Memento: et tu potes fieri monstrum.
Помни: и ты можешь стать монстром.
«Пражский трдельник»
«Дорогие читатели!
Вчера ночью произошло жестокое убийство сотрудницы Масарикова университета, которая работала над исследованием золотого идола, недавно найденного в горах. Женщина была буквально выпотрошена и оставлена в научном зале.
Кроме того, там же совершена кража. Если бы она произошла без убийства, можно было бы говорить о самой дерзкой краже столетия в Чехии.
Из Масарикова университета украли истукан весом в полтонны. Убийство и кража совершены в одно и то же время, и, как видно из пустого промежутка в записях, камеры и система безопасности целого комплекса вышли из строя. Свет погас в большей части города Брно. Подачу электричества восстановили через полчаса, тогда и произошел перезапуск системы университета.
Мертвую сотрудницу и пропажу истукана из охраняемой камеры обнаружил один из смотрителей, когда проверял целостность объекта после обесточивания.
На данный момент полиция не дала официальных комментариев, но разместила объявление о том, что ищет свидетелей. Если вы или ваши родные, знакомые видели что-то, касающееся произошедшего, пожалуйста, позвоните по номеру 158.
Сидя на кухне с Эвой и Баалом, он чувствовал себя иначе. Фатализм, цепко держащий его мысли, понемногу улетучивался, приходило понимание, что он не умрет. Сегодня впервые за много дней Якуб спал спокойно.
Сожалел ли он о том, что Эва вмешалась в сделку? Сожалел, и в то же время был этому рад.
Он запомнил ее взгляд на Белогорском поле. Эва смотрела так, как не смотрела ни одна из женщин в его жизни. Так, словно он стал ей очень важен. От ее взгляда Якуб в тот момент был готов победить любого врага, настоящего и сыгранного в реконструкции.
Не радовался он только Баалу, который начал опекать Эву, словно у него к ней были чувства. Тут Якуб и задумался, могли ли демоны испытывать нечто подобное любви? Роули всегда появлялся не один, за его спиной стояла девушка. Кем она была для него?
Теперь, когда угроза скорой смерти отступила, Якуб не собирался допустить, чтобы у Баала появился шанс заполучить Эву. Пока он размышлял об этом, демон молчал, сосредоточенно читая информацию.
– Кто прислал дело? Фауст?
– Нет. – Баал почесал кончик носа и наконец оторвался от экрана. – Я не уверен, что это то самое дело. Последнее дело.
В кармане завибрировал мобильный, и Якуб посмотрел на входящий мейл. Баал переслал ему и Эве то, что получил. Основным отправителем был Филипп Митсон с припиской «орден не успевает проверить этот случай на сверхъестественное, пусть его возьмут Эва и Якуб».
– Как Филипп? Держится? – спросила Эва.
Баал безразлично пожал плечами.
– Могу сказать только то, что он много работает в ордене в отсутствие Фауста.
– Я писала об этом в своем блоге, – удивленно сказала Эва, прочитав информацию, и посмотрела на Якуба и Баала. – Неразлагающиеся тела на кладбище из-за специфичного грунта.
Якуб пробежал глазами письмо. В городе Ждяр-над-Сазавоу начали пропадать люди. Причем пропавших перед этим видели возле местного кладбища.
– Смотри, здесь написано, что люди начали пропадать ровно в ту неделю, когда вышло постановление о запрете хоронить на кладбище. В те даты я и написала свою заметку. И после этого начались странности.
– А почему ты едешь с нами? – спросил Якуб. – Что-то не так с кладбищем?
Баал поднялся и, опершись руками о столешницу, недовольно ответил:
– Что-то не так с кладбищем, с вами и со всем, что происходит вокруг!
– Объясни, – не отставал Якуб.
– Я думаю, это энсиа, но надеюсь, что ошибаюсь.
Эва с тяжелым вздохом закатила глаза и тоже встала из-за стола.
– А когда было иначе? Пойду собираться.
Якуб хотел последовать за ней, но вопрос демона его остановил и насторожил.
– Ты правда не знаешь своих настоящих родителей? – Баал подошел к нему и уже тише добавил: – Увидев вчера записи Эвы, я тоже пришел к выводу, что Фауст пригласил тебя неспроста.
– Так, может, спросим у него? – Ягр старался выглядеть спокойным, мысленно снова и снова прокручивая в голове детские воспоминания. Одним из первых осталось в памяти то, как его за руку завели в комнату, в которой стояли десять детских кроватей, и сказали, что он теперь будет жить здесь. Ему было четыре, и себя до этого момента он не помнил.
