монстры, чудовища из сказок, легенд и преданий существуют, Якуб.
Якуб опустил взгляд на стол, не в силах больше смотреть на отца, спокойно рассуждающего о мифическом зле.
– Я понимаю тебя. Это всегда впервые звучит до смешного абсурдно, но я не вру. Зло живет не только в людях, которых ты выслеживаешь и от которых защищаешь вверенный тебе город. Зло повсюду. Твари, скрытые от людей, но неизменно среди них обитающие, тому подтверждение. И если ты спросил о машине, принадлежащей ордену, значит, маньяк в Луково человеком не был. Я прав?
– Прав, – нехотя выдохнул Якуб. – Монстр называл себя Рахе дер Тотен.
– «Аненербе»? – сразу спросил отец, весь как-то подобравшись.
– Да. Он вылезал из-под костела, вселялся в гипсовые фигуры и под утро убивал потомков судетских немцев, которые остались в Лукове.
– Как его уничтожили? – сухо поинтересовался Петр, крепче сцепив узловатые пальцы.
– Освятили кости замученных и сожгли.
– Сам догадался?
– Нет. Со мной была журналистка из Праги. Эл Вода. Она сама договорилась со священником, мне не сказала сразу, боялась, что я не поверю.
– Она человек? – заинтересованно спросил Петр.
– Да! – отрезал Якуб, хотя на секунду в его мысли закралось сомнение. А вдруг нет?
– Ты уверен?
– Уверен, – ответил он, но уже не чувствовал себя таковым.
Отец потер лицо, затем, тяжело опершись на руки, словно то, что рассказал Якуб, повесило на него некий груз, встал.
– Мне жаль, что ты узнал об этой стороне реальности, сын. Я бы предпочел, чтобы ты никогда не сталкивался с подобным. Так проще. Но что сделано, то сделано.
Якуб, пребывающий в какой-то прострации со дня, когда увидел Рахе дер Тотена, резко пришел в себя. Он не злился, понимая, что и сам на месте отца поступил бы так же. Однако Ягр все же был разочарован тем, что отец не доверил ему свой секрет раньше. Вроде и понимал мотив, а внутри тонкой иглой колола обида.
– Мама знала?
– Нет. – Петр покачал головой, и чувство обиды у Якуба тут же исчезло. Если Марта тоже не была посвящена, то этот секрет отец просто не мог раскрыть.
– Значит, машина у костела – это машина ордена?
– И они, возможно, придут к тебе узнать подробности, – с опасением в голосе сказал Петр.
– Почему «возможно»?
– У ордена новый глава. Именно из-за смены… – он замолчал, будто подбирая слово, – смены власти я и покинул орден. Ниотинский умер, а во главе встал Дэниэль Фауст, потомок чернокнижника. Получеловек-полудемон. Орден вышел из-под контроля Ватикана, а Фауст взял новый курс, став силой, которая пытается держать баланс между людьми и этими потусторонними существами – энсиа.
– Фауст не убивает чудовищ, потому что сам – чудовище?
– Отчего же. Убивает, но только если оно не может остановиться и забирает жизни людей. В любых других случаях он договаривается, – в голосе отца Якуб отчетливо слышал презрение.
– Фауст был в ордене при Ниотинском?
– Нет, ему всего двадцать пять. И перед назначением он прослужил в ордене всего три года.
– А кто был до Ниотинского? – заинтересовался Якуб.
– Никто. Грегор основал орден в четырнадцатом веке.
– Так он не человек? – Якуб спрашивал, но не верил. Словно бы они разговаривали не о настоящей реальности, а о сериале или фильме. – Как можно прожить столько веков?
– Он был человеком с даром бессмертия, но потерял его, влюбившись в демоницу.
– Все это трудно переварить, – в смятении выдавил Якуб. Он чувствовал себя донельзя странно. На каждый ответ отца у него появлялось все больше и больше вопросов, но, пожалуй, для начала стоило уложить в голове уже услышанное.
Якуб встал и, взяв пустые тарелки, отнес к мойке. Открыл дверцу под ней, чтобы смахнуть в мусорное ведро крошки, и на секунду замер. Все пространство вокруг ведра занимали пустые винные бутылки. Якуб повернулся и вопросительно посмотрел на отца.
