Oratio cadit ubi corpus ardet.
Молитва меркнет там, где пылает тело.
«Пражский трдельник»
«Дорогие читатели!
Обращаюсь к вам со срочными новостями. По словам гидрометеорологической службы, на Западную Европу надвигается ураган с грозами, ливнями и возможными торнадо, появление которых прогнозируют на территории Чехии. Это стало возможным после столкновения холодного и теплого циклонов у берегов Португалии. Ураган накроет Австрию, Германию и Чехию через три дня.
Берегите себя и не планируйте поездок на это время.
Он не удержался и поцеловал Эву. И как же, Фер его дери, это было сладко. Баал с удовольствием облизнул свои губы, чтобы еще раз ощутить ее вкус, и заставил себя успокоиться.
– Ты у особняка, – своим обычным насмешливым тоном ответил Баал и, оторвав взгляд от Эвы, выбрался наружу. Демон открыл заднюю дверь и помог Якубу выйти из машины, закинул его руку себе на плечо и направился в сторону особняка. Чем ближе Баал подходил к зданию, тем лучше ему становилось. Внутренности уже не разъедало проклятие сделки, и кости не грозились вот-вот рассыпаться в труху от боли.
Послышался звук быстрых шагов, и Эва приобняла новоиспеченного упыря с другой стороны. Возле входной двери на узком крыльце стоял бумажный закрытый пакет.
Эва отпустила Якуба, подхватила пакет, а Баал распахнул двери, и втроем они ввалились внутрь.
Якуб медленно снял с себя куртку и ботинки и дошел до софы, чтобы буквально рухнуть на нее.
Эва включила свет, вынуждая Якуба сжаться и закрыть лицо ладонями.
– Выключи, – попросил он.
Баалу пришлось зажечь свет на кухне, создав полумрак в гостиной. Он разорвал пакет, достал донорскую кровь и вылил в стакан. Постоял над ним, подумал и, достав солонку, потрусил сверху.
– Выпей! – приказал он, вернувшись в гостиную и протягивая стакан Якубу.
Эва сидела рядом на софе, но избегала смотреть на Баала, все внимание отдав Ягру. Ее глаза лихорадочно блестели, а губы все еще оставались припухшими от его поцелуев, и этот факт горячил и без того огненную кровь Баала.
Якуб уставился на стакан, решаясь поднести кровь к губам и втянуть в рот. Он выдохнул и опрокинул в себя все одним махом, словно текилу. Баал поморщился, понимая, что этого идиота сейчас стошнит прямо на вычищенный ковер.
Ягр проглотил жидкость, побледнел так, что в полумраке гостиной стал похож на покойника, икнул, зажал рот руками и побежал в уборную. Баал на секунду прикрыл глаза, возведя молитву, в которой укорял Ад в том, что Фауст свалил этих двоих ему на голову.
Вернулся Якуб через несколько минут. Его лицо порозовело, пальцем он трогал прорезавшийся клык и улыбался так искренне, как может только полностью счастливый человек. Одной проблемой стало меньше – Ягр, похоже, стал упырем, а не гулем. Со стороны софы послышался нескрываемый вздох облегчения. Баал снова ощутил неприятное колющее чувство, что терзало его всякий раз, когда он видел Якуба и Эву вместе.
– Мне вроде лучше, – сказал Ягр и, склонив голову к плечу, пристально посмотрел на Эву. – А можно еще крови?
Она в свою очередь перевела растерянный взгляд на Баала, и он готов был расплавиться только потому, что ее взор пал на него. Он помнил, какая сладкая она на вкус, он знал ее аромат – словно соленый бриз океана смешали с мятой, он желал сделать ее своей.
– Пакет на кухне. Я приму душ и закажу еще, – с этими словами Баал подошел к стене и, уже впитываясь в нее, добавил: – Смотри Эву не съешь, а то мне придется тебя убить, упырь.
Тайный ход, о котором догадался Якуб, служил Баалу еще со Средних веков. Когда особняк реконструировали, он набрал у рабочих материала, лично обновил его и свои апартаменты под крышей.
Стянув с себя грязную одежду, Баал осознал, что ему нужен холодный душ, а после в который раз набрал номер Фауста и снова выслушал механический голос, уведомляющий, что абонент недоступен. Баал понимал, что с Дэниэлем все в порядке, потому что вчера от него пришел денежный перевод для Якуба и Эвы.
Ему нужно было поговорить с Фаустом и сказать, что он больше не может быть хранителем. Он знал, почему тот недоступен, хоть и не мог принять его сумасшедший план по спасению мира, если Эва и Якуб не справятся.
Баал ждал еще одного звонка или мейла из ордена о том, что где-то произошла серия жертвоприношений. Это бы означало последнее дело, последний порог, сдерживающий пробуждение Вотана или Цио[41], или еще кого-то из плеяды старых забытых богов его времени.
Пока он этим занимался, Эва отправилась в свою комнату, а Якуб – в свою. Баал знал это, потому что чувствовал весь дом, словно сам и был этим домом.