– Мне запрещено сейчас беспокоить Дэниэля. Тебе же он просто не ответит.
Якуб засунул руки в карманы и пытался казаться расслабленным, хотя все внутри сжималось каждый раз, когда заходил разговор о его биологических родителях.
– Меня усыновили в двенадцать лет. До этого я помню только детский дом.
Баал какое-то время молча смотрел ему в глаза, словно хотел убедиться в правдивости слов.
– Я думаю, ты прекрасно понимаешь, у кого можно узнать правду, – насмешливо протянул демон, очевидно подразумевая Петра Ягра. – Меня волнует то, что Роули являлся тебе до истечения срока сделки.
– Почему?
Якуб весь подобрался, ожидая ответа и пытаясь понять, какую игру с ним вел демон.
– Он никогда так не поступает, – развел руками Баал.
– А девушка с нимбом? Элишка писала, что она жнец. Она всегда с ним на сделках?
– Нет. Только последний год.
– Так, может, из-за нее он пересмотрел свои традиции? – пожал плечами Якуб.
– Навряд ли, – бросил Баал и приблизился к кухонной стене.
– В моей крови ведь не было признаков энсиа? – Якуба это волновало больше всего.
Демон расхохотался и покачал головой.
– Если ты думаешь, что орден проводит какие-то специальные анализы, то ошибаешься. Это было бы слишком легко: они бы просто залезли в медицинскую базу данных и выявили всех энсиа. К сожалению или к счастью, такого способа пока не существует. Да, упыри могут отличить влколака по крови и наоборот, но это единичные случаи среди энсиа, а не среди людей.
– Тогда зачем мы сдавали кровь? – удивился Якуб.
Баал обернулся, но его тело уже наполовину вошло в стену, и выглядело это довольно жутко.
– Элишка пробовала ее на вкус, чтобы убедиться, что Эва действительно ведьма. Про тебя она ничего не сказала, значит, ты обычный человек. Если бы ты был кем-то иным, я бы увидел.
На улице чувствовались первые заморозки. Порывистый ветер срывал багровые листья с деревьев и стелил перед ними, словно ковровую дорожку. Якуб поднял воротник куртки, а Эва еще на пороге особняка натянула перчатки. Она повернула голову, на губах появилась ласковая улыбка, когда сверху раздалось, как показалось Якубу, приветственное воронье карканье.
Ягр с Эвой сели в его машину, Баал взял свой «Макларен», отказавшись ехать с ними и аргументируя это тем, что, если они задержатся, ему нужно будет на ночь вернуться в особняк, чтобы не сдохнуть, как в прошлой поездке. Однако Ягр думал, что демон попросту не любил ездить как пассажир.
Пока Якуб вел машину, Эва просматривала все файлы, присланные по почте.
– Я думаю, мы можем не подключать местную полицию. – Она постучала пальцами по экрану планшета. – У нас есть файлы пропавших людей, есть адрес кладбища. Давай сначала сами посмотрим, тем более что полицейский участок там состоит из двух-трех служащих, которые в лучшем случае ничего полезного не расскажут, а в худшем – будут только мешать.
– Почему-то про Луково ты такого не говорила, – поддел ее Якуб.
Эва хмыкнула:
– Может, потому, что я ехала в Луково участвовать в расследовании и ловить человека, а не непонятно что? – Она заблокировала планшет и откинула голову на кресло. Ее рыжеватые локоны разметались по плечам, губы из-за розового блеска казались припухшими, и Якуб, засмотревшись на ее профиль, чуть не съехал на обочину, но тут же выровнял автомобиль. – Знаешь, мне кажется, что с того момента прошел минимум год, а не пара недель. Так много всего случилось. Голова кругом.
Два часа дороги пролетели в размышлениях и порывах Якуба позвонить или написать отцу, но он все медлил. Поднимать такую тему по телефону представлялось ему нелепым, а значит, он должен поговорить с ним лично. Возможно, Якуб всего лишь искал способ отсрочить разговор.
Баал держался строго за ними, и плетущийся на скорости сто километров в час дорогущий «Макларен» вызывал недоуменные взгляды водителей на трассе, которые его обгоняли.
Ждяр-над-Сазавоу встретил их моросящим дождем и тонким туманом, тянущимся вдоль реки Сазавы. Низкие дома блестели мокрой черепицей, пустующие улицы с негостеприимно закрытыми кофейнями не располагали к долгой прогулке, а над всем городом с левой стороны реки на холме внушительно и подавляюще нависал замок. Когда-то на его месте был цистерцианский монастырь, а сейчас строением владел один из старейших чешских родов. Род Кинских.
