Fiat voluntas tenebrarum.
Да будет воля тьмы.
«Пражский трдельник»
«Дорогие читатели!
Итальянская пресса, разразившаяся горем по поводу большого пожара, который случился в городе Канацеи, сегодня опубликовала ошеломительные кадры того, что нашли на месте останков домов.
По предварительным оценкам, на местах пожарищ обнаружены сотня золотых монет кельтского периода и золотые статуэтки идолов в миниатюре.
Подобные находки за такой короткий период в ряде стран наводят на мысли о том, что кто-то умело манипулирует огромным древним кладом, подсыпая золото то тут, то там.
Исходя из комментариев историков, монеты, обнаруженные в Италии, идентичны тем, которые нашли в Чехии.
Предлагаю вам, дорогие читатели, поразмыслить, действительно ли потерянные сокровища открывает нам земля или же это чей-то план для поднятия ажиотажа. Вот только к чему?
«Когда ему нужна будет твоя помощь, ты не должна помогать. Поняла?»
Слова Роули отпечатались в сознании Эвы, поэтому она заставила себя почти минуту стоять и смотреть, пока из горла Якуба жадно лакали кровь, а он дергался от боли.
Еще несколько недель назад она бы ничего не почувствовала, она бы даже не стала торговаться с демоном сделок, она бы не слышала, как ее сердце осыпается осколками. Так что же изменилось?
«Он не умрет, он не умрет!» – твердила Эва, оттаскивая от Якуба мертвеца с пронзенной головой. Она всадила кол гулю в глаз, прекрасно понимая, что не настолько сильна и не сможет загнать дерево в сердце.
До этого она медлила, не прибегая к призракам, стоявшим по бокам, но сейчас даже не увидела, а нутром почувствовала тени, которые кинулись на гулей, но, кроме как отшвырнуть их на несколько метров, никакого вреда принести не смогли. Может, потому, что противники были уже мертвы? Если эти гули питаются мертвечиной, то почему напали на них? Почему начали пить свежую кровь? Что-то здесь не сходилось.
Их новой знакомой и след простыл. Похоже, заданием Зузаны было привести еду для Милы и уйти. Эва не винила ее, прекрасно понимая, что люди способны на все, когда дело касается их близких.
Волосы поднял ветер, мимо промелькнула тень. Баал пришел на помощь: исцарапанный и грязный, он расшвырял тела и поднял Якуба с земли. Эва стянула с шеи косынку и приложила к его ране на шее, выглядящей скверно.
– Ты! Ты… – Якуб возмущенно пробовал выталкивать слова, но у него не получалось. Он шатался, и Эве пришлось приобнять его, чтобы не дать упасть.
– Баал! Сзади! – закричала она.
Среди десятка тел, медленно приближающихся к ним, появилась женская фигура, облаченная в черное. Если бы не цвет, то платье походило бы на подвенечное. Она приблизилась, и Эва смогла рассмотреть бледно-серое лицо, обрамленное черным покрывалом волос, бордовые пухлые губы и глаза с красными зрачками. Незнакомка напомнила ей Черную Барбару[40] из легенды, что передавалась в Праге среди гидов и туристов.
Баал обернулся, приподнял брови, но не спешил нападать. Вместо этого он подошел к Эве с Якубом и встал рядом.
– Кто ты? – хрипло спросил он.
Фигура в платье промолчала. Баал щелкнул пальцами так, что загорелся ближайший к незнакомке упырь, но тут же погас.
– Я гуль. – У незнакомки был приятный чистый голос. – Меня зовут Черная Барбара. – Она заинтересованно окинула Баала взглядом сверху вниз. – А ты, насколько я понимаю, демон.
Барбара махнула рукой, отгоняя от себя упырей. Они попятились, склонив головы, словно она была их королевой.
Якуб покачнулся, чуть не завалился набок, словно ноги вовсе перестали его держать, и Эве пришлось помочь ему сесть на землю.
