Ubi malum, ibi spes nulla.
Где зло, там нет надежды.
«Пражский трдельник»
«Дорогие читатели!
Все мы читали новости об убийствах в городе Лукове. Ваш покорный слуга сейчас находится на месте событий и помогает в расследовании. Говорить о том, что жестокие убийства совершил маньяк, пока рано, однако полиция этого не исключает. Из Праги в Луково направлены два детектива по особо тяжким преступлениям, именно они будут координировать работу местных властей.
Лично для меня дело выглядит запутанно и непонятно, но я верю, что вместе с органами правопорядка мы сможем узнать правду.
Буду держать вас в курсе происходящего.
– Эва!
Девушка вздрогнула, резко оборачиваясь к Якубу.
– Нельзя вот так подкрадываться, – возмутилась она, рефлекторно отступая на два шага и увеличивая расстояние между ними.
– Я не подкрадывался. Вообще-то я раза три вас позвал, – резонно заметил Якуб и выразительно скосил глаза в сторону.
– Смотритель? – Эва проследила за его взглядом и заметила лист с расписанием на дверях церкви.
– Да. Он разрешил зайти, но выглядел немного недовольным. Стоило спросить разрешения, – негромко добавил он в ответ на немой вопрос Эвы. Она кивнула. – Святой отец появится к обеду, и мы сможем расспросить его о приходе.
– Здесь служат мессы? – удивилась она и подошла ближе, рассматривая расписание. – Я думала, пока все здание в аварийном состоянии, костел закрыт для посещений.
– Служат, – подтвердил Ягр. – Жители Лукова сидят вместе с фигурами на лавочках, колокол на башне звонит каждое воскресенье. Даже не прекратили водить экскурсии с апреля по начало октября.
Не переставая разглядывать скульптуры, Эва продолжила рассуждать:
– Значит, две недели, как постоянного потока туристов нет, остаются только прихожане и строители.
– Да, всего лишь весь город, – проворчал Ягр, направляясь к выходу.
– Куда вы? – встревожилась Эва, осознавая, что рядом с инспектором ей все-таки безопаснее, чем одной.
– Опрашивать людей. – Якуб вздохнул и покачал головой, словно озвучивал элементарные вещи. – Слышите? Там разговаривают рабочие. – Он вышел из костела, словно ему неуютно было находиться в доме Божьем.
Эва немного задержалась, разглядывая помещение изнутри более внимательно. Однако времени было в обрез, и пришлось присоединиться к Якубу как раз в тот момент, когда он озвучивал все интересующие его вопросы мужчинам в ярко-оранжевых комбинезонах.
Бригада из полдесятка рабочих как раз собиралась на леса.
– Добрый день. Полиция Лукова. Нам нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов.
Так начался опрос.
– Видели ли кого-то подозрительного возле церкви?
– Вроде нет. Да и смотрим мы обычно на стены, которые ремонтируем, – отвечал бригадир.
– Что делали в момент убийства?
– Обедали рядом в закусочной. Можете проверить, чеки я сохранил, да и знают нас в лицо там.
Дальше Якуб спрашивал: где они были на протяжении последних трех суток? Знали ли убитых? Эва включила диктофон, фиксируя ответы, хотя обычно предпочитала записывать информацию в блокнот.
Закончив, они поехали в ту самую закусочную, чтобы пообедать и проверить слова бригадира.
– Думаете, это может быть кто-то из рабочих? – спросила Эва, принимаясь за восхитительно пахнущее куриное филе, приготовленное на гриле. Его ей посоветовал Ягр.
Он вытер губы салфеткой и, взявшись за копченое ребрышко, подтвердил:
– Мы проверим их телефоны и адреса. Приедем в участок и начнем обзванивать рабочих по одному. Вечером наведаемся к ним, чтобы поговорить без бригадира. За двоими, которые держались, как мне показалось, слишком нервно, направим патрульных проследить.
Эва поняла, что инспектор наконец-таки принял ее в команду. Он уже не напрягался в ее присутствии и не раздражался от каждого слова, что порадовало.
– Ваш помощник готовит информацию по третьей жертве?
– Да. Доберемся до участка и посмотрим, что уже есть.
В здании царила суматоха, стоял плотный запах мужских парфюмов, смешанный с потом, Смутный и Новотный развернули расследование прямо посреди зала, в котором находились столы полицейских. Эва непроизвольно морщилась, но с любопытством разглядывала огромную доску, завешанную фотографиями убитых и снимками мест преступлений.
Якуб доложил о том, что они успели выяснить.