Напившийся донорской крови Якуб после душа лег спать, пока еще сон был ему доступен, а она сначала мерила шагами комнату, а затем, лежа на кровати, листала книгу о древних видах энсиа, возможно, желая предугадать, кто следующий станет серийным убийцей и где.
Баал и раньше хотел явиться ночью в комнату Эвы, но никогда прежде это чувство не было настолько сильным. Он подождал, пока она уснет, и отделился от стены.
Эва спала на боку поверх одеяла. На ней была просвечивающая белая майка и короткие шорты, открывающие длинные стройные ноги. Она хмурилась во сне и шевелила губами, кудри разметались по покрывалу, напоминая ему пламя. Эва вся была огнем, горящим в его жилах. Среди множества женщин, которых он знал, лишь она подобна этой стихии: упрямая, дерзкая и завораживающая.
Ведьма.
Баал вспомнил, как сказал ей это в день их знакомства. Тогда он впервые за долгое время испытал что-то, кроме скуки и безысходности. Яркая, эмоциональная Эва раз за разом притягивала его взгляд, будоражила мысли. Он не должен был следить, когда она уходила в свою комнату, но все равно делал это.
Баал склонился над ней, желая прикоснуться, смять белую майку, оголяя грудь, дотронуться языком до сосков, прикусить тонкую шею, завладеть сладкими губами и терзать их, пока Эва не начнет стонать ему в рот, умоляя о большем.
Он услышал собственное тяжелое дыхание. Пальцы остановились в сантиметре от ее кожи. Баал, словно издеваясь над собой, аккуратно развернул сложенное на углу кровати покрывало, укрыл Эву и поспешил уйти.
У себя в апартаментах он лег на кровать и заложил руки за голову. Тело еще потряхивало то ли от возбуждения, то ли от боли, спровоцированной длительным отсутствием вне стен особняка. За многие годы от нехватки каких бы то ни было раздражителей и эмоций Баал с трудом мог понять, что чувствует. Все казалось новым, болезненным и острым.
Однако больше всего мучила вина, горькая на вкус и отравляющая его день за днем. Мысли о черной свите, запечатанной в Инсбруке, о тех, кого нашла Лилит и призвала на службу Аду, об Абраксасе – его стороннике и самом близком из джиннов, об утерянных в веках кувшинах, которые, возможно, никто так и не открыл.
Внутренности сжигало виной, словно лавой.
Имел ли он право решать за них? Имел ли право оставить?
Как их глава – да, но как один из собратьев, как и они много веков запертый на дне озера, – нет.
И кто он теперь? Всего лишь хранитель особняка Фауста? Или тот, кто должен попытаться исправить свои ошибки? Баал уже знал ответ, но это знание его не радовало.
До утра он собирал в голове пазл под названием «Что задумал Роули?» и решил, что выяснить это необходимо как можно скорее. Он написал Митсону, чтобы утром тот предоставил пропуск в библиотеку ордена в Трое.
Около шести утра проснулся Якуб. Его снова тошнило, он хватался за голову и разбил зеркало в душевой, а затем почти вполз под горячую воду. В семь на кровати завозилась Эва, и Баал пошел в кухню, чтобы приготовить всем кофе и поскорее выпроводить их из особняка.
– Зденек, я обязательно приеду в Луково на днях. – Якуб появился на кухне первый, с телефоном, зажатым между плечом и ухом, облаченный в мятую клетчатую рубашку и штаны. Он был бледен, глаза слезились от утреннего света, кадык у него дергался, Баал подозревал, что от першения в горле, вызванного постоянной жаждой крови. Пахло от Якуба как от холодного камня, лежащего в горах: свежестью, холодом и металлом.
– Да, все нормально. Работаем, как и вы, в участке, просто в более свободной от бюрократии форме, – он помолчал и добавил: – Расскажу при встрече. Давай.
Якуб засунул мобильный в карман штанов и посмотрел на Баала.
– Привет. – Он прошел к столу и занял стул ближе к выходу, хотя всегда выбирал другой.
– Привет. – Баал рассматривал его, стоя у кофемашины, и даже выдавил из себя сочувственный вопрос: – Ты как?
Якуб провел рукой по волосам и натянул на лицо улыбку, словно маску, за которой хотел спрятать настоящие эмоции:
– Честно говоря, кроме того, что мне все время хотелось зайти к Эве и попробовать ее крови на вкус, я пока ничего другого не заметил, – он развел руками. – Зрение улучшилось, а слух стал острым настолько, что даже здесь я слышу, как бьется ее сердце.
Якуб умело врал о хорошем самочувствии, но в глазах стояла мука и горечь по прошлой нормальной жизни. Баал сделал вид, что поверил, легко продолжив разговор:
– Сегодня пасмурно, но мой тебе совет: первое время ходи до заката в солнцезащитных очках и избегай прямого попадания солнечных лучей на кожу, не то сгоришь, как сухая головешка.
Якуб, все еще искусственно улыбаясь, кивнул.
