Inter deos et homines amicitia esse non potest.

Между богами и людьми не может быть дружбы.

«Пражский трдельник»

«Дорогие читатели!

Публикую для вас срочную новость. Час назад власти Австрии сделали заявление о том, что на горе Дахштайн в часовне после воскресной службы местный пастор обнаружил на алтаре золотого истукана. Идол, непонятно как появившийся там, оказался тем самым, украденным несколько дней назад из Масарикова университета в чешском городе Брно.

Прибывший на место историк подтвердил, что пропавший из Чехии истукан и появившийся на горе – одна и та же отлитая из золота фигура.

Со вчерашнего дня ледник закрыт для посещения, на месте установлена круглосуточная охрана, а чешская группа ученых должна прибыть с делегацией министерства культуры через несколько дней.

Кто и как оставил истукана на горе – остается загадкой.

Эва

Выйдя на сумеречную улицу, Эва еще не остыла от того, чем они с Якубом занимались в ее комнате. Щеки горели от воспоминаний о том, как бесстыдно она просила его поскорее овладеть ею и как это почти произошло. Почти. Горячий и твердый, он коснулся ее влажной от желания внутренней поверхности бедер. Эва закусила нижнюю губу, ощутив вновь накатывающее возбуждение.

Она не застегнула куртку в попытке остудить свой пыл, пока они идут к парковке. Следовало думать о деле и массовом убийстве, а не о том, что так и не случилось между ними в ее комнате.

Якуб, не спрашивая разрешения у Баала, завел «Порше» и сорвался с места так, словно за ними гнались адские псы. Только когда машина пересекла границу города, Эва поняла, что они забыли взять донорскую кровь. Она повыше подняла воротник свитера, на всякий случай закрывая шею.

Эва вспомнила, как в Тройской резиденции, среди старых свитков и писаний монахов, они собрали пазл и поняли, что задумали Фауст и Роули, только Баалу этого не сказали, больше не веря в его незнание. Демон так старался побыстрее выпроводить их, что пришлось проследить, кого же он ждал в гости. Спустя около десяти минут после того, как они вышли, к дому подъехал черный «Додж», и из него показался Аластер Роули собственной персоной. Идти туда и добиваться от них правды не имело смысла, поэтому они поехали в Трою, чтобы попробовать самим получить ответы, ведь искали они не только возможных энсиа, которые совершили бы новые жертвоприношения, но и мотивы Дэниэля Фауста и Аластера Роули.

И вот они здесь.

Последнее дело.

И ей придется в самый важный момент, следуя сделке, не помогать Якубу. Что будет после – она даже не думала. Запрещала себе вопросы о том, останутся ли они на этой работе, ведь срок договора еще не истек, или Фауст сам его разорвет; будут ли они вместе с Якубом; существует ли вообще для них счастливое будущее или же им суждено теперь всю жизнь провести в погоне за монстрами? Еще и тот поцелуй с Баалом в машине… Как он только посмел? Эва злилась на себя за то, что не сразу оттолкнула его.

Она выдохнула, выкидывая мысли о Баале из головы, и посмотрела на приборную доску. Навигатор показывал пять часов в пути, и Эва надеялась, что за это время Ягр не проголодается. Чувство тревоги и надвигающейся угрозы повисло между ними, и в кромешной темноте дороги ей казалось, что они едут прямо в объятия самой смерти.

– Мы не взяли ни колокола, ни клинка против пермона и фекста.

– Не переживай на этот счет. – Якуб улыбнулся, обнажая клыки. – Я смогу тебя защитить.

«А кто защитит тебя от тебя самого, Якуб?» – подумала Эва в ответ.

Пока она снова и снова обновляла полицейские сводки Австрии, чтобы узнать, каким способом убили столько человек, Якуб начал поглядывать в зеркало заднего вида.

– Набери Баала, – мрачно попросил он.

Эва обернулась и увидела мчащийся по соседней полосе знакомый «Макларен».

