Наступил первый день фестиваля! Для нас с Марком это событие по своей значимости затмевало все праздники вместе взятые. Книготорговец не просто обвел красным маркером три фестивальных дня в календаре, нет, он еще выписал конкретное время значимых встреч, момент для проведения розыгрыша, зафиксировал стрелочками, кто и где должен находиться в определенные часы… в общем, на первый взгляд маленький квадратик с датой 27 марта напоминал план побега или захвата территории книжного, в котором разбирался только Марк.

И пока он, совершенно не выспавшийся и читающий по второму кругу Зусака, бодрился кофеином, сидя за столом, я исследовал обстановку внутри магазина и снаружи, где уже толпились люди.

Удивительное дело, Слава предполагал, что в пятницу участников будет не так много, все-таки рабочий и учебный день. Но, похоже, жители Котовска так изголодались по движухе, что уже с утра стояли в очередях и бурно обсуждали происходящее. Мне же, как коту и одному из представителей книжного «Данко», было позволено пройти сквозь людской гвалт. Петляя между ногами и объемными куртками, я попадал на десятки включенных телефонов, которые без остановки делали фотографии.

Запрыгнув в одну из палаток, я увидел вязаные игрушки, украшения из бисера, книжные закладки из экоматериалов. Пространство заполнилось запахом ладана – это от свечей, похожих по форме на причудливые цветы и пластилиновых зверушек. В следующей палатке были книги, много книг на разную тематику, но ни одну из них мне не удалось вспомнить, наверное, издательство завезло к нам новинки. И я знал, что Марк и сам заинтересуется ими, потому без лишних сомнений оставил их позади.

Так или иначе я привлекал внимание. За мной следили организаторы и гости, некоторые пытались погладить, кто-то кликал «кис-кис», даже заманивали к себе кусочком ветчины – брр! – но я был непреклонен. Держался особняком, понимая, что, если подойду к одному человеку, придется уделять время и остальным. В этот самый миг я почувствовал себя рок-звездой, переступающей по красной ковровой дорожке. Вот только самой дорожки не оказалось, и телохранители разбежались по делам. Юля тоже присутствовала на фестивале с утра. Я слышал, как они на пару с Надей обсуждали какого-то местного поэта, выступающего в Доме культуры. И им не терпелось взять у него автограф. Слава петлял от кассы до самых дальних палаток. Никто не отменял его обязанности книжного консультанта, но при этом парень успевал разузнать, что и где происходит, и отхватить редкий мерч, который разбирали как горячие пирожки.

Вот на пороге «Данко» появился Марк. Он выглядел помятым и уставшим, но в рубашке и чистых брюках. Книготорговец, широко раскрыв глаза, в изумлении взирал на эту жуткую сутолоку. Для него скопление людей напоминало толпу в зоопарке, а сам он ощущал себя словно запертым в клетке орангутангом – хотя, если честно, больше походил на опоссума. Он смотрел на сотни лиц и был бессилен что‐либо изменить. Они мелькали перед ним, вторгались в личное пространство, иногда толкались и имели наглость заводить с книготорговцем беседу. Такая обстановка точно была не по вкусу его натуре, ценившей одиночество, и я поспешил на помощь. Встал рядом с ним и задрал голову повыше.

– Мэрррсиво, – прокомментировал я ситуацию, назвав толпу месивом, где все мы были замешаны точно в одном большом чане с тестом.

– И как ты еще не потерялся? Пойдем, Лорд, нам надо готовиться к первому выступлению, – позвал за собой Марк.

Как я и думал, он не захотел лезть в эпицентр хаоса. А жаль, мне было жутко интересно, что же там продается в предпоследней палатке справа от магазина и почему очередь тянется именно туда? Или как человек ходит в ростовой кукле кота, а она получается такая объемная, будто надувной шарик, и возможно ли ее проткнуть? В конце концов, какие мастер-классы проходят в Доме культуры и с чего это вдруг Юля вышла такая счастливая оттуда?!

Однако ноша организатора заключалась именно в этом – в отречении от праздника и полном посвящении себя делу. За первую половину дня Марк набегался по этажам. Он проявлялся в малом и незаметном, вроде бы был целым владельцем книжного, но при этом умел оставаться в тени. Марк встречал других модераторов, заваривал чай и кофе замерзшим, ставил на зарядку их телефоны, подбадривал перед выступлением спикеров, а затем проверял работу микрофона и приклеивал изолентой провода к полу, чтобы никто не зацепил их ногами.