– Ты просто стояла, – прошипел он так, чтобы только она его услышала. – Почему?
Эва сжала челюсти и покачала головой, пытаясь дать понять, что не станет сейчас оправдываться.
– Разве ты не должна быть в Праге на Ольшанском кладбище? – спросила она у новой знакомой.
Барбара вздернула бровь, а затем подошла еще ближе, остановилась шагах в десяти и смотрела только на Якуба, сидевшего с опущенной головой. Он зажимал рану на шее и ни на что не реагировал.
– Должна. Как и эти несчастные, – она посмотрела на бродящих по кладбищу мертвецов, – должны были лежать в гробах. Я всегда выходила только в Рождество, так скажите мне, почему устоявшиеся законы перестали работать? Гуль с соседнего кладбища смог его покинуть и зайти сюда, где лежат почти свежие трупы, а затем превратить их в себе подобных. А новые гули стали ловить живых людей и поедать их еще до смерти.
– Что?! – запротестовал Баал. – Это невозможно.
– Возможно, – сказала Эва, крепче сжимая Якуба. – Если трон в Раю пуст, значит, начались изменения у христианских энсиа, понимаете? Это логично.
В голове Эвы мелькнула мысль о том, что пожелай языческие энсиа устроить нечто вроде переворота в мире существ, то сейчас как раз и наступило лучшее время.
– Фауст о чем-то подобном предупреждал, но я тогда не особо слушал, – подтвердил Баал ее предположение.
Барбара, внимательно их рассматривая, приблизилась еще на пару шагов.
На кладбище раздавались шорохи, шипение и шуршание десятков мертвых ног, однако они не подходили к дальней стороне со склепами, у которой и находилась вся компания. Благодаря луне, которая все ярче светила сквозь скрюченные ветви деревьев, Эва могла рассмотреть почти всю территорию и количество упырей, разгуливающих внутри. Ей казалось, что запах разложения проник в нее, осел на языке и в легких, уместился в голове в виде нестираемых воспоминаний.
– Так как мы считаемся слабее, чем пьющие живую кровь, то, похоже, мы первые почувствовали изменения, – высказала Барбара мысли по поводу начала падения христианских запретов. – Кстати, вашего друга, который вот-вот потеряет сознание, укусили, но не чтобы насытиться его кровью, а чтобы обратить.
– Они долго пили из его шеи! – зло перебила ее Эва. – Это не выглядело как укус.
– Вы ошибаетесь, – возразила Барбара, но в ее голосе не было и намека на ярость или превосходство. – Гули очень специфично питаются, и, когда это делают, откусывают целые куски мертвой плоти.
– Почему ты выглядишь иначе, чем они? – Эва кивнула на бродивших среди могил упырей.
Барбара жутковато улыбнулась, губы раздвинулись, демонстрируя длинные клыки.
– Всего лишь правильное обращение, которое, к слову, потребуется и ему. – Она указала на Якуба. – Если он, конечно, не предпочтет умереть от яда гуля. У него подумать об этом времени до рассвета. Потом я буду бессильна ему помочь.
– Что-то она слишком добра для гуля, – процедил Баал, обращаясь к Эве.
– Я за них отвечаю, пусть и не на этом кладбище.
Эва хотела спросить, что это значит. Хотела бы задать еще с десяток вопросов, но сейчас она вся была сосредоточена на словах Барбары о том, что та каким-то образом может помочь Якубу.
Между тем новая знакомая продолжала:
– Раз я здесь, могу помочь ему не умереть сегодня, – ее улыбка угасла, оставив жесткие складки рта, и Эва подумала, что хоть Барбара и выглядит молодо, но определенно старше их с Якубом вместе взятых. – Взамен попрошу вас посодействовать, чтобы очистить это место от других мне подобных.