– Да он издевается. – Она набрала его номер. – Баал, ты что творишь? Тебе нельзя так часто покидать особняк.

– Я рад, что ты обо мне так беспокоишься, – довольным голосом протянул тот. – Фауст только что снял с меня обязанности хранителя особняка, поэтому я еду с вами.

«Тогда зачем ему нам помогать? Не из-за поцелуя же? Он волен уйти на все четыре стороны», – подумала она, но вслух спросила совершенно другое:

– Фауст в деле?

– Да. И мне нужно вам кое-что рассказать.

– Если ты о том, что Роули задумал сделать меня или Якуба тушкой для проснувшегося бога, то мы это уже поняли, пока читали старые книги в резиденции ордена, – с ехидством в голосе сказала Эва, а сама с ужасом думала о том, на кого они замахнулись.

Остановить древнего бога.

Бога!

Соглашаясь на работу в особняке Фауста, Эва и представить не могла, во что вляпается. Ей двигали амбиции, любопытство и желание разобраться, почему мама сделала то, что сделала. Но она никак не ожидала, что ее при этом будут топить, душить, кусать и травить. Оставалось лишь надеяться, что они смогут помешать и последнее дело не станет для них последним.

– А еще поняли, что Фауст, подозревая это, хотел нас уберечь, потому что принял сан и готовил себя на роль великого мученика и нового владельца мраморного трона. Мы не знаем точно, как это все должно сработать, ведь он наполовину демон, но только полностью раскаявшийся смог бы стать помазанным для службы. Он ведь именно поэтому отрекся от ордена и не вмешивался ни во что уже примерно с год, да? – подал голос Якуб.

Баал ничего не ответил, и Эва словила сердитый взгляд Ягра, когда он посмотрел в сторону его машины.

– У Фауста есть сила, но нет святости, – как ни в чем не бывало продолжил демон. – Поэтому он эту самую святость активно ищет, чтобы претендовать на небесный престол. Вы даже представить себе не можете, что он с собой делал, чтобы очиститься.

– Амбициозно, – вставила Эва.

– Я бы сказал, Фауст – самый жертвенный из всех знакомых мне людей, если бы он был обычным человеком, и самый бескорыстный, но сдается мне, что он таким образом хочет стать равным Лилит, а быть может, свести с ней счеты.

– Они что-то не поделили? – спросил Якуб. – Насколько я помню, она отдала ему свою силу.

– Не хотелось бы обсуждать за его спиной, – голос Баала как раз сейчас походил на голос заправской сплетницы, – но сдается мне, что Дэниэль перепутал одержимость с любовью.

– Значит, энсиа тоже подвержены человеческим страстям, – улыбнулась Эва.

– Им подвержены даже боги, иначе зачем они нас всех сотворили. – Баал резко затормозил, потому что впереди на трассе стояла грузовая машина и нужно было ее объехать. – Роули не начинал этих ритуалов и не задумывал ничего из того, что случилось, но и не стал мешать языческим энсиа, понимая, что нужно уравнять добро и зло, чтобы мир выстоял и равновесие сохранилось.

– А как мир стоял до этого, если в короткой версии истории энсиа жнец Софи, попав в Рай, разбила на троне статую, а Бога там давно и не было?

Эва злилась на Баала, Фауста и на Роули, что все это время их с Якубом водили за нос, как глупых телят, ничего толком не объясняя и не рассказывая. Как ей хотелось, чтобы это все поскорее закончилось и чтобы у них с Якубом была возможность остаться вместе. Желательно невредимыми.

– Думаю, пока статуя была нерушима на троне, она хранила божественность и тем самым некое подобие равновесия. – Машина Баала выехала вперед и перестроилась в их ряд, задавая направление. – Я не хочу пробуждения языческого бога, потому что все они – Малум. Зло.

– Мне иногда кажется, что мир энсиа – это и есть Малум. И зло, и яблоко раздора, – горько усмехнулась Эва. – Значит, мы сейчас должны не только убить пермона или фекста, но и не дать тому, кто пробудится, вылезти из недр горы?

