– Вот и нет! Ты не прав! Думай, что говоришь!

– Что я такого сказал? Перестань упрямиться!

Меня разбудили пронзительные крики, раздающиеся в книжном, голоса разливались эхом по всему залу. Сначала я не поверил своим ушам: обычно обстановка здесь мирная, более чем. Едва я продрал глаза после многочасового сна, как тут же передо мной воплотилась пара – женщина в изящной шляпе с пером каких поискать, в приталенном красном платье, подчеркивающим ее стройную фигуру, а напротив нее высокий мужчина в элегантном костюме с серебряными запонками. Но несмотря на их внешне респектабельный вид, именно они вызывали раздражение у всех посетителей лавки. И сильнее всего, конечно же, кипел Марк: через множество полок и ходов в книжном лабиринте легко было заметить его недовольное лицо. Владелец моськи уже готовился двинуться на всех парах к источнику шума, тогда как гости магазина продолжали наводить беспредел.

– В такую жару притащила меня сюда, чтобы что? Опять купить твои ненаглядные книги? Да у нас весь дом ими завален! Можно уже в макулатуру сдавать, денег заработаем! – кричал мужчина.

– Я тебе сдам! Я тебе сдам! – покраснев и давясь воздухом от возмущения, вопила дама. – Там и классика, и антиквариат, и вообще! Ничего ты не понимаешь… некоторые из них мне бабушка дарила. Хоть бы раз сам взял и сделал мне подарок. Так ведь нет же – все через борьбу у нас, через скандал…

– Да-а, доброго слова от тебя не дождешься! Делаешь-делаешь, а она…

Супруги. Я понял это отнюдь не по обручальным кольцам на пальцах, а по энергии, которую они излучали, по едким замечаниям в адрес друг друга. Они смотрели друг другу в глаза, надеясь найти там прежние чувства и страсть, что наверняка связывала их в начале отношений. Иными словами, мечтали вернуться в обсессивную стадию любви, как писал о ней Гэри Чепмен[4].

В ту пору, когда мир видится сквозь розовые очки, навязчивые мысли о любимом заполняют сознание, а недостатки партнера словно растворяются. Тогда решения диктует не холодный рассудок, а веление сердца. Однако эта фаза недолговечна. На смену ей приходит реальность – без прикрас. И если партнеры не научились понимать желания и «язык любви» друг друга, отношения неизбежно рушатся.

Дамочка потянулась к полке и хотела было взять книгу, но я ей не позволил этого сделать – просто уселся прямо на обложку сверху и презрительно уставился на покупательницу.

«Хм, женский любовный роман? Поверьте, леди, выдуманная история про принца на белом коне ваш брак не спасет, – заверил я, поморщившись. – Здесь нужны присутствие, разговор по душам, длительная работа над отношениями».

Женщина отдернула руку и нахмурилась, увидев, что путь к вожделенному томику закрыт. Не каждый согласится тронуть незнакомого кота, чтобы заполучить желаемое, особенно дама в изумительном образе с изысканным вкусом. Такие к нам в книжный забредали редко, но если приходили – демонстрировали всё высокомерие, на которое были способны.

Она потянулась к следующей книге из той же серии, на что я ответил прыжком и снова присел всем своим весом на издание, на этот раз в мягкой обложке.

– Что за наглость? – это был скорее риторический вопрос, адресованный в пустоту, так как супруг женщины находился теперь достаточно далеко, рассматривая стеллажи с географическими картами и красочными атласами.

«Снова не то. Героиня романа „Лазурное небо“ никак не поможет вам разрешить конфликта», – пришлось даже зашипеть, чтобы настойчивая дама отпрыгнула подальше от этой полки. Мне следовало каким-то чудесным образом выманить парочку в отдел психологии, где находилась книга, которую я с точностью готов был им посоветовать. Только вот как?

– Уважаемый, у вас здесь кот! Он не дает мне взять книги, которые я хочу! – обратилась через весь зал к книготорговцу женщина.

– Даже кот тебе говорит, что хватит коллекционировать дома пылесборники, – подметил мужчина, на секунду обернувшийся, чтобы оценить ситуацию.