Якуб закашлялся и повалился набок. Он сотрясался всем телом, словно в эпилептическом припадке. Эву с головой накрыло ядовитым чувством вины, но она напомнила себе, что, если бы нарушила сделку, умер бы не только Якуб, но и его отец. Зато теперь можно было считать, что сделка завершена и никто никому ничего не должен. Эва лучше стерпит обиду напарника, чем потеряет его.
– Якуб? – позвала она, наклонившись к нему и пытаясь поднять. – Ты меня слышишь?
Луна проникла между кривыми ветвями ели и осветила часть кладбища, разгоняя сумрак. Где-то за оградой проехала машина и взвизгнула тормозами. Воздух, наполненный запахом земли, крови и тлена, стал нестерпим, и Эве казалось, что она задыхается. Якуб не может умереть! Не должен умереть!
– Да, – наконец ответил он, стиснул челюсти и закрыл слезящиеся глаза.
Эва обернулась и поймала на себе темный взгляд Баала.
– Положите пока его в склеп, – предложила Барбара.
Баал поднял тяжело дышащего Ягра на руки и понес к ближайшему каменному склепу. Барбара помогла с дверью, сорвав замок одним быстрым движением. Эва зашла последней и услышала, как Якуб стонет от боли, ерзая по рельефной крышке саркофага.
Пальцы дрожали, когда она коснулась металлической ручки двери. Слишком холодной, будто ее только что держала мертвая рука. Эва в очередной раз спросила себя, что вообще здесь делает? Эта работа, эта обязанность нырять в чужие дела сожрала в ней покой, остатки радости и веру.
Склеп тонул во тьме, как проглоченный землей камень. Баал нашел выключатель, и под потолком вспыхнула тусклая от времени, пыли и паутины лампа. Эва до сих пор удивлялась тому, что некоторые люди добавляли в склепы освещение для покойников. Каменные стены, пахнущие железом, отсырели и покрылись мхом. В воздухе висел привкус старой гнили и свечного воска.
– Якуб, у тебя немного времени на раздумья. – Баал склонился над ним и придержал за голову, чтобы обратить на себя внимание. – Решай: или ты умрешь на рассвете, или вот эта дама свернет тебе шею и даст свою кровь, чтобы ты стал таким же, как она.
– Жить на кладбище? – едва слышно спросил Якуб. На его лице выступил пот, а грудь слишком редко вздымалась и опадала. Платок на шее весь пропитался кровью, пачкая куртку. – Нет, спасибо.
– На самом деле, не думаю, что для тебя это будет обязательно. – Барбара протянула руку и сжала его пальцы, этим жестом вызывая в Эве неприятное чувство. – Как вы справедливо заметили, правила и законы сейчас размылись. И если эти гули, как и я, могут выходить, значит, и ты сможешь. Уверена, что тебе не потребуется и дневной сон, потому что я не сплю уже около двух недель. Единственное препятствие для тебя – прямой солнечный свет, в первые годы вредоносный для нашей кожи и глаз.
– Может, я и не умру на рассвете, раз правила уже не работают? – Взгляд Якуба стал яснее.
– Ты это как собрался выяснить, умник? – грубо спросил Баал. – Или ты хочешь, чтобы она, – он показал на Эву, – снова к Роули побежала, уже свою душу отдать за тебя?
Якуб закрыл глаза и закусил губы, пережидая очередной приступ боли. Эва пыталась сморгнуть выступившую влагу на глазах и хотела прикоснуться к нему, чтобы помириться и объяснить, почему так поступила, но сделала ровно наоборот. Она отошла от саркофага, чтобы Якуб ее не видел, и молча глотала слезы, которые уже не могла сдерживать. Эва уже в который раз достала телефон и набрала номер Фауста, но тот, как и примерно сто раз до этого, оставался недоступен.
Баал обернулся, посмотрел на нее, но ничего не сказал.
– Пошли, – позвал он Барбару. – Избавимся от гулей.