Они припарковались у ближайшего костела, а демон затормозил на противоположной стороне улицы. Он вышел из авто и быстро запихнул в карман пальто кусок кирпича. Тот оттопырился, но демона, похоже, это обстоятельство ничуть не беспокоило.
Якуб посмотрел на часы. Они выехали в десять утра, сейчас был полдень. До десяти вечера хранитель особняка должен вернуться в Прагу.
Не сговариваясь, Эва, Якуб и Баал обогнули костел и вошли на огороженное каменной стеной кладбище. Увитое плющом, укрытое густыми елями, оно напомнило Ягру Ольшанское в Праге, если бы то было раз в двадцать меньше.
– Что мы ищем? – Эва, не рассматривая могилы, обратила взгляд к склепам, виднеющимся у дальней каменной стены.
– То, что выбивается из привычной картины, – коротко ответил Баал. – Свежие насыпи, сухой плющ, следы крови.
– Так здесь не будет свежих могил, запретили же хоронить.
Баал посмотрел на Якуба и оскалился:
– Вот именно.
На кладбище было пусто и тихо, не считая старика, стоявшего возле могилы метрах в двадцати от входа. Дождь прекратился, но холодная сырость, казалось, проникала под кожу. Они разделились. Эва пошла к склепам, к самой дальней стороне прямоугольника, Якуб взял середину, а Баал остался возле входа.
Спустя полчаса Ягр заметил, что старик так и не покинул кладбище, поэтому решил подойти поближе.
– Добрый день, – поздоровался Якуб.
Старик повернул к нему мокрое от слез лицо и молча кивнул. Ягр хотел пойти дальше, но тот заговорил:
– Я дал своей жене обещание перед смертью, что буду лежать рядом с ней. Как мне теперь его исполнить?
– Мне очень жаль, – ответил Якуб.
Старик снова кивнул.
– Мой сосед решил перезахоронить тело своей дочери в соседнем городе. Думаете, мне стоит поступить так же?
Ягр не знал, что ответить, но мужчина и не ждал от него совета, скорее это был вопрос самому себе. Старик похлопал ладонью по каменному кресту, плотнее обернул шарф вокруг шеи и направился к выходу.
Услышав легкие шаги позади себя, Якуб повернулся. У Эвы кончик носа покраснел от холода, а волосы от влажности вились тугими спиралями.
– Я ничего не заметила, – вполголоса сказала она. – Не думаю, что мы двигаемся в правильном направлении. Может, это действительно серийник, или людей на органы похищают и делают это всегда в одном месте, возле кладбища?
Якуб прошелся вдоль могил, наклонился над надгробием, стер пыль с таблички и прочитал про себя: «Йозеф Новак». Обманываться и считать, что это может быть серийник, он больше не хотел. Они живут в одном доме с энсиа, работают на энсиа, выслеживают энсиа.
– Мы определенно ищем энсиа, даже если он выглядит и ведет себя как человек.
Сзади раздались негромкие хлопки. Когда Якуб повернулся, Баал издевательски развел руки.
– Неужели кое-кто наконец-то начал мыслить как охотник на энсиа?
– Почему каждый раз, когда я начинаю думать, что ты не так плох, тебе обязательно нужно сказать нечто едкое, за что мне хочется тебе врезать? – беззлобно огрызнулся Якуб.
– Новость про неразлагающиеся тела, – напомнила Эва, прерывая обмен любезностями. – Здесь действительно кислотная почва или же все, кто тут лежит, мертвыми людьми не являются?
– Мы сможем это проверить с наступлением сумерек, чтобы не привлекать внимания, – сказал Баал.
Над их головами послышались взмахи крыльев. Эва подняла голову и вытянула руку в кожаной перчатке, на которую тут же спикировал Мердок.
– Надеюсь, он сейчас не заговорит по-человечески, – вырвалось у Якуба.
Ворон в ответ посмотрел на него, и Ягр мог поклясться: эта птица поняла, что он сказал. Мердок каркнул, клюнул Эву в перчатку, прорвав кожу, и взлетел.
Она поморщилась, потерла кисть, но скомандовала:
– Идем за ним!
Покинув территорию кладбища, они пересекли несколько жилых кварталов, прежде чем ворон опустился на один из карнизов.
– И что здесь? – Баал недовольно накинул капюшон на голову.