– Опросите рабочих подробнее. Возможно, они все приезжие. Проверьте документы, езжайте на те адреса, которые они оставили. – Новотный ткнул рукой в доску с фотографиями. – Проработайте все зацепки!
Ягр хмуро кивнул и направился в свой кабинет. Эва шла рядом и видела, как напряженно он стискивал челюсти. Было ли это оттого, что он больше не управлял расследованием, или же Якуб так переживал за город – Эва могла только догадываться.
– Итого у нас ничего нет, – сев на стул и задумчиво перечитывая заметки, нарушила тишину Водичкова.
– Как ничего? Отработаем версию с костелом, на который указывало расположение тел. Я всех обзвоню, посмотрим, у кого есть алиби. А потом поговорим со священником.
– Я тогда займусь предварительным профайлом и пороюсь в делах на каждого из убитых.
– Это уже делают детективы, – покачал головой Якуб.
– Я не буду мешаться у них под ногами. Сяду в стороне.
– А значит, у меня под ногами, как вы выразились, вы мешаться можете?
На это Эва лишь нахально улыбнулась. Она обосновалась в пустом и относительно чистом кабинете, который любезно предоставил помощник Ягра. Заполнив открытыми папками весь стол, Эва поняла, что его площади мало, поэтому переместилась на пол, разложив подшитые дела прямо на сером ковролине.
– Итак, Хондракова, Хильшер. И Хирт – фамилия третьей жертвы. Что же вас объединяет? Не первая же буква фамилии. – Эва осеклась и задумчиво уставилась на бумаги. Хондракова. Хильшер. Хирт. – Совпадение? Или убийца поклонник Агаты Кристи? Ладно. Пока оставим, но потом вернусь к этому. Что там дальше? – Эва успела включить диктофон, как всегда делала, размышляя. Полезная привычка.
– Вы разговариваете сама с собой? – раздалось над ухом, и сердце Эвы сделало сальто, а потом зашлось в бешеном стуке. Она сердито посмотрела на Ягра и выключила диктофон.
– Вам доставляет удовольствие меня пугать?
– Вы ведете себя как параноик, – спокойно констатировал он, ничуть не изменившись в лице. – И я стучал, между прочим.
Она разложила фото с мест убийств, а затем взяла два заключения о вскрытии и внимательно сравнила. Над третьим телом как раз сейчас работал патологоанатом, поэтому отчета можно было не ждать до вечера.
Они просматривали личные дела, методично обзванивали рабочих. Несколько раз в кабинет заходили Смутный и Новотный и оставляли еще чей-то номер телефона. Наблюдая за детективами, Эва предположила, что они не поклонники оперативной работы. Хотя ей было бы любопытно увидеть их в деле на улицах.
– На теле не обнаружено следов борьбы, насилия, связывания, – читала она отчет о вскрытии первой жертвы, а Якуб внимательно слушал и крутил в пальцах карандаш. – Возле тела нет следов обуви, колес машин и других средств передвижения, зато обнаружен сульфат кальция. – Она вытащила второй отчет и сравнила. Потом потянулась к третьему, который детективы оставили в кабинете пять минут назад. – Частицы вещества присутствуют на местах трех убийств. Это…
У Водичковой затряслись руки, пока она вбивала в телефон химическую формулу, хотя была уверена, что помнит вещество еще с уроков химии.
– Это гипс, – ошеломленно произнесла Эва. Она набрала еще один поисковый запрос и повернула экран телефона так, чтобы Якуб мог прочитать.
Он, беззвучно шевеля губами, смотрел на выделенный текст статьи, написанной Эл Водой для чешского портала туризма.
«…в 1968 году потолок церкви обвалился прямо во время мессы, и местные жители посчитали, что костел стоит сохранения хотя бы в качестве культурного памятника Чехии. Несмотря на все старания, мецената, который бы профинансировал восстановление, найти не удалось.
И тогда у одного из неравнодушных жителей, Якуба Хадравы, студента скульптурного факультета Университета Западной Богемии, возникла идея: он населил заброшенную церковь созданными им же призраками из гипса. Для этого молодой скульптор прибегнул к помощи сокурсников, которые выступили в качестве моделей, обернув тела пластиком и тканью. Медленно, но верно тридцать привидений переехали в костел Святого Георгия на постоянное место жительства, создав жуткую, но притягательную атмосферу в окружении обветшалого интерьера. Когда входишь в помещение, фигуры без лиц в просторных белых облачениях внутри костела Святого Георгия в Лукове сидят на церковных скамьях по одному, по двое, целыми группами, напоминая о некогда живших в здешних местах судетских немцах (Sudetendeutschen)…»
– Эта статья мне знакома, – нехотя признал он. – Вы были одной из первых, кто осветил тему костела и привлек к нему внимание.