Когда Эва осталась наедине с Якубом, она вытерла мокрое лицо и заставила себя подойти ровно настолько, чтобы попасть в поле его зрения.
– Прости, – коротко и отрывисто бросила она.
– Это было условием сделки?
Якуб на секунду прекратил корчиться от боли и поймал ее взгляд.
– Да. И не только. Если бы я не сделала этого, то твой отец тоже бы умер. Он так сказал.
По его лицу она поняла, что Якуб ей поверил, да и как он мог не поверить, если Эва сейчас была абсолютно честна.
– Как я хочу убить Роули, – прошептал он.
– Для начала тебе нужно не умереть сегодня, – слабо улыбнулась Эва. – Соглашайся, будешь таким же странным энсиа, как и я.
На это Якуб лишь протестующе покачал головой, но ответить ничего не успел.
Снаружи пронзительно закричал ворон.
Дверь склепа со скрипом отворилась, и на пороге появилась мужская фигура, от которой уже знакомо потянуло жженым деревом.
– Роули? – испуганно спросила Эва и сделала шаг вперед, оказавшись между ним и лежащим на чьей-то гробнице Якубом.
Желтые глаза Аластера стали почти рыжими, лицо со сжатыми челюстями выражало ярость. Эва непроизвольно попятилась и остановилась, только когда уперлась копчиком в саркофаг. Призрачные фигуры появились по бокам, словно готовились ее защищать.
– Эва, ты что натворила? – низким угрожающим голосом спросил он и сделал один шаг к ней.
– Я сделала, как мы договаривались. Не стала помогать Якубу, – она сглотнула. – Сделка окончена.
– Нет! – Роули повысил голос и взмахнул руками. – Это не то дело, Фер вас дери! Не! То!
Эве показалось, что она сейчас упадет.
– Как не то? – шепотом спросил Ягр за ее спиной.
– Ну ты же умная! Вы же все время расследовали дела языческие, а гули – создания христианства! – Он опустил руки и уже почти обессиленно добавил: – Ну как ты могла.
– Нужно было говорить конкретнее! – она тоже повысила голос и расправила плечи. – Как хочешь, но мы в расчете.
Аластер в один шаг преодолел разделяющее их расстояние и схватил ее за горло. Эва мысленно приказала призрачным фигурам напасть. Однако, когда те коснулись его, Роули отмахнулся от них свободной рукой, и они просто исчезли.
– Нет, дорогуша, – его обманчиво ласковый тон вызывал ужас. – Сделка не завершена. – Он приподнял ее выше, и Эва поняла, что сейчас задохнется. – Я тебе скажу даже больше: ты разрушила весь мой план, и теперь помоги мне Ад, чтобы все получилось с тем, что есть.
– Оставь ее в покое, – прохрипел Якуб и завозился сзади, пытаясь встать.
Роули резко дернулся назад, Эва освободилась и хватала ртом воздух. В склепе появился Баал. Он всадил когти правой руки в плечо Аластера, а левой сжал его предплечье.
– Баал! – поморщился Аластер. – Не представляешь, как я рад видеть тебя не в особняке Фауста. И мне почти приятны твои дружеские объятия.
Эва встретилась взглядом с белым как полотно лицом Баала и все поняла. Двенадцать часов вне особняка уже прошли, кирпич из особняка, которым она отбивалась от гуля, непригоден, а значит, ему уже плохо и скоро станет хуже.
– Что ты здесь забыл, друг? – Баал почти выплюнул последнее слово.
– Она нарушила мои планы. И не закончила сделку. И Якуба угробила! – пожаловался он.
– Да пошел ты! – сказал Якуб и со стоном попробовал сесть. – Она завершила сделку. А даже если нет – утром получишь мою душу, если она так тебе нужна.
– Зачем это все? – у Эвы дрожал голос от гнева. – Почему ты не вмешаешься в то, что происходит? Не остановишь ритуалы энсиа? Я уверена, что ты в курсе.
