История Института переливания крови – первого подобного медицинского учреждения в мире – началась со стремления к вечной молодости. А может быть, и к вечной жизни. Время было такое – революционное: 1926 год. Казалось, что все возможно. Казалось, что все – и природа, и тело – подвластно человеку. Особенно человеку, который стремится изменить мир. К лучшему. Несомненно, к лучшему. Основатель и первый директор института Александр Александрович Богданов писал в работе «Борьба за жизнеспособность»: «Как бы ни судил будущий историк нашу стихийно-драматическую эпоху, – а его оценка, несомненно, во многом и глубоко будет отличаться от современной, – он, во всяком случае, отметит и признает одним из лучших проявлений культурного прогресса этой эпохи невиданную раньше смелость в постановке задач». Это действительно было время дерзких. И смелых.
Богданов (псевдоним, настоящая фамилия Малиновский) был революционером, изменить мир было его мечтой. Правда, после разногласий с Лениным из партии большевиков в 1911 году его исключили. А ведь как все хорошо начиналось! Ленин и труды его хвалил (особенно «Краткий курс экономический науки», по которому тысячи пролетариев знакомились с теорией Карла Маркса), и в шахматы на Капри под бдительным взором Максима Горького они играли, но со временем идеологически разошлись. Потом, когда Ленин умрет, Сталин, рассматривая вопрос об открытии Института, предложит Богданову восстановиться в партии. Но тот откажется: уж слишком они – Богданов и ВКП(б) – к тому времени будут идеологически далеки друг от друга. Сталин отказ стерпит, и Богданов институт получит. Еще были живы многие старые большевики, которые понимали: отказ Богданова восстановиться в партии прошел для него без последствий потому, что партийную кассу, деньги для которой экспроприировал в том числе молодой Иосиф Джугашвили, хранили Леонид Красин и Александр Богданов. А во время революции 1905 года именно они возглавляли техническую группу, обеспечивающую восставших оружием. Сталин, в 1926 году еще не всесильный, это помнил.
В годы после Великой Октябрьской социалистической революции, изменившей мир навсегда, идея о создании Института переливания крови тоже была революционной. Александр Богданов по образованию был врачом, по складу ума – философом, по призванию – революционером. В Институте он был един во всех этих ипостасях. И кстати, философское основание под обменные переливания крови подвел за много лет до создания Института.
Богданов многие годы интересовался связанными с кровью традициями и фольклором разных народов: здесь и языческие ритуалы купания в крови, и легенды о вампирах, и Евхаристия. Будучи в эмиграции, слушал лекции знаменитого немецкого социального реформатора, эзотерика и мистика Рудольфа Штейнера, и одна из этих лекций – «Основы оккультной медицины» – произвела, по словам современников, очень сильное впечатление на Богданова. В ней Штейнер говорил о крови как носителе всей информации о человеческой личности. «Кровь, – писал потом Богданов, – универсальная ткань, в которой есть нечто от всех других тканей и которая, в свою очередь, структурно воздействует на все другие ткани», а потому представляет собой «носительницу органических свойств, воплощением которых является сам организм, все его органы и ткани». Любой врач вам сегодня скажет, что развернутый анализ крови действительно может рассказать о человеке очень много. Но – о состоянии организма и тела, а вот о личности – ничего.
В то время многие ученые, в том числе и весьма далекие от мистицизма, считали носителем наследственной информации именно кровь. А ведь Грегор Иоганн Мендель открыл основные законы наследственности еще в 1856–1863 годах! Хотя термин «ген» появился в 1909 году, ученые знали: не кровь отвечает за наследственность. Но Богданов, как и многие другие интеллигенты, был очень увлечен антропософией в изложении Штейнера. Богданова, в частности, особенно интересовали обменные переливания крови, для него это была не только медицинская, но и в определенном смысле философская практика.