– Я знаю, что ты хочешь сказать. Поверь, я и сам не заметил, как пристрастился, – неловко пояснил старший Ягр, при этом его лицо как-то осунулось, и Якуб увидел, как он постарел за последний год, даже сильнее, чем в самый первый, после смерти мамы.
Когда Якуб учился в полицейской академии, родители поехали в отпуск и попали в автокатастрофу. Мама ее не пережила.
– Ты бы рассказал мне когда-нибудь об ордене? – решил сменить тему Якуб.
– Разве что перед смертью, – улыбнулся отец и покосился на стеллажи книг, стоящие в коридоре. Якуб знал, что отец увлекался историей, и думал всегда, что это хобби. Оказалось, что это было работой.
– Когда ты узнал об этом? Впервые. Ты сразу поверил?
– Да. Мне было семь, и я увидел демона.
– Демона? – переспросил Якуб. – С рогами, копытами и крыльями?
– Нет, я увидел человека, в которого вселился демон. Одержимого. С того момента меня обучали в ордене, готовя на место моего отца. Тебя я посвящать не стал, потому что в ордене уже тогда назревали перемены.
– Любопытная у тебя работа, – произнес Якуб, рассматривая отца так, словно не узнавал. Нет, это был все тот же Петр Ягр, только теперь, с новым знанием о роде его деятельности, привычный образ менялся, преобразовываясь в кого-то неизвестного Якубу.
Они помолчали, каждый пытаясь свыкнуться с переменами: Якуб с новостями об ордене, а Петр, скорее всего, с тем, что наконец-то доверил сыну важный секрет.
Якуб встал и вышел в коридор к книжным стеллажам. Взял наугад книгу и открыл. И ничего не понял. Латынь они проходили на кратком курсе при полицейской академии, когда изучали международное право, но прочитать весь текст на этом языке он не мог.
Отец, засунув руки в карманы брюк, встал рядом и сунул нос в страницы.
– Это старая книга церковных обрядов изгнания демонов. Издание единственное в своем роде, – улыбнулся он.
Якуб заметил, что сказал он это с ностальгией и грустью, словно бы еще не примирился с тем, что уже давно не состоит в ордене. Подняв брови, Якуб закрыл книгу и осторожно поставил обратно на полку. Насколько он знал, у Петра Ягра не было друзей, только знакомые семейные пары, да и те перестали общаться, пропав после смерти мамы. Хотя с такой работой неудивительно, что отец предпочитал скрытный образ жизни. Наверное, те семейные пары были друзьями мамы.
– Пап, как я могу тебе помочь? Может, найти специалиста? – спросил Якуб, имея в виду то, что увидел под мойкой.
– Дай мне месяц. А если у меня не получится – отвезешь в клинику для алкоголиков, – пробормотал Петр, а Якуб ободряюще положил руку ему на плечо.
– Поеду я. Меня завтра ждет дисциплинарная комиссия в Праге. Хотят получить отчет о последнем деле.
– Ты совершил что-то противозаконное в ходе расследования?
– Нет, конечно, – соврал Якуб. – С чего ты взял?
– Комиссии не собираются без веского повода, насколько мне известно.
Якуб вздохнул.
– Вот завтра и узнаем.
Уже на крыльце Петр его окликнул:
– Так, а что эта журналистка? Она будет молчать о том, что вы видели?
Якуб пожал плечами под полицейской курткой и очень постарался казаться не заинтересованным персоной Эвы.
– Она понимает, что в правду никто не поверит.
На том они и распрощались. Якуб сел в авто и отправился обратно в Луково, в свою квартиру, где его ждал голодный зверь.
– Черт! Совсем забыл про тебя, – повинился он, когда открыл входную дверь и его чуть не снес требовательно орущий кот.
Якуб быстро переоделся, сопровождаемый аккомпанементом неумолкающего и протяжного «мяяяу!», достал на кухне корм и насыпал в пустую миску, а вторую наполнил водой. Кот жадно захрустел мясными шариками, а Ягр налил себе стакан воды и отправился с ним в спальню.
Уже лежа в кровати, он зашел в поисковик на мобильном и быстро напечатал: «Эва Водичкова». На экране отобразились результаты запроса: статьи, личный новостной блог, аккаунт в социальной сети.