Аластер отвел взгляд и нагло проигнорировал ее вопросы.
– Отпусти уже. – Он вывернулся из рук Баала и недовольно посмотрел на свой испорченный костюм. – Ты, – Роули ткнул в Якуба пальцем, – примешь предложение Барбары, а ты, – Роули посмотрел на Эву, – моя не особо умная ведьма, сделаешь, как мы договорились, с язычниками. Все всё поняли?
– А теперь ты меня послушай, – прорычал Баал и снова схватил Роули, но уже за воротник. – Аннулируй сделку! Сейчас же!
На лице Аластера появилась почти благодушная улыбка, он не делал попыток освободиться, только по-дурацки широко скалился Баалу.
– Я правда рад за тебя. Такой вовлеченный, такой пристрастный. Таким ты мне больше нравишься, – он подмигнул Баалу. – Но сделка все еще в силе.
Роули щелкнул пальцами и исчез прямо из его рук. А Эве захотелось потереть глаза, чтобы до конца понять, что такое сейчас произошло.
– Эва, он демон, как и я. – Баал оперся о каменную стену и медленно съехал по ней на пол. – И если бы он хотел спасти мир, то только ради собственной выгоды.
Ей хотелось спросить, в чем же Баал видит выгоду, раз снова увязался за ними, рискуя повторно прогуляться в Инферно, но промолчала. Якуб наклонился в сторону, и его стошнило прямо на скамью для посетителей. Эва, порывшись в сумке, тут же протянула ему упаковку бумажных салфеток.
– Простите, – Якуб закашлялся, вытер лицо и с трудом выпрямился. – Кажется, я сейчас отойду в мир иной, а мне бы этого все-таки не хотелось. – Он потянулся было к шее, но до повязанной косынки дотрагиваться не стал. – Позовите эту черную невесту.
Эва едва сдержала вздох облегчения. Баал вышел за дверь, послышался глухой звук, и она кинулась туда. Снаружи оказалось неожиданно душно, словно все кладбище стало одним огромным наглухо заколоченным гробом: сладкий запах разложения, смешанный с землей и прелыми листьями, стал просто нестерпимым.
Демон без сознания лежал на ступенях перед склепом, а над ним стояла Барбара.
– Что с ним? – спросила она, как-то оценивающе рассматривая Баала, что совсем не понравилось Эве.
– Привязан к особняку, нужно как можно скорее вернуться в Прагу. – Эва присела и потрясла его за плечо.
– Он столь же красив, насколько и страшен, – сказала Барбара.
Эва предпочла никак на это не реагировать, вместо этого, увидев, что Баал наконец открыл глаза, она поторопила новую знакомую:
– Якуб согласился. Сделаешь, как предлагала?
– Я всегда держу обещание. – Она дернула плечом. – Вы же мне помогли с кладбищем.
Тут Эва наконец поняла, что за тяжелый запах стоял в воздухе. Останки плоти упырей валялись на земле, висели на деревьях, лежали на каменных крестах надгробий. Все было темно-красным, и черным, и мертвым.
– Нам нужно это как-то убрать, – в замешательстве Эва забыла еще один важный момент про упырей, но Барбара ей напомнила.
– Когда взойдет солнце, они обратятся в прах, – махнула она рукой. – И запомни, попробуй сначала покормить Якуба кровью, вдруг он сможет есть ее, а не мертвую плоть.
– Поняла. – Эва замешкалась, раздумывая, как лучше поступить. Оставлять Якуба с этой хищной девицей ей не хотелось, но и Баалу нужно было уже сейчас отправляться в Прагу. – Я еду с ним, а ты привезешь Якуба, когда, ну, сделаешь, что обещала? Или мы все едем во внедорожнике? Ты сможешь сделать это по пути в Прагу?
Барбара приосанилась и хитро сощурила глаза.