– Пылесборники? – сразу же заинтересовался Марк, как только подошел ближе.

Он возмущенно сверкнул на меня глазами, а я трактовал это по-своему: «Вот он мой шанс!» Соскочил с полки и понесся в другой отдел, чтобы найти ту самую книгу. Я надеялся, что Марк займет пару хотя бы на какое-то время разговором. Так спешил, лавируя между стеллажей. Расположение всех секций я уже знал на зубок, казалось, что литература разной тематики даже пахнет по-разному! К примеру, современная проза, а особенно книги, выставленные на уровне человеческих глаз, всегда имели спрос, потому источали аромат женского парфюма и мужского одеколона, к которым примешивался легкий запах пота. А все из-за того, что люди брали эти книги в руки, чтобы получше ознакомиться. Томики, задвинутые в самые дальние уголки, напротив, пахли старой бумагой и затхлостью – стойким амбре обделенности, ведь те или иные произведения никто не раскрывал долгие месяцы. В детском отделе витали сладкие нотки карамели и яблочного сока, оставленные незримыми уликами на обложках книг, до которых любопытные человеческие детеныши сумели дотянуться.

– Ой, смотли! Котик!

Не зря я заговорил о детском отделе. Путь к стеллажу с литературой по психологии, к сожалению, лежал именно через него. Я застыл, прислушавшись и боясь пошевелиться. На меня указывал детский пальчик, а владельцем звонкого голоска был маленький ребенок, примерно лет четырех от роду. Пожалуй, чаще с такими посетителями книжного я работать отказывался. Они вели себя непредсказуемо: могли погладить и приласкать, а могли внезапно и за хвост дернуть, что совсем неприятно. Мальчик мчался со всех ног, не видя преград. За ним неслась девочка постарше, но оттого на душе легче не становилось.

– Кис-кис, иди сюда, – позвала меня она.

Я не реагировал на ее просьбы, но дети все равно взяли меня в осаду. Они принялись чесать и гладить меня под подбородком, облюбовали мои уши, маленькими ладошками проходились вдоль спины, даже уговорили лечь животом кверху. Стыдно признаться, я замурчал от удовольствия. От этих детишек исходило тепло и полное жизнелюбие, оно передавалось ко мне через их прикосновения и добрый смех.

– Пушистик, мя-а-агонький, – приговаривала девочка.

А я продолжал мурчать. Говорят, что коты – это хороший антистресс, но никто и не задумывается об обратной стороне медали. Человеку необходимо что-то мягкое и пушистое, чтобы успокоиться, а мне – хотя бы несколько минут в день физического контакта, чтобы хватило сил научить уму-разуму этих недотеп в шляпах с широкими полями!

«Ой! У меня же миссия!» – вспомнил я и перевалился обратно на лапы.

Дети побежали за мной, преследовали вплоть до исторического отдела. Но вскоре им наскучило «белое облачко», которое улетает, и они остановились у канцелярских мелочей и ярких брелоков, привлекающих детское внимание. Я замедлил поступь и, оказавшись в нужном мне месте, стал искать книгу. Мы с Марком читали ее совсем недавно, потому я ожидал увидеть томик среди тех, что находятся в свободном доступе. Однако пришлось потратить драгоценные секунды на то, чтобы запрыгнуть на полки и пройтись взглядом по корешкам еще раз. Разглядеть тоненькую книжечку среди таких мастодонтов психологии, как Роберт Немов, Дональд Томас Кэмпбелл и Виктор Франкл – задачка со звездочкой. Но мне все же удалось ее найти! Гэри Чепмен, вернее его вклад в литературу, был зажат между не менее выдающимися детищами современной науки – «Психология влияния» Чалдини и «Эмоциональный интеллект» Гоулмана.

