Глава 33. Последний удар

Глава 33. Последний удар

Мне казалось, что после больницы, сливов, мотеля, статей и тендерных схем я уже видела дно этой истории.

Оказалось — нет.

Настоящее дно всегда стучит позже. Тогда, когда ты уже чуть расслабляешь плечи, начинаешь думать, что худшее пережито, и именно в этот момент тебя бьют туда, куда нельзя.

Это случилось утром в женской консультации.

Я приехала на плановый приём с Наташей — после больницы одна меня уже почти никуда не отпускали, и подруга добровольно взяла на себя роль моего злого охранника. Она сидела в коридоре, листая телефон и матеря взглядом любого, кто слишком долго смотрел в мою сторону. Я вошла в кабинет, сдала бумаги, села напротив врача и почти сразу поняла: что-то не так.

Доктор — пожилая, спокойная женщина, которую мне после больницы рекомендовала заведующая, — перелистывала карту чуть дольше обычного. Потом подняла на меня глаза.

— Вера Андреевна, я обязана уточнить один неприятный момент.

У меня внутри всё сжалось.

— Какой?

Она аккуратно подвинула ко мне лист.

Это было заявление.

Печатное. С печатью. С подписью.

Анонимное обращение о том, что я якобы нахожусь в нестабильном психоэмоциональном состоянии, веду себя агрессивно, подвергаюсь «разрушительному влиянию извне» и могу причинить вред себе и плоду. В связи с чем неизвестный «неравнодушный человек» просил рассмотреть необходимость дополнительного психиатрического освидетельствования и контроля условий, в которых я вынашиваю ребёнка.

У меня потемнело в глазах.

— Что это?

— Именно это я хотела спросить у вас. Кто мог подать подобное?

Я смотрела на бумагу, и впервые за долгое время меня не просто затрясло от злости. Меня затрясло от ужаса.

Вот оно.

Они всё-таки полезли туда.

Не в студию. Не в прессу. Не в репутацию.

В мать.

В моё право быть матерью.

— Я знаю, кто, — сказала я слишком тихо.

— Вы в порядке? — быстро спросила врач.

Я кивнула механически.

— Да. Но... мне нужно фото этого документа. Можно?

— Разумеется. И сразу скажу: на основании такой бумажки никто у вас ребёнка не заберёт и никуда не поставит. Но это уже нехорошая история. Вам нужен юрист.

Я нервно усмехнулась.

— У меня уже целый набор.

Вышла из кабинета я бледная, с ватными ногами. Наташа вскочила сразу.

— Что? Что случилось? У тебя лицо как мел.

Я молча протянула ей фото.

Она прочитала и выругалась так зло, что мимо проходящая женщина оглянулась.

— Я убью их.

— В очередь, — сказала я, чувствуя, как горло сдавливает.

Но не успела даже дойти до машины, как позвонил Артём.

— Уже знаю, — сказал он вместо приветствия. — Врач позвонила мне напрямую, как контактному юристу из больничной выписки. Где вы?

— На парковке.

— Сядьте. Дышите. И никуда не едьте одна. Я уже выезжаю.

— Это Ника? — спросила я.

— Пока не знаю. Но стиль скорее астафьевский. Слишком системно и трусливо.

Я сжала телефон так, что заболели пальцы.

— Они реально решили зайти с этой стороны.

— Да. Значит, мы всё делаем правильно. Иначе не полезли бы туда, где уже уголовным душком пахнет.

— Артём, — сказала я тихо, — если кто-то ещё раз попробует сделать из меня сумасшедшую беременную, я не знаю, что с собой сделаю.

— Сделаете следующее: дождётесь меня. Всё остальное я помогу оформить законно.

Максим позвонил через пять минут.

И вот тут я не выдержала.

Не поздоровалась. Не стала держать спину. Не сыграла в холодную сильную женщину.

— Они хотят признать меня нестабильной, — выпалила я в трубку. — Они полезли в консультацию. В ребёнка. В материнство. В меня.

На том конце повисла мёртвая тишина.

Потом очень тихо, страшно спокойно:

— Где ты?

— На парковке у клиники.

— Стой там.

— Нет. Я не хочу тебя видеть в таком состоянии.

— А я не спрашиваю. Я еду.

И именно по его интонации я поняла: сейчас сломается не только моя история. Сейчас начнёт ломаться он.

---