– Да. Фауст уже едет на Дахштайн. У нас все получится! – заверил их Баал, но Эва уверенности в том, что никто из них не пострадает, так и не почувствовала, а еще с самого кладбища в Ждяр-над-Сазавоу она не видела Мердока. Ворон словно под землю провалился.

Эва оборвала звонок и повернулась к Якубу. С каждым днем световой день сокращался, и в слишком быстро наступившей темноте его профиль освещала только приборная панель, а тени рисовали на нем посмертную маску.

– Помнишь, у ладинов мы говорили про христианство и язычество?

– Помню, – ответил Якуб, и она продолжила:

– Баал сказал, что древние боги спят в земле, поэтому я подумала о твоих словах насчет того, что люди на самом деле приносили молитвы другому Богу. Вернее, возможно, не только христианскому. Все это долгое время человеческая вера подпитывала и древнего бога. Теперь я вижу в этом смысл. Тем более после приснившегося нам обоим костела на Дахштайне, в котором сегодня появился золотой идол.

В Австрии, на подсвечиваемом луной горизонте, проявились черные очертания гор. Эве казалось, что их острые вершины служили защитной оградой для саркофага спящего языческого бога. И они должны сделать все возможное, чтобы он и дальше там оставался.

Вскоре две машины въехали в район Зальцкаммергут. Баал указывал путь, петляя на извилистых горных дорогах. Эва взглянула на навигатор, увидела, что они едут в сторону парковки, которая находится у нижней станции канатной дороги Dachstein Krippenstein Seilbahn, и удивленно заметила:

– Нас не пустят на подъемник из-за золотого идола, да и если бы его там не было – сейчас десять вечера, уже поздно.

– Это ты Баалу скажи, я просто следом ехал. – Якуб был как-то слишком спокоен, и это почему-то встревожило Эву.

Она нервно вглядывалась в туман, вьющийся над озером Хальштатзее слева от дороги, и в этом тумане, ей казалось, летало тяжелое предзнаменование неминуемой беды.

– Ты думаешь, у нас получится предотвратить катастрофу? – спросила она, когда Ягр остановился на парковке в городе Обертраун.

– Я не знаю, – он повернулся к ней и, протянув руку, нежно погладил плечо, – но в одном уверен точно: мы постараемся.

Эва застегнула куртку и вышла из авто. Якуб достал фонарики и проверил батарейки. Парковка у подъемника освещалась фонарями, реагирующими на движение, поэтому там, где они остановились, было относительно светло.

Морозный воздух с ледяным ветром заставил Эву тут же натянуть капюшон. Ночью горы выглядели совсем иначе, чем при свете дня. Скрытые темнотой, они устрашали, особенно когда в лесу, который рос в нижней части склона, раздавались крики совы или рычание волка.

Баал обнаружился рядом со своей машиной. Задрав голову, он вглядывался в Альпы, вершины которых Эва не могла разглядеть из-за темноты и тумана. В тишине, окружавшей их, послышались далекие звуки сирен полицейских машин, разносившиеся эхом на много километров. Все вокруг Дахштайна было в хаосе, и лишь здесь, словно в оазисе, еще сохранялась иллюзия спокойствия.

– Как мы туда попадем? – спросила Эва у Баала, но ответил не он.

– Можем поехать в службу спасения и показать наши удостоверения, чтобы они подняли вертолет, ну или заплатить им. – Якуб закрыл авто и натянул шапку.

– Вариант хороший, но громкий. Кто-то из древних энсиа будет там, и мы можем его спугнуть. – Баал отлепился от машины и засунул руки в карманы. В спортивной тонкой куртке и черных штанах его, казалось, совсем не беспокоил холод, и, учитывая, что он может вызвать огонь одним щелчком пальцев, это было объяснимо.

– Что ты предлагаешь?