Он перешел на ее страницу. Для известной журналистки Эва была скрытной. Он думал, что увидит множество постов и фото, но ее страничка содержала только видео поездок в горы, на море и, конечно же, фото Праги. И все. Ни глубокомысленных рассуждений, ни личного контента. Якубу показалось это странным, но, подумав, что она работала под псевдонимом, он изменил мнение.
Засыпая, он вспомнил, что сделал почти десять лет назад. Как в отчаянии пошел на перекресток, как выпил абсента и заключил сделку, чтобы один из его родителей выжил. Как забыл об этом, думая, что это пьяный сон и в реальности ничего такого не могло произойти. Теперь, неуверенный в том, что сделка была сном или пьяным бредом, он содрогнулся. Услышав сегодня отца, Якуб убедился в том, что монстры реальны, а значит, за ним скоро придет демон. И Якубу к тому моменту нужно будет хорошо подготовиться, чтобы его не утащили в Ад.
Проснувшись на следующий день, стряхнув наглого кота с подушки, Якуб быстро принял душ, сварил себе кофе и оделся. Уже выходя из квартиры, услышав настойчивое «мя!», он вернулся и досыпал корма.
Стояло раннее солнечное утро. Туман стелился низко-низко над землей, открывая чистое небо и кусок молочного молодого месяца, виднеющегося из-за пожелтевших деревьев. В воздухе пряно пахло влажными листьями и уходящим теплом, что предзнаменовало безоговорочное господство осени.
Дорога до столицы пролетела быстро, и, наконец, показалась Прага.
Город проплывал за окнами машины старинной лентой кинопленки – чуть дрожащий, с теплыми оттенками рыжего, с тенями, что появлялись и исчезали на мостовой. Дождь, прошедший ночью, оставил на крышах серебристый налет влаги, и город казался свежим, но все еще сонным, не до конца проснувшимся. В глубине переулков мерцали редкие окна, и в них отражались солнечные блики, делая темные стекла похожими на глаза – внимательные, цепкие, насмешливые.
Впереди, над мостом, клубился живой туман, он будто раздумывал, расступиться ли перед машиной или скрыть за собой очередной изгиб дороги.
Якуб припарковался возле главного административного здания полиции Чешской Республики. Открыл зеркало, нервно поправил воротник синей рубашки, затем накинул на себя утепленный коричневый пиджак и вышел из авто.
В воздухе ощущалась легкая сырость, смешанная с ароматами кофе, пряностей и далекого запаха речной воды. Окно машины отразило его лицо: бледное и серьезное, словно он на похороны приехал. Главное, чтобы не на похороны его служебной карьеры.
Глубоко вздохнув, Якуб взял с заднего сиденья папку с делом и направился в управление. Внутри было шумно. Люди сновали нескончаемым потоком по коридорам. Якуб дошел до нужного кабинета, где его, как оказалось, уже ждали.
– Пан Левиц?
Мужчина, нетерпеливо постукивающий пальцами по кожаной папке, поднял на него неодобрительный взгляд. Он был низкого роста, с большой, непропорциональной телу головой и с выпирающим над ремнем животом.
– Да, это я, пан Ягр, – голос, так же как и взгляд, был неприветлив. – Пройдемте.
Якуб последовал за ним. Они прошли в небольшой зал с продолговатым овальным столом, за которым уже рассаживались шесть человек. За столом на стене висел внушительных размеров белый экран.
Якуб быстро пробежался взглядом по лицам, подолгу никого не рассматривая. Когда пан Левиц сел во главе стола, Ягр понял, что разбирательство приятным для него точно не будет.
– Присаживайтесь, пан Ягр, – процедил глава комиссии.
Якуб сел.
– С делом мы ознакомлены, поэтому прошу вас изложить его своими словами в том порядке, в котором вы вели расследование.
Якуб послушался. Его голос, ровно разносящийся по кабинету, казалось, совсем не трогал слушателей. Кто-то из них хмурился, кто-то задумчиво крутил в руках ручку, кто-то и вовсе с отсутствующим видом пялился на него.