– Я с утра почитал подробнее про упырей. Только вот там не написано, сколько я должен избегать солнца.
Баалу почему-то не нравилось, что Ягр так быстро принял и освоился в новом амплуа кровососущей твари, при этом пытаясь выглядеть как обычно: уверенным в себе человеком. Наверное, Баал все-таки недооценивал людей. Не все они были слабые, все время зависимые от чего-то нытики. По крайней мере, что Эва, что Якуб демонстрировали совершенно иной подход к жизни.
– Потому что это очень относительно, – холодным тоном ответил он. – У кого-то пара лет, у кого-то десятки.
Баал подумал о том, как Якуб, избежав сделки с Роули, все равно стал его подданным. Ведь упырей случайно создал именно Аластер, и именно он являлся их демоническим божеством.
Якуб опустил взгляд в пол, к чему-то прислушиваясь. Баал тоже почувствовал, как Эва спускается по ступенькам.
– Привет, – улыбнулась она им двоим. – Мне сегодня снился странный сон.
Медные кудри, завязанные в высокий хвост на макушке, задорно покачивались в такт шагам. Свитер, прикрывающий бедра, и обтягивающие ноги лосины подчеркивали ее стройную фигуру. Эва хитро сощурилась, смотря на Якуба, и присела рядом с ним.
– Не могла бы ты спрятать крестик, – он скривился и отвернулся от нее.
Она нахмурилась, посмотрела на Баала и убрала цепочку под свитер.
– Тебе больно его видеть? Как вообще себя чувствуешь?
Якуб осторожно повернул голову в ее сторону.
– Не больно, но бесит. В остальном я в полном порядке.
Снова ложь.
Эва адресовала ему скептический взгляд, говоривший, что она не поверила, но развивать эту тему не стала.
– Баал, а тебя не беспокоило распятие? Я читала, что демоны тоже на него реагируют, но ты всегда спокойно смотрел.
Он сдержал ухмылку.
– Я наполовину демон, поэтому меня не волнует твое украшение на шее.
И добавил уже мысленно: «В отличие от груди, губ и других частей твоего тела».
– На самом деле, это больше чем украшение, – оскорбленно ответила Эва. – Это память о маме. – Она машинально потянулась к шее, чтобы погладить крестик, но остановилась, вспомнив о реакции Якуба.
Баал, впервые не зная, что ответить, отвернулся, чтобы налить кофе. Эва достала из шкафа кексы и джем.
Когда они принялись за завтрак, Баал понял, что пора.
– Итак, очевидно, что у нас вот-вот будет последнее дело и многое в этом мире зависит от того, сможем ли мы все сделать правильно. – Эва и Якуб сосредоточенно слушали то, что он пытался им сказать. – Поэтому важно сыграть на опережение, если получится.
– Ты имеешь в виду, нужно понять, где произойдет следующее жертвоприношение? – уточнила Эва.
– Именно.
– В том, чтобы искать информацию, как я убедился, вам нет равных. – Баал специально подсластил их постоянные промахи, подчеркнув то, что у них действительно хорошо получалось. – Ночью я вспоминал все, что знаю о времени язычества и о том, кто из древних энсиа может стать тем последним звеном. Думаю, это должен быть кто-то, обитающий в горах.
– Мы уже были в горах и с предками сильванов уже столкнулись, – не согласилась Эва.
– Исходя из того, что я знаю, Баал может быть прав, – согласился Якуб, сделал глоток из чашки и облегченно закрыл глаза. – Согласно мифологии, старые боги обитали на вершинах гор, а значит, есть большая вероятность, что энсиа должен быть сильным и приближенным к последнему месту, где, как верили, жил Бог, или где он мог появиться, или где ему чаще всего приносили жертвы.
Эва расправилась с двумя кексами, которые перед этим щедро намазала клубничным джемом, и заметила:
– У нас, как обычно, мало информации.
Баал ждал подобных слов, поэтому тут же небрежно бросил:
– Я договорился, и сегодня вы можете воспользоваться библиотекой ордена, находящейся в Тройском особняке.
Эва изумленно вскинула брови, Якуб поперхнулся кофе и громко закашлял, а Баал сдерживал желание взять обоих за шкирку и выставить за порог, чтобы побыстрее поговорить с Роули.
– Я за ноутбуком и блокнотом. – Эва отправила посуду в посудомойку и направилась к лестнице. Якуб, поблагодарив за кофе, поспешил ее догнать.
– А что тебе снилось? – услышал Баал от Якуба на лестнице.
– Небольшой костел в каком-то пустом месте, а что? – ответила Эва и остановилась на втором этаже.
– Знаешь, мне тоже снился костел, стоящий на какой-то возвышенности.
Дальше Баал не слушал. Кофейная ложка смялась в руках, точно бумажная. Все шло так, как он опасался.
В мобильном он отыскал номер Роули и написал всего лишь два слова:
«Нужно поговорить!»
Баал набрал второе сообщение с адресом резиденции в Трое и отправил его Эве и Якубу, а затем коснулся стены и вышел уже на тайной лестнице. Следовало подготовиться к визиту «дорогого друга».