– Подъемник, – коротко кивнул демон в сторону касс и сооружения с погруженными в сон кабинами. – У тебя есть пистолет, можно пригрозить, чтобы нас подняли, ну или я просто щелкну пальцами.

– Нет, – поежилась Эва. – Никаких щелканий на людях, которые тебе ничего не сделали! Но я – за. Так мы не привлечем внимания. Тем более что там, наверху, от подъемника до костела идти минут двадцать. И если там кто-то есть, мы еще можем появиться незаметно.

– Там есть охрана. Ты же новостную сводку писала для своего блога.

– Если фекст или пермон туда добрались, то вся охрана уже мертва, – спокойно ответил Баал и, сделав несколько шагов к машине, открыл багажник. – Сначала нам нужно подготовиться.

Багажник Баала выглядел как магазин оккультных винтажных вещей. Он достал оттуда несколько поясов с небольшими ножнами и помог Эве и Якубу закрепить их на теле. Клинки оказались серебряными, с витыми сигилами и клинописью. Затем последовал черед складных колокольчиков и трещоток, которые отправились в карман.

– Против демонов, на всякий случай, если мы ошиблись с энсиа, – с этими словами он протянул им по пузырьку святой воды. – Осторожней с этим, особенно ты, – сказал он Якубу. – Вода, освященная самим папой римским, жжет как кислота.

Баал перебирал предметы, целенаправленно что-то ища. И вытащил два тонких жилета из нетканого материала. На них были нарисованы застывшие в жутком оскале разные морды каких-то тварей.

– Что это? Похоже на апотропеи.

– Апотропейные[44] жилеты. Защищают тело от магии, овладения демоном или ведьмовских заклинаний. Я предложил Фаусту наносить апотропеи на одежду для ордена.

– От Бога помогут? – Якуб снял куртку и застегивал жилет поверх свитшота.

– Не уверен, но лучше наденьте.

– А ты? – с беспокойством спросила Эва. Пусть она и не верила Баалу, но все равно уже воспринимала его частью команды.

– За меня не волнуйся. – Он моргнул, и его глаза стали частью черноты, которая окружала горы ночью. – Я приму демонический облик.

– Орден мог бы прислать своих людей нам в помощь. – Эва облачилась и спешно закуталась в свою куртку. – Все-таки не каждый день такое происходит.

– Орден уже там, – кивнул демон на долетавшие до них звуки сирен. – Страхуют нас на случай, если мы ошиблись местом.

Здание станции, выполненное из стекла и дерева, было небольшим. Касса со стеклянными окнами прямо при входе предлагала билеты на выбор: к смотровой «5 пальцев» и обратно, в пещеры и на трекинговые маршруты. Рядом со зданием стояли два автомата с напитками, стенд с картой местности и скамейки. Эва легко могла представить, как летом здесь толпятся туристы, а зимой – лыжники.

Подъемник слабо освещался несколькими фонарями, на окне информации висела большая табличка «Закрыто». Словно пытаясь скрыть от них не только гору, но и средство, как туда добраться, туман, точно древнее чудовище, поглотил озеро и полз по долине Обертрауна к парковке.

– Подождите меня здесь. – Баал хотел было направиться к запертым дверям, но Эва его остановила, хватая за локоть.

– Не вредить, помнишь?

Баал посмотрел на нее и мягко отцепил ее руку от себя, но не отпустил.

– Фер тебя дери, – беззлобно ругнулся он, при этом глядя на ее губы так, что Эве стало жарко и она сразу вспомнила вкус его обжигающего поцелуя в машине, так, словно она была ему небезразлична. – Какая же ты скучная.

Он разжал руку и двинулся к двери, осматривая окна и камеры слежения, висящие над главным входом.

Миг, и Баал скрылся за поворотом.

Якуб поднял голову и застыл, словно пытался что-то почувствовать.

«Супер, – подумала Эва. – Мое острое обоняние проиграло им двоим».

– Идем, – одними губами прошептал Ягр и завернул туда, где они в последний раз видели Баала.

Черный ход ничем примечательным не отличался. Деревянная дверь была приоткрыта. Над ней тоже висела камера, но с отрезанными проводами.

Эва оценила, что до устройства метра три вверх, и отсутствие какой-либо лестницы уже было поводом для настороженности. Якуб бесшумно вытащил пистолет из кобуры и пошел первым, а она, увидев по бокам от себя привычные темные силуэты, успокоилась, насколько это представлялось возможным, и последовала за ним.

Только никакие призраки не смогли уберечь ее от зрелища, открывшегося внутри. Ягр включил свет, поврежденная лампа замигала, и узкий коридор показался ей кошмарным сном. Стены мелкими каплями окропила кровь, словно ей, как святой водой, некто освящал себе путь.

Якуб шумно дышал, рука сжалась в кулак, и Эва поняла, что он борется со своим новым естеством. На всякий случай она подождала, пока расстояние между ними не увеличилось до пяти шагов, а потом снова начала идти к распахнутой двери в комнату сторожа и по совместительству – информационного центра, из которого продавали билеты на подъемник.

Якуб остановился на пороге, между светом и тьмой, закрыв Эве видимость, поэтому она сама протиснулась внутрь. После слабо, но освещенного коридора глаза не сразу привыкли к сумраку, она видела темный силуэт Баала, неподвижно стоящий посередине помещения.

Эва не понимала, почему он теряет драгоценное время, пока не увидела, что у его ног лежало тело. Растерзанное, вспоротое мужское тело. Кишки, словно красные змеи тянувшиеся из брюшной полости, разложили на полу, точно в их обязанности входило служить кому-то и после смерти хозяина. Потроха образовали вокруг тела круг с вписанной в него пентаграммой. Баал стоял у самого края, а носы его ботинок касались еще не засохших внутренностей.

– Это ловушка, – тихо сказал он. – Очень сильная. Для меня, Роули или Фауста.

Баал присел на корточки, коснулся когтем окровавленного тела, а затем облизал свой палец.

– Мертв всего час. Тот, кто его убил, скорее всего, уже на Дахштайне и ждет нас. А мы сами идем к нему в руки.

Эва отвернулась, сдерживая накатившую тошноту. В комнате стоял длинный стол с выключенными мониторами, перевернутый стул валялся у дальней стены, а единственное окно выходило прямо на предбанник подъемника. Якуб гулко сглотнул, пригнул голову и, оскалившись, низко зашипел на Баала, словно хищник, который пытался отобрать добычу у более сильного.

– Эва, отойди от выхода, – спокойно попросил Баал, даже не повернув в сторону Ягра голову.

– Черт! – Якуб будто на мгновение опомнился. – Я не могу. Подожду вас у подъемника.

Баал присел возле стола на корточки, повозился с выключателями, и компьютеры ожили, высветив на экране процесс перезапуска. Эва встала рядом, посмотрела на мониторы, вспоминая, видела ли еще одну дверь в коридоре, которая бы вела к пункту управления подъемником.

Дверь обнаружилась с другой стороны прохода, выкрашенного в алые брызги. Аппаратная комната состояла из нескольких компьютеров, панели управления и, собственно, удобного офисного кресла, стоящего возле них. Здесь пахло холодным металлом, а не кровью, поэтому ей на какое-то мгновение стало легче дышать. Окно прямо из аппаратной смотрело на неподвижно висящие, словно застывшие маятники, кабины.

– Ты понимаешь, как включить эту штуку? – спросил Баал.

– Нет, но я разберусь.

Она достала мобильный, проверила доступ к интернету и залезла в схемы управления станцией. Баал стоял рядом и тоже смотрел в ее телефон. Сверяясь с информацией на экране, Эва подняла взгляд. На панели управления под тумблерами, лампами, кнопкой аварийной остановки был массивный ключ в металлическом гнезде. Она повернула его, и включился главный контур питания. В помещении вспыхнули зеленые индикаторы, под ногами прошелся гул, потому что внизу медленно пришел в движение главный приводной барабан.

– Так. – Баал, сверяясь с ее мобильным, просмотрел порядок действий. – Натяжение троса в норме, тормоза разблокированы, ветер по анемометру допустимый. Жми старт.

Эва послушалась, раздался щелчок, а где-то за стеной, в глубине шахты, трос дернулся, натянулся и зазвенел. Станция с тихим жужжанием ожила, и засветились кабины.

– Пойдем, – поторопил Баал, когда она остановилась в коридоре и посмотрела на распахнутый проем информационной части, в котором лежало мертвое тело.

– Зачем они убивают так часто?

– Кровь – универсальная валюта и лучший подарок. Она нужна всегда, будь то ритуал, заклинание или молитва. И чем больше крови для бога прольется, тем лучше.

Якуб, сидевший на платформе посадки возле кабины подъемника, выглядел плохо. Бледное лицо со светящимися красноватым отблеском глазами было напряжено. Он прятал руки в карманы, но на ее вопросительный взгляд достал и продемонстрировал пальцы, которые украсили острые черные когти. Эва знала, что ему просто необходимо время научиться жить с тем, что случилось по ее вине.

Когда двери кабины закрылись, свет сразу погас. Снаружи была ночь и очертания гор в густой, вязкой тьме. Только редкие отблески фонарей внизу напоминали, что мир все еще существует. Кабина тронулась вверх бесшумно. Эва стояла молча, слушая стук своего сердца. Через несколько минут за стеклом уже не было ничего. Ни звезд, ни контуров гор, только плотная темнота и ветер, стучащий по кабине.

Якуб напряженно вглядывался в окно, а Баал смотрел на Эву, и в его глазах она видела ту же черноту, что окружала их. Выбираясь из кабины на верхней станции, тоже слабо освещенной, она заметила мелькнувшее рядом черное пятно и услышала насмешливое карканье.

– Мердок, – радостно выдохнула Эва вместе с паром.

Наверху оказалось намного холоднее. Ледяной ветер беспощадно бил в лицо и в руки. Она поспешила накинуть капюшон и вытереть заслезившиеся глаза. Со станции вниз вела металлическая лестница, в конце которой начиналась уходящая вверх горная дорога, которую примерно метров на двести освещали редкие фонари. На склонах уже местами лежал снег.

– Заходить к охране не имеет смысла. – Баал повернулся было к лестнице, но Эва его остановила, только в этот раз не стала брать за локоть.

– Хотя бы загляни на секунду, – Эва вложила в эти слова всю настойчивость, на которую сейчас была способна. – Вдруг там есть еще кто-то живой и ему нужна помощь. Мы тут тебя подождем.

– Там нет живых, – коротко бросил Якуб и стал спускаться по лестнице. – Кровью сюда тянет, и ни одно из сердец не бьется. Баал тоже может это почуять, поэтому так сказал.

Демон раздраженно кивнул, направившись следом. Эва, выходя на горную дорогу, пыталась поймать интернет, но его не было, как и сотовой связи.

– Спрячь телефон, я знаю дорогу, – Баал сказал это, даже не обернувшись, и она в который раз поразилась его умениям.

С призраками по бокам Эве стало не так страшно. Где-то совсем рядом над ними летел Мердок. Она не видела ворона, но чувствовала, что он близко, словно он стал ее частью, только не тела, а души. Якуб включил фонарик и протянул Эве, потому что сам в нем уже не нуждался, как, впрочем, и Баал.

Узкая дорога вилась по горе, то убегая вниз, то поднимаясь вверх. Кроме камня и снега луч фонаря освещал низкие хвойные кусты, словно мини-версия огромных елей, виденных Эвой внизу.