– А ты слышал, чтобы Мердок что-нибудь мне сказал? – съязвила Эва, заметно нервничая.
– О, так ты дала ему имя, – протянул Баал. – Занятно.
Якуб достал мобильный и просмотрел дела пяти пропавших без вести.
– Это дом сестры одной из жертв. – Он пролистнул несколько страниц на мобильном. – Зузаны Тиховой. Пойдем навестим. – Якуб посмотрел на Баала, пытаясь не растягивать губы в ухмылке. – А ты останешься здесь.
– Почему? – нахмурился Баал.
– У тебя нет удостоверения, – ответила ему Эва и нажала на кнопку домофона под фамилией Тиховой.
Двери подъезда распахнулись, их даже не спросили, кто это. На лестничной клетке второго этажа они остановились возле старой металлической двери с цифрой три.
Якуб постучал.
– Зузана, мы расследуем дело пропавших людей из вашего города, – как можно дружелюбнее произнесла Эва.
Дверь приоткрылась, и оттуда выглянула девушка лет шестнадцати, с короткой стрижкой «под мальчика», как говорили раньше, и без намека на макияж, что уже было удивительным. Сколько Якуб замечал, в Луково, да и в Праге девушки красились так, что создавалось ощущение наложенного на лицо театрального грима. Судя по документам, Зузане было девятнадцать, а ее пропавшей сестре Милане – двадцать один.
– Покажите удостоверения, – потребовала девушка.
Якуб протянул пластиковую карту. Лицо Зузаны побледнело, точно она готова упасть в обморок.
– Что с тобой? Тебе плохо? – Эва подошла к створке и открыла ее полностью.
Зузана тихо заплакала, но покачала головой.
– Заходите. Тут только Ватикан и сможет помочь, как мне кажется.
Они вошли в просторный коридор, который заканчивался с виду уютной кухней.
– Хотите чаю?
– Нет, мы можем и здесь поговорить, – остановила ее Эва. – Скажи, ты что-то знаешь об исчезновении сестры? Что-то видела? В отчете местной полиции написали, что ты была дома, а сестра не вернулась с работы.
Зузана переступила с ноги на ногу. Взгляд метался от Эвы к Якубу и снова к Эве. Она натянула свитер на пальцы, словно не могла согреться.
– Вы все равно мне не поверите. – Зузана громко высморкалась в бумажную салфетку, смяла ее в пальцах, и та исчезла в рукаве свитера.
Эва смягчила тон, возможно, надеясь вызвать доверие у Зузаны.
– Расскажи как есть, пожалуйста. Мы не осудим и точно выслушаем. – Она протянула руку и коснулась плеча девушки.
Тихова опустила голову, избегая смотреть на Эву, и заговорила:
– Мила всегда пешком ходила на работу в типографию. Всего три квартала. Рядом с кладбищем, – Зузана всхлипнула и подняла голову. – В тот вечер она не вернулась. И на следующий тоже. Когда полиция развела руками и ничего не сделала, я сама стала выходить к кладбищу. Знакомый в полиции рассказал, что дорожная камера на перекрестке сфотографировала Милу, когда та переходила дорогу на красный свет. И нигде больше она не появилась.
– Светофор был на дороге возле кладбища?
– Да. В один из вечеров я увидела Милу за оградой кладбища, но зайти туда не смогла, потому что сторож приходит и закрывает его на закате. Я кричала и звала ее, но Мила словно меня не слышала. На следующий день я пришла днем, облазила каждый сантиметр там, но ее не было, а вечером… – Зузана нервно оттянула воротник свитера и замолчала.
– Вечером ты ее снова увидела?
– Да. И снова Мила не отозвалась.
– Мила выглядела как обычно? – спросил Якуб.
Девушка замялась, снова опустила взгляд в пол и выпалила:
– Она была бледной как покойник, но живой.
– Ты полиции этого не сказала? – уточнил Якуб, поймав при этом скептический взгляд Эвы.
– Я собиралась, но не знала как. Вы мне верите?
– Верим, – кивнул Якуб.
– Сегодня после заката мы проникнем на кладбище и постараемся найти твою сестру, – Эва натянуто улыбнулась Зузане и подняла взгляд на Якуба, что сказало ему больше, чем слова.
– Я иду с вами! – категорично заявила Зузана.
– Это исключено! – Эва сделала строгое лицо.
– Мила моя сестра. Я должна быть там, – Зузана даже топнула ногой от досады, что выглядело совсем по-детски, но, казалось, смягчило Водичкову.