– Так вы читали мои статьи! – с упреком воскликнула Эва, однако развивать тему не стала, переключившись на более важное. – Судетские немцы. Хондракова, Хильшер, Хирт, – она гулко сглотнула. – Первая фамилия чешская, а вот две другие точно нет и кажутся мне знакомыми, будто я когда-то их слышала.
Якуб кивнул, плавно опустился на пол рядом с ней и уткнулся в отчеты. Запах его парфюма мешал ей сосредоточиться.
Он снова взял папки и дошел до образцов, найденных на месте убийства.
– Значит, гипс. Вы предполагаете, что он из костела?
– Это было первое, что пришло мне в голову, – пожала плечами Эва.
– Неизвестный может быть как-то связан с церковью или со скульптурами в ней. Нужно перетряхнуть всех, кто так или иначе был там в эти трое суток. После рабочих и священника продолжим, пожалуй, с местными скульпторами.
Водичкова, снова взяв телефон, вбила в поиске фамилию Хильшер.
– Якуб. – Она протянула ему свой мобильный. – Фамилия второго убитого очень известна. Фридрих Хильшер был руководящим сотрудником «Аненербе»[4].
– Не думаю, что это его потомок, – засомневался он.
– Подождите.
Эва написала в поиске «Хирт». Ягр тоже заглянул в ее телефон. Август Хирт являлся руководителем медицинских программ в этом нацистском обществе.
– Уверен, вы знаете, что тогда много немцев осело здесь, женились на чешках, чтобы их не высылали на родину. – Он провел рукой по волосам, и этот жест показал Эве, что Якуб растерян. – Я, честно говоря, никогда не обращал внимания на взаимосвязь или происхождение фамилий живущих здесь людей. Кто знает, были ли эти люди именно потомками преступников. Много лет прошло.
– Но, может, их убивают из мести за то, что делали их предки? – предположила она.
– Хондракова выбивается из списка. – Ягр листал дело, пробегая глазами по общей информации о рождении и прописке.
– Давайте поднимем архивы. Возможно, ее мать сменила девичью фамилию, когда вышла замуж. Или, скрываясь, украла фамилию другого человека, – не сдавалась Эва, чувствуя, что напала на след.
Якуб поднялся и, взяв одну из папок, молча вышел из кабинета.
«Гипс на месте преступления. Кто-то из рабочих убивает? Или… Фигуры ведь не могли ожить? Господи, ну что за бред приходит в твою голову», – тем временем думала Эва.
Ягр вернулся и протянул распечатанный альбомный лист, на котором была выписка из архива по Хондраковой.
– Фамилия матери Ланге, и я уже проверил, по запросу интернет не выдал ничего связанного с «Аненербе».
– Может, это был просто солдат, выполняющий приказы старших по званию? – Эва со стоном разогнула затекшие от сидения на полу ноги и встала.
– Я, кажется, знаю, как можно проверить вашу теорию. – Якуб поджал губы, словно его же идея ему самому не нравилась.
– Как?
– Нужно съездить в Дрезден. Во дворце Цвингер хранится самый большой архив нацистской деятельности. Но проблема в том, что меня туда не пустят, а вот вас с журналистским удостоверением – возможно.
Она не успела ничего ответить, потому что раздался стук в дверь, и сразу же за ним в проеме показалась голова Зденека, а потом и он сам. От него пахло как от трдельника: ванилью и костром. Ей стало интересно, где до этого был помощник детектива.
– Шеф, нашли ошметок мяса без кости. Такое впечатление, что он себе скелет собирает, – ляпнул Зденек и закрыл за собой дверь с той стороны.
– Собирает скелет, – повторила Эва. – У вас есть бумажная карта города?
– Сейчас.
Якуб долго рылся в нижнем ящике стеллажа, а затем достал большую карту со всеми улицами, которую Эва разложила здесь же на полу.
– Так, первое убийство произошло в парке. – Она нарисовала карандашом жирную точку. – Второе – на улице между домами. – Снова отметила карандашом. – И третье.
Эва взяла папку и, приложив ее как линейку, провела ровную линию, которая упиралась в костел.
– Он оставляет жертв все ближе к костелу, точно по этой прямой. Первую нашли дальше всего, вторую ближе на две улицы, как и третью, – показала карандашом Эва.