Путь к костелу занял пятнадцать минут, и едва они увидели за очередным поворотом покатую крышу с крестом наверху, все трое ускорили шаг. Ветер немного стих, и небо, приподняв одеяло из туч, наконец-то показало звезды. Эве казалось, что они на вершине мира, который больше не существовал, съеденный туманом. Белый и плотный, тот полз все выше и выше, обгладывая основания гор. Церковь находилась перед смотровой площадкой на небольшом возвышении, и Эва сначала не увидела, что заставило Якуба резко остановиться.

Тела.

Шесть тел, насаженных на колья вдоль дороги к костелу, словно чучела для устрашения. На них падал свет из открытой настежь двери. Рядом с ней ветер трепал красно-белую оторванную ленту, которая ограждала вход до того, как сюда пожаловали энсиа. В проходе костела, у алтаря, стоял высокий, почти до потолка, золотой истукан.

Две фигуры отделились от внешней стены костела и вышли на дорогу в полосу света. Эва поняла, что это фекст и пермон, по тому, что они читали про них. На фексте был старинный темный мундир, выцветший, со следами от пуль и рваными краями. Лицо с бледной кожей, словно натянутой на скулы, серые губы и стеклянные глаза; в длинных костлявых пальцах он держал ржавый клинок.

Пермон носил плащ с глубоким капюшоном, откинутым на спину. Эва читала, что если он накинет капюшон или наденет шляпу, то становится невидимым. Его лицо не было человеческим, скорее лицом зверя, высеченным из гранита. На землистого цвета коже блестели вкрапления кристаллов и руды, а глубоко посаженные глаза светились, как у диких животных.

Якуб обернулся, всматриваясь куда-то за плечо Эвы, а Баал подождал, пока она встанет между ними.

– Сзади нас еще двое, – прошептав это, он стал выше, шире в плечах, а глаза полностью заполнила блестящая чернота. – И кто-то идет со стороны смотровой.

Куртка упала на камень, а Баал оброс белыми пластинами, закрывающими все тело и наслаивающимися друг на друга, словно чешуя. По демонической броне, как и по его лицу, вились древние письмена. От него шел жар. Баал щелкнул пальцами, пробуя воспламенить противников, и они вспыхивали, но сразу гасли. Тогда демон повернулся к зданию с крестом и попробовал проделать то же самое с ним, что и с Канацеи, но в этот раз не вышло даже вспышки. Демон разозленно и бесполезно двигал пальцами, но потом протянул руку к ближайшим кустарникам, которые загорелись, стоило произойти еще одному щелчку. Стало понятно, что энсиа чем-то защищены или же, может быть, фексты просто неподвластны огню.

Якуб шумно сделал вдох, распрямил пальцы с острыми когтями и слегка наклонил корпус, словно для атаки.

Ночь сгущалась туманом, скрывающим гору от всего мира. И Эва поняла, что она больше ничего не контролирует: ни дыхания, ни мыслей, ни собственных страхов. Все вокруг двигалось по чужой воле, и даже ветер звучал как насмешливый свист.

Их заманили туда, где они должны были оказаться в конечном итоге. Что им на самом деле требовалось сделать – так это бежать отсюда как можно скорее и дальше, но было слишком поздно предлагать подобное.

Древние энсиа уже принесли последние жертвы, тем самым взломав последний порог, они уже совершили все необходимое для того, чтобы забытый Бог проснулся в недрах Дахштайна. Так что Эва, Якуб и Баал теперь могли изменить? Возможно, если они уничтожат фекстов и пермона, некому будет стать сосудом и сила не выльется в мир, а просто заснет еще на сотню веков? Быть может, они смогут выиграть время для Фауста, готовящегося к вознесению. Эва ухватилась за последнюю мысль как за спасательный круг, чтобы не поддаваться панике.

– Держись рядом, – одновременно сказали Баал и Якуб.

С каждой минутой к костелу подходили все новые «гости». Энсиа не спешили нападать, образовав круг, в центре которого остались Якуб, Эва, Баал, шесть мертвых тел и костел.