Осторожно взяв книгу в пасть, я со всех ног понесся на помощь к ссорившейся паре. Я так спешил, так хотел прийти вовремя, что проскальзывал лапками на поворотах, заходя в них чересчур резко. Ко всему прочему на пути встречались препятствия: то новые посетители, то забытые на полу коробки с нерасставленной литературой. Положившись на факт, что коты способны подпрыгивать на высоту, в пять раз превышающую их рост, на практике я тут же опроверг это утверждение. С книгой в зубах такой прыжок оказался недостижимым, максимальная высота, которую удалось взять, – три меня. Однако ни скорость, ни прыжки – ничто не смогло привести к положительному результату. Там, где ранее стояли вычурные супруги с повышенными требованиями к друг другу, теперь было пусто! Разве что Марк, стоявший ко мне спиной, перебирал книги на полке. Хоть я и подошел к нему бесшумно, он все равно обернулся, наверняка почувствовав мое присутствие и вопросительный взгляд в затылок. Он посмотрел на меня с победной улыбкой, вроде как в этот раз ему удалось обслужить покупателей первым, но потом увидел книгу и присел на корточки. Не было никакого смысла держать ее в зубах дальше, поэтому я при первой же попытке Марка выдернуть ее – отдал томик.

– «Пять языков любви»? – задумчиво пробежался по названию Марк, хотя я был уверен, что он помнит книгу еще по обложке. – На самом деле весомо, Лорд.

«Конечно весомо! У этих людей разные языки любви Женщина вот привыкла получать любовь через подарки, скорее всего еще с детства, раз у нее книги от бабушки есть. Она ждет тех же жестов от мужа, даже не подозревая, что его язык любви – слова поощрения. Да это было понятно даже по их диалогу! „Хоть бы раз сам взял и сделал мне подарок“. „Доброго слова от тебя не дождешься!“ Но люди глухи к близким, когда отстаивают свою позицию».

– Знаешь, а я возьму эту книгу с собой. Через полчасика договорился посмотреть их семейную библиотеку, может быть, что-нибудь куплю, – сказал невзначай Марк, пригладил мою шерстку, взъерошенную после контакта с детьми, затем развернулся и пошел наверх собираться.

Его идея мне очень понравилась, вот только не мешало бы проследить за тем, чтобы он не забыл отдать книгу. Зная любовь Марка ко всяким реликвиям и семейным книжным наследиям, я решил, что лучше бы отправиться вместе с ним на смотрины. Потому забрался повыше на стеллаж в томительном ожидании, когда Марк проследует к выходу.

К обеду посетителей стало совсем мало, свысока я мог пересчитать их по коготкам. Группка из трех девушек стояла в отделе романтики и рассматривала вышедшие новинки, склоняясь к решению все-таки взять нашумевший бестселлер с довольно популярным тропом спортивной драмы. В разделе кулинарии женщина взяла в руки большую книгу рецептов, с картинками блюд во всю страницу, а еще один мужчина забрел в мир железной дороги и с большим удовольствием перелистывал энциклопедии, посвященные конструкции поездов и устройству двигателей. Юлин вязаный шарф стал чуточку шире, она продолжала сосредоточенно вывязывать петельки, при этом успевая окидывать взглядом помещение из-за прилавка. Марка не было видно.

Зато меня привлекло копошение в скрытом от моего взора углу – в музыкальном отделе. Я прошелся по верхам и перепрыгнул на рядом стоявший стеллаж. Весь замер, навострил уши, поднял хвост и принялся выискивать виновника странного шума. Ко мне спиной стоял некто небольшого роста в спортивной кофте с надвинутым капюшоном на голову. Рваные джинсы со свисающей цепью и кеды с заклепками не давали мне никакого права как-то иначе думать о посетителе или выделять его среди других. Нет. О его злостных намерениях говорил не образ, о них кричало действие: этот умник пытался запихнуть дорогущую биографию «Монумент» Depeche Mode[5] себе под кофту!

«Какая наглость! Грабят! Среди белого дня! Ну ты у меня сейчас получишь, воришка!» – зашипел я.

Четко определив траекторию полета и наметив точку приземления, я подготовился к мощному прыжку. Повиляв хвостом, дабы «нащупать» равновесие и распределить вес, рывком оттолкнулся от поверхности. Во время полета не поленился также обнажить когти: пусть этот неучтивый знает, с кем связался!