В 1908 году он опубликовал фантастический роман «Красная звезда», одну из первых марксистских утопий. На Марсе построен социализм, и Богданов показывает его как выставку достижений технического прогресса: рассказывает о цифровых машинах на производстве, межпланетном корабле с атомным двигателем, применении радиоактивных элементов в промышленности, искусственном белке, телевидении, кинематографе (звуковом и стереоскопическом), синтетических волокнах и многих других удивительных вещах. Одна из них – ритуал всеобщего обмена кровью («товарищеский обмен жизни не только в идейном, но и физиологическом существовании»): так марсиане омолаживают организм в стремлении к долголетию. А в 1914 году в «Празднике бессмертия» Богданов рассказывает уже о «физиологическом иммунитете, впрыскивание которого обновляло ткани организма и поддерживало в людях вечную цветущую молодость»: «Это просто одновременное переливание крови от одного человека другому и обратно, путем двойного соединения соответственными приборами их кровеносных сосудов. При соблюдении всех предосторожностей это совершенно безопасно; кровь одного человека продолжает жить в организме другого, смешавшись там с его кровью и внося глубокое обновление во все его ткани». Именно к этому – «физиологическому коллективизму», омоложению и долголетию – стремился Богданов, создавая Институт переливания крови.
19. А. А. Богданов (Малиновский) Из архива НМИЦ гематологии
20. В. И. Ленин и А. А. Богданов играют в шахматы в гостях у А. М. Горького на острове Капри, 1908 г. ГЦМСИР
Идея как раз в духе времени: в 1920-е победить старость мечтал буквально весь мир (совсем как сейчас, правда?). Предложения были одно радикальнее другого: французский медик Шарль Броун-Секар применял вытяжку из семенников животных, австриец Эйген Штейнах перевязывал мужчинам семенные протоки и предлагал для омоложения проводить трансплантацию яичек, а французский хирург русского происхождения Сергей Воронов пересаживал людям половые железы обезьян.
Воронова, кстати, считают одним из прототипов профессора Преображенского из книги Михаила Булгакова «Собачье сердце». Среди других возможных прототипов – дядя автора, гинеколог Николай Михайлович Покровский, врач Алексей Андреевич Замков, разработчик методики гормональной терапии препаратом гравидан, который вырабатывался из мочи беременных женщин, и другие. Профессор Преображенский – образ, конечно, собирательный, в нем можно найти черты многих врачей-революционеров той поры. И Богданова в том числе. Кстати, Александр Александрович был убежден, что старение – это системное повреждение, что в организме нет какой-то силы, которая истощается со временем, но есть «постоянно изменяющееся отношение между активностями организма и активностями, его разрушающими». Богданов считал переливание крови решением практически универсальным, верил, что оно нужно для «возвращения энергии и гибкости жизненных проявлений, повышения умственной и физической работоспособности, ослабления старческого увядания, угасания родовой функции, ослабления эластических свойств соединительной ткани, ожирения, склеротических изменений в сосудах». И кровь, согласитесь, была значительно доступнее, чем семенники животных, половые железы обезьян и уж тем более трансплантация яичек. Революция дала ему возможность осуществить свою идею на практике.
Супруга революционера Камо (Симон Тер-Петросян, земляк и ученик Сталина, участвовавший с ним в экспроприациях – «эксах», полученные в результате которых деньги как раз и хранили «кассиры» партии Красин и Богданов) рассказывала, как 27 октября 1920 года на квартире Камо в Москве Богданов встретился с Ильичем: «Богданов доказывал Ленину, как необходимо создать институт по изучению и переливанию крови. «Очень, очень важно, – отвечал Владимир Ильич, – следует незамедлительно подумать, где взять средства, как все это поставить на крепкую основу».