Сердце стучало где-то в горле. Эва тяжело дышала и вздрагивала от редких, но холодных порывов ветра.

– Трое против тринадцати, – еле слышно процедила она. – Нечестно.

Пермон едко ухмыльнулся и поднял руки, обнажая кожу, всю изрезанную символами, похожими на те, что были у Баала. Эва подумала, что этот энсиа хочет призвать какую-то силу или проклятие, но пермон только медленно накинул капюшон и тут же исчез, словно под землю провалился.

– Куда он делся? – Она завертела головой, пытаясь его увидеть или почувствовать.

– Он может быть рядом, но я его не вижу, – с разочарованием в голосе ответил Баал. – Будьте настороже.

Энсиа разом запели, хрипло, но стройно. Всего несколько слов на латыни, значения которых Эва не понимала.

Монстры, стоявшие полукругом, пришли в движение и начали подходить ближе, сужая расстояние, словно пермон своим действием дал им отмашку. Они неотвратимо загоняли их в костел, точно пастухи загоняют скот в хлев.

– Нам нельзя туда заходить. Слышали? – голос Баала прозвучал глухо.

«Нужно напасть первыми», – подумала Эва, догадываясь, что на самом деле хотел сказать демон.

Якуб, стрелой метнувшись на противников, тоже это понял. Его движения были настолько быстрыми, что казались смазанными. Он налетел на одного из фекстов и ударом кулака в солнечное сплетение отправил того на камни. Все кануло в хаос за секунду.

Баал бросился в другую сторону, разрывая стоявших там на части. Эва мысленно призвала призраков, только это оказалось бесполезно. Темные силуэты подлетали к противникам, но войти в них не могли: то ли потому, что те уже были мертвы, то ли потому, что нанесли себе защиту от подобного вмешательства. Призраки колебали воздух, сбивали с ног фекстов, но те тут же вставали обратно в полукруг.

Якуб уклонился от удара еще одного из фекстов и, вытащив кинжал из кармана, присел, всунув его плашмя под ботинок стоящего противника. Фекст пошатнулся, попробовал ударить, но промахнулся, и Якуб, сделав шаг вперед, резким движением свернул ему шею.

Энсиа впечатлились и больше не давали возможности Якубу подобраться на расстояние удара. Нападали те, что стояли близко к ним, остальные держали круг и пели одну и ту же фразу.

Один из фекстов, с разодранным Баалом ртом, где торчали черные кости, метнулся к Эве. Она выждала долю секунды и, когда чудовище прыгнуло, отшатнулась в сторону, а призраки отбросили его далеко вниз по склону, и он исчез в тумане.

– Слева! – крикнул Якуб, перекатившись и едва успев увернуться от когтей языческой твари.

Баал шагнул вперед, а фекст, бросившийся на него, застыл на полпути, словно наткнувшись на стену. Баал сжал кулак с его внутренностями, из груди противника вырвался воздух, тело рухнуло на камни, корчась и пытаясь вырвать из себя потроха, чтобы освободиться от рук демона.

– Они поднимаются снова, – тихо предупредила Эва, заметив, как фекст, сбитый с уступа, уже карабкался обратно, суставы у него хрустели, будто внутри на месте костей оказались сухие ветки.

Якуб подбросил и удобнее перехватил кинжал, шагнув ему навстречу.

– Значит, в этот раз у него нет шансов.

Он ударил под ребро точно и резко и, не выпуская рукоять, повел клинок вверх, рассекая грудь. Фекст дернулся, но Баал уже был рядом, раскаленная, пылающая ладонь легла на лоб твари, и та затихла, повалившись на камни, будто из нее выжгли саму душу.

Расправившись еще с одним, и еще, и еще, они уменьшили количество фекстов, поющих одно и то же, с тринадцати до трех.

Взгляд Баала настороженно повернулся к скалам, где вилась дорога к подъемнику. Что-то менялось. Туман зашевелился, точно живой.

Их окружали.