– На закате встречаемся на парковке возле главных ворот.
Эва взглядом показала Якубу на дверь, и он в два коротких шага подошел и открыл ее.
– А сейчас вы куда? – с любопытством спросила Тихова.
Якуб обернулся, как и Эва. Почему-то этот вопрос насторожил сильнее, чем все, что она сказала до этого. Эва легко ответила:
– Опрашивать родных пропавших. Мила не единственная, нам следует пройтись по всем.
Когда они вышли из дома и нашли Баала сидящим на скамейке, Эва все-таки вспыхнула:
– Она нам соврала. Ты видел ее бегающий взгляд?
– Взгляд нет, но весь этот рассказ слишком противоречивый, – ответил Якуб и подумал, что Эва, скорее всего, увидела темные фигуры, которые ее предупредили о Зузане.
Коротко обрисовав диалог с сестрой жертвы Баалу, Эва что-то записала в заметки на мобильном.
– Ее сестра стала упырем, – уверенно заявил демон.
– Разве они ограничены кладбищенской землей? – засомневалась Эва.
– Это особый вид. Гулями называется.
– Да ну! – не поверил Якуб. – Ты над нами издеваешься?
– Нет. Это вид, о котором не принято говорить даже среди энсиа. – Он помолчал, словно думая, как это лучше им объяснить. – Как, например, о таких ведьмах, как Эва.
– И что же в них такого страшного? – все еще не верила Эва.
– Они едят мертвых.
– В смысле?
– Они живут на кладбищах и питаются тем, что «земля даст». – Баал махнул рукой. – В их случае, что зарыли давно или не очень.
Якуб ощутил приступ тошноты.
– Так ты серьезно?
– Абсолютно. А по мне что, не видно?
– Активированный уголь эмоциональнее, чем ты, Баал, – припечатала Эва. – Я с трудом могу сказать, что ты испытываешь в данный момент и с каким чувством говоришь.
– А зачем это? Тебе нравится просто знать?
Эва на это прикрыла глаза, словно успокаивая себя, а когда открыла, холодно ответила:
– Я думаю, что ты все прекрасно понял.
Якуб поспешил вмешаться, пока они снова не начали спорить.
– Давайте обойдем родственников жертв, пообедаем, а потом посетим кладбище?
Решение приняли быстро и разделили дела. Эва и Баал взяли три семьи на себя, а Якуб сказал, что сам навестит отставного полицейского, который потерял мать. Ягр, облегченно улыбаясь, пообещал сразу звонить в случае интересной информации.
Оставшись один, он никуда не пошел. Сел на скамью во дворе и достал мобильный. Забарабанил пальцами по деревянным перекладинам, затем по колену, в конце концов вытер вспотевшую ладонь о джинсы, и пальцами второй руки разблокировал мобильный. Набрал номер отца.
– Привет, пап.
– Здравствуй, сын. Все хорошо? – Петр гремел посудой на кухне, и этот звук немного успокоил Якуба.
– Я бы приехал лично для этого разговора, но боюсь, что ответы мне нужны уже сейчас.
На другом конце повисло молчание.
– Пап?
– Ты хочешь спросить о своих биологических родителях? Я прав?
– Да.
В трубке раздался тяжелый вздох.
– Якуб, мне очень бы не хотелось, чтобы ты это знал. Я не хочу говорить об этом, чтобы не огорчать тебя.
– Пап, мне это нужно, – с нажимом произнес Якуб. – Возможно, это касается дел, которыми мы занимаемся.
Посуда греметь перестала, Якуб услышал скрип отцовского кресла.
– Это совсем не телефонный разговор, – сказал Петр строго. – Приезжай домой.
– Я не могу. Мы на расследовании не в Праге.
Якуб говорил отрывисто, боясь дать слабину, перенести разговор на потом и в то же время опасаясь обидеть отца.
– Как ты знаешь, – начал Петр, – до христианства на земле царило язычество. У древних язычников тоже были свои касты служителей, как и у христиан. Жрецы, ваты и барды. Жрецы считались посредниками между богами и людьми, ваты – прорицателями и гадателями, а барды хранили предания и истории. – Отец Якуба прервался, чтобы выпить воды. – Так вот, из поколения в поколение язычники передавали свои знания, чтобы те не забылись. Есть письменные подтверждения тому, что жрецы обладали отголоском силы бога, которому поклонялись. Династии потомков жрецов, ватов и бардов существуют и до сих пор. Причем не все они занимаются мирными вещами. Тридцать лет назад орден во главе с кардиналом Ниотинским шел по следам оккультистов, которые приносили человеческие жертвы. Орден выследил и убил почти всех членов того культа. Кроме тебя.