Больше, чем старых знакомых, Роули ценил стиль. Баал, помня это, выбрал серый костюм-тройку, но пиджак надевать не стал, оставшись в рубашке и жилете. Уложил волосы, выбрал черные полуспортивные туфли и услышал, как хлопнула парадная дверь, закрываясь за Эвой и Ягром.
Он вышел в гостиной, осмотрел помещение, остался удовлетворен чистотой и отправился на кухню. Нажал на потайную ручку, и один из шкафов отъехал, открывая погреб с алкоголем. От скуки он коллекционировал ром и виски, однако на полках стоял не только алкоголь. Выбрав редкий напиток и баллончик с краской, Баал вернулся в гостиную. Откинув ковер и отодвинув софу, он нарисовал пентаграмму удержания демона и украсил ее своими сигилами[42] для усиления печати. Вернув софу и ковер на место так, чтобы краски не было видно, Баал подкатил к ковру журнальный стол и расставил на нем два стакана и бутылку рома.
Едва он закончил, как в дверь позвонили. Баал пригладил волосы, взглянул на себя в зеркало и пошел открывать.
Аластер, нетерпеливо постукивая носком ботинка, стоял на пороге. На его лице играла привычная насмешливая улыбка, а выражение глаз он скрывал за неизменно круглыми солнцезащитными очками.
– Баал Тазар! – протянул он и вошел раньше, чем Баал успел его пригласить. – Замечательно выглядишь.
– Ты один?
Роули стянул перчатки с руки, а затем и пальто, кинув его на стоящую в коридоре вешалку. На нем оказался подобный Баалу костюм-тройка, только оливкового цвета.
– Софи не всегда со мной, – туманно ответил он и прошел в гостиную. – Но она заочно передавала привет. Я рассказал ей о тебе.
– Надеюсь, только хорошее? – съязвил Баал.
– Исключительно. – Аластер снял очки и, не касаясь ковра и пентаграммы под ней, потянулся к бутылке, схватил ее и стаканы и уселся в кресло напротив.
Баал облизнул губы и приветливо, насколько мог, улыбнулся. Роули же вернул ему нечитаемый взгляд.
– Очень любезно с твоей стороны было приготовить для меня столь приятное угощение. – Аластер показал на ром, но имел в виду пентаграмму, которую каким-то образом почувствовал или смог рассмотреть. – Садись, Баал, – серьезно и зло продолжил он. – Разговор будет долгим.
Баал потянул софу в сторону и, когда она полностью съехала с пентаграммы, открывая ее, уселся, закинув руки на изогнутую спинку.
Роули уделил внимание символам на полу, ухмыльнулся и откупорил бутылку.
– Ты бы хоть мел взял. Краска из баллончика имеет специфический запашок. – Он налил ром в оба стакана, поставил бутылку на пол рядом с креслом, один из стаканов протянул Баалу.
– Виноват, – произнес Баал. – Мела не было.
– Давай выпьем за твое возвращение в этот гребаный мир. – Роули поднял стакан, Баал сделал то же самое, и они одновременно выпили огненную жидкость.
Ощутив приятное тепло, прокатившееся по горлу, Баал спокойно встретил прямой взгляд Аластера.
– Все пошло не так? – спросил он, поняв, что теперь может узнать все.
– Все покатилось в Ад, – подтвердил Роули.
– А когда у тебя все шло по плану? – ухмыльнулся Баал.
– Да иди ты! Лучше расскажи, как ты смог, ну, знаешь. – Роули сделал неопределенный жест и потянулся к бутылке. – Снова выйти в свет. Я ведь тебя тогда не убедил.
Он налил им еще, и они снова выпили. Баал покатал стакан в руках и признался:
– Со мной что-то не так. Всего слишком, понимаешь? Фер бы побрал моих новых жильцов.
– Это называется чувства, – язвительно ответил Роули.
– Мне не нравится. А еще мне не нравится, – он ткнул в сторону Роули пальцем, – что все это начал ты.
Губы Аластера дрогнули в улыбке.
– Баал, я так по тебе скучал, честно.
– Давай ближе к телу, – перебил он. – Что ты сделал, Роули?
– Пришел к тебе в гости.
Баал стиснул челюсти, чувствуя, что его терпение вот-вот закончится.
Роули вздохнул, снова налил ром по стаканам и, отпив из своего половину, ответил:
– Лилит в Аду погибнет от бремени власти и силы, она изначально не создана для этого. Помимо того что Лилит может пасть, пернатые наверху сидят тихо-тихо, не зная, что предпринять дальше.
И снова все сводится к власти.
– И что, никто из них не может посадить свой зад на белый мраморный трон?
– По слухам, они как раз этим и занимаются, но никого из них ни трон, ни Рай не признают правителем, понимаешь? В таком случае мы имеем нарушение равновесия, которое в скором времени повлечет за собой хаос и гибель земли. Гули, вышедшие за пределы кладбищ, лишь первый признак того, что христианство падет, а вместе с ним его законы. Единственный выход – дать туда, – он показал пальцем на потолок, – нового Бога.
Баал покивал, все это прекрасно зная от Фауста и раздумывая, говорить ли о его плане или стоит придержать этот козырь в рукаве.
– Поэтому ты начал процесс взламывания порогов с языческими энсиа?
– Вот здесь ты ошибаешься. – Он поднял руку со стаканом. – Это был не я. Это языческие энсиа его начали, без меня. Возможно, в летописях и пророчествах остались записи о том, как все должно быть. Узнав о ритуалах, я хотел вмешаться, но не мог сделать этого напрямую, а Эва и Якуб столкнулись в Лукове случайно, вот все и сложилось.
– Не убедил, – холодно отрезал Баал. – Это ты устроил землетрясение в костеле, чтобы выпустить существо, созданное «Аненербе»?
– Может быть, и я, а может, и нет, – махнул рукой Аластер. – Это уже неважно, Баал! Когда Фауст их нанял, я понял, что он знает или догадывается обо всем, так ведь? Только вот если они облажаются в конце, то нас уже никто не спасет. – Роули замолчал.
– И кто же, по-твоему, пойдет наверх? Безумный Вотан? Еще более безумная и кровожадная Цио? Да она скорее отправится вниз, убьет Лилит и сядет на ее трон. Языческие боги превратят небеса в филиал Ада, а быть может, и во что-то пострашнее. Чистый Малум воцарится в мире.
Аластер подался вперед:
– А вот тут, мой друг, у меня есть основания считать, что проснется кто-то не из асов[43], а из второй плеяды – более мягкий, чем Вотан или Цио, или тот же Донар. Асы не пробудятся, ведь жертв не так много. Для них скорее нужно было бы убить по шесть сотен на каждый порог.
– Зачем тебе Эва и Якуб? Вместилище?
Роули кивнул, а Баал внутренне напрягся.
– Только вот какая незадача. Я бы предпочел видеть им Якуба. Все-таки он потомок жрецов, ему на роду написано. Но благодаря Эве он теперь упырь, а значит, остается лишь она. Сильная ведьма, не понимающая, на что способна, – идеальный вариант, плюс ко всему инертная для любой из религий.
– Нет, – голос Баала не дрогнул, но внутри медленно поднималась ярость.
– Прости?
– Только не она!
Аластер непонимающе нахмурился, но постепенно его глаза сузились до хитрого выражения, а губы растянулись в издевательской улыбке.
– Да ладно! Она это ОНА?
– Я не понимаю, о чем ты, – отмахнулся Баал. – Но Эва не должна пострадать. Им нужно всего лишь предотвратить пробуждение языческого бога, потому что Фауст скоро будет готов возложить на себя небесные обязанности. Ты сам знаешь, сколько католических обрядов по очищению души есть у Ватикана. Дэниэль старается искупить грехи в служении церкви и людям.
Лицо Роули вытянулось от удивления, которое он и не думал скрывать.
– Так вот почему он принял сан и отошел от дел. Черти бы вас драли! – Он хлопнул себя по коленям. – Я все это время думал, что у Фауста поехала крыша, а, оказывается, он все понял еще тогда, когда Лилит села на престол в Аду, – Роули восхищенно улыбнулся. – Снимаю шляпу!
Баал допил ром и резким движением запустил стаканом в Аластера, но тот ожидаемо успел уклониться, и стакан, ударившись в стену, разлетелся на осколки.
– Я хочу, чтобы ты меня точно услышал. Больше не мешай им выполнять работу и не трогай Эву. Она. Моя.
Роули довольно улыбнулся, словно Баал подарил ему сотню душ, а не пытался начать драку.
– Не стану. Лучше навещу Фауста во Вроцлаве.
– Я думал, ты поможешь здесь, – начал говорить Баал.
– О нет. – Аластер поднял руки. – Ты и сам с этим прекрасно справишься.
– Где будет последний порог, ты знаешь?
Роули неторопливо поднялся, поправил костюм и покачал головой.
– Ждал жертвоприношений, чтобы это выяснить. Без них – это как искать иголку в куче иголок.
Не прощаясь, он прошел в коридор. Накинул пальто, подмигнул Баалу и вышел за порог.
– Фер тебя дери, Роули, – сквозь зубы процедил Баал.
Он ни на секунду не поверил, что Аластер так просто откажется от языческого кандидата на райский престол. Узнав, что Баал защищает Эву, Роули не стал спорить и на новость про Фауста отреагировал уж слишком бурно. Это выглядело обычной его игрой.
Баал растер шею.
– Черт! Черт! Черт! – заорал он, разглядывая осколки стакана на полу у стены. Казалось, это крошилась его мнимая невозмутимость.
«Эва, что с поисками?» – быстро написал он сообщение.
Был час дня, и хорошо, чтобы они уже знали ответы.
«Просматриваем книги и старинные свитки с помощью местного эксперта из ордена».
«Вам нужно ускориться».