Я тоже с особым почетом нес крест модератора. Пребывая на рабочем месте, таращился в камеру, когда прибывавшие гости желали сфотографироваться; макал переднюю лапку в краску и проставлял печати на титульных страницах книг. Разумеется, делал это с особой осторожностью, чтобы не запачкать стойку. Меня называли обученным котом, дрессированным. Это расстраивало, но я не мог позволить людям думать иначе: каждый видел ровно то, что хотел.

– Привет, Лорд!

Я узнал Ярославу по голосу среди столпившихся на кассе посетителей. Пожалуй, она единственная, кто называл меня по имени, не приписывая всяких Василиев и Зефирок. Вся она светилась и, казалось, излучала чистую энергию, заряжавшую все вокруг. Сегодня Яся надела скромное черное платьице по фигуре и распустила волосы, рассыпавшиеся теперь по ее плечам. Но не это было главным: в руках она держала крафтовый пакетик, от которого тянуло божественным рыбным ароматом.

«Ску-у-умбрия, – решил я. – Жирная рыбка, конечно, но такая вкусная!»

– Я тебе принесла обед, – ласково потрепала меня по голове Яся.

– Мррси! – довольно промурчал я. Вот это женщина! Сразу видно – заботливая, в беде не бросит и голодным не оставит.

– А мне? Шучу, – посмеялся Марк, после чего сразу же затих, испугавшись, что шутка не прокатила.

– И тебе принесла, и Славе. В рюкзаке полезные бутерброды лежат, – пихнула его кулачком в плечо Яся. – Мальчики, вы же целый день кофе хлещете! Так и до гастрита недалеко.

С Ярославой мир казался объемным и теплым. Она привносила в нашу компанию не только рыбу и бутерброды, но и единство. Согревала заботой и подмечала детали, которые и делали нас особенными. К примеру, Яся помнила, что я не люблю кошачьи хрустяшки или что Слава тащится от всего, связанного с музыкой, потому заменила его на кассе, когда на сцене обещалось выступление его знакомых из Москвы. В отличие от Марка, наш кудрявый товарищ не собирался просиживать все рабочее время в книжном, он брал от жизни все – и это была его молодость, пора ярких и запоминающихся моментов. Вместе с Юлей Ярослава долгие полчаса выбирала имя для новорожденного кактуса, появившегося из ниоткуда, вернее с фестиваля… из той самой предпоследней палатки, в которую я так и не сумел заглянуть. А для Марка Яся была спасением, поддержкой – там, где он уже не выдерживал наплыва посетителей и путался в словах, она брала инициативу на себя, переводя тему или же провожая гостей к полке с любовной прозой.

Книготорговец время от времени вопросительно посматривал на меня. Он все еще не понимал, что же я хотел ему сказать рекомендованной книгой. Марк перечитал «Посланника» вдоль и поперек, выискивая глобальный смысл. Я видел, как он делал пометки на страницах и выделял цитаты, иногда возвращался в начало, а иногда вновь доходил до середины и после измученно захлопывал книгу, откладывая поиск несметных сокровищ на потом.

«Истина в простом, все необходимое – перед глазами», – хотелось сказать ему, но он бы ничего не понял.

Вечером в книжный «Данко» набилось много народу. То ли все замерзли бродить по улице, то ли у творчества Сары Лайт имелась целая армия поклонников, ведь уже через сорок минут должна была состояться ее литературная встреча. Посетители наматывали круги вокруг стеллажей и каждый раз с интересом осматривали полки, наверное, надеясь, что на следующем таком круге что-то изменится и им удастся найти нужную книгу. Сегодняшний день бил рекорды по продажам. Люди скупали бестселлеры, классику, зарубежную и отечественную прозу. Дело ли было в мероприятии или упавших ценах? Акцию Слава обозвал «черной пятницей».

Пространство заполнялось людьми в куртках с объемными пакетами. Стульев и кресел не хватало на всех, отчего Яся волновалась сильнее. Я видел ее бегающий взгляд, она все время была чем-то занята, лишь бы не думать о предстоящем выступлении. Ярослава помогала Юле на кассе с упаковкой купленных книг, выносила тарелки с выпечкой и угощала пришедших, тогда как Слава мучил кофемашину, постоянно подливая в нее воды. Потом Марк и Яся развлекали гостей околокнижным квизом с каверзными вопросами – особенно сообразительные получали призы. Эта интерактивность выматывала, но я держался до последнего, чтобы не уснуть. Я не мог подвести команду, не разделить вместе с ней все радости и горести фестиваля.