Слушая отца, Якуб ощущал озноб, сердце судорожно стучало, а дыхание стало слишком тихим. Он понял, что правда не принесет ему облегчения, а лишь породит еще больше вопросов.
– Тебе было около года, поэтому тебя оставили в живых и отдали в детский приют города Луково. Я был там, Якуб, и не горжусь тем, что делал. Тогда я верил в орден и его правду больше, чем самому себе.
– Ты хочешь сказать, что мои родители были из культа и убивали людей?
– Да. Человеческие жертвоприношения. И они оба состояли в касте жрецов, то есть с высокой долей вероятности были далекими потомками настоящих жрецов.
– Ты меня усыновил, чтобы контролировать? Чтобы я вдруг не нашел свои корни и не начал убивать? – с горечью спросил Якуб.
Петр в трубке громко выругался:
– Якуб, нет! И ты это прекрасно знаешь! Мы с твоей мамой много лет пытались завести детей, а потом поняли, что единственная возможность – это усыновление. Я все время присматривал за тобой в интернате, и когда мы пришли туда с твоей мамой, она тебя увидела среди десятка других детей, а я поддержал.
– Я знаю, прости. Но думаю, ты должен был рассказать об этом раньше.
Петр в трубке запротестовал:
– Каким образом? Ты не знал ничего про мою настоящую работу и тварей, которые населяют мир. Как бы я тебе это объяснил? Очередной ложью? Я предпочел не говорить вообще ничего.
Отец был прав, но Якуб ему этого не сказал, терзаясь злостью, чувством вины и неясным ощущением надвигающейся катастрофы.
– Думаешь, Фауст знал, кто я, когда предлагал мне работу? Это даже иронично: я работаю на орден, который убил мою настоящую родню.
– В архивах ордена хранится вся информация, – расстроенным голосом ответил Петр.
– Ты ведь оставил себе копию того дела, – не вопросительно, а уверенно уточнил он.
Отец промолчал, но Якуб слышал в трубке взволнованное дыхание. Якуб ощутил, что на глаза навернулись слезы, и поспешил их вытереть.
– Пап, я свыкнусь с этим, просто не сейчас. Я все равно тебя люблю, слышишь? Пришли мне, пожалуйста, документы на мейл или хотя бы фото.
– Сделаю, – дрогнувшим голосом заверил отец. – Когда вернешься в Прагу, позвони, хорошо?
Не дождавшись ответа, Петр завершил звонок, оставив Якуба осмысливать то, что он только что услышал. Он – потомок касты языческих жрецов. И дела его новой работы все касаются языческих энсиа. О чем это говорит? Всего лишь о том, что ни Эву, ни Якуба не пригласили в дом Фауста случайным образом. Остался главный вопрос: почему именно они? Знал ли Баал все то, о чем сказал ему сейчас отец? И если да, то сколько еще он будет водить их за нос?
Пытаясь успокоить злость, сидя на скамье одного из дворов Ждяр-над-Сазавоу, он смотрел, как мимо ездят машины, спешат по своим делам обычные люди, не зная и даже не подозревая, что мир совсем не такой, каким они его считают.
Якуб понял, что не хотел бы существовать в этом блаженном неведении. Служба в полиции научила его не бояться трудностей, а быть готовым к встрече с ними.
Он ненадолго разблокировал телефон, нашел нужный адрес на карте города и направился туда, еще не зная, что встреча с семьей жертвы ровным счетом ничего не даст.
– Если тебя это успокоит, то и мы ничего не выяснили, – пыталась ободрить его Эва, когда они все встретились в местной пиццерии. – Жертвы работали недалеко от кладбища и возвращались домой пешком с наступлением сумерек. Ничего необычного, никаких незнакомцев в маленьком городе, кроме нас, конечно, они не замечали.
– Это упыри, – повторил Баал и отпил эспрессо из миниатюрной чашки. – Я вообще не пойму, зачем мы столько ходили по этим людям.
– Так эти люди, то бишь мы, расследуют дела, – съязвила Эва.
– Видно, поэтому вы не особо и преуспели, – насмешливо отбил Баал и откинулся на спинку сиденья. – Лучше бы над этим работал кто-то из ордена.
Якубу пришел мейл с делом язычников, которое он как раз просматривал, но, услышав тон демона, непроизвольно сжал кулаки.