– Я бы, конечно, предпочла побыть несколько часов в машине наедине с симпатичным мужчиной, которого к тому же обращу я, чем ехать с ним на заднем сиденье, – она рассмеялась. – Но сдается мне, эти двое для тебя слишком дороги, чтобы оставлять их с кем бы то ни было.
На это Эва ничего не ответила, хотя внутренне согласилась с ней.
Они поднялись в склеп за Якубом. Тот сидел на саркофаге и совсем их не видел, уставившись в одну точку в стене.
Барбара подошла, протянула руки к его лицу, и Эва подумала, что та собирается его поцеловать, однако ошиблась. Барбара молниеносно обхватила его голову руками и резко повернула вправо. Тело Якуба дернулось, раздался щелчок, и жизнь ее напарника оборвалась.
Сердце Эвы забыло, как биться. Это самое страшное, что она когда-либо видела. Хотелось закричать, поэтому она зажала себе рот руками. Слезы заволокли глаза, пока Барбара укладывала Якуба на саркофаг.
– А как он… Как он оживет?
– Не мешай!
Барбара провела ногтем по своей нижней губе, рассекая ее. Пока ее темная, почти черная кровь не испачкала наряд, она наклонилась над Якубом и с явным удовольствием поцеловала его, лаская языком. Учитывая, что он был мертв, это казалось Эве извращением, но она не сделала ни шагу, чтобы прервать Барбару.
Когда поцелуй прекратился, Эва спросила:
– А ты разве не могла рассечь ладонь и накапать крови ему в рот?
Барбара вытерла испачканные губы тыльной стороной ладони:
– Могла, но так мне было приятнее.
Сдерживая злость, Эва открыла дверь склепа.
– Я подгоню машину к главному входу и вернусь.
Она пошла по центральной тропе к воротам с висящим на них замком. Пульс зло стучал в висках, а перед глазами стояла Барбара, целующая мертвого Якуба. Эва стиснула челюсти и посмотрела в сторону, где обычно появлялись ее призрачные спутники. Тенями они скользнули вперед, тут же распахивая перед ней ворота.
Пока она подгоняла машину, Барбара уже притащила Якуба, а Баал, шатаясь, словно принявший лишнего в баре, дошел самостоятельно.
Погрузив Ягра на заднее сиденье, Эва обернулась, но Барбары рядом с ним не было.
– Где она? Она там что-то забыла?
– Она с нами не едет. – Баал покачал головой, забираясь в машину Якуба.
Когда они выехали из города на трассу, было около полуночи.
– Она не сказала, когда он придет в себя?
– Ты имела в виду – воскреснет упырем? Скоро.
– Это я виновата! – Эва крепче сжала руки на руле. – Если бы я ему помогла…
– Твое самоедство никому уже не поможет, – холодным тоном отрезал Баал, как только умел он один. – Ты виновата только в том, что сунулась к Роули и согласилась на его сделку.
– Якуб бы умер!
– Во-первых, сейчас он сильно живой? – Пока он говорил, она чувствовала на себе его взгляд. – И во-вторых, Якуб бы не умер. Если ты не заметила, он нужен Роули.
– Я ничего не понимаю, – призналась Эва. – Мне кажется, что все эти дела как-то связаны с демоном сделок.
– Ты о чем? – Баал выглядел даже расстроенным, когда она на секунду повернулась в его сторону. – Думаешь, это он заставляет древних энсиа убивать?
– Если бы я знала, – покачала она головой.
– Фауст говорил мне лишь то, что я должен был знать. Да, он поспешно нанял вас, но если и есть здесь взаимосвязь, то скорее Дэниэль хотел уберечь вас от Аластера. Думаю, у них разные планы, и уверен, что сегодня ночью ты их успешно нарушила тем, что Якуба укусили.
Он достал телефон из кармана и начал быстро что-то писать.
– Попрошу донорскую кровь у одного знакомого вампира в Праге для Якуба.
Она снова ощутила тупой укол вины внутри. Если можно было бы отмотать назад время, Эва бы ни за что не поехала в Луково. Ни за что. Даже зная, что, возможно, всю жизнь будет одинокой городской дамой, все равно бы не поехала.
– Эва? – Баал положил горячую руку ей на бедро, чем выдернул из размышлений. Она не скинула наглую конечность демона только потому, что пришло время надавить на него.
– Ты способна на многое, просто еще не поняла этого, – из уст демона даже редкая похвала звучала грубовато. А быть может, Эва это так хотела интерпретировать. – И тем более ты сможешь пережить чувство вины.
Она пристроилась в колонну машин на автостраде и поспешила перевести тему на ту, которая ей не давала покоя уже много дней:
– Пока Якуб в отключке, расскажи мне, почему ты укрылся в особняке и отказался от всего.
– В пользу безликого существования? – холодно закончил за нее Баал и убрал руку с бедра.
Эва по навигатору свернула на проселочную дорогу, и они поехали в кромешной тьме, разрезаемой лишь светом фар. Она надеялась, что Баал скажет хоть что-нибудь, но тишина между ними становилась тягучей и неловкой.
Она больше не предпринимала попыток заговорить, но он все-таки нарушил молчание.
– Я был джинном. Наверное, одним из первых, кого создал древний языческий Бог, но потом его эра прошла, и взошла другая религия. Хозяин Ада предложил нашему виду новый мир, свое покровительство, больше силы. Я согласился и убедил остальных. Мы стали монстрами, теми, кто ненавидит собственное отражение. Феру Люцию новые мы не понравились, и он начал нас убивать.
– Тот Бог, который вас создал. Кто он?
– У него была сотня имен, но мы звали его Вотаном. Понимаешь, мы просто появились уже сформировавшимися, не такими, как люди, рождающиеся и постепенно взрослеющие. Мы даже не задумывались об этом, пока не перешли в Ад. От человеческих душ мы переняли привычки, эмоции и примерили на себя понятия любви и ненависти, семьи и одиночества. Я демон лишь наполовину, и хотя ненавидел эту сторону себя, в то же время не мог не признать, что благодаря ей испытывал эмоции. У джиннов связи собратьев изначально и не предусматривались.
– А куда делся Вотан? Он был свергнут и умер?
Баал замолчал, словно обдумывая ответ, а потом неуверенно сказал:
– Всегда считалось, что старые боги засыпают глубоко в земле, но никто из них никогда не возвращался. Лично я думаю, что они умерли и растворились в мире. Ничто не может быть вечным. Всё и все смертны.
– Что случилось дальше, когда вы стали неудобны Аду? Вас призвал Соломон? – Эва мягко вернула разговор к дальнейшим событиям жизни Баала.
– Да. Семьдесят два демона Гоэтии – это все, что от нас осталось. Когда мы построили храм, я понял, что нам пришел конец. В новом мире для нас, оскверненных Адом, уже не было места. Кем бы мы стали? Игрушками или помощниками по вызову для людей, жаждущих славы, богатства, власти? Соломон был не лучше других, разве что умнее, но и ему хотелось всего вышеперечисленного, что бы он ни рассказывал про веру и века.
Поэтому я позволил запечатать нас в кувшины. Мы словно умерли. Стали черной свитой Соломона, теми, кого должна была забыть сама история. Он оставил нас на дне озера, и через много лет я сбежал оттуда в день, когда сосуды подняли из воды. Сбежал один, отказавшись помочь моим собратьям.
Я менял обличья и имена, вселялся в людей, калечил их жизни и уходил, не оборачиваясь. Во времена смерти Христа я познакомился с Роули, носившим тогда свое первое имя – Лазарус.
Фары высветили указатель «Прага 30 км», и она мельком посмотрела на Баала.
– Лазарь? – В такое верилось с трудом. – Роули изначально был Лазарем?