– Нужно выставить патрульных на местах этой линии, на каждой из трех оставшихся улиц по направлению к церкви. – Ягр вышел в зал, позвал детективов и с их разрешения отдал распоряжение собрать сотрудников в зале управления.
Он что-то быстро писал на обратной стороне листа с данными Хондраковой.
– Начальный профайл, думаю, готов. Это мужчина, от восемнадцати до пятидесяти лет. Физически очень развит, возможен опыт тяжелого физического труда, армии или спорта. Национальность и этническая принадлежность не определяются по следам, внешний вид вариативен. Вероятно, происходит из семьи, пострадавшей от нацистских преступлений. Семейная травма сформировала устойчивую идею возмездия, переросшую в искаженную личную миссию. Месть направлена на конкретных, как он думает, виновников.
Преступления носят ритуализированный характер. Действует хладнокровно и методично, импульсивность низкая. Высокоорганизован, способен планировать и уходить незамеченным. Хорошо адаптируется в социальной среде, может занимать рабочие или служебные позиции. Вероятно, эмоционально отчужден, страдает от навязчивых циклов мыслей о прошлом. Убежден в правомерности своих действий, что повышает его опасность и устойчивость к чувству вины.
– Да, но почему именно сейчас? – Эва задала вопрос, который тревожил ее с того момента, как она выдвинула эту теорию.
– Что-то выступило катализатором для его психоза на этой почве. Какое-то событие в семье или личной жизни, что повлияло и усугубило состояние. Нужно проверить всех, кто стоит на учете с психическим заболеванием, и тех, кто недавно был на лечении, – продолжил Якуб.
Все разошлись работать, а Водичкова поднялась, засовывая в сумку для ноутбука исписанные листы.
– Я успею сегодня попасть в архив дворца Цвингер. Благо ехать всего пару часов.
Якуб поднял голову, и она заметила, как он рассматривал ее ноги в джинсах, а затем встретился с ней злым взглядом. Эва почувствовала, как кровь прилила к щекам.
– Я еду в Цвингер, – отрезал Ягр. – А вы со мной.
– Я бы и без вас справилась, – не согласилась Эва.
Якуб отдал профайл детективам и подошел к ней ближе.
– Вы помните нашу договоренность? – сердито уточнил он. – Я веду расследование, а вы подчиняетесь и помогаете, а не берете расследование в свои руки.
Эва поджала губы, но вынуждена была согласиться.
Ягр повернулся к Зденеку, который вошел в кабинет.
– Мы едем проверить зацепку в Дрезден. Вернемся ночью. Отсортируй всех жителей с немецкими фамилиями. Если убийца и правда «собирает скелет», то нас ждет еще не один труп.
– Я пришлю вам список. Обзвоню всех, кого найдем, и попрошу оставаться дома, – протараторил помощник Ягра.
– Зденек, – она умоляюще посмотрела на парня и протянула ему ключи от своего номера. – Покормите, пожалуйста, кота.
Осень капризничала, швыряя листья Эве в лицо. Она подумала, что нужно было взять с собой пальто. Тонкий плащ пропускал ледяной ветер, знаменуя скорый приход ноября, а вместе с ним и первых морозов.
Эва села в свой старый «Форд», Ягр умостился рядом и осмотрел салон.
– Давно собираюсь купить новую машину, но с ним еще не готова расстаться, – зачем-то пояснила Эва.
Якуб усмехнулся и раскрыл на коленях папки с фото, взятые из участка, а под ними у него лежал ноутбук. В глазах Эвы он был бóльшим профессионалом, чем присланные детективы. Только вот почему до сих пор работал в маленьком городе, а не в столице, оставалось загадкой, поэтому она сделала мысленную заметку при случае спросить его об этом.
– Знаете, ваша идея может быть верной. Немецкие предки – пока единственное, что объединяет двоих из трех убитых, если предположение о совпадении фамилий оправдается.
Якуб открыл ноутбук. Выруливая и останавливаясь на светофоре, Эва быстро глянула на экран. Он смотрел на старые карты Лукова. Оказалось, что на месте улиц, построенных в пятидесятые, была одна широкая дорога, которая вела к костелу. Детектив отметил черными точками на карте места, где нашли убитых, – все тела оставили на линии пути к церкви.
Глазами он еще раз пробежал по раскрытым папкам и занялся звонками. Эва не лезла к нему с разговорами, погрузившись в свои мысли. Близился праздник Душички – день памяти мертвых, Эва собиралась навестить маму, а это каждый раз давалось ей слишком болезненно.