– Спасибо за помощь! – проговорил Марк, обмахивая себя листами с вопросами, как веером, облокотившись на прилавок. – Считай, один день пережили, осталось два.

– Да, только я уеду в воскресенье рано утром, – призналась Яся. – Дома работу за меня никто не сделает, к сожалению, – казалось, она израсходовала всю энергию, и теперь ее глаза наполнились легкой грустью и тоской.

– Ты же только приехала, – зачем-то сказал Марк, но я понял: он расстроился, как и я, даже больше.

– Все хорошее когда-нибудь заканчивается, – натянула улыбку Ярослава, взяла с прилавка свою книгу, расправила плечи и отважно прошла к читателям на место встречи.

«Вот сейчас! – взвыл я. – Марк! Нужно было сказать что-то ободряющее, важное, то, что ты носишь в себе, но боишься ей в этом признаться!»

Вместо того, чтобы ринуться за Ясей, Марк достал телефон из кармана, открыл сообщения и написал:

«63274».

Он отправил числа на тот самый номер, который я уже видел однажды – в день его рождения. Я удивленно склонил к числам голову, все еще не понимая шифр. Но сомнений в том, что это такой способ общения, больше не возникало, потому как после Яся проверила свой телефон, порозовела и наградила Марка широкой улыбкой с ямочками на щеках.

«Погодите-ка… то есть? Она тебе писала в день рождения? Вы общаетесь эсэмэсками? И ЧТО ЭТО ЗА ШИФР?!» – меня распирало от любопытства, сон сняло лапкой, тем более что на весь книжный раздался звонкий, мелодичный голосок Яси.

– Друзья, мне приятно, что вы пришли на сегодняшнюю встречу. Я так рада всех вас видеть!

Ей было нелегко взаимодействовать с таким количеством людей, однако от микрофона Ярослава отказалась. И вроде бы помещение по размеру напоминало камерный зал, как сейчас модно называть небольшое пространство для выступлений, но ее голос все равно дрожал, то и дело скользя между низкими и высокими нотками. Яся рассказывала о том, как начала свой писательский путь, как страсть к дневниковым записям переросла в целые произведения, посвященным светлому чувству – любви. Она писала о бытовых проблемах и неудачах, встречавшихся обычным людям на жизненном пути, но разбавляла истории крупицами чуда или надежды, которых порой не хватало в реальности. Так или иначе многие книги Яси заканчивались хеппи-эндом.

– Скажите, а был ли у главного героя прототип из вашего окружения? – спросил кто-то из гостей.

– В каком-то смысле, да…

Яся не успела толком ответить, как книжный погрузился во мрак. Все на секунду стихло, лишь лунный свет, льющий в окна, подсвечивал озадаченные лица. Никто не смел шелохнуться, сплотившись перед сгустившейся темнотой.

– Это что? Свет отключили? – прорезался недовольством незнакомый голос.

И после начался такой шум! Включенные фонарики с телефонов освещали отдельные участки магазина, световые зайчики мелькали тут и там, гости суетились. Кто-то выходил на улицу, чтобы посмотреть, есть ли освещение в других домах. А кто-то оставался стоять на месте, выжидая в надежде, что вскоре книжный озарится светом и мероприятие продолжится. Ярослава относилась к последним: она переминалась с ноги на ногу и обнимала себя руками, испуганно озираясь по сторонам. Я видел ее потерянный взгляд, и максимум, что мог сделать – это оказаться рядом. Хотя ей был нужен точно не кот, а кое-кто повыше, посильнее и поразговорчивее. Но Марк со словами: «Никуда не расходитесь! Я сейчас!» – выбежал из магазина, захлопнув за собой дверь.

Книжный снова погрузился в тишину, но не такую пугающую. Посетители перекидывались между собой фразами, гости помладше игрались фонариками на телефонах, строили смешные рожицы, а заядлые книголюбы продолжали бродить между полок и задумчиво рассматривать корешки под луной.

– Лорд! – хлюпнула носом Ярослава, она подняла меня на руки и обняла.

В любой другой ситуации я бы запротестовал. Не очень любил, когда меня трогали посторонние. Но Ярослава таковой не являлась. Больше нет. От нее пахло книгами, выпечкