Вплоть до обеденного перерыва Марка я обычно спал, улегшись клубком в коробке, в которую теперь едва помещался, или на диване, на той стороне, где потеплее, куда из окна светило солнце; или взгромождался на стиральную машинку рядом с полотенцесушителем. В дом перестало поступать тепло, оттого в воздухе витали влажность и легкая отдушка непросохшей стиранной одежды, висевшей на маленьком выступе подоконника по ту сторону окна. Все чаще я видел людей без курток – либо в теплых шерстяных кофтах, либо подпоясанных легкими ветровками на бедрах с узлом из рукавов. Школьники ликовали, черепашками передвигаясь с ранцами по тротуарам. Ведь еще немного – и наступят каникулы.

Сегодня мне не удалось забиться в уютное местечко, так как в гости нагрянула Юля. С ней у меня сложились особые отношения. Она знала, где и когда меня можно почесать, разговаривала со мной на равных, а еще рассказывала увлекательные истории. И что уж греха таить – Юля нашла адекватную замену тому злосчастному корму с противным вкусом. С каждым своим приходом она приносила аппетитные рыбные, а главное, съедобные палочки. Я ел их втайне от Марка, чтобы лишний раз его не расстраивать. Он, как полагается, после наблюдал мою скорченную гримасу боли у миски, где лежал нетронутый искусственный корм, рекомендованный врачом. Я ждал, когда система сломается и станет работать на меня, а Марк ждал, когда сломаюсь я и перейду на правильное кошачье питание. И пока в этом доме была ничья.

Помимо тактильного, питательного и коммуникационного контакта нас с Юлей связывали игры. Она, прознав, что обычные игрушки с ненастоящими мышками для меня не годятся, стала таскать с собой бродилки: настольные игры, где бросаешь кубик и передвигаешь свою фигурку вперед согласно выпавшему числу. Разумеется, я не подавал виду, как здорово пинать лапкой кубик и как завораживающе потом он вертится на полу, показывая каждый раз – почти каждый раз – новое число. Я делал это будто нехотя, словно меня принуждали, а потом так же одним глазом наблюдал за вращавшейся игральной костью, точно она – фигуристка на льду.

– Пять, – проговорила Юля и подвинула за меня фигурку на игровом поле.

В момент игры она занимала себя еще чем-нибудь: сегодня Юля взяла краски и странные маленькие статуэтки, полчища пластиковых солдат с мечами и щитами. Девочка успевала кидать кубик и передвигать наши фигурки, при этом заносить кисточку над статуэткой и сделать пару мазков.

Сдается мне, что ей было одиноко. Несмотря на постоянную занятость, книги и уроки, игры и домашние дела, Юля все время возвращалась к Марку в книжный. Даже по выходным, как сейчас. Она рассказывала, что с родителями, бывало, выезжала в лес на пикник, или вместе они катались по парку на роликах, зимой – на лыжах. Но в данный момент Марина и отец Юли – я не знал, как его зовут, она всегда говорила «мама и папа» – работали и брали вторые смены, чтобы летом отправиться на море. С одной стороны, я мысленно поддерживал стремление взрослых идти к своей цели, а с другой – именно так пролетала их жизнь. Люди не замечают, когда зацикливаются на чем-то одном и забывают нечто важное, что и составляет смысл, ради которого стоит жить.

– Два, – озвучила Юля число, выпавшее на кубике. Моя фигурка вырвалась на поле вперед – за финишную черту.

Я решительно взобрался на колени Юли и привалился к ней животиком кверху. «Так уж и быть, гладь. Утешительный приз для проигравшего», – как бы говорил я, демонстрируя спокойствие и полное доверие. Мне не нужна была победа в неравном бою, скорее я просто составлял компанию тому, кто в этом нуждался. Юля осторожно протянула руку к моему пушистому пузу и опустила ее на мягкий мех. По привычке я, конечно же, задергал лапками, но пообещал себе не вмешиваться в акт чесания, который Юля заслужила с лихвой. Она проводила по добротной шерстке медленно вверх, доставая до самого уха, и перемещалась обратно. На ее лице тут же возникла легкая улыбка, скрывшая недавнюю грусть в уголках поднятых губ. «Ну во-о-от, теперь порядок», – склонил голову набок я, довольствуясь тем, что близкий мне человечек стал немного счастливее.

И вдруг все внутри заклокотало, вибриссы напружинились, я сам превратился в недвижимую статуэтку, которую Юля продолжала держать в свободной руке.

– Лорд? Что такое? – поинтересовалась она.

«Погоди, не отвлекай», – дернул носом я и еще раз принюхался.

Возникло такое чувство, будто этот запах, его оттенки я уже ощущал. Между прочим, у котов прокачан орган, которого нет у людей – орган Якобсона. С его помощью я отлично различаю запахи, как химик разбираю их на составные элементы, предчувствую смену погоды, а еще угадываю знакомые нотки когда-то приходивших сюда людей, пусть даже на первый этаж. Поэтому миф, будто коты считают, что их хозяева, уходя на работу, на самом деле на протяжении восьми часов стоят за дверью, так легко развеять.

– Пррм, – выдал я на человеческом «пойдем», перевернулся на живот и прыгнул к двери с той самой круглой ручкой.

Я сидел около нее и мяукал, надеясь, что Юля окажется сообразительнее и проще, чем Марк. Девочка тоже подошла к двери и задумчиво уставилась на меня, скрестив руки.

– Ты же знаешь – нельзя, – сказала она.

«Ну и что? Мне надо! Ну же!»

– Лорд.

– Му-уя! – чего не сделаешь для родного человека, я попытался произнести ее имя. Не выдержав спокойного взгляда, взялся когтистой лапкой за ее расклешенные джинсы и потянул за собой. К счастью, Юля восприняла мое рвение за дверь не как игру, а как что-то паранормальное. Ведь проще приписать всему необъяснимому – сверхъестественные причины, нежели довериться чутью белого кота.

Мы спустились на первый этаж. Юля не отставала ни на шаг, я же чувствовал, что мы близко, почти подобрались к объекту, из‐за которого мой хвост не находил покоя, а уши то и дело меняли положение, словно чуткие локаторы. Они улавливали множество звуков – голоса покупателей, шорохи, перешептывания – и выделяли среди них один, особенный. Я продолжал петлять между книжных рядов, то и дело попадаясь на глаза незнакомцам. Конечно, они замечали меня: яркое белое пятно, похожее на легкое облачко, невозможно было не увидеть в этом царстве книжных переплетов и темного дерева.

– Куда?!

На поле боя возник грозный Марк. Раскинув руки в стороны, он преградил собой путь. Юля сразу остановилась, ведь для нее попытка прорыва была заведомо обречена на провал. Я же еще мог проскочить, но без Юли вся затея теряла смысл. Поэтому я присел у ее ног и протяжно замяукал, давая понять, что отступать не намерен.

– Марк, он хочет мне что-то показать, – пояснила Юля.

«Кого-то», – поправил я.

– Лорд? И показать? Да брось, – скептически отнесся Марк.

– Он понимает.

– Бери кота и возвращайся наверх.

– Марк, пожалуйста!

– Я сказал – нет. Книги и кошачьи когти несовместимы, сколько раз повторять? – Марк говорил полушепотом, стараясь не привлекать лишнего внимания. Но особенно любопытные покупатели все равно наблюдали за разыгравшейся сценкой.

– «Смотреть на тебя может любой. Но очень редко встречаешь человека, который видит тот же мир, что и ты», – с неожиданной твердостью процитировала Юля.

– Погоди, знакомое. Это откуда? – скривился в недоумении Марк.

– Джон Грин «Черепахи – и нет им конца». Лорд сегодня открыл мне страницу с этой фразой, когда я пришла. Марк, пожалуйста, дай ему шанс. Позволь ему быть собой.

– Коту?

– Да, коту. Ты ведь тоже всего лишь книжник. Знаешь, в чем разница? В отношении.

Сначала Марк раздраженно закатил глаза, потом повздыхал несколько секунд, посверлил взглядом книги, меня, Юлю… но все-таки пропустил нас вперед! Я видел, как он смотрел нам вслед с придиркой, полагая, что вот прямо сейчас я накинусь на новенькую книгу и раздеру ее в клочья. Но этого не произошло, моей задачей было завернуть за угол и оказаться в отделе канцелярии. Туда, где я точно знал, что увижу ее.