Баал что-то упускал из виду. Только вот что? И где искать древних горных энсиа? Почему орден до сих пор не провел «перепись населения» энсиа для удобства? Не тем Фауст занимается, определенно не тем.
Поднявшись в рабочую библиотеку, он нашел книгу по энсиа и принялся бездумно листать, но строчки размывались, и перед глазами стояла Эва, в случае проигрыша садящаяся на белый трон. Мертвая и спокойная, как и все в Раю.
«Ты трус, Баал. Какой же ты трус!» – вспомнил он ее слова.
Интересно, насколько сильно она его ненавидит после вчерашнего поцелуя? Думает ли о нем? Вспоминает ли, как вчера подалась к нему, отвечая на поцелуй, и как потом наградила пощечиной?
Баал швырнул книгу со стола на пол и потер лицо, пытаясь успокоиться. Он не знал, сколько так просидел, однако из раздумий его вывел звук снаружи.
К входу подошли, и Баал вскинул голову. Услышав знакомые голоса, дверь, послушная его воле, отворилась, впуская Эву и Якуба.
– Баал? – звала она.
Он машинально встал, поднял книгу, положил ее на полку, поправил одежду и пошел встречать их.
Эва как раз прилаживала пальто на вешалку, а Якуб снимал куртку, пытаясь не уронить многочисленные пакеты, которые ловко держал в правой руке.
– Еда и книги. – Якуб с каменным лицом протянул ему пакеты.
Пришлось брать. Ягр выглядел так, словно сдерживал злость. Баалу оставалось только гадать, он злился на него, или на свой упыризм, или Фер знает на что еще.
– Мы нашли кое-что. – Эва пошла с ним на кухню, выглядев при этом сердитой, но Баал списал это на ситуацию в целом.
– Я тоже, – вставил он и принялся выуживать содержимое. Свитки, книги и несколько коробок с суши легли на стол.
– Люди из ордена любезно согласились дать нам литературу из библиотеки на время, – со смешком пояснила она. – Но просили держать в курсе через Митсона, если мы что-то найдем.
Якуб с ходу напился донорской крови, выглядев при этом довольным, как сытая пиявка, и, кажется, немного захмелевшим. Голодная Эва с аппетитом поглощала суши, заставив Баала к ней присоединиться.
Убрав со стола, они разложили на нем литературу, три свитка в тубах и на несколько часов углубились в отбор энсиа, подходящих под тех, кто бы создал ритуал, тем самым закончив жатву.
Из списка в десять видов горных энсиа они исключили тех, кто не питался людьми, и тех, кто относительно мирно сосуществовал ранее.
– Осталось два вида, – Эва устало прищурилась, всматриваясь в текст. – Пермон и фекст. Последний кажется мне очевидным кандидатом. Вот послушайте:
«Подобно муре, фекст – человек, в ком течет чужая, нечеловеческая сила. Его знали как солдата, охотника или бродягу. Его боялись не потому, что он убивал, а потому, что его невозможно было убить. Пуля отлетала от груди, петля рвалась, огонь не ранил, вода не принимала тело. Иногда он рождался таким, иногда становился. И оставался фекстом даже после смерти.
Он не гнил, не тлел, не разрушался, лежал в гробу, будто уснувший, с застывшим лицом. Люди называли его „замерзший“».
– Там написано, как он получил свою неуязвимость? – спросил Баал, подумав, что Эве бы она не помешала. Он никогда не слышал про этот вид существ, может, потому, что давно не интересовался тем, что происходило в мире за пределами Праги.
«Старые записи утверждают, что у некоторых младенцев под мышкой находили маленький мешочек – пленку, которая со временем становилась броней для всего тела. Говорили и о тех, кто рождался в „двойной коже“, в плодовой оболочке. Повитуха снимала ее, сушила и хранила, а потом зашивала под мышку ребенку. С годами этот тайный знак превращал его в фекста, – Эва замолчала, перелистывая страницы старой книги. – Неуязвимость, впрочем, можно было и приобрести. В старину ходили десятки рецептов, как стать festovým – крепким, как сталь. Особенно жадно за этими тайнами охотились солдаты».
– Они бессмертны или их можно чем-то убить? – спросил Баал.
– Здесь написано, что можно было разрушить их чары и неуязвимость, если выстрелить пулей, отлитой в Страстную пятницу, или использовать зеленый колос пшеницы, сорванный в тот же день.
– Это нам не подходит, – он поджал губы.
– Тогда вот еще способ. Можно было проклясть фекста, если воткнуть клинок в землю под подошвой его сапога, и тогда энсиа становился смертным.
– Не согласен. – Якуб сидел рядом с Эвой, тоже с книгой наготове. – Фекст – это все же почти человек. Как-то мелко для заключительного обряда, не находите? Вот, послушайте про пермона.
«Его зовут по-разному: рудным, шахтным, горным духом, горным монахом, но смысл всегда один – он тот, кто знает сердце горы. Его описывают как неестественно высокую фигуру, закутанную в длинную серую рясу, с лицом, скрытым под тенью капюшона или шляпы. Шептались, что монах прячет лицо, потому что оно обезображено, морщинисто и отвратительно, и у него длинная лошадиная шея.