– Значит, говоришь, ты не знаешь ничего обо мне?
Баал издевательски вздернул левую бровь, не ответив, чем еще больше разозлил Ягра.
– Ты знаешь, кем были мои биологические родители? Отвечай!
Эва поморщилась и накрыла его руку своей.
– Якуб, говори тише. Не нужно привлекать внимание.
– Нет, не знаю, – спокойно ответил Баал и внимательно посмотрел Якубу в глаза. – Но не отрицаю, что знает Фауст. Я не спросил, когда у меня была такая возможность, только лишь потому, что мне было плевать.
– А сейчас, значит, ты нами проникся? – Ягр и не пытался скрыть ехидства в голосе. – Как мило.
Баал резко подался вперед, положил свою ладонь на свободную руку Якуба и вогнал в нее когти. Ягр сцепил зубы, но не проронил ни звука. Глаза Баала затопила чернота, а голос, даже тихий, вызывал ужас:
– Не забывай, что демоны не люди. Я не уверен даже, что для вас хуже: то, что вы с Эвой мне были безразличны, – он убрал свою ладонь, и на сжатой в кулак руке Якуба в местах порезов выступили капли крови, – или то, что я взялся вас опекать.
Ягр перевел взгляд на Эву, которая потрясенно глядела на его кулак, а затем посмотрел на улицу. Пасмурная погода и ранние сумерки предвещали скорый закат.
Эва тем временем раскрыла свою сумочку и, порывшись там, выудила, словно фокусник, пачку лейкопластырей. Одарив Баала нечитаемым взглядом, она быстро обклеила сжатую руку Якуба и едва закончила, как им принесли заказ. Только вот пиццу «капричиоза» никто из них уже не хотел.
– Ешьте, я подожду снаружи, – понимающе ухмыльнулся Баал и допил свой кофе.
Когда демон вышел, они молча разделили одну большую пиццу на двоих, но Эва, видимо, не собиралась давать Ягру возможности спокойно насытиться ранним ужином.
– Ты звонил отцу, да?
– Да.
– Расскажешь?
Якуб разблокировал телефон, на котором уже виднелось уведомление о входящем сообщении на электронную почту от отца, и пододвинул его Эве. Так они и ели: она жевала пиццу и читала, а Якуб, откусывая кусок за куском, наблюдал в окно, как Баал на улице рассматривает прохожих.
– Мне очень жаль, – сказала Эва и вернула ему телефон. – А почему Петр тебя усыновил в двенадцать, а не раньше?
– Сказал, что они с мамой много лет пытались завести детей, и только когда прекратили попытки, поняли, что готовы на усыновление. – Якуб встал и направился к стойке, чтобы оплатить счет.
– Несмотря на все это, твой отец тебя любит. Я это видела, Якуб, – шепнула ему Эва, когда они покидали пиццерию.
– Я знаю.
На улице все дружно сделали вид, что забыли сцену с когтями. Небо быстро темнело, и даже просвет между тучами выглядел кроваво из-за заплывшего за горизонт солнечного диска.
– У меня с собой пистолет. – Якуб похлопал себя по кобуре.
– У меня только крестик. – Эва подцепила цепочку на шее и показала им. – А кладбищенские боятся всего того же, что и обычные упыри?
Баал скривился.
– Нужны колья, молоток, чтобы их вбить в грудь, и святая вода, – сказал Якуб, вспомнив прочитанное.
– Я за кольями и молотком, – тут же отозвался демон. – Видел строительный супермаркет за углом, а вы наберите святой воды в костеле. Уверен, в чашах она найдется. Встретимся у ограды.
И Баал ушел.
– Когда это он стал главным боссом? – сквозь зубы спросила Эва.
– Наверное, когда вогнал когти в мою руку, – отозвался Якуб. – Пойдем.
В костеле не было ни души, поэтому Якуб нагло слил всю воду из чаш в пол-литровую пластиковую бутылку.
– Мне кажется, этого слишком мало, – с сомнением заметила Эва, выходя на улицу.
– У нас будут колья и Баал, который умеет создавать огонь.
Якуб кивнул в сторону ограды, где их ждал демон с огромным бумажным пакетом в руке.
– Сомневаюсь, что он воспользуется им, ведь тогда нас заметят люди, а этого нельзя допустить, – шепнула Эва.
– Ну что, идем? – Якубу не терпелось попасть за ограду и наконец узнать, кем же стала Мила, сестра Зузаны.
