Несмотря на убеждение книготорговца, что летом поток покупателей в книжном минимален, посетители все же находились. В магазин по‐прежнему заглядывали зеваки, вызывавшие раздражение Марка своей бесцельной ходьбой между стеллажами. Нередко появлялись семьи с детьми‐школьниками, проводившими каникулы: они искали книги, которые можно взять с собой на отдых.

Но еще в лавку регулярно наведывались люди, желающие не купить, а продать книги. Это раздражало Марка еще сильнее. Он предпочитал сам выбирать литературу, когда приходил на чужую территорию, – но терпеть не мог ситуаций, когда книги буквально сваливались ему в руки. Приходилось их разбирать, оценивать, вступать в торги, порой ссориться – и, что хуже всего, иногда идти на уступки.

Марк ненавидел уступать, особенно в вопросах, связанных с книжным делом. Однако заядлые книголюбы упорно считали, что их старые сборники или экземпляры с автографами авторов стоят гораздо больше той суммы, которую он готов был предложить.

Мне это было знакомо не понаслышке. Я сам уже который день свободно бродил среди полок, наблюдая за его нервной и неблагодарной работой. Не то чтобы Марк уступил мне, когда позволил появляться на первом этаже, просто у него не осталось выбора. Я продолжал сбегать сюда при первом удобном случае, у Марка же удобных случаев поймать меня оставалось все меньше. И как-то так вышло, что он махнул на мое присутствие рукой. По крайней мере, до тех пор, пока я не точу коготки об мебель или, чего похуже – об книги.

А еще Марк, якобы чтобы оградить себя от столь опостылевшего общения с покупателями, обучил Юлю кассовому делу. У девочки в школе были каникулы, оттого она проводила все свободное время в книжном. Сдается мне, что у нас с Юлей и Марком была одна любовь на троих – книги и место, в котором они обитают. Признаюсь, я любил деревянные стеллажи, поскрипывающий пол и люстру на потолке, покачивающуюся от сквозняка. В окна пробивалось солнце, особенно упрямые лучи попадали на полки, иногда отражая солнечных зайчиков или подсвечивая определенные томики, на которые я тоже обращал внимание.

У книжного магазина «Данко» не было аналогов или сетевых точек, хоть как-то похожих на это волшебное место. Для меня все выглядело так: сюда заходили не читатели, а кладоискатели. Ну и что, что зеваки – они пропадали здесь на долгое время. В мире, где можно было найти все или ничего. Манила не только таинственная атмосфера с загадочными томиками в старинных обложках, но и сам книготорговец. Он напоминал капитана пиратского судна: посетители старались его избегать, но если уж сталкивались лицом к лицу, то это было подобно внезапному шторму. В такие моменты приходилось вступать в словесный бой – чтобы отстоять свою свободу или, что еще лучше, заполучить желанную книгу со скидкой.

Проще говоря, маркетинговый план у Марка отсутствовал напрочь, книжный магазин работал сам на себя, завлекая постоянных покупателей, которые уже не боялись сурового взгляда книжника, и туристов, которые как раз таки обожали поиграть и поторговаться. Будь у нас рапиры в продаже, а Марк – тем, кто искусно владеет холодным оружием, он тотчас отвоевал бы звание капитана.

– Лорд, смотри, идет, – кивнула в сторону двери Юля.

Из-за небольшой загруженности она не только работала на кассе, но и осваивала вязание крючком. Ее Надя научила. Юля вообще придерживалась принципа «пока есть возможность – бери и делай». Она в совершенстве владела двумя иностранными языками, увлекалась психологией, играла в настолки, занималась спортом, но это так, непрофессионально, а теперь сосредоточенно работала специальной спицей с загнутым кончиком, разбирая шерстяные нити. Те потрескивали из‐за слишком плотно стянутых петель. Постепенно у нее получалась желтая змейка – или, скорее, косичка, – которая становилась все длиннее.

«Это очень узенький шарф», – дал оценку происходящему я.