– А разве в книге про энсиа этого не было?
– Нет. Только про союз демона сделок и святого жнеца буквально в одном абзаце, – быстро сказала Эва, боясь, что Баал не станет продолжать.
– Мы с Роули как-то незаметно стали, – он помолчал, – не друзьями, скорее союзниками, полезными контактами. Он думал, что я мелкий демон, сбежавший из Ада и не хотевший туда возвращаться. В каком-то смысле так и было.
Баал повозился со спинкой кресла, съехал по сиденью, и это свидетельствовало о том, что ему плохо. В спокойном состоянии, насколько могла судить Эва, он иногда сидел не двигаясь и не меняя позы целые сутки.
– Все это время я не думал о том, кого оставил в кувшинах. Новая жизнь, рассвет нового мира, войны захватили меня, и я в какой-то момент забыл, кем был на самом деле.
Пока меня случайно не поймал призывом ушлый доктор Иоганн Фауст, который сразу понял, кто перед ним. В те времена Фер Люций и доктор сотрудничали, и их дела были чернее черного. Фауст сумел обхитрить хозяина Ада, но подставил весь свой будущий род.
Баал тихо хмыкнул.
– В этом мы с ним оказались похожи. Я тоже подвел тех, кто был мне близок. Это осознание вернуло тщательно подавляемые чувства. Вина за то, что бросил черную свиту в забвении, за то, что не помог, подавила во мне даже жажду жизни. Я сам предложил доктору стать хранителем особняка, построенного для тринадцатого потомка. Сам вынес и сам подписал свой приговор, сам себя наказал, став никем. Роули какое-то время искал меня и даже приходил в дом Фауста, но я его прогнал.
– Пока не объявилась черная свита из Инсбрука? – спросила Эва. Она следила за дорогой, но мысленно представляла все то, о чем рассказывал Баал. Он был демоном, но он в то же время и не был. Потому что понимал, что сделал, и подавлял боль вперемешку с виной.
– И да и нет. Сначала я узнал Дэниэля, признаюсь, я словно проснулся, потом появились демоны Гоэтии, переворот внизу, а затем вы с Якубом.
– Ты можешь снять привязку к особняку? – Эва свернула по указателю, и они въехали в город. Уличные фонари неприятно били по глазам, а Баал молчал. – Баал?
– Я думаю, единственный, кто способен это сделать, – это Фауст, если я попрошу. Вот только не думаю, что стану.
Эва закусила губу, не зная, что сказать. Это было странно, но все они, находившиеся сейчас в машине, жили одиночками, закрываясь от всего, лелея прошлое, вину и обиду за что-то и на кого-то. Только встретившись вместе, Эва смогла принять свое странное ведьмовство, Якуб – узнать тайны прошлого, а Баал наконец признать, что готов к переменам.
Она запарковалась напротив особняка Фауста и выключила фары. Отстегнула ремень безопасности, повернулась к Баалу и почти столкнулась с ним лбом.
– Что ты?..
Эва не успела договорить, как Баал обхватил лицо девушки и прильнул горячими губами к ее губам. Это был не поцелуй, скорее помешательство, в котором он обладал ею. Только теперь он не дразнил, как делал все это время, а давал понять, чего хочет. Его язык обжигал, его губы сминали ее, а клыки остро и сладко царапали кожу.
Эва разорвала поцелуй и отвесила ему звонкую пощечину. Пульс от возбуждения стучал так быстро и громко, что она не сразу услышала, как на заднем сиденье заворочался Якуб.
Баал потер щеку; бледный, с расширенными зрачками и ярко-алыми губами, он напоминал божество, которое смотрело только на нее.
Задыхаясь от эмоций, Эва приложила пальцы к своим влажным губам, осознавая, что наделала.
– Где я? Я жив? – Такой знакомый голос Якуба разрушил ее помешательство и вернул в реальность.