Дух освещал себе путь большим светильником, который заливал подземные тоннели почти дневным светом. Тот, кто осмеливался взглянуть прямо на источник света, – слеп».
Пока Якуб читал, его левая рука выводила медленные круги на колене Эвы под столом. Баал бы этого не увидел, если бы не был хранителем дома Фауста. Эва же сидела неподвижно, делая вид, что увлеченно слушает Ягра. Она не сбросила его руку, но и не накрыла своей.
«Шахтеры встречали его чаще других, – продолжал Якуб. – Иногда он смеялся над ними, подшучивал, сбивал с пути. Он любил трудолюбивых и честных, награждал тех, кто не терял веру под землей, и наказывал жадных, кто рыл слишком глубоко, надеясь выцарапать золото из самой ночи. Пермон не переносил крика, ругани, громких разговоров, песен, за это способен обрушить или затопить шахтные ходы, запутать путешественников в горах.
Поскольку пермоны не любили шум, неудивительно, что они терпеть не могли звон колоколов. До прихода христианства эти духи жили повсюду. Но когда люди начали строить церкви и колокольни, пермоны ушли в горы, холмы и глухие уголки, куда звон не долетал».
– Ставлю на пермона, – кивнул Баал, вспоминая, что однажды встречал горного духа лично. – Посмотрю в документах, где их чаще всего видели раньше.
– Я пойду приму душ и переоденусь. – Эва поднялась. На щеках у нее горел румянец, и Баал понимал, что его вызвали прикосновения Якуба, старающегося все это время делать это будто бы случайно. – Очевидно, что мы можем выехать в горы в любое мгновение.
Когда шаги Эвы стихли наверху, Ягр захлопнул книгу и поднялся.
– Последую ее примеру, – неловко пробормотал он и поспешил наверх.
Руки Баала, касающиеся стола, обзавелись когтями и прочертили в нем глубокие борозды. Он застыл, слушая особняк. Эва раздевалась в своей комнате, стоя у шкафа.
Якуб поднялся и без стука вошел в комнату Эвы. Настиг ее, нагую, потянул на себя, впился в губы.
Баал глубоко вдохнул и закрыл глаза. На его лице играли желваки. Он метнулся к лестнице, неслышно перешел к комнате Эвы, а затем нырнул в дверь, и на внутренней стене проявились только его глаза.
Якуб, подхватив Эву под бедра, донес до кровати и опустил на смятое белье. Они с жаром целовались, прерываясь только на нежные стоны Эвы, ножом ранящие Баала. Он не должен смотреть на это, но был не в силах уйти.
Ягр так бы и не решился на активные действия, если бы не обращение в упыря, именно оно усилило его чувства и желания стократно. Баал опасался, что Якуб в порыве сильных эмоций вцепится Эве в шею, сделав своей едой или себе подобной. Ни того ни другого демон допустить не мог, поэтому наблюдал.
Якуб ласкал ее тело, покрывал кожу поцелуями, облизывал живот и грудь, вырывая у Эвы стон за стоном. Ее глаза были полузакрыты, припухшие губы шептали, как она хочет, чтобы он наконец разделся.
Баал ощутил, что проиграл. Проиграл, даже не успев сделать свой ход. Она выбрала не его, она сейчас отдастся не ему, она будет кричать от наслаждения не его имя.
Якуб тем временем стянул с себя рубашку и начал с помощью Эвы расстегивать штаны.
Баал сжал зубы так сильно, что казалось, сможет раскрошить в пыль свои клыки, но продолжал смотреть.
Где-то на кухне на мобильный пришло уведомление о мейле, и он тут же перешел туда, оставив комнату, Эву и ее страсть другому мужчине.
Быстро просмотрев сообщение, Баал Тазар хищно улыбнулся, радуясь массовому убийству так, словно сам его совершил.
Нарочито громко поднимаясь по лестнице, он подошел к комнате Якуба, словно не знал, что он у Эвы, и забарабанил в дверь.
– Якуб, убийство в горах! Срочно собирайтесь!
Затем он проделал с дверьми в комнату Эвы то же самое и сбежал по лестнице обратно в кухню. Он знал, что до соития они не дошли, буквально остановившись у приглашающе разведенных стройных ног Эвы.
Баал не хотел думать, что бы сделал, если бы сообщение не пришло вовремя. Скорее всего, ворвался к ним и убил Якуба, даже зная, что так навсегда бы потерял Эву.
Они спустились вместе, на ее щеках алел румянец, и взгляд, который она бросила на Баала, сказал ему больше, чем все, чем Эва и Якуб занимались до этого.
Она влюблена.
Влюблена не в него.
Мобильный снова разразился новым мейлом, а через пару секунд еще одним. И еще.
Баал сначала подумал, что это какая-то ошибка. Переслал сообщения Эве и Якубу, а сам набрал в поисковике новостные криминальные сводки Австрии за последние несколько часов и уставился на экран.