Мысли переключились на настоящее, не давая времени грустить о прошлом. Стандартный срок командировки по стране был ровно семь дней, и Эва думала о том, что это расследование самое странное и ужасное из всех, что у нее были. Хотелось верить, что в конце концов они его раскроют.
Спустя пару часов «Форд» въехал в Дрезден, и она в который раз поразилась мрачности города. Отстроенный заново после войны, он тем не менее дышал многовековой историей.
Эва припарковала свой старенький Форд в подземном паркинге под главной площадью города. Рядом она увидела джелатерию и не удержалась от покупки. Мороженое всех видов и вкусов было ее слабостью и личным способом подумать или снять стресс. Жмурясь от солнца, Эва набирала ложкой холодную тягучую массу и отправляла в рот. Манго и соленая карамель таяли на языке, заставляя сдерживаться, чтобы не мычать от удовольствия при Якубе. Ягр, к слову, джелато покупать не стал.
– Разве мороженое едят в холодное время года? – с усмешкой спросил он.
Эва от возмущения чуть не подавилась, вспомнив про запас из нескольких ведерок, лежащих у нее в морозилке, но промолчала.
До архива, находящегося в десяти минутах, они дошли пешком. Снаружи Цвингер походил на кем-то оставленную гигантскую театральную декорацию. Пышное барокко, взлетающее балюстрадами и фронтонами, вспухло давно застывшей роскошью, словно надменный аристократ на склоне лет. Песчаник почернел, невидимые трещины проросли прожилками влаги, словно морщины. Скульптуры путти[5] и нимф взирали на них сверху вниз, а над ними возвышались ворота с короной из потемневшего золота. Окна «Зала каруселей» отражали солнце и небо цвета жидкого свинца.
В архиве все пошло не так, как они себе представляли.
Посмотрев на удостоверение Эвы, пожилой мужчина, заведующий архивом, нахмурил брови и кому-то позвонил. Эва и Якуб замерли, пытаясь расслышать, что отвечал ему невидимый собеседник.
Если бы не бюрократия и целый процесс получения пропуска в архив другой страны, Якуб, как предположила Эва, сначала бы получил разрешение официально. Однако переговоры по этому поводу и проволочки с обеих сторон, а еще и обязанность писать длинные пояснительные о том, почему чешскому инспектору нужно посмотреть фамилии нацистских ученых, вылились бы не в одну неделю ожидания. Столько времени у них не было.
– Фрау Эва Водичкова. Да. Просит однодневный доступ в архив. Расследует убийства в Чехии. – Он замолчал, слушая ответ. – Я понял. Хорошо.
Мужчина поднял голову.
– Для начала вы должны заполнить бумаги регистрации, и в течение двух недель мы рассмотрим вашу заявку, фрау Водичкова.
Эва едва сдержалась, чтобы не взвыть. У них не было двух недель.
– Хорошо. Я заполню разрешение, – решилась она.
– Подождите, пожалуйста. Я распечатаю формуляр.
Мужчина отвернулся и подошел к принтеру, который находился за стойкой.
Она посмотрела на турникет примерно в десяти метрах слева от них, а затем окинула взглядом помещение, заметив только одну камеру, которая как раз и была повернута на вход в хранилище. Туда же смотрел и Якуб.
– Послушайте, – прошептала она, чувствуя, как задрожали руки. – Вы должны проникнуть в архив, пока я буду заполнять бумаги.
– Это исключено, – прошипел Якуб и на миг сжал губы в тонкую линию. – Вы подбиваете меня на преступление.
– Мы же ничего не украдем. Нам нужно только взглянуть на список нацистов и сфотографировать определенный период, который есть в документах. Это быстро. И двух недель у нас нет.
– Эва, вы в своем уме? – гневно осадил он ее. Серые глаза стали темнее ртути. – Это правонарушение!
– Вы же понимаете, что информация, которая там хранится, может спасти жизни жителей вашего города? Это важнее, чем то, что вы как бы случайно пройдете за турникет! Да и охраны здесь нет. Некому вас ловить. Камеры наверняка работают в режиме реального времени.
Она была настойчива, пытаясь его переубедить, хотя сама не ощущала уверенности. Якуб ничего не ответил, но скрещенные на груди руки и гневный взгляд серых глаз выдавал все, что он думает о ней и ее идее. Эва и сама понимала, что затея так себе, но лучше этого у них сейчас ничего не было.