У нас с Юлей имелась игра (правда, она вряд ли знала, что я тоже играю): угадать социальный статус покупателя и определить, что же он хочет приобрести. В книжный зашел мужчина с тростью в правой руке. Правша. Я научился понимать человеческий возраст и мог с уверенностью утверждать, что лет ему было под семьдесят. Ровный, чересчур темный, шоколадного оттенка загар говорил отнюдь не о морских приключениях, а скорее об огородных подвигах, которыми он занимался с утра до ночи. Мою догадку подтверждал простой вкус в одежде – старые, затасканные, но чистые брюки с прямоугольной бляхой на ремне, рубашка в полоску с длинным рукавом и, как полагается, головной убор в виде панамки. Дедушка шаркал шлепками и постукивал тростью, опираясь на нее и прихрамывая на левую ногу.

– Дачник-садовод, – мельком посмотрев на покупателя, сказала Юля. – Он приходит раз в квартал и берет литературу, связанную с огородом или ландшафтным дизайном. По-моему, участвует в городском конкурсе по оформлению сада.

Подкрепив свою догадку Юлиными словами, я продолжил наблюдать. Хоть она и говорила, что дедушка – постоянный покупатель, всем сердцем обожающий книги про грядки, я заметил, что мужчина не спешит перебраться в излюбленный отдел. Он ходил между полок и с интересом оглядывал разную тематическую литературу, также засматривался на художественную. Если навесить дедушке общественных «ярлыков» и рассуждать, следуя логике, можно решить, что тот потерялся или забыл, где находится раздел с садоводством. Но я смотрел дальше своего розового носа, потому видел совершенно другую картину.

Спрыгнув со стойки, я направился следом за дедушкой, переживая, что буквально через несколько полок его атакует Марк и не даст спокойно выбрать нужную книгу. Мой хозяин тоже прохаживался по магазину, но отвлеченно: вроде бы расставлял новое поступление по отделам, но также тщательно следил за порядком, чтобы, не дай бог, кто-то из покупателей не переврал тематические подборки, поставив просмотренную книгу не на свое место.

Дедушка прошелся по большей части магазина, прежде чем завернуть в садоводство. Я как следует сгруппировался и запрыгнул наверх. Если говорить на языке товароведов – я устроился в той самой выигрышной зоне, где обычно раскладывают то, что хотят продать. Пожилой мужчина сразу же сфокусировался на мне.

– Ей-богу, как игрушечный! – погладил он меня между ушей сухой загорелой рукой. Кожа кисти была покрыта ссадинами и морщинами, старыми царапинами и порезами. Хоть ладонь и была хорошо отмыта, я учуял запах земли, забравшейся далеко под ногти. Дедушка вызвал у меня уважение, но его печальный взгляд – обеспокоил.

«Не за тем он пришел», – прищурился я.

– Здравствуйте. Вам, как всегда, по огороду подсказать? – словно из ниоткуда выполз Марк. Он упрямо снял меня с полки и поставил на пол, перетянув все внимание покупателя на себя.

– У нас с Тамарой тоже раньше кот был, только рыжий. Пушистый. Эх, время летит… ни кота, ни Тамары. Огород один.

Марк насупился, ожидая развязки истории и ответа на интересующий его вопрос. Но дедушка не спешил отвечать, он прогуливался взглядом по помещению, обводя каждый сантиметр, словно желая здесь задержаться подольше, затем так тепло посмотрел в мою сторону и только после одарил натянутой улыбкой книготорговца.

– Ну давайте эти ваши садоводческие, – согласился дедушка.

«Точно не за ними пришел», – по-кошачьи вздохнул я.

Так бывает. Когда хочешь приобрести что-то новое, свежее. Смотришь и не знаешь, за что схватиться, а потому идешь туда, где тебе привычнее. И выбираешь то, что тебя характеризует, или то, что с тобой ассоциируют. Как Марк выбрал для мужчины литературу, дорожка к которой проторена если не годами, то месяцами.

Однако я бы не стал спешить и тщательно все обдумал: мужчина один, как он сказал – «ни кота, ни Тамары», выходит, что вдовец. Про огороды дедушка знал достаточно, возможно, был даже более опытным дачником, чем авторы, проводящие часы не столько на грядках, сколько за писаниной. Отсюда следует вопрос: «Зачем ему очередное пособие по тому, как окучивать картошку?» Для солидного человека это как два плюс два. Самоутвердиться за счет автора? Вряд ли. Этому мужчине нечего доказывать, да и некому. Вывод: он пришел за эмоциями. Может быть, его дачную одинокую жизнь скрашивает сам поход в книжный. Но я был готов пройти с ним этот путь дальше, потому сказал свое важное и громкое:

– Мя-а!