– Кажется, кое-что вы все-таки забыли упомянуть, – протянул Левиц после того, как Якуб закончил. – Вашу поездку в Дрезден, в архив.
Наконец-то все встало на свои места. Его сейчас оштрафуют за нарушение.
– Да, не сказал. С Эвой Водичковой мы действительно ездили в архив, но ничего оттуда не брали.
– Не брали, – ядовито повторил Левиц. Он взял в руки пульт и повернулся к экрану.
Белое полотно сменилось записью с камеры наблюдения, установленной в Цвингерском хранилище. Видео транслировало тот момент, когда Якуб с опаской двигался по коридорам, а потом отпер дверь и вошел.
– Как видите, пан Ягр проник в хранилище незаконно, без разрешения, и немецкая сторона просит предоставить отчет по наказанию.
Якуб сцепил зубы так, что заболели челюсти. Крыть было нечем. Он виноват и сознательно нарушил закон. Закон, который поклялся рьяно охранять, закон, которому должен был служить с честью.
– Вы осознаете, что сделали? Наши соседи требуют вашего увольнения, чтобы избежать международного скандала.
– Да, осознаю. – Якуб вскинул подбородок. – Это очень помогло делу.
– Только потому, что это помогло делу, мы не станем брать вас под арест, однако, ввиду международного правонарушения, вынуждены лишить вас должности и значка, инспектор Ягр.
– Но я думал, можно обойтись административным штрафом или взысканием материальной компенсации из зарплаты! – Якуб повысил голос, еще не веря в то, что его только что уволили.
Остальные члены комиссии походили на молчаливых истуканов. Создавалось впечатление, что их пригласили для массовки, а не для разбирательства, поэтому его и не было. Приговор Якубу вынесли заранее.
– Штраф, безусловно, будет, когда немецкие коллеги обозначат нам его сумму. Решение о вашем увольнении уже вынесено и обжалованию не подлежит. А учитывая и прошлое происшествие, когда в вашу смену украли корону святого Вацлава, у нас нет другого выхода. У вас, конечно, есть право обратиться в суд. – Левиц холодно улыбнулся, показывая, что это заведомо проигрышный вариант. – До конца этой недели вы можете забрать личные вещи из участка в Лукове и получить расчет. Прошу вас, положите оружие и значок на стол. – Левиц вскинул брови, ожидая ответных действий со стороны Якуба. – Вам все понятно, пан Ягр?
Якуб, ошеломленный, не желающий до конца принимать происходящее, непослушными руками вытащил пистолет из кобуры и положил на стол. За ним отправился и полицейский значок. Мысленно он проклинал тот день, когда Эва затащила его в дрезденский архив.
Ему стало трудно дышать, а появившаяся тяжесть в желудке словно тянула к земле. Мысли скакали в поисках ответов, в поисках выхода.
Что ему делать? Чем он теперь будет заниматься? Может, открыть частный сыск? Хотя кто к нему пойдет? К неудачнику. С такими-то «заслугами».
– Да. Я все понял, – ровным тоном сказал Якуб.
– Хорошо. Тогда внимательно прочитайте и подпишите документы об увольнении до конца рабочей недели. – Левиц поднялся и принес ему файл с бумагами. – Папку можете оставить в отделении Лукова.
Якуб взял файл нехотя, словно тот был чем-то мерзким, например жабой, которых он не любил, или пауком.
– Всего доброго, пан Ягр.
Якуб еле разомкнул стиснутые челюсти и ответил:
– Всего доброго, пан Левиц.
Закурить хотелось со страшной силой. Якуб практически выбежал из здания на свежий воздух, сжимая в руке приказ об увольнении. Возле ступенек курили служащие департамента.
– Поделитесь, пожалуйста, сигаретой, – попросил Ягр, обратившись к полной женщине в форме.
– Это была последняя. Сама стреляю, красавчик, – хохотнула она и, потушив окурок, направилась к дверям.
Ему ничего не оставалось, как пойти к машине. Разблокировав замок, он бросил внутрь документы и захлопнул дверь. А затем поймал в отражении стекла лицо незнакомца, который стоял ровно за его спиной. Якуб обернулся.
– Добрый день, пан Ягр.
Молодой мужчина в длинной черной куртке и бейсбольной кепке походил на спортсмена-борца.
