Глава 14. Женская месть

Глава 14. Женская месть

Ника приехала ко мне не сразу. Сначала она исчезла на два дня, и это молчание было даже хуже открытой истерики. Женщины вроде неё не уходят зализывать раны. Они в тишине точат нож.

За эти два дня успело случиться много. Савин подал первые жалобы и запросы. По студии прокатилась ещё одна нелепая проверка, но уже аккуратнее — видимо, после нашего видео люди Астафьева поняли, что в открытую топтаться по мне больше не получится. Максим прислал ещё документы, теперь уже по схеме вывода активов через подрядчиков. Я отвечала ему коротко. По делу. Без эмоций. Так было безопаснее.

А потом Ника пришла.

Без звонка. Без предупреждения. Как всегда — в идеальной одежде, на высоких каблуках, с тем самым ледяным макияжем, который делают женщины, когда собираются не плакать, а добивать.

На этот раз она явилась не в студию, а ко мне домой.

Я открыла дверь и сразу увидела, что она не одна. За спиной у неё стояла женщина с планшетом в руках и мужчина с кейсом. Оба в деловой одежде. Оба чужие. Оба неприятные.

— Что это? — спросила я.

Ника улыбнулась.

— Спокойно. Это частный медиатор и независимый финансовый консультант. Я решила, что нам пора поговорить как взрослым людям.

Я рассмеялась так резко, что даже самой стало противно от собственного голоса.

— Ты серьёзно притащила ко мне делегацию?

— Я пришла с вариантом. В последний раз.

— Убирайся.

— Сначала выслушай.

— Нет.

— Вера, — её голос стал жёстче, — хватит строить из себя трагическую героиню. Ты беременна. Да. Неприятно. Но это не повод рушить жизни всем вокруг.

— Всем вокруг? Или только тебе?

— Прежде всего себе. Посмотри на себя. Бледная, замученная, вцепившаяся в обиду, как в знамя. И ради чего? Ради мужчины, который уже однажды выбрал не тебя?

Вот тут ей удалось задеть. Совсем чуть-чуть. Но удалось.

— Я не держусь за Максима, — сказала я.

— Лжёшь. Иначе не реагировала бы на каждое его движение так болезненно.

— А ты не приезжала бы ко мне с цирком, если бы была уверена в своей победе.

Её ноздри едва заметно дрогнули. Хорошо. Значит, не деревянная. Значит, тоже больно.

— Хорошо, без лирики, — отрезала Ника. — Условия простые. Ты подписываешь соглашение о конфиденциальности, подтверждаешь отсутствие претензий к Максиму на данном этапе и получаешь сумму, которой тебе хватит и на ребёнка, и на новую квартиру, и на бизнес в другом месте. Красиво, спокойно, без суда, без прессы, без позора.

Я смотрела на неё и постепенно начинала понимать кое-что важное: дело уже даже не в любви к нему и не в ревности. Дело в том, что Ника не умеет проигрывать. Ей нужен не Максим. Ей нужен факт победы. Ей нужно, чтобы мир снова встал в удобную для неё геометрию, где она — выбранная, а я — убранная.

— Сколько? — спросила я.

Она на секунду оживилась.

— Сумма обсуждаема.

— Нет. Сколько стоит твоя уверенность, что я исчезну?

Ника кивнула женщине с планшетом. Та открыла документ.

И назвала цифру.

Очень большую.

Такую, за которую можно купить просторную квартиру, дважды перезапустить студию и несколько лет не думать о завтрашнем дне.

Я молчала.

Потому что именно в такие секунды женщине нужно особенно внимательно смотреть себе в лицо. Не в зеркало — в себя. Есть предложения, которые пахнут не деньгами, а оскорблением. И если ты их принимаешь, потом можно сколько угодно называть это прагматизмом, но внутри всё равно знаешь: тебя купили там, где ты обязана была устоять.

— Впечатляет? — мягко спросила Ника.

— Очень.

— Тогда будь умницей.

Я кивнула. Очень серьёзно. Почти задумчиво. Потом открыла дверь шире.

— А теперь пошла вон.

Её лицо застыло.

— Что?

— Вон. Со своими людьми. С цифрами. С планшетами. С попыткой засунуть мне в рот деньги, чтобы я не мешала тебе красиво выйти замуж за мужчину, который уже отменил свадьбу.

— Он вернётся, — отчеканила она. — Когда поймёт, что ты — это вечная истерика, проблемы и ребёнок, который появился в самый «удачный» момент.

Я усмехнулась.

— Даже если он приползёт ко мне на коленях, это будет моей проблемой, не твоей. Но знаешь, что самое смешное? Ты ведь не из-за него бесишься. Ты бесишься, потому что он выбрал не тебя, даже имея всё, что ты ему сулила. Ни деньги отца, ни статус, ни будущее не перевесили одну новость о ребёнке от меня. Вот это и жжёт, да?

И я попала.

Ох, как попала.

На её лице впервые за всё время появилась настоящая злость, без шёлковой упаковки. Глаза потемнели, губы стали тонкими.

— Ты ещё пожалеешь, что родила эту проблему себе на шею, — выплюнула она.

Мир сжался в одну точку.

— Повтори, — сказала я очень тихо.

Женщина с планшетом встревоженно дёрнулась. Мужчина рядом с ней тоже заметно напрягся. Даже Ника поняла, что зашла не туда. Но отступать было уже поздно.

— Я сказала, что…

Я схватила её за лацкан пальто и дёрнула к себе так резко, что её каблук скользнул по плитке.

— Ещё раз, — прошептала я ей прямо в лицо. — Ещё только раз ты назовёшь моего ребёнка проблемой — и я забуду, что беременна, Ника. Поняла?

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Наверное, впервые увидела, что перед ней уже не бывшая подруга, не брошенная жена и не запуганная предпринимательница.

Перед ней стояла мать.

А мать — это действительно плохая новость для всех, кто полез не туда.

Я оттолкнула её.

— Пошла вон.

Она выпрямилась, дрожащей рукой поправила пальто и маску собрала обратно по кусочкам прямо у меня на глазах.

— Ладно, — холодно сказала она. — Теперь точно без предложений. Дальше будет только хуже.

— Для кого — посмотрим.

Когда дверь закрылась, меня начало трясти. Не от страха. От всплеска адреналина. Я дошла до кухни, села на стул и только тогда поняла, что ладони ледяные.

Телефон завибрировал почти сразу.

Максим.

Словно почувствовал.

— Да, — сказала я.

— Что случилось?

— Почему ты решил, что что-то случилось?

— Потому что у тебя голос такой, будто ты сейчас или заплачешь, или сожжёшь дом.

— Твоя бывшая невеста только что приходила покупать моё молчание.

Пауза.

Очень нехорошая.

— Она что?

— Уже ушла.

— Я еду.

— Не надо.

— Адрес она знает? Была одна?

— С массовкой.

— Чёрт.

— Вот именно.

Он шумно выдохнул.

— Ты в порядке?

Я закрыла глаза.

— Нет. Но жива.

— Вера, послушай меня. Сегодня ты не остаёшься одна.

— С какой радости?

— С той, что я не выпущу ситуацию из рук после того, как она полезла к тебе домой.

— А раньше выпускал?

— Да. И больше не буду.

Я устало опустила голову на ладони.

— Господи, как поздно ты научился быть мужчиной.

— Я знаю, — тихо ответил он. — Всё знаю. Но всё равно приеду.

На этот раз я не спорила.

Наверное, потому что впервые за долгое время действительно не хотела оставаться вечером одна.