Может ли человек прожить без головного мозга? А без костного? Ответ – нет, не может. Без иммунной системы? Нет, не может: слишком уязвим. Но врачи-гематологи и их пациенты знают, что из этого – совершенно, кажется, незыблемого правила – есть исключения. Пациенты, которых готовят к трансплантации костного мозга, некоторое время без него вынуждены жить. Более того: их костный мозг, а значит, их собственную кроветворную систему, подавляют (если скажете «убивают», не ошибетесь) курсом интенсивной химиотерапии. Этот этап называется кондиционированием.
Если этого не сделать, новым здоровым клеткам негде будет жить, поэтому костно-мозговые ниши освобождают от собственных кроветворных клеток, чтобы донорским было куда поселиться. Так что жить без костного мозга можно, но только очень короткое время, в абсолютно стерильном помещении и под строгим наблюдением врачей.
Если кондиционирование началось, обратной дороги нет, и тут важно, чтобы на этом этапе ничего не сорвалось: чтобы поезд, который доставляет донорские клетки или самого донора, не сошел с рельсов, самолет не разбился, чтобы ничего чрезвычайного не произошло, ведь только этот конкретный донор может спасти этого конкретного пациента, который находится в стерильной палате – без собственного костного мозга и иммунитета – до дня пересадки. Он называется «день 0», потому что с него начинается отсчет новой жизни: после трансплантации у человека полностью меняется кроветворная ткань: кроветворение и иммунитет. Это тот единственный известный науке случай, когда у человека на протяжении жизни меняется группа крови – на донорскую.
Как правило, в первый-третий дни после трансплантации пациент чувствует себя нормально, а вот примерно на седьмой день, когда уровень лейкоцитов падает до минимума (при норме 4500 их может оказаться всего 5–10), приходится максимально высокий пик осложнений и начинается период выхаживания. В среднем аутологичные стволовые клетки донора приживаются за 10–14 дней, аллогенные – за две-три недели. К этому времени в крови должно быть порядка 1000 лейкоцитов. Если анализ это зафиксировал, в отделении празднуют первую победу: трансплантат приживается, кроветворение восстанавливается. Ура!
Если все прошло благополучно, на то, чтобы иммунные системы реципиента и донора «притерлись» друг к другу, уходит примерно год. В отличие от трансплантаций органов, когда реципиентам приходится практически всю жизнь принимать препараты, подавляющие иммунитет (иммуносупрессия), при пересадке костного мозга пожизненную иммуносупрессию не проводят. И это прекрасная новость, потому что такие люди возвращаются к обычной жизни – с новой кроветворной системой и другой группой крови.
Да, сегодня ни в онкологии, ни в гематологии нет методов терапии, которые гарантировали бы излечение в 100 % случаев. Если вам такое обещают – бегите, не тратьте драгоценное время: это неправда. Мы сейчас рассказали, как медицинская наука движется вперед семимильными шагами, и выздороветь можно при большинстве диагнозов.
«Успех излечения той или иной болезни – это совместный труд врача и пациента, – говорит первый заместитель генерального директора НМИЦ гематологии Вера Витальевна Троицкая. – Без настроя пациента на излечение, на выздоровление врач ничего не сделает. Если пациент ляжет и скажет: "Я умираю" и не будет бороться, эффект будет хуже, чем у того пациента, который настроен на излечение и долгую, продолжительную, счастливую, здоровую жизнь».
Будьте здоровы, а если случится болезнь – боритесь и никогда не опускайте рук: современное состояние медицинской науки дает надежду на выздоровление практически каждому.