– Добрый, – настороженно ответил Якуб.
– Меня зовут Филипп Митсон, и я приглашаю вас проехать со мной. Здесь недалеко.
– Откуда вы знаете мое имя?
– Узнали после «дела бескостных», – ничуть не смутившись, ответил Филипп.
Осененный догадкой, Якуб перевел взгляд на его руки, которые Митсон спрятал в карманах куртки. Тот заметил и нарочито медленно высунул правую, демонстрируя уже знакомую серебряную печатку.
– Вы из ордена, – грубее, чем хотел, констатировал Ягр.
– А вы догадливы, – улыбнулся Филипп, и неясно было, то ли он сделал ему комплимент, то ли это был сарказм.
– Хотите услышать историю из первых уст?
– Хотим поговорить, – уклонился от прямого ответа Митсон.
Якуб недолго колебался. Его уволили. И он не хотел об этом думать. Не сейчас. Слишком сильно это событие задело его гордость.
– Хорошо, я согласен поговорить.
Якуб отказался ехать с Митсоном в одной машине, поэтому следовал за черным внедорожником, петляющим среди улиц Праги.
Миновав шумный центр, авто мягко катилось по извилистым улочкам, огибая готические шпили, минуя крохотные кафе с распахнутыми дверями и окнами, за которыми сновали официанты. Склонившиеся друг к другу дома Старого города казались застывшими в вечном заговоре.
Машина Митсона свернула к Влтаве, Якуб крутанул руль, и вода блеснула в промежутках между зданиями, переливаясь жидким свинцом. Где-то впереди на мгновение сквозь солнечные лучи проступили очертания Карлова моста, и в легкой дымке фигуры святых на перилах выглядели почти живыми. Город тек мимо, неспешный, полный историй, которые никогда не расскажут до конца. У Якуба даже возникло ощущение, что за ним наблюдает сама Прага, древняя и терпеливая, запоминающая тех, кто проезжает по ее дорогам.
Митсоновский внедорожник остановился напротив серо-розового старого особняка на Карловой площади. Якуб припарковался рядом и вылез из машины.
– Вам сюда. – Филипп показал на старые двери через дорогу.
«Фаустов дом», – прочитал Якуб сверху на фасаде здания. Значит ли это, что он сейчас с ним встретится? С главой ордена, который и не человек вовсе?
Страха Ягр не испытывал, скорее любопытство, причем такое, какое заставляет идти на крайние меры, чтобы узнать нечто тайное.
Едва он приблизился, дверь распахнулась. Якуб вытянул шею, но за створкой никого не увидел.
«Чертовщина какая-то», – подумал он, но все равно шагнул за порог.
Дверь за ним закрылась самостоятельно. Он развернулся к входу.
«Это всего лишь доводчики или дверь на управлении из квартиры».
– Добрый день, пан Ягр, – раздалось за спиной.
Якуб вздрогнул и обернулся. Рядом стоял молодой мужчина, высокий, в рясе священника, с копной вьющихся волос и голубыми глазами. Якуб вспомнил слова отца. Нет. Не мог глава ордена быть не человеком. Демон бы никогда не натянул на себя рясу. Побоялся бы.
– Дэниэль Фауст, я полагаю? – спросил Якуб, стараясь придать голосу уверенности. – Вы священник?
– Так и есть, – спокойно кивнул тот, словно бы ответив на оба вопроса разом. – Проходите, Якуб.
Ягр снял пиджак и, перекинув его через руку, последовал за Фаустом.
Дом внутри был красив той самой старинной красотой, которая всегда восхищала Якуба в музеях, древних замках и костелах. Дэниэль прошел в гостиную к креслу, сел и указал гостю на софу.
Устроившись, Ягр вопросительно посмотрел на Фауста.
– Кофе или чай?
– Спасибо, не хочу. Давайте к делу.
Дэниэль вытянул длинные ноги, а руки положил на деревянные подлокотники так, чтобы пальцы касались резных вставок.
– К делу так к делу. Якуб, мне известно, что произошло в костеле духов. Я знаю, как ловко вы раскрыли дело в паре с Водичковой. А также я знаком с вашим отцом, который был членом моего ордена.