Надю.

Она вернулась. Что меня больше всего порадовало – передо мной стояла та же самая Надя, в очках и сотней маленьких косичек, забранных в хвост. Лицо с веснушками украсила озорная улыбка, когда она меня заметила. Надя потянулась было поздороваться, но тут же столкнулась с Юлей. Мне удалось подвести ее достаточно близко, не заговорить было невозможно!

– Это твой кот? – спросила Надя своим мелодичным голосом.

– Моего дяди, он здесь работает, – ответила Юля, посматривая на меня и, кажется, догадываясь, зачем я вывел ее в магазин.

– И как же его зовут?

– Лорд.

Надя присела на корточки и взяла в руку мою лапу, пожала ее извиняясь:

– Прошу прощения, Лорд, что имела неосторожность звать вас Зефиркой.

– Зефирка! – Юля рассмеялась в голос, прикрыв рот руками – то ли из-за стеснения, то ли это такая защитная реакция у людей, в общем, она постоянно так делала.

– Ух ты! Это же миниатюры! – глаза Нади округлились.

Я сначала не понял, о чем она. А потом пригляделся и увидел у Юли ту самую статуэтку, наполовину раскрашенную в золотистый цвет. Похоже, Юля не успела ее отложить, так и выбежала с фигуркой в книжный, зажав в руке.

– Да. Тоже увлекаешься D&D[2]? – глаза Юли оживились, загорелись блеском надежды на то, что ее увлечение кто-то сможет разделить.

– Обожаю! В родном городе мы с друзьями каждое воскресенье собирались, чтобы поиграть. А здесь… я пока не нашла компанию, – Надя вся сжалась, поправив очки на переносице, обняла себя руками, будто боялась, что ее не поймут, не примут, начнут наступать.

– Моя прежняя команда тоже развалилась, – отмахнулась Юля. – А хочешь фигурки пораскрашивать? Я сейчас как раз этим и занимаюсь. Вместе веселее, заодно расскажешь, как играли.

Надя робко кивнула в ответ. И в ту же секунду Юля взяла ее за руку и повела на второй этаж, наверняка воодушевленная предстоящим времяпрепровождением. Настолько воодушевленная, что даже имя подруги забыла спросить! Но имя, как мы уже выяснили, не так уж и важно, оно прирастает к своему владельцу постепенно, вместе с деталями и повадками, привычками и ассоциациями. И для каждого твое имя – не пустой звук, а воспоминание, скрепившее тебя с конкретным человеком.

Или котом.

Девочки ушли, а я остался сидеть среди полок, задрав высоко голову и рассматривая самые обычные шариковые ручки, которые видел каждый день. Но в книжном, пожалуй, они выглядели несколько иначе, по-особенному. Как и Марк, который стоял все это время неподалеку, так сказать, был начеку. Он стал свидетелем зарождающейся дружбы. Или не дружбы, как знать?! В любом случае – возможности приятного общения с человеком, смотрящим на мир твоими глазами.

– Ты все знал, да? – спросил Марк, прищурившись. – Понять не могу, как тебе это удается? – и усмехнулся. По-доброму так.

«Я просто белый медведь, который умеет танцевать по-своему. Как и Надя, как Юля. Все мы разные и в этом наша уникальность. Здорово, когда одна уникальность находит другую. И для этого нам не надо перекраивать друг друга. Подумай, Марк, мы же не ломаем детальки от пазлов, чтобы они подошли? Нет, мы тщательно ищем и находим подходящие. Просто дай мне быть собой, и ты увидишь, что я подхожу», – как бы я хотел ему это сказать…

– Ваше котейшество желает отведать кефиру? – предложил Марк, присев и протянув ко мне руки.

«Что ж, бой за Надю был нелегким, подкрепиться действительно не мешало бы», – согласился я и медленно, сохраняя «лицо», прошелся до Марка, как бы делая ему одолжение, что вообще соизволил приблизиться. Марк засмеялся, не воспринял мою мину всерьез. Он посадил меня к себе на плечо, и мы двинулись в путь навстречу кисломолочным приключениям.