– Подождите! – Последняя как раз пересекла дорогу и приблизилась к их компании.
Девушка пыталась заглянуть в пакет, но Баал вовремя отвел руку за спину.
– А что там? – спросила она.
– То, что поможет нам в поисках твоей сестры, – ответил Якуб, все больше убеждаясь в том, что Зузана многого им не рассказала.
Они двинулись вдоль ограды, попутно оглядываясь, чтобы успеть отследить, если они привлекут внимание кого-то из прохожих, но улицы возле кладбища пустовали, не считая редких машин, проезжавших мимо.
– Здесь.
Баал остановился в том месте, где ограда стала ниже двух метров и доходила ему до груди. Один за другим они перелезли и оказались в густых сумерках. Луна на освобожденном от туч небе еле-еле доставала до этого места из-за густых деревьев, но все же через пару минут Якуб привык к полумраку и начал осматриваться, как и остальные.
От земли тянуло холодом, а сырость вползала в ботинки. Между крестами шевелился разбухший, как несвежий труп, туман.
– Не отходи, – бросил Якуб, оборачиваясь через плечо.
Эва не ответила. Она смотрела дальше, туда, где туман густел в форме человеческой фигуры.
Со всех сторон послышалось царапанье, из-под ближайшей к ним плиты показалась рука. Сероватая, с блестящей кожей, похожей на мокрую бумагу.
Баал сделал расслабленный шаг вперед, словно происходящее было лишь продолжением разговора, который он вел с тьмой всю свою жизнь.
– Нелюди, – сказал он негромко, и в голосе его не слышалось удивления.
Первый упырь поднялся. С перекошенными плечами, слишком длинной шеей и тусклыми, как стекло в старом окне, глазами. От него несло землей и разложением. Второй показался рядом, вынырнув из тумана и сразу двинувшись на Эву.
Зузана застыла, но на лице страха не было, скорее ожидание.
Баал высыпал содержимое пакета на землю. Якуб и Эва схватили колья.
– Возьми. – Эва протянула ей бутылку со святой водой. – Если кто-то нападет, облей его этим.
Упырей стало больше, из могил лезли все новые и новые, кладбище ожило. Якуб было дернулся за пистолетом, но передумал, вспомнив про то, что сказала Эва.
Когда до мертвецов осталось несколько шагов, Баал атаковал. Да так стремительно, что его движения смазались в полумраке и он остановился с уже оторванной мужской головой.
Эва закрыла рот рукой, сдерживая то ли крик, то ли тошноту.
Их окружили и напали. Ягр, не думая, ударил вслепую. Кол вошел в горло мертвеца, как нож в глину, наполняя холодный затхлый воздух шипением. Вторым колом он ударил в сердце. Эва рядом уворачивалась от когтистых рук и бормотала имя своего ворона.
Баал крутился в гуще упырей, оставляя после себя разорванные тела, Якуб отбивался от десятка нападающих на них. Этот вид был не настолько быстрым, как те, что пили свежую кровь, и хотя бы это играло им на руку.
– Зузана, используй воду! – крикнула Эва, когда увидела, как к ней подходит женский силуэт.
– Простите, но это лишнее. – Зузана перевернула бутылку и вылила жидкость на землю.
«Я ведь знал», – подумал Якуб, уворачиваясь от тянущихся к нему рук.
– Мила, я привела вам еду, – услышал он ликующий голос Зузаны.
– Их слишком много, – крикнул Баал из толпы готовых разорвать его упырей. – Уходите!
– Разбирайся со своей частью и не командуй, – отрезал Якуб.
Он подбежал к куче колов на земле, наклонился, чтобы взять несколько новых для себя и Эвы, но его сбили с ног.
Четверо упырей придавили Якуба к земле, не давая возможности встать. Баала почти полностью погребли под собой мертвецы, жаждущие крови. Якуб видел только Эву, отпихнувшую от себя бледные руки мертвой старухи и ударившую по голове гуля-старика куском кирпича, очевидно, выпавшего из кармана Баала.
– Эва! – успел крикнуть он.
Она толкнула старуху так, что та упала, а затем обернулась с колом наготове, увидела Якуба, увидела, как к его шее наклонился один из упырей, дернулась было, но не сделала ни шагу. Лицо Эвы побледнело, став похожим на мертвую маску, а в глазах застыли слезы.
Почему, черт возьми, она стоит и смотрит?
– Эва! – заорал Якуб, когда острые клыки прорвали кожу и впились в плоть, причиняя адскую боль. – Помоги…