Конечно же, для переговаривающихся мужчин мое «мя-а» стало сигналом для поглаживания. Дедушка принял привычную садовнику позу, склонился, но я ушел от его руки и попытался показать дорогу в другой отдел.

Меня не послушали!

– Полагаю, вот эта вам придется по вкусу, – откопал на нижней полке книгу Марк и протянул покупателю.

В момент ее передачи из рук в руки я подлетел как можно выше и схватил томик зубами. Постарался не навредить твердой обложке, но ослабить хватку – означало выронить и позволить продать ненужную дачнику макулатуру.

– Лорд, стой! – я услышал позади возмущенные крики Марка и настойчивые шаги.

– Какой он у вас резвый, – посмеялся дедушка, явно позабавленный случившимся. Это еще раз подтверждало, что и за гроши ему эта книга была не нужна. Для него она не представляла никакой ценности.

– Своенравный, капризный, взбалмошный кот! – пыхтел Марк.

Мы столкнулись в отделе научной фантастики, куда я и хотел завести дедушку. Я оказался в начале ряда, Марк – в конце. Мы смотрели друг на друга хищным взглядом. Я ошибся, когда сравнил книготорговца с пиратом. Нет, теперь он был похож на стрелка с Дикого Запада, для пущего сходства ему не хватало только ковбойских сапог и шляпы с низкой тульей – стетсона. Видимо, Марк тоже почувствовал накал страстей, так как засунул большие пальцы в джинсовые петли для ремня и широкой походкой стал приближаться. Я злобно заурчал, готовясь защитить свою задумку, чего бы мне это ни стоило!

– Лорд. Брось. Книгу, – выплевывал слова мне навстречу Марк. – Я сказал – брось.

Я понимал, как это выглядело со стороны: обезумевший кот выхватывает книгу из рук и мчит куда глаза глядят, чтобы только с ним поиграли. Это представить намного проще, чем подумать, будто бы кот помогает покупателям найти свое личное сокровище. Я отпустил книгу и взгромоздился на полку. Отпустить теперь – не значит проиграть. Как я того и желал, дедушка проследовал за нами и тоже оказался в нужном мне отделе. Пока Марк поднимал садоводческую книгу, которую я не только бросил для отвлечения, но и слегка пихнул лапой под стеллаж, чтобы выиграть побольше времени, мужчина с вспыхнувшим озорным огоньком в глазах смотрел ровно туда, куда я и рассчитывал.

– Шкода, – посмеялся дедушка, потрепав меня по шерстке. Я воспользовался моментом и подвинул к нему томик Стругацких. – Что это? «Понедельник начинается в субботу»? – прочитал название он.

– Это научная фантастика, вряд ли вам такое подойдет, – Марк не мог воздержаться от комментариев. – Ваше – вот, правда, теперь с отпечатком кошачьих клыков, – покрутил в руках ранее брошенную мной книгу Марк.

– Ничего, это мне на память, – по-доброму продолжал посмеиваться дачник, – и про «понедельник в субботу» возьму, раз уж сам кот предлагает!

Ничья.

Сегодня у нас с Марком вышла ничья. Но чтобы добиться хотя бы такого результата, мне потребовалось приложить немало усилий! Уставший, я прилег на верхний ярус стеллажа. К сожалению, на восстановление после таких предприятий уходило больше времени, и мой рабочий день в книжном сокращался в разы. Можно сказать, работал я на полставки, а остальные часы проводил в режиме энергосбережения – свернувшись клубком и подобрав под себя хвост и лапы. И если здесь, в Котовске, моим биоритмам покупатели в большей степени умилялись, то в Японии практика дневного сна приобретала красивое название «инэмури» и свидетельствовала о добросовестности и полной трудовой отдаче.

Что касалось Марка, то он в упор не хотел видеть, как я помогаю. Привык тащить книжное дело на своих плечах и представлять котов в не самом выгодном свете, оттого и не верил в мое положительное влияние на закостенелый уклад. Он сам настроил вокруг себя невидимые преграды и поселился в них, как в крепости. Ну ладно, пора ломать стереотипы! Надо бы научить Марка смотреть на мир под разными углами. Иначе зачем ему целый Лорд в книжном царстве?