Ягр поморщился и перебил его, сухо спросив:
– А от меня вы чего тогда хотите? Раз вам все известно.
– Я хочу, чтобы вы работали на орден.
– Что? – подумав, что ослышался, переспросил Якуб.
– Работа, – повторил Фауст, словно Якуб был умственно отсталым и не понимал с первого раза. – Я предлагаю вам работу. Тем более сегодня вас уволили.
– Нет, это слишком, – отрезал Якуб и вскочил с софы. – Какого черта вы за мной следите?
– Якуб, сядьте назад, – то ли попросил, то ли приказал Фауст. – Мне нужны сотрудники, которым я могу доверять.
Ягр, не желая подчиняться, остался стоять рядом с софой, зло сверля глазами Дэниэля.
– Я собирал информацию о вас как о потенциальном работнике. Да, несколько специфично, каюсь. – Фауст примиряюще поднял руки ладонями вперед и слегка улыбнулся, но глаза остались холодными.
– Я не собираюсь становиться членом вашего ордена. Мне это неинтересно, – отрезал Ягр, тем не менее усаживаясь снова на софу.
Ему все же было любопытно, но признаваться в этом даже самому себе он не собирался.
– И не нужно, – Фауст пожал плечами. – Якуб, я предлагаю вам работу, ту, что вы умеете делать. Расследовать преступления.
После этих слов Ягр ощутил внутри что-то похожее на азарт охотника, а еще надежду. Надежду на то, что любимое дело все же может остаться в его жизни.
– Частный сыск? – уже более деловито спросил он.
– Частный сыск, который подчиняется и отчитывается ордену и никому больше. К тому же с достойной оплатой, некоторыми привилегиями и, не буду скрывать, некоторыми неудобствами. – Фауст замолчал, перевел взгляд на настенные часы, словно чего-то или кого-то ждал, а затем продолжил: – Вы будете расследовать и оценивать преступления. Нас интересуют те, в которых замешаны энсиа – не люди. Благодаря соглашению с Ватиканом для всех вы будете церковными служащими, с ограниченным доступом на места преступлений.
– Я не то чтобы верующий, – поджал губы Якуб.
Предложение казалось ему слишком странным и в то же время слишком заманчивым. Но стоило ли соглашаться?
– О, это не имеет никакого значения. Нужны лишь ваши навыки. Но есть одно важное условие, которое не обсуждается: у вас будет напарник.
Якуб, уже приготовившийся сказать «да» и попробовать, прикусил язык. Он не был командным игроком и, возможно, не сможет и сейчас сработаться с незнакомым человеком. Если это вообще будет человек.
Он посмотрел в глаза Фауста:
– Мне нужно подумать.
Это было правдой, как и то, что первым делом он собирался переговорить с отцом.
Раздался негромкий стук в дверь.
– Что ж, подумать вы можете ровно до завтра, в идеале ваш ответ нужен мне уже сегодня. – Фауст поднялся с кресла и попросил, глядя на стену: – Открой дверь.
Якуб поднялся с софы и обернулся. С этого места хорошо был виден коридор и сама по себе распахивающаяся дверь.
– Здравствуйте, – улыбнулся Фауст, как только увидел вошедшего.
Якуб, казалось, одеревенел, испытывая целый клубок всего разом: злость, неверие, обиду и совсем немного восхищения девушкой, которая переступила порог дома Фауста.
– Добрый день, Дэниэль. Привет, Якуб, – улыбнулась она и привычным движением откинула кудри за спину. На ней был расстегнутый бежевый плащ, а под ним свитер и строгая юбка до щиколоток, подчеркивающая высокий рост.
– Якуб, это ваш напарник, Эва Водичкова, – с лукавой полуулыбкой произнес Фауст, привстав с кресла.
Ягр в изумлении уставился на Эву, она в свою очередь смотрела на него расширенными, орехового цвета глазами, похоже, удивленная так же сильно, как и он. Обстоятельства снова сталкивали их вместе, снова вынуждали работать сообща, и Якуб каким-то непостижимым образом чувствовал, что это погубит их обоих.
– Нет! – выпалили они одновременно и повернулись к Фаусту, а тот, сложив руки на груди, растянул губы в насмешливой улыбке.