Эва села за стол, удивленно читая сообщение, лицо Якуба вытянулось, пальцы нервно перелистывали сведения.
«Массовое убийство на горе Айзенберг. Час назад в полицию города Бад-Ишль поступил анонимный звонок, свидетель сообщил, что на вершине Айзенберга, над городом, произошло убийство шести человек. Спасатели вместе с представителем полиции, прибывшие туда на вертолете, подтвердили насильственную смерть шести туристов, которые остановились в ближайшем горном приюте на ночевку. От подробных комментариев представитель полиции пока воздержался, ответив, что не вправе разглашать детали дела».
Это еще не было самым страшным, потому что таких мейлов пришло четыре. Похожая новостная сводка криминальных новостей из Шладминга, Санкт-Мартина и Аннаберга с шестью жертвами на каждой из горных вершин поблизости от этих австрийских городов.
– Нам нужно разделиться, – нервно предложила Эва, отрываясь от экрана телефона. – Это не один, а целых четыре языческих энсиа, и они уже нас опередили, черт побери!
Баал отложил мобильный и покачал головой:
– Плохая идея. Нужна помощь ордена. Я позвоню.
Он уже набрал номер Митсона, когда Якуб, наконец включившись в разговор, повысил голос:
– Давайте сначала посмотрим, как это выглядит на карте. Нам нужен план.
После одного гудка Баал сбросил звонок. Среди бумаг на столе он выудил несколько карт горных массивов, которые они рассматривали. Расправил карту Австрии, придавив загибающиеся края телефонами.
– Так. Первые шесть жертв.
Он поставил точку маркером на севере. Бад-Ишль, гора Айзенберг.
– Вторая на юге. Шладминг, гора Планаи, – подсказала Эва, и Якуб поставил вторую точку.
– На востоке Санкт-Мартин-ам-Гримминг, гора Гримминг, – подключился Баал. – На западе Аннаберг-ам-Ламертал, гора Капфенберг.
– Боже мой, – пробормотала Эва.
Четыре точки по четырем сторонам света. Якуб наклонился и соединил их между собой линиями по хронологии того, как приносились жертвы: от севера на юг, от востока на запад. На карте вырисовывался крест.
– Что это нам дает? – нетерпеливо спросил Баал, уже зная, что где-то там скоро пробудится кто-то древний. Кто-то спрятанный глубоко в недрах земли.
– Вчера я много раз просмотрела сообщения, отправленные Элишкой о становлении Фауста. Я не понимала, что меня там зацепило, но, кажется, теперь поняла.
Эва ткнула пальцем в соединение линий креста, в самый центр, обозначенный на карте знакомым им всем словом «Дахштайн».
– Жертвоприношения произошли вокруг этого места, четко по сторонам света. – Она провела рукой по нарисованному кресту. – А здесь пусто. – Указательный палец остановился на леднике Дахштайн. – Ничего не произошло.
Баал Тазар с трудом удержался от того, чтобы не схватить Эву и не поцеловать за верную догадку.
– Дахштайн – место, где выйдет древний Бог. Гора трех земель, – ошеломленно произнес Баал. – Он лежит на территории Верхней Австрии, Штирии и Зальцбурга. Три земли, как треугольник. – Он запустил руку в волосы. – Фер меня дери! Как я сразу не догадался!
– Якуб, посмотри, есть ли там костел наверху, – попросила Эва, сама что-то быстро набирающая в поисковике.
– Есть, – голос Ягра звучал глухо. – Это он мне снился.
– Так, вот что я нашла. «На горе Дахштайн издавна находили многочисленные остатки языческих святилищ». Еще тут пишут, что вчера подъемник на гору закрыли из-за какой-то важной исторической находки, о ней пока ничего не сказали.
– Значит, Дахштайн скрывал в себе намного больше, чем вход в Ад, – заключил Баал. – Фауст уж точно этого не ожидал.
Он все раздумывал, сможет ли доехать до Дахштайна раньше, чем снова умрет, ведь силы его еще не восстановились после прошлого выхода из особняка и демонический облик не сможет появиться в полной мере.
– Едем туда. Мешкать больше нельзя, – отрывисто бросил Ягр, и Эва согласно кивнула.
– Идиоты, – процедил Баал им вслед. Они ушли без плана, без оружия и без понимания, как будут останавливать пробуждение забытого бога.
Когда за ними закрылась дверь, мобильный Баала огласил кухню новым сообщением.
«Я отпускаю тебя. Ты более не хранитель».
Едва дочитав, он почувствовал, как невидимые узы сделки, много веков связывающей его с особняком, рассыпались. Баалу показалось, что у него вырезали какой-то важный и больной орган, настолько он привык быть на поводке. Сначала пришло чувство утраты, но вместе с ним и облегчение.
«Фауст! Если ты готов вознестись, то это должно произойти сегодня ночью на Дахштайне в часовне. Туда только что отправились Эва и Якуб».
Засунув телефон в карман, он накинул куртку и покинул особняк.