Я вцепился намертво, точно в цель. Передними лапками повис на расхитителе книжных гробниц, а задними перебирал, цепляясь за одежду, чтобы оставаться как можно дольше наверху.

– Ай-ай, черт! – взвыл воришка, подскочив на месте.

– Мврря-а-а-а! – зарычал я, насколько вообще умел рычать. Но на тот момент я был так зол, что все мои аристократические манеры и принципы отошли на второй план. Главное для меня – защитить книгу! Любой ценой.

Паренек метался из стороны в сторону, подпрыгивал и размахивал руками. Все кричал «пусти да пусти», а я возомнил себя всадником на родео. Точно так же, как и ковбой, удерживался на бешеном бычке, сохраняя равновесие. Шипел и кричал, чтобы привлечь внимание. И мне это удалось: на нас сбежались посмотреть все посетители книжного, даже Юля выбралась из-за стойки, но только чтобы пресечь вакханалию из наших неразборчивых перепалок. Защищая честь и достоинство магазина, я вообразить себе не мог, как мое благородство может выглядеть со стороны чужих взглядов и мнений.

– Лорд, прекрати! Ты чего делаешь? Отпусти его! – пригрозил мне с лестницы Марк, спеша воришке на помощь.

– Ну же, слезь! – старался уцепить меня руками парень и снять со своей спины.

– Не кот, а дикий зверь, – сказал кто-то из очевидцев.

Мне только и оставалось, что держаться, уклоняться и выть сиреной, так как другой в книжном у нас не было. Марк напрочь отказывался ставить охранную сигнализацию, полагаясь лишь на свои силы. Теперь эти самые силы его подводили, как и отсутствие камер наблюдения. Однако вскоре дело возымело предсказуемый конец: увесистый «Монумент» музыкальной группы не удержался под кофтой от столь интенсивных прыжков и вынырнул наружу, прямо на пол. После глухого удара плоского предмета о твердую поверхность весь зал замолчал, погрузив помещение в немую и неловкую тишину. Воришка, воспользовавшись моментом, схватил меня за шкирку и наконец-таки освободился от когтистых оков. Ему ничего не стоило прошмыгнуть среди полок и выбежать на свободу. Под звуки отборной Марковой ругани и осуждающие взгляды посетителей паренек благополучно покинул книжный. Я же остался сидеть на месте рядом с брошенной биографией, положив сверху на обложку лапу, так, на всякий случай.

– Защитник! – важно произнесла женщина с кулинарной книгой в руках.

– Вот это да, помощник! – кивнул в знак одобрения любитель железной дороги.

– Это же не облачко, а глозовая туча! – заявил четырехлетний мальчик, похлопав в ладоши и пихнув по-дружески в бок девчонку.

Кто-то из посетителей воздержался от комментариев, а кто-то даже подошел ближе, чтобы погладить. Но тот, от кого я ожидал похвалы больше всего, смотрел на меня несколько растерянно. Марк стоял чуть поодаль и не собирался лезть в толпу. Подпирая плечом полку, мой книготорговец со скрещенными руками наблюдал, как другие поздравляли меня с завершением противоугонной операции.

«Он подумал, что я вцепился в того паренька развлечения ради… – это не стало для меня открытием, ведь так подумал каждый, находившийся в зале. Но больнее всего, когда в том же ключе о тебе думает тот, кого ты очень любишь. – Марк, ну что же ты? Сомневаешься во мне?»

Но вместо того, чтобы признать свою ошибку и извиниться (да, перед котом), Марк молча подошел только тогда, когда толпа разбрелась, поднял «Монумент» с пола и вернул его на законное место. Мне кажется, прошло достаточно времени с тех пор, как я уселся на паркете, но все продолжал смотреть уходящему Марку вслед. Его неумение видеть ситуацию под другим углом укололо меня снова. Даже Юля, вернувшаяся с лакомством в руке, готовая порадовать в знак поощрения, не смогла отвлечь хотя бы на секунду от раздирающей душу рефлексии.

«Эх, Мрак. Теперь-то уж точно поеду с тобой за книгами. Ради дружбы я готов делиться житейской мудростью сколько угодно!»