Глава 30. Публичная казнь

Глава 30. Публичная казнь

Падение сильных мужчин редко выглядит романтично. Оно не происходит в одну секунду под торжественную музыку. Гораздо чаще это череда маленьких, но очень точных потерь, каждая из которых по отдельности кажется неприятностью, а вместе складывается в обрушение.

У Глеба Астафьева начался именно такой период.

Сначала два подрядчика публично дистанцировались от него, заявив, что пересматривают участие в ряде совместных объектов «в связи с изменением внутренних процедур комплаенса». Потом одно деловое издание выпустило материал уже не с вопросами, а с очень конкретными формулировками о вероятном конфликте интересов. Потом в сети всплыло аудио — короткое, нарезанное, но достаточно ясное, чтобы голос, похожий на голос одного из его людей, обсуждал, как «дожать девку с текстилем, пока она не начала пищать громко».

Девка с текстилем — это была я.

Когда Артём включил мне запись у себя в кабинете, меня бросило сначала в жар, потом в такой ледяной смех, что даже он посмотрел настороженно.

— Вы в порядке?

— Да, — выдохнула я. — Просто... всё-таки приятно, когда тебя официально признают проблемой.

— Я бы предпочёл другое слово.

— А мне нравится. Проблема — это уже не жертва.

Он усмехнулся.

— Прогресс.

Проблемой я действительно стала.

После больницы во мне будто что-то сместилось окончательно. Я больше не хотела быть ни страдающей бывшей, ни правильной женщиной, которая терпит ради светлого будущего, ни раненой стороной, с которой все играют в мораль. Нет. Теперь я смотрела на ситуацию проще: есть те, кто хотел раздавить меня и моего ребёнка ради удобства. И есть я, у которой больше нет ни сил, ни желания быть благородной до саморазрушения.

Поэтому, когда Артём предложил дать одно короткое комментарное интервью — без слёз, без исповеди, строго по фактам, — я согласилась.

— Только без жалости, — предупредила сразу.

— Я бы не рискнул предложить вам жалость.

Съёмка была короткой. Небольшая студия. Белый фон. Молодая журналистка с умными глазами и уважительной дистанцией. Мне задали всего несколько вопросов: правда ли, что на мой бизнес оказывали давление; правда ли, что в этой истории затронута моя беременность; боюсь ли я последствий.

Я отвечала спокойно.

Да, давление было.

Да, беременность стала для некоторых людей поводом считать меня более уязвимой.

Нет, я не считаю, что беременная женщина должна исчезать из поля зрения, чтобы не мешать влиятельным мужчинам и их дочерям решать свои репутационные задачи.

Нет, я не хочу войны ради войны, но если людей приходится останавливать только публичностью, значит, тишину они не заслужили.

Когда интервью вышло, я прочитала комментарии и закрыла страницу.

Половина сочувствовала. Половина, конечно, поливала грязью. «Манипулирует пузом». «Поздно вспомнила про гордость». «Все они одинаковые». Классика. Но меня это уже почти не задевало. Потому что самое страшное мнение я давно услышала не от анонимов, а от близких.

Вечером позвонила мама.

— Я видела тебя, — сказала она. — Ты была... сильная.

Я молчала.

— Вера, я хочу помочь по-настоящему, — продолжила она. — Я уже говорила с тем клиентом, которого опрашивали люди Астафьева. И ещё с Ириной, бывшей сотрудницей. Сказала им всё, что нужно сказать.

— Например?

— Что если кто-то будет использовать мои слова или их слова против тебя, я лично приду и дам показания о попытках давления.

Я села в кресло.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Почему?

Пауза.

— Потому что ты была права. Я слишком долго выбирала видимость приличия. А ты моя дочь. И внутри тебя мой внук или внучка. Я не обязана быть идеальной матерью задним числом, но ещё могу не быть трусихой сейчас.

У меня защипало в носу.

— Не привыкай, — сказала я тихо. — Я не умею быстро прощать.

— А я не требую.

После разговора я долго сидела в тишине.

Странное дело: когда война выходит наружу, в людях начинают проявляться либо самое низкое, либо наконец-то настоящее. Видимо, середины не существует.

В эту же ночь мне написал Максим.

«Посмотрел интервью. Гордиться тобой — это слишком слабое слово».

Я не ответила.

Но сообщение не удалила.

---