Omnes una manet nox.
Всех нас ждет одна ночь.
«Пражский трдельник»
«Дорогие читатели!
Жизнь движется вперед, и ничто не стоит на месте. Даже горы каждый год растут, представляете?
Мы набираемся опыта, меняемся и начинаем что-то новое. Перемены коснулись и нашего блога, который с этого момента переходит из публичного новостного в более личный, принадлежащий только мне. Не переживайте, новости, как и всегда, будут выходить в срок, но подача станет более острой и живой.
Переименовывать блог я не стану, поэтому „Пражский трдельник“ просто получит новую начинку.
Кисельный утренний туман стелился по улицам города Луково. Он стекал с рыжих черепиц домов, обнимал острые шпили костелов. В парке туман слегка рассеялся, задержавшись в густых кронах деревьев, словно молочная паутина. Во влажном воздухе витало нечто зловещее, а тишина, разрываемая только редкими птичьими криками, еще больше омрачала и без того плохое настроение сидевшего на корточках инспектора Якуба Ягра.
Женское тело на мокром газоне лежало в неестественной изломанной позе и казалось изуродованной куклой. Уцелевшая рука и ноги разведены и согнуты в сторону восхода солнца. Туда же вывернута голова.
– Накройте!
Инспектор досадливо поморщился и выпрямился, снимая латексные перчатки.
«Какой-то бред, – думал он. – Руку словно вырвали из сустава. Никаких следов от инструментов».
Он не знал, в человеческих ли силах сотворить подобное. Налицо была явная жестокость, даже ярость, похожая только на ту, с которой он сталкивался когда-то в Ираке. Он перебирал в уме, при помощи чего можно было бы так удалить конечность. Какой-то производственный аппарат? На окраине города находилось несколько продуктовых заводов и складов. Возможно, убийца работал на одном из них.
– Шеф, что думаете? – возбужденно спросил парень в форме патрульного, по раздражающей Якуба привычке чуть ли не дыша тому в щеку.
Единственный инспектор местного полицейского участка не любил, когда в его личное пространство вторгались, но Зденека терпел, жалея. Парень был абсолютно один на свете, вырос на соседней улице в сиротском приюте, как и Якуб когда-то. Только в отличие от Зденека ему повезло, и в двенадцать его усыновили.
– Никого сюда не пускать. Особенно прессу. Территорию квадрата оградить немедленно, – сухо распоряжался Якуб, следуя протоколу. – Труп не трогать и не подходить к нему до приезда криминалиста из Праги, – добавил он, рассматривая нескольких человек с камерами, которые стояли чуть поодаль от места преступления.
– Будет сделано, – кивнул помощник и кинулся отгонять жаждущих крови и зрелищ.
В полицейском участке города Луково работало всего десять сотрудников, но их хватало на население в тысячу человек, учитывая, что в городе никогда не происходило подобных смертей.
Якуб про себя ругнулся, предчувствуя, что его спокойной жизни пришел конец. А ведь как хорошо было эти пару лет, которые он провел в должности местного инспектора.
Окончив полицейскую академию, он по обмену прошел шестимесячную стажировку в Америке, а после отслужил два года в Ираке. Наивно хотел получить боевой опыт и хорошие деньги. Приличная сумма и правда легла на его счет, а вот горького опыта и увиденных смертей он не пожелал бы даже врагу. После возвращения в Чехию Якуба взяли в почетные стражи Пражского Града, пока не случилась кража короны святого Вацлава. Когда венец нашли, половину отряда, который дежурил в ту злополучную ночь, расформировали. Якубу повезло, его всего лишь сослали в родной городок и дали номинальное звание инспектора. Спокойная служба в родном городе была комфортной, безопасной, и так он больше никого бы не подвел. Чувство вины за украденную корону до сих пор сдавливало горло.
Якуб тяжело вздохнул и отправил полицейского с телефоном жертвы в участок, чтобы их единственный технический специалист попробовал разблокировать устройство. Через пару часов прибыл криминалист и начал работу, осматривая место преступления, пока Ягр опрашивал свидетелей.
К обеду Якуб, вернувшись в полицейский участок, слушал выводы спеца по технике, который нашел профиль убитой в соцсетях. В разблокированном телефоне не оказалось ровным счетом ничего, что указывало бы на преследователя или ссору с кем-то.
Криминалист в паре с патологоанатомом, исполнявшим и обязанности судмедэксперта, обещали дать подробную информацию о вскрытии к позднему вечеру. Ожидая результатов, Якуб взял себе кофе в аппарате и сел за рабочий компьютер. Он искал в интернете сведения о том, как можно оторвать конечности и сколько при этом нужно приложить силы.
Ближе к концу рабочего дня Якуб обладал предварительной информацией.
«Мартина Хондракова, тридцать лет. Учительница начальных классов. Не замужем, детей нет. Родители живут в поселке Кветна. Рука оторвана без помощи каких-либо инструментов. Никаких следов борьбы или сексуального насилия не обнаружено. По предварительной оценке судмедэксперта, смерть наступила в результате остановки сердца».
– Шеф! – залетел в кабинет инспектора Зденек. – Поступил звонок от пана, который гулял вечером недалеко от парка. Он говорит, что его пес нашел в траве нечто похожее на руку.
Ягр ровным шагом покинул кабинет. В общем зале он перехватил взгляд криминалиста и кивнул ему. Коллега, уже работавший с ним ранее на совместных делах, все понял без слов, поспешил за ним, не забыв прихватить остатки начиненного ветчиной багета.
Дело дурно пахло. Криминалист натянул латексные перчатки и собрал все, что можно было найти в траве возле конечности.
– Инспектор Ягр, смотрите.
Он развернул скатанное в клубок нечто из кожи, крови и мяса. Оторванная рука выглядела, словно отлитая из желе. Криминалист потыкал пальцем в перчатке мягкую субстанцию, а потом инструментом раздвинул разорванное месиво, похожее на бордовую кашу.
– Видите?
Ягр сначала не понял, что хотел показать пражский специалист, но ответ наконец-то бросился в глаза.
– Костей нет, – удивленно прокомментировал Якуб.
– Очень необычно, – подтвердил криминалист, все рассматривая конечность.
– Необычно? Это чудовищно. У меня по городу бродит сумасшедший убийца, да еще и расчленитель.
Якуб злился и машинально похлопывал себя по карманам, а потом досадливо выругался. Курить он бросил месяц назад, а привычка искать сигареты осталась, и в моменты стресса он хотел, чтобы пачка как по волшебству появилась бы у него там, где лежала обычно: во внутреннем кармане куртки.
Вернувшись в участок, Якуб составил список родственников и знакомых погибшей, чтобы их допросить. К родителям Хондраковой, живущим в поселке Кветна, в тридцати километрах от Луково, он поехал вместе со Зденеком. Помощник нервно хрустел пальцами и часто ерзал на сиденье.
– Зденек? – позвал его Якуб.
– Да, шеф, – парень повернул голову.
– Дыши. Долгий вдох, долгий выдох. Повтори пять раз. Так ты успокоишься.
– Хорошо, – неуверенно кивнул Зденек.
– Да, это убийство. Это страшно, это жутко, но что поделать – мы защитники города и должны ему служить. Должны поймать виновного. Понимаешь? Жителям еще страшнее, чем тебе.
Сообщать родителям об убийстве ребенка, наверное, самое неприятное, что может испытать полицейский. Якуб ненавидел эту сторону своей работы. Стоя на деревянном крыльце, он сжимал в руках блокнот и чувствовал себя паршиво.
– Добрый день, – приветливо улыбнулась пани Хондракова.
Ей было пятьдесят, моложавая и подтянутая, она производила впечатление счастливого, довольного жизнью человека. Как жаль, что именно ему пришлось стереть это счастье с ее лица.
Они прошли в дом, но садиться не стали.
После слов о том, что Мартина убита, пани Хондракова прижала руки к груди и затряслась в рыданиях. Якуб сочувствовал, но утешать не смел.
– Я хочу ее увидеть, – сквозь плач выдавила она.
– Как только закончат вскрытие, мой помощник сразу вам позвонит, – он старался говорить мягко. – Пани Хондракова, можем ли мы задать вам пару вопросов?
Женщина кивнула, не переставая рыдать.
– Ваша дочь с кем-то конфликтовала? Может, на работе? Или в личной жизни? Был ли у нее партнер?
– У Мартины не было мужчины уже около года. Не везло ей в любовных делах. – Пани Хондракова вытерла лицо ладонью. – Дочка любила одиночество, хотя детей, своих учеников, тоже очень любила. Насчет конфликтов на работе не знаю. Из близких знакомых у нее только подруга Хана была.
– Почему была? – спросил Зденек.
– Переехала в Прагу к молодому человеку где-то с месяц назад. – Пани Хондракова закрыла лицо руками. Плечи ее сотрясались от плача. – Боже, как сказать мужу? Он сейчас на работе.
Якуб не выдержал, присел рядом с пани и крепко обнял за плечи, желая поддержать. Это было непрофессионально и способствовало еще большему потоку слез, но Ягр не смог остаться бесстрастным к чужому горю.
Когда они вышли от матери покойной, то отправились в начальную школу, чтобы расспросить коллег Мартины, затем позвонили ее подруге. Жертва была спокойной, уравновешенной одиночкой. Ни с кем не конфликтовала, любила читать и отличалась застенчивостью.
Зденек задумчиво кусал нижнюю губу и строил теории о сталкере, который преследовал покойную и перешел к активным действиям, получив от нее отказ. Ягр не отметал эти предположения, но и не развивал тему.
День Якуба прошел в суматохе и разъездах. В квартире площадью шестьдесят квадратных метров его никто не ждал. После детства, проведенного в приюте, он любил личное пространство и обзавелся таким сразу, как съехал от приемных родителей.
Якуб открыл дверь, вошел и запер за собой. Гулкое эхо, прокатившееся от коридора до спальни, послужило ему приветствием.
– Девушку бы тебе хорошую, сынок, – каждый раз повторял отец, когда Якуб приезжал к нему.
«Девушку… Ну конечно, – думал инспектор, сглатывая горечь. – Почему мне не попадаются нормальные? Где они прячутся?»
Долгие отношения Ягру не давались. После нескольких встреч с сайта знакомств никогда ничего не продолжалось, но он и не стремился к этому. Город маленький, если и существовала девушка, которая подошла бы под его запросы, то они давно бы уже встретились.
«Может, заведу собаку, – закрывая глаза, мечтал детектив, лежа в кровати. – Смешную такую и слюнявую. Или выкуплю Ворона и перееду из квартиры в частный дом».
Вороном звали коня его хорошего друга и напарника Матея. Они вместе состояли в клубе любителей истории. Якуб увлекался реконструкциями битв. Ежегодно ездил на большинство из тех, что проводились в Чехии, и принимал участие как наездник в самых любимых. Вроде турнира Трех Королей или битвы на Белой Горе.
Мысли снова вернулись к убитой Мартине Хондраковой. Ягр хотел надеяться, что таких дней, как этот – с обнаружением расчлененной женщины, в его работе и в его городе больше не будет, но опасался проснуться от очередного вызова на новое место преступления.
Он заворочался в постели, перевернулся на бок и заснул, желая, чтобы за ночь в голове сложился пазл и появилась дорога, ведущая к убийце.
Утро следующего дня принесло новости похуже. Сначала Якуб выехал на вызов, где обнаружился еще один труп, на этот раз мужской, оставленный в тупике между домов. Якуб даже не удивился, лишь огорченно вздохнул. Не всегда приятно, когда ты прав.
Тело лежало на улице, параллельной той, на которой нашли первую жертву. Весь Луково состоял из тринадцати улиц, расходящихся лучами от центрального здания – старого костела.
– Вчера была правая рука, сегодня оторвана левая. Не прошло и суток… – сказал Якуб, внимательно осматривая тело.
Криминалист озадаченно покивал и отошел, чтобы ответить на звонок.
– Шеф, думаете, в городе орудует маньяк? – Помощник вернулся с блокнотом, записав все показания свидетеля, который обнаружил тело.
– Не знаю, Зденек. Нужно сопоставить контакты обеих жертв. Что их связывало, есть ли между ними что-то общее. Обычно у серийников вкус на определенный типаж, за которым они охотятся. Здесь же пока мужчина и женщина. Сексуального насилия нет. Но есть оторванные руки.
– Инспектор Ягр, новости «Ческего розгласу». Прокомментируйте, пожалуйста, эти два случая связаны? Есть ли информация о втором теле? Это убийство?
Журналист с микрофоном, а за ним и оператор с камерой появились словно из ниоткуда, нахально проигнорировав черно-желтую ленту, натянутую по периметру и запрещающую вход.
– Если не выйдете за ленту, я вас арестую! Даю ровно минуту, – рыкнул Ягр, почувствовав, как к щекам прилила кровь.
«Только журналистов не хватало!»
– Инспектор Якуб Ягр, глава полицейского участка города Луково, в котором за два дня нашли два трупа, отказался отвечать на вопросы и делать заявления для прессы. Как стало известно нашему каналу, на счету «безрукого убийцы» уже две жертвы, – ведущий, растягивая слова как истинный пражак[1], бодро вещал на камеру.
– Отгони их подальше, – коротко бросил Ягр.
Зденек кивнул и, мягко улыбаясь, попросил журналистов перейти на другой край улицы, так как полиции нужно было расширить зону сбора улик.
Все внутри Якуба кипело от злости. Только он не мог понять, так ли он злится на журналистов или же до сих пор винит себя. Еще свежи были воспоминания о том, как Якуб не уберег величайшую драгоценность страны. Он помнил стыд и мерзкое чувство утраты контроля. Он не справился со своей работой. Сейчас навязчивые мысли снова вернулись. Он боялся снова ошибиться, не осилить, пропустить важную деталь, не поймать убийцу.
Вернулся криминалист и отозвал Ягра в сторону:
– Инспектор Ягр, из Праги сегодня приедут два детектива, чтобы помочь найти убийцу. Дело уже получило огласку, и у столичных на руках указание закрыть его как можно скорее.
Якуб кивнул и чертыхнулся. Пока ждали машину коронера, он вместе с патрульными начал осматривать ближайшую округу. Улица старого города, по которой он шел, могла похвастаться чистотой. Коммунальная служба уже убрала даже опавшие на газоны листья.
Завернув за поворот, Ягр увидел патрульного, прижавшего ладонь ко рту и что-то разглядывавшего в кустах роз.
– Рука? – спросил он, приближаясь к полицейскому.
Мужчина обернулся и кивнул, а после согнулся пополам. Его стошнило прямо на тротуар и собственные ботинки.
Похлопав того по плечу, Якуб раздвинул кусты роз, заметил конечность, которая была в таком же состоянии, как и рука Мартины Хондраковой, и позвонил криминалисту.
Убитого звали Хильшер. Он не был женат, но следовало выяснить, жил ли мужчина один. Узнав его адрес, Ягр поехал к нему домой вместе со Зденеком. По пути Якуб не мог отделаться от ощущения, что эти два убийства не просто похожи, а совершены одним и тем же человеком.
На звонок у Хильшера никто не ответил. Зденек приложил ухо к двери в квартиру, и оттуда раздалось громкое «мяу», которое услышал и Ягр.
Якуб натянул перчатки, вытащил ключи, найденные в кармане убитого мужчины, и отпер замок. Зайти они не успели, потому что соседние двери распахнулись и наружу высунулась старушечья голова.
– Я сейчас полицию вызову, – начала она.
– Мы сами полиция. – Якуб достал удостоверение и показал женщине.
– А. Вон оно как. Что с Хильшером? Украл чего? – На ее лице явно читалось любопытство.
– А он воровал? – заинтересовался Ягр.
Старушка растерялась:
– Да нет.
– Пан Хильшер умер.
Это не произвело на старушку никакого впечатления.
– Уймите его кота. В приют сдайте. Орет всю ночь, как одержимый демонами.
– Вы не замечали, были ли у вашего соседа в последнее время какие-то конфликты? Проблемы? Может, вы что-то знаете?
Старушка сморщила нос, вышла в дверной проем и запахнула шаль.
– Да скучно он жил. Дом-работа. Без семьи, вон кот только. Не пил, девок не водил. Странный мужчина. – Старушка махнула рукой, как бы показывая, что даже сплетен о нем не знает. – Но вежливый и помогал по-соседски всегда.
Якуб поблагодарил и вошел в квартиру Хильшера вместе со Зденеком. Полосатый крупный кот, очевидно до этого карауливший у двери, набросился на ноги Якуба, словно и правда был одержим демоном. Острыми когтями он вцепился в штанину и вонзил клыки в лодыжку, прокусив кожу через ткань.
Зденек засмеялся.
– Да твою мать! – Якуб нагнулся, чтобы отцепить кота за шкирку, но тот яростно зашипел, поцарапал руку и дал деру, забежав в одну из комнат.
– Похоже, сами мы его в приют не отвезем, – заключил Зденек. – Я не рискну его оттуда, – помощник кивнул на комнату, – вытаскивать.
Якуб досадливо растер капли крови, проступившие на поцарапанной руке.
– Оставим его до завтра. Есть захочет – сам в руки пойдет. Насколько я помню, приют работает только половину недели. Так что в любом случае до завтра этот монстр посидит здесь.
Они осмотрели квартиру. Хильшер был типичным холостяком, много времени проводившим на работе. В мойке стопкой лежала грязная посуда, на стульях висела одежда. Телефона при убитом не оказалось, и Якуб понял почему, когда взглянул на прикроватную тумбу. Мобильный стоял на зарядке. Или он забыл его, или аппарат разрядился и Хильшер не стал брать его с собой.
Якуб достал из кармана пакет для улик и положил в него мобильный.
После квартиры Хильшера они разделились: Зденек поехал к убитому на работу, а Якуб – к его ближайшим родственникам.
После обеда он вернулся в участок. Отдал телефон Хильшера на разблокировку и прошел в свой кабинет. Следовало подготовить материалы следствия для детективов, которые должны были приехать из Праги.
Ягр набрал номер Зденека и начал диктовать, что ему еще понадобится из бумаг, как в дверь кабинета постучали.
– Входите, – отозвался Ягр и машинально поправил безупречно выглаженный воротник рубашки, выглядывавший из-под застегнутого пиджака.
В кабинет вошла высокая девушка. Она молча огляделась, очевидно ожидая, когда он договорит. Ореховыми глазами она внимательно изучала Якуба.
– Кхм! Вы закончили меня разглядывать?
Она наконец встретилась с ним взглядом и ничуть не смутилась. Девушка кого-то напоминала Якубу, но он не сразу понял кого, удивленный столь внезапным появлением постороннего человека в участке.
Девушка походила на цветок календулы. Курносая, со светло-рыжей кудрявой копной, в темно-зеленом приталенном плаще и черных джинсах, обтягивающих длинные ноги.
Она точно не являлась детективом из Праги, хотя этого нельзя было исключать. Слишком цепкий и серьезный взгляд она бросила на него, когда вошла. Обычные люди так не смотрят.
Пока эти мысли проносились в голове, она улыбнулась так, словно они с Ягром были давними друзьями, а потом коротко представилась, чем вывела инспектора из себя.
– Меня зовут Эва Водичкова, я журналистка, – уверенно произнесла она. – Приехала, чтобы осветить расследование.
Он знал это имя, только вот девушка, единожды увиденная им на фото, в жизни оказалась намного привлекательнее и выше.
– Якуб Ягр. Инспектор и глава полицейского участка, – совсем не вежливо процедил он.
– Пока вы не указали мне на дверь, предлагаю вам сотрудничество.
– Не интересует, – коротко бросил он и опустил взгляд на бумаги, демонстрируя занятость.
Однако она не ушла.
– Если я работаю самостоятельно, – как ни в чем не бывало продолжила Водичкова, – то расследую и нахожу сведения, – она сделала паузу. – Любые сведения и факты – и публикую их на свое усмотрение: сколько хочу, когда и как хочу. Если же вы даете мне доступ к материалам предварительного следствия и делитесь информацией о ходе дела, я все свои заметки и статьи показываю вам и публикую только после вашего одобрения.
– С какой стати мне пускать вас в мое расследование? – сдержанно поинтересовался Якуб, которому не понравился ни один из предложенных этой наглой девицей вариантов.
«И вообще, – подумал он, – кто ее пустил ко мне? Проходной двор, а не участок! Вломилась в кабинет и с ходу условия ставит».
На это Эва лишь протянула инспектору удостоверение международного журналиста с красовавшейся на нем президентской печатью.
– Важная особа? – хмыкнул Ягр, не скрывая иронии в голосе.
Она сдержанно улыбнулась:
– Я публикую статьи под псевдонимом Эл Вода. Думаю, каждый в Чехии хоть раз читал мои статьи.
– Я точно нет. Знать вас не знаю, – отбил Якуб, что вызвало легкую усмешку у его собеседницы.
На самом деле он знал ее, читал все статьи и расследования, написанные девушкой. Даже ее личный новостной блог, в котором выходили теории заговора и городские сплетни. Эва публиковалась не под своим именем, и вся страна думала, что известный журналист Эл Вода – мужчина. Только на награждении почетными премиями, которое проводилось раз в год в Пражском Граде, Якуб узнал из новостей, что под псевдонимом лучшего журналиста Чехии скрывалась какая-то девица.
– Пан Ягр. – Эва быстро заправила упавшие ей на лицо локоны за уши и серьезно посмотрела на Якуба. – Вы прекрасно знаете, как я пишу статьи. Я заинтересована в этом деле. Думаю, и вы тоже. Я предлагаю вам помощь и надеюсь на сотрудничество.
Якуб молчал. Эва переступила с ноги на ногу и продолжила:
– Решайте. Я подожду у кофейного автомата в холле.
Она вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, а Якуб досадливо поморщился. Теперь у него добавились журналистка, которая вцепится в эти убийства клещом, и детективы из Праги, обещавшие сегодня приехать, и это помимо самих преступлений.
Он повертел в руках папку с делом первой жертвы, все еще мысленно торгуясь сам с собой. Столичные специалисты навряд ли возьмут его в свою команду, скорее скажут не мешаться под ногами. А вот если Эва будет при нем, возможно, все пойдет иначе. Если же нет, он все равно не бросит расследование, и лучше, чтобы он контролировал, что она напишет и когда. Как бы Якуб ни не хотел признавать, но ему импонировали статьи Эл Воды. Особенно пока он думал, что это мужчина. Кивнув самому себе, Ягр положил папку на стол и вышел из кабинета.
Водичкова стояла возле автомата со стаканчиком кофе в руке и, очевидно, была слишком погружена в свои мысли, потому что вздрогнула, когда Якуб приблизился.
– Хорошо. Оставайтесь, но на моих условиях: вы слушаетесь меня и не публикуете статьи без разрешения.
Она довольно кивнула и тут же перешла к делу:
– Два убийства за два дня. У вас есть подозреваемые?
«Не ваше дело», – хотел ответить Ягр, но, взглянув на входные двери и увидев там двоих мужчин, по всей видимости и бывших теми самыми детективами, затолкал гордость обратно, как заталкивают ненужные вещи в уже полную кладовую.
– Как раз собирался составлять список. Нужно еще съездить к знакомым второй жертвы.
– Я с вами, – тут же вызвалась Эва.
– Придется подождать, – ответил он, а затем повернулся к мужчинам: – Я могу вам помочь?
Один из них, на вид лет тридцати, в очках, достал удостоверение и быстро продемонстрировал Якубу.
– Детектив Михал Смутный, – представился он. – И со мной детектив Ян Новотный, – кивнул он на своего напарника, низкого лысого мужчину с пивным животом.
– Якуб Ягр. Инспектор и глава этого полицейского участка, – ответил им в тон Якуб. – Это журналистка Эл Вода из Праги, которая любезно помогает следствию.
Мужчины покосились на Эву, а потом Смутный отрезал:
– Что ж, Ягр. Передавайте нам дело. Мы займемся координацией действий, изучим улики. Вы теперь отчитываетесь перед нами.
Якуб переглянулся с Эвой, спрятавшей выражение лица за стаканом, из которого она как раз допивала кофе, и пригласил их пройти в свой кабинет.
Детективы сразу же по-хозяйски оккупировали его стол и сели читать отчеты специалистов.
– Пока вы ознакомитесь с бумагами, я съезжу завершу опрос знакомых жертв. – Якуб выудил из дела несколько фотографий Хильшера и Хондраковой.
– Езжайте, – согласился Смутный. Похоже, именно он был в их двойке главным.
Якуб написал знакомому из пражского уголовного центра, чтобы узнать про своих новых временных начальников, а затем подозвал Эву и подавил тяжелый вздох, заметив, как выразительно она смотрит.
– Вы уже где-то остановились?
– Нет, но это не проблема, – коротко качнула головой Эва.
«Хотя бы не капризная», – подумал Якуб, выходя из участка и направляясь к служебной машине.
На телефон пришел ответ из Праги. Якуб быстро пробежал глазами написанное и разблокировал авто.
– Куда мы сейчас? – спросила Эва, следуя за ним.
– У первой жертвы, Хондраковой, по словам матери, никого не было из близких друзей или сожителей, как и у второй, Хильшера, по словам соседки, но мой помощник узнал про его недавний скандал с сотрудником на работе. – Якуб сел в авто и пристегнул ремень безопасности.
– Хотите проверить причастность и алиби? – Эва устроилась на пассажирском сиденье и тоже защелкнула ремень.
– Да.
– Могу я утром посмотреть результаты вскрытия и документы по делу? Пражские детективы не станут препятствовать?
– Можете, – коротко бросил Ягр. – Насколько я понял, они не собираются бегать по городу в поисках убийцы.
– Откуда такие выводы? Уже узнали о них через знакомых? – догадалась она.
Он не ответил.
– Они заставят бегать вас, – закончила за него Эва и лукаво улыбнулась. – Знаете, а я была в Лукове один раз, когда делала репортаж о костеле Святого Георгия[2] и его скульптурах.
Выруливая с парковки на дорогу, Якуб кинул на нее быстрый взгляд, думая, что увидит отвращение, возникающее у тех, кто бывал там, но журналистка только задумчиво смотрела на стоящий впереди и прорезающий туман шпиль костела и теребила рукой крест на тонкой цепочке.
– Верите в Бога? – вырвалось у него.
– А вы нет? – вернула вопрос Эва и вздрогнула, словно вспомнила что-то неприятное.
– Я видел слишком много жестокости, – негромко отозвался Якуб. – Слишком много смертей. И не верю, что Бог мог допустить такое.
Она не стала спорить, чем удивила его. Обычно знакомые женщины изводили его бессмысленными перепалками, доказывая свою правоту.
Якуб остановил машину у дома, где жила Хондракова, надеясь застать соседей и расспросить об убитой. Он приготовил фотографии Хильшера, чтобы показать и исключить возможность того, что жертвы были знакомы между собой.
Спустя полчаса опроса у них все еще не было зацепок.
– Хондракова и Хильшер никогда не встречались и не были знакомы, – энергично резюмировала Эва показания соседей, делая запись в блокноте, который достала из сумки. Сейчас она казалась Якубу охотничьим псом, что, учуяв утку, крепко взялся за след.
– Верно, но я бы вернулся к соседке Хильшера и показал бы ей фотографию Хондраковой, – сказал он. – Хотя в телефоне Мартины действительно нет ни одного сообщения от мужчин, как нет и фото, сделанных совместно с кем-то, кто мог бы быть ее тайным партнером. Хильшер и Хондракова совершенно обычные.
– Обычные? – переспросила Эва.
– Простые жители маленького города, одинокие, любящие тихую размеренную жизнь.
– Это вы про жертв или про себя? – поинтересовалась Водичкова.
– Про всех, – парировал Ягр, испытывая мрачное удовольствие от язвительных замечаний.
Он натянул перчатки и дал Эве еще одну пару, которую держал в бардачке. Якуб отпер квартиру Хондраковой и включил свет в коридоре, где оказалось три двери: одна вела в светлую спальню, вторая – в кухню, а третья – в ванную. В квартире царила чистота, все вещи в шкафу были выглажены и аккуратно сложены. На рабочем столе они нашли детские тетради, учебники для начальных классов и журнал успеваемости. На стенах висело несколько фотографий с родителями и одна с учениками.
– Поедем к Хильшеру?
– У него не было семьи, только кот, который дико орет и кидается на чужих. – Якуб продемонстрировал свежую царапину на руке. – К его родителям я уже ездил, ничего необычного про сына они не рассказали. Хильшер работал в центральном офисе строительной фирмы. – Якуб посмотрел на часы. – Навестим утром?
Они вышли из дома и направились к машине.
– Да. А кот?
– Что кот? – непонимающе переспросил он.
– С кем кот останется? Его отвезли в приют?
– Завтра попробуем отвезти в приют.
– Скажите адрес и дайте ключи, – потребовала Водичкова, не снимая перчаток. – Я заберу кота.
– И куда вы его потом денете? Приют сегодня не работает.
– Возьму к себе в отель, – упрямо перебила она.
Ягр залез в авто, выудил из бардачка пакет с уликами, в котором лежали ключи, и протянул его Эве.
– Риегрова двадцать, квартира пять. Ключи голыми руками не брать.
– Конечно. Не беспокойтесь, я доберусь сама, здесь недалеко. – Девушка достала телефон и, более не обращая на инспектора внимания, принялась вбивать адрес.
«Ну и добирайся потом сама ночью до отеля, в который, возможно, с котом тебя и не пустят», – зло подумал Якуб, отъезжая от места, где осталась Эва.
Он медленно вырулил на вечернюю улицу, но, выругавшись сквозь зубы, развернулся, чтобы догнать Водичкову. Злость на Эву быстро прошла и сменилась симпатией к ее человечному поступку и желанию забрать животное. А еще он волновался за ее безопасность.
«Не хватало найти и ее тело утром», – подумал он и набрал номер Зденека.
– Да, шеф.
– Зденек, патруль нужно удвоить. Организуем две смены.
– Да, шеф. Смутный и Новотный уже распорядились.
– Хорошо.
Когда Ягр вошел в подъезд, Эва уже выходила из квартиры Хильшера с котом на руках. Якуб невольно вздрогнул. Взъерошенное животное напоминало его самого в детстве. Ягр тогда был брошен, зол на всех и никому не нужен. Пока его не усыновили.
– Решил все же вас проводить, – проворчал он на вопросительный взгляд девушки. – И как только он дался вам в руки?
Эва, как ему показалось, облегченно улыбнулась и, подойдя к припаркованному авто, умостилась с ношей на переднем сиденье.
– Я просто люблю кошачьих, и они это чувствуют.
В подтверждение ее слов усатый монстр успокоился и громко заурчал. Лицо Якуба невольно смягчилось.
– Сейчас заселим вас, потом я пригоню вашу машину. Постарайтесь до утра ни во что не ввязываться, – попросил Ягр, на что Эва подозрительно послушно кивнула, почесывая кота за ухом.
Найдя отель, они обменялись телефонными номерами и неловко попрощались.
Поднявшись в номер, Эва пустила кота обнюхать каждый уголок комнаты. Когда администратор узнал, что девушка теперь работает с полицией, а кот – почти жертва, то возражать не стал и даже пообещал принести немного корма для бедного животного.
Упав на кровать, Эва мысленно прокручивала утренний разговор с шефом в редакции.
– Эвичка, ну куда ты поедешь? А как же статья про нутрий-убийц?
– Очень смешно. Шеф, не начинайте. Серьезных проектов у меня сейчас нет.
– Там небезопасно, – предпринял шеф еще одну попытку остановить ее.
– Я журналист. Когда я боялась ехать на место событий, а?
– Там два убийства за два дня. Понимаешь?
– Вот именно! Это же сенсация. Я хочу быть в первых рядах и вклиниться в расследование.
Шеф-редактор международной газеты, чей филиал располагался в знаменитом Танцующем доме, мученически взвыл, увидев охотничий блеск ореховых глаз своего лучшего журналиста. Он медленно потянулся к нижнему ящику стола, чтобы достать «особое» удостоверение на имя Эвы, которое открывало все двери, в том числе и двери полицейского участка.
– Может, еще в частные сыщики подашься? – съязвил он, протягивая его подчиненной.
– Может, и подамся, – подмигнула она и, шутовски поклонившись, развернулась на выход.
– Водичкова, что, даже командировочных не попросишь? – крикнул ей вдогонку шеф-редактор.
– Ну вы же сами пришлете, – покрутившись на месте, чтобы кивнуть на стену, задорно ответила Эва.
Кивала она в сторону наград под стеклянными рамками, коих было около двух десятков. Но не все были важны, а лишь одна, висящая по центру. Особая награда президента Милоша Земана за выдающиеся заслуги в сфере журналистских расследований, выданная Элу Воде, то бишь ей.
Эва села за руль любимого «Форда-Фокуса» третьего поколения, «ласково» прикрикнула на натужно скрипящего старичка и, заехав домой за чемоданом, понеслась по трассе D5 в сторону Карловых Вар.
Прошло два часа, и, миновав знаменитый минеральный курорт, Водичкова заехала в город. Луково встретил журналистку густым туманом – хозяином здешних мест. В полуоткрытое окно до Эвы доносились запахи хвои и свежего влажного воздуха. Тихо. Казалось, что город вымер. На улицах, залитых молочной пеленой, не видно ни одного прохожего. Эта мрачность вызывала тревогу у обычных людей, но Водичкова любила маленькие аутентичные городки страны, зная, что они хранят саму суть Чехии, саму душу.
Взглянув на часы, она поняла, что успевает в участок и инспектор должен быть там.
Припарковавшись возле готического здания ратуши, отреставрированного и оборудованного под нужды города, Эва посмотрела в зеркало, схватила сумку с документами и решительно направилась внутрь.
После нескольких попыток добиться от женщины за стойкой аудиенции у пана Ягра Водичкова нахально обошла ту и постучалась в дверь с табличкой «Участковый полиции Я. Ягр».
Тогда Эва подумала, что голос, ответивший из-за двери, больше подходил для консультаций одиноких дам. Она запомнила, как уловила аромат мужского древесного парфюма, которым, казалось, был пропитан весь кабинет. Однако запах не раздражал, а шел приятным дополнением к хозяину, который как раз заканчивал разговор по мобильному. Признаться, Эве с ходу понравился просторный светлый кабинет, да и пан Ягр выглядел неплохо. Крепко сложенное тело, развитые, но не чересчур мышцы, которые не скрывал застегнутый пиджак. У него была легкая щетина на подбородке и широких скулах, а волосы, как и глаза, казалось, заражены туманом. Она любила рассматривать, анализировать людей и считала, что хороша в своем деле.
Пепельно-русые волосы и серые глаза.
Он довольно легко согласился допустить ее к расследованию, но Эва не обольщалась его мнимой уступчивостью. Наверное, он поступил так вынужденно и только потому, что в Луково нагрянули детективы из Праги.
С этими мыслями она закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя, как кот умостился к ней под бок.
На следующий день Эва встала рано и сразу отправилась в душ. Сидя в теплом белом халате, она пила чай и думала о том, каким все же странным выдался прошлый день. Нельзя сказать, что она ожидала теплого приема, но раздражение Ягра поначалу казалось слишком резким. Неужели он так сильно недолюбливал журналистов? А может, ему в целом не нравились женщины, лезущие не в свое дело?
На тумбочке около кровати завибрировал мобильный. Кот, свернувшийся в полосатый клубок на постели, лениво приоткрыл глаза, нашел источник шума и тут же заснул.
– Да? – ответила Эва.
– Это Ягр, – ответил детектив голосом, сегодня еще более мрачным и оттого вызывающим мурашки на коже. – Собирайтесь, я через десять минут заеду за вами.
– Новое убийство? – спросила она.
– Да.
Девушка потрепала кота за ушами и прижалась носом к густой шерсти. Коты совершенно замечательно пахли. Таким звериным теплом и немного мускусом, но не противно, а, наоборот, так, что хотелось постоянно вдыхать эту смесь.
Быстро подкрасив ресницы, она натянула джинсы, свитер и короткий плащ. Причесала кудри и собрала их в аккуратный пучок, а затем вышла к машине, уже стоящей возле отеля.
– Здравствуйте, Якуб. – Эва села в авто.
Ягр выглядел хмурым и вместо приветствия потер воспаленные глаза, а когда тронулся с места, то вцепился руками в обтянутый кожей руль так сильно, что побелели костяшки. Словно это было колесом фортуны и Ягр пытался удержать его, не давая самовольно крутиться.
– Ехать две минуты. Женщина, сорок пять лет, одинока. Нога вырвана из сустава, как и рука первой жертвы. Женщина умерла от потери крови.
Эва понимала мрачность Якуба. Три убийства. Это точно серийник. Возможно, даже маньяк, если считать коллекционирование конечностей сексуальным актом.
Она видела трупы раньше, но женщина, лежавшая на парковке с вывернутой головой, в огромной луже крови, выглядела на девять из десяти в рейтинге мертвецов. Две руки и нога были развернуты в ту же сторону, что и голова.
Эва боялась дышать и сдерживалась сколько могла.
«Возьми себя в руки. Сделай вдох и отгородись от раздражителей. Нужно работать».
Металлический запах тут же ворвался в нос и осел на рецепторах. Эва почувствовала его даже на языке, как ожог от горячего чая – не избавиться и не выплюнуть.
Возле тела стояли детективы и полицейские. Пока криминалист собирал улики, Водичкова присела над телом.
– Чем отделена нога?
– Она не отделена, вырвана, – заметил один из полицейских и тут же поспешил представиться: – Я Зденек, помощник Ягра.
– Эва. Как вырвана? Нужна нечеловеческая сила, чтобы совершить такое. Может, у него был транспорт и какое-то приспособление?
Зденек замялся и переглянулся с Якубом. Получив кивок от шефа, ответил:
– Мы исследуем образцы, чтобы понять, были ли конечности оторваны здесь или их отделили в другом месте.
– Что видите? – серьезно спросил Ягр.
– Необычная постановка. Зачем так выворачивать их в одном направлении? – размышляла Водичкова.
– На восход солнца смотрят? – сыронизировал Якуб.
– Нет. Тут что-то другое. Может, преступник приходит в место, которое находится в указываемой стороне, или для него это что-то значит?
– Давайте осмотримся, а по возвращении в офис обговорим профиль убийцы, – сказал Якуб.
– Ну надо же, Эл Вода! – заметил криминалист, до этого сидящий над трупом. Он встал, оценивающе прошелся взглядом по ее фигуре, а затем стянул перчатки и протянул руку для пожатия.
– А вы кто? – проигнорировав его жест, спросила она.
– Мартин Горб, криминалист и ярый фанат ваших статей, – подмигнул он ей.
Эва одарила его холодным взглядом:
– Понятно.
Труп унесли, необходимые образцы собрали, и детективы отправились в участок. А Эва все стояла возле лужи крови. Кусая нижнюю губу, она стянула плащ и, постелив его на асфальт, легла возле места убийства. Она заметила, как Ягр замер, но не сказал ни слова. Эва повернула голову так же, как было у убитой.
– Куда же ты смотрела? – прошептала она.
Взгляд Водичковой пробежался по асфальту и ряду редких машин, пересек хорошо видную дорогу и уткнулся в дом на другой стороне улицы. Двухэтажное здание старой постройки, черепичная крыша… И тут Эва замерла. Из-за крыши четко выглядывал шпиль костела Святого Георгия. Так явно, будто был приклеен к дому с другой стороны.
Ягр, стоявший рядом и цепко следящий за Водичковой, не выдержал.
– Ну?
– Вижу дом через дорогу и шпиль костела. Нужно поехать на два других места убийства.
Он невесело усмехнулся в ответ.
– Можно не ехать, они буквально в пяти минутах ходьбы. Идемте.
Тот же прием с повторением позы жертвы Эва проделала еще дважды. И каждый раз глазами находила тонкий шпиль.
– Я послал патрульных осмотреть дом, а мы с вами можем поехать к костелу.
«Призрачная церковь», как про себя окрестила ее Эва, была построена на возвышении, будто хотела тонким шпилем достать до неба. Из-за плачевного состояния фасадная штукатурка почти отпала, словно содранная с тела кожа, обнажив глинисто-коричневый цвет старых кирпичей.
Ягр отправился искать смотрителя вдоль правой стены здания, где, как помнила Эва по предыдущему посещению, находился его кабинет в виде маленькой пристройки. С другой стороны костела рабочие установили леса для реконструкции.
Оставшись одна, Водичкова зябко передернула плечами. Мурашки на коже и липкое безнадежное ощущение страха на мгновение захватили ее.
Темное здание, окруженное кладбищем, скрипящие полы, холод. Эва прошла внутрь и увидела местных призраков – белые, мерцающие в полутьме костела гипсовые фигуры, которые заполнили все пространство от входа до алтаря. Они сидели на скамьях, возвышались в проходе и у самых стен, стояли близ кафедры. Вместо лиц на нее взирали черные бездонные дыры.
Помещение предстало в ужасном виде: облупленная старая штукатурка, в стенах трещины, словно паучья сеть. Эва вдыхала ароматы ладана и пыли, рассматривала мозаику на заостренных кверху оконных проемах и ежилась. Это старое место внушало ей какой-то священный страх.
Справа от себя она уловила какое-то движение и тут же повернула голову. Как она и ожидала, здесь никого не было. Страх снова играл с ней злые шутки. В детстве она часто так ловила боковым зрением движение неясных силуэтов, которых никто не видел. Школьный психолог тогда списал это на «богатое воображение», и Водичкова после приказала себе не смотреть на них. У нее хорошо получалось, и до прошлого года она жила нормальным человеком. До того момента, пока не посетила бал на Пражском Граде, о котором хотела бы забыть, считая все произошедшее там игрой своего разума[3].
«Это всего лишь гипсовые фигуры, сделанные скульптором для привлечения туристов. А туристы приносят костелу деньги на реставрацию», – убеждала себя Эва.
Тут ее неожиданно тронули за плечо, и Водичкова в страхе отшатнулась, чудом не упав.