– У вас наушники с собой? – наконец спросил он, наблюдая, как мужчина за стойкой распечатывает целую стопку формуляров, стоя к ним спиной.
– Да, – неуверенно ответила она, не понимая, к чему он клонит.
– Вставьте один в ухо. Я сделаю то же самое со своими. – Он набрал видеовызов, и она нажала кнопку «ответить». – Чтобы вы видели архив вместе со мной, – прокомментировал он, доставая наушники из кармана брюк.
Они заглянули за стойку. Экран монитора показывал фойе и место возле стойки, а чуть дальше – турникет. Мужчина все еще не поворачивался, складывая вылезающие из принтера бумаги в аккуратную стопку.
– Сейчас, – прошептала Эва.
Якуб, очевидно собиравшийся что-то ответить, промолчал, но наградил ее неодобрительным взглядом. Он развернулся и бесшумно двинулся в сторону турникета.
У Эвы резко пересохло в горле, а бешено стучащий пульс оглушал. Ягр, оглянувшись на мужчину и удостоверившись, что тот его не видит, перемахнул через турникет и скрылся за поворотом.
Водичкова перевела взгляд на телефон, изображение на экране которого двигалось в такт шагам Якуба. Она видела коридор и двери с табличками на немецком. Якуб останавливался возле каждой из них, читал и двигался дальше.
– Готово, – раздалось рядом с Эвой, и она подскочила от неожиданности.
Администратор протягивал ей пачку формуляров, которые она машинально взяла.
– А где ваш спутник? – подозрительно спросил он.
Эва выдавила улыбку:
– Ушел за кофе через дорогу от Цвингера.
– Вы можете присесть за стол. – Мужчина показал на столик справа метрах в десяти от стойки.
– Спасибо, – выдохнула она.
Эва разложила бумаги на столе, особо не вчитываясь в содержимое. Она снова смотрела на экран мобильного. Якуб вошел в одну из архивных комнат и стал быстро просматривать названия шкафов с документами. У Эвы похолодели руки от авантюры, которую они затеяли.
– «Аненербе», – тихо сказал Якуб, открывая ящик, в котором лежало несколько десятков папок. – Черт. Их слишком много.
– Ищите список участников и их деятельность на территории Лукова, – шепнула Эва.
Пальцы Якуба, которые она видела на экране, быстро перебирали файлы.
– Эва, их слишком много. Я не смогу все отснять, нужно забрать папки с собой.
– Не вздумайте, – тихо ответила она, скосив глаза на администратора, который разговаривал по телефону и не обращал на нее внимания. – У них есть мое имя. Если пропажу обнаружат, моей карьере придет конец, – от волнения ее затошнило.
– Значит, своей карьерой вы дорожите, а на мою вам плевать? – разозлился Якуб, по экрану пошли помехи, и звук оборвался.
– Якуб? Вы меня слышите? – испугалась она.
– Эва? Эва? Черт. Что-то со связью.
Вызов завершился, а она все сидела, уставившись в темный экран. Оставалось только надеяться, что Якуб все же сфотографирует документы и не станет брать их с собой.
Чтобы как-то занять себя, Эва заполнила первый лист формуляра и принялась за второй, периодически посматривая на турникет. Из архива вышло несколько сотрудников, но в остальном все было тихо.
Когда тревога полностью захватила сознание Эвы, из-за поворота показался Якуб и тут же скрылся. Мужчина за стойкой ничего не заметил, а Водичкова поднялась, на ходу придумывая, как отвлечь его внимание. Она слышала свое учащенное дыхание, в горле запершило. Эва порвала первую страницу, а на второй зачеркнула несколько слов.
– Я очень извиняюсь, – жалобно протянула она, и мужчина поднял взгляд, оторвавшись от монитора.
Эва протянула ему два изувеченных листа, изобразила неловкую улыбку и перегнулась через стойку:
– Не могли бы вы еще раз распечатать эти две страницы? – Она практически закрыла листами монитор компьютера, на который было выведено изображение с камеры.
– Конечно, – пожал плечами мужчина и отвернулся к принтеру.
В этот момент из-за поворота выглянул Якуб и практически бесшумно перепрыгнул турникет. Затем он, нарочито громко топая, подошел к стойке. На лбу у него блестела испарина, щеки окрасил румянец, и Эва поняла, что и для него совершить подобное оказалось тяжело.
Якуб остановился рядом с Эвой и терпеливо ждал, когда администратор обратит на него внимание. Мужчина с листами формуляра обернулся и мельком посмотрел на Ягра, а потом обратился к ней:
– Возьмите. Здесь несколько копий. На всякий случай.
– Спасибо! – благодарно воскликнула Водичкова и наклонилась над стойкой. – Я заберу формуляр и заполню дома, а то напарник плохо себя чувствует. Наверное, вирус.
– Конечно, – согласился мужчина и окинул Якуба взглядом. – Всего хорошего.
Они вышли из здания дворца Цвингера. В Дрездене начался мелкий частый дождь, который усердно увлажнял старую брусчатку, делая ее скользкой и блестящей. Эва продрогла, но чувствовала, как горит лицо от аферы, которую они провернули.
– А вы та еще актриса, – заметил Ягр, поднимая воротник куртки. – Пойдемте, пора возвращаться в Луково.
– Сначала распечатаем ваши фото архивных записей, – настояла Эва. – Вы поведете машину? Тогда я смогу бегло прочитать все, что есть.
Якуб не отказался. Он увидел магазин канцтоваров и вошел внутрь, а она решила подождать его в машине на парковке. Вернулся он через полчаса с внушительной стопкой архивных страниц.
– Зденек прислал список жителей города с немецкими фамилиями. Его я тоже распечатал.
Якуб завел авто, «Форд» выехал из подземной парковки и взял курс на Чехию. Эва, обложившись бумагами, увлеченно читала записи.
– Якуб, нужно звонить детективам или вашему помощнику. Вы даже не представляете, что я нашла. У нас есть фамилии предполагаемых будущих жертв.
Якуб тут же набрал номер Зденека и, коротко объяснив ситуацию, обернулся к Эве:
– Диктуйте.
– Левин, Зиверс, Краузе, Вилигут. Эти фамилии совпадают с фамилиями жителей города, и они же упоминаются в списке членов «Аненербе». Насчет Ланге: я нашла лишь маленький список из пяти солдат, приближенных к руководству. Ланге был в нем, а остальные не жили в Лукове.
– Я записал. Найду адреса в базе, – тут же ответил Зденек и отключился.
– Это еще не все, – сказала Эва Якубу и снова принялась за чтение.
Обратная дорога показалась ей слишком короткой, впрочем, это ощущение у нее возникало всегда, когда она возвращалась домой. Когда они подъехали к участку, Эва оторвалась от бумаг и вышла из «Форда», а затем собрала разбросанные по машине листы и поспешила за Якубом в его кабинет.
Стоял поздний вечер, и участок опустел. Похоже, пражские детективы ушли отдыхать в отель.
– Как много вы успели просмотреть? – спросил Якуб и отпил кофе, который принес им Зденек.
– Я прочитала все, что было, – ответила она. – Вы поедете за людьми по адресам?
Не то от волнений, не то от усталости, но Эва чувствовала себя плохо. Лоб словно сжимали в тисках, и казалось, что кто-то засунул ей руку в голову и копошился там, причиняя боль.
– Да.
– Можно мне поехать с вами?
Ягр неодобрительно поморщился, но возражать не стал. Эва села на переднее пассажирское в «Шкоде», а Зденек устроился на заднем.
Сегодня был редкий вечер, когда пелена из тумана соскользнула с улиц города. В боковом зеркале показалась огромная луна, низко висящая над землей. Странным цветом она напоминала Водичковой песочное печенье, которое по нелепой случайности макнули в вино.
– Шеф, вы уверены, что именно эти люди из списка в опасности? – спросил Зденек.
– Нет, но сегодня доверимся журналистской интуиции, – хмыкнул Ягр, и Эва поняла, что он уцепился за тонкую соломинку ее предположений, потому что у самого не оказалось других вариантов.
– Что мы им скажем?
– Боюсь, друг мой, что для их же блага придется забрать всех в участок.
Якубу «посчастливилось» чуть ли не тащить силой Левина, угрожая арестом.
Худой мужчина сорока лет яростно сопротивлялся, попробовал закрыть перед ними дверь, но Ягр успел поставить ногу в проем.
– Пан Левин, пожалуйста, проедьте с нами. Это для вашей же безопасности.
– Я не понимаю, в чем меня обвиняют? – вспыхнул тот и перешел почти на крик: – Никуда я не поеду!
– Вас ни в чем не обвиняют, пан Левин, – заверил его Якуб, а Эва отметила, что он хорошо видит, когда нужно успокоить человека. – Мы хотим вас защитить. В связи с убийствами, произошедшими в городе, мы считаем, что вы в опасности. Это не арест. Это для того, чтобы сохранить вам жизнь.