В декабре 1921 года при поддержке давнего соратника по борьбе и хранению революционной кассы, а теперь народного комиссара внешней торговли Леонида Борисовича Красина, Богданов отправился в Лондон в составе советской торговой делегации. Но изучал не проблемы торговли, а методику переливания крови: в то время Великобритания была одной из передовых стран в этом вопросе. Богданов стажировался в английских клиниках, в том числе у известного военно-полевого хирурга Джеффри Кейнса. Переливание крови тогда было прерогативой именно хирургов: специализированных клиник, которые занимались бы переливанием и связанными с ними вопросами, ни в Великобритании, ни в других странах не было. Богданов подготовил доклад «О развитии переливания крови в Англии», на собственные деньги купил литературу, сыворотки для определения групп крови, иглы, резиновые трубки, реактивы, раствор парафина в эфире, стандартный аппарат Кейнса. Для него также изготовили аппарат для переливания крови по его собственным эскизам.
Первыми, кого Александр Александрович познакомил с результатами поездки в Лондон – не только рассказал, но и показал привезенные «сокровища», – были члены его «кружка», врачи единомышленники: С. Л. Малолетков, с которым они познакомились на фронте в 1914 году, И. И. Соболев, с которым учились вместе еще в Тульской гимназии, и Д. А. Гудим-Левкович. На квартире Малолеткова Александр Александрович вместе со своей женой Натальей Богдановной (она была фельдшером) и другими учились работать с инструментами и реактивами: сначала определили группы крови друг друга, а затем стали проводить обменные переливания. С февраля 1924 по ноябрь 1925 года группа из десяти человек провела одиннадцать таких переливаний.
В это время идея о переливании крови буквально висела в воздухе, об этом думал не только Богданов и его «кружок», но и многие другие врачи. В 1925–1928 годах монографии, посвященные гемотрансфузии, опубликовали Э. Р. Гессе, Н. Н. Еланский, Я. М. Брускин, Л. А. Барнштейн, на медицинских съездах и конференциях обсуждали проблемы донорства, сохранения крови. В мае 1926 года на XVIII съезде российских хирургов Э. Р. Гессе (через несколько лет он возглавит Ленинградский НИИ переливания крови) заявил о необходимости создания специальной службы крови.
21. А. А. Богданов (Малиновский) Из архива НМИЦ гематологии
22. Выписка из протокола заседания Совета труда и обороны об организации Института переливания крови. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 259, оп. 10б, д.6., с. 0001. 23. Выписка из протокола заседания Совета Народных комиссаров о выделении средств на организацию Института переливания крови. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 259, оп. 10б, д.6., с. 0005. 24. Особняк купца Игумнова на улице Большая Якиманка: здесь в 1926 году разместился первый в мире Институт переливания крови. Сейчас здесь находится резиденция посла Франции
Из архива НМИЦ гематологии
24
Когда Александр Богданов продвигал идею создания Института переливания крови, то делал акцент на двух главных задачах: 1) «омоложение организма», 2) спасение жизней раненых солдат. Немного забегая вперед: через год после начала работы Института Богданов писал: «Одним из основных направлений деятельности института была борьба с "советской изношенностью"». Именно поэтому первыми и основными пациентами института были «ответственные работники». У большинства диагностировали нервное истощение, связанное с большими нагрузками. Это было важно, но все же не это склонило чашу весов в пользу создания института. «Преступной небрежностью было бы, в случае, если бы разразилась угрожающая нам теперь война, допустить, чтобы наши противники имели перед нами преимущество в этом драгоценном способе спасать истекающих кровью или отравленных газами бойцов и ускорять выздоровление истощенных ранами или болезнями, – говорил Богданов. – Но и наша трудовая, производственная армия, с ее неизбежными… слишком еще частыми травмами и отравлениями, постоянно нуждается в том же могущественном средстве».
26 февраля 1926 года Совет труда и обороны принял решение об организации Института переливания крови и назначил его директором Александра Богданова. Такое специализированное медицинское учреждение, занимающееся проблемами системы крови, появилось в мире впервые.