С остальными – Зиверсовой[6] и Краузе – тоже пришлось повозиться. Вдумчиво объяснить современным чехам, зачем в девять вечера нужно бросить семью, а точнее попросить домашних временно переночевать у знакомых, оказалось нелегким делом. У двоих мужчин и женщины были супруги, но детей она не увидела.
Женщину с фамилией Вилигутова по месту жительства они не застали, но у соседей выяснили, что неделю назад ее квартиру отобрал банк за долги и пани бродяжничает в центре.
Вернувшись в участок, Ягр и Эва по одному вызывали потенциальных жертв.
– Вы знали, что ваш немецкий предок состоял в «Аненербе»?
– Да, – пожала плечами Мила Зиверсова. – Мои родители всю жизнь рассказывали страшные истории, так что я осознаю, кем был мой дед.
– Вы не замечали в последние несколько дней подозрительных людей рядом? Ничего не казалось вам странным?
Женщина фыркнула.
– Мне кажется странным то, что я сижу вечером в полицейском участке на допросе, а самый подозрительный тип – это вы, инспектор Ягр.
– Пани Зиверсова! Я настоятельно прошу вас остаться в участке до утра. Только в целях вашей безопасности, поверьте. Я не могу вас заставить, но надеюсь на ваше благоразумие.
Женщина недоверчиво, как показалось Эве, кивнула и вышла из кабинета. Беседы с другими потенциальными жертвами тоже не принесли результатов. Якуб хмурился, и время от времени она ловила на себе его взгляд.
– Эва, я правильно предполагаю, что нацистская организация не вела архивных списков тех, кого они мучили? – без прелюдий спросил детектив.
– Насколько мне известно, правильно. Дело в том, что тогда они не считали представителей другой национальности за людей, если можно так сказать, поэтому и не оставляли их имена. Называли их только одним словом: «подопытные».
Ягр разочарованно фыркнул.
– Жаль. Могли бы отследить потенциальных субъектов.
– У меня есть одна идея, но не факт, что я права.
– Излагайте, – разрешил он, как показалось Эве, недовольно.
Возможно, Якуб боялся ошибиться или не любил пускать чужих на территорию расследований – в любом случае Эве наплевать. Она не собиралась беречь чье бы то ни было чувство собственного достоинства. Они встретились на короткий промежуток времени, и Эва надеялась, что так же быстро распрощаются.
Она шумно вздохнула, словно набирала воздух перед прыжком в воду.
– В Цвингере вы сфотографировали архивные записи, которые касаются костела Святого Йиржи[7].
Якуб кивнул, сложил руки на груди, а Эва продолжила:
– В бумагах говорится, что «Аненербе» проводили опыты прямо в костеле, вернее, в помещении под алтарем. Члены организации хотели создать нечто и называли это Neue Gottheit, что в переводе означает «Новое божество». А еще…
– Остановитесь, – перебил Эву Якуб. – Давайте ближе к тому, как найти потомков убитых в опытах, если такие остались.
– Костел окружен кладбищем. Можно попробовать выписать фамилии с могил, которые датированы пятидесятыми годами.
– Думаете, фашисты нормально хоронили тех, кого пытали?
– Нет, конечно. Но если у людей остались родные, то они могли захотеть лежать рядом с ними.
– Вы правы, идея так себе, – отрезал Ягр, а Эва возмущенно засопела.
– Я завтра пойду и проверю, – упрямо заявила она.
Якуб покачал головой, будто молча продолжая вести с ней диалог, но их прервали. Зденек вместе с одним из патрульных, которые были в засаде на предполагаемых местах убийств, приволокли очень грязную и пьяную женщину.
– Шеф, это пани Вилигутова. Нашли сидящей на скамейке возле вечерки[8], которая находится на «линии» убийцы.
Эва поморщилась от резкого алкогольного амбре, смешанного с вонью мочи.
– Проводите пани Вилигутову в камеру, там никого нет, но есть спальное место, – распорядился детектив.
– Есть, шеф. С ними на ночь останемся я и двое наших ребят. На всякий случай, – сказал Зденек.
Ягр кивнул и отправился руководить патрульными на улицах, а Эве ничего другого не оставалось, как пойти к «Форду», чтобы поехать в отель.
Тишину ночи прорезал вороний крик, и Эва тут же подняла голову. На голых черных ветках деревьев возле здания участка сидела целая стая птиц. В момент, когда она посмотрела на них, они разом закричали, словно пытаясь ей что-то сказать, о чем-то предупредить, но она лишь скривилась, чувствуя, что головная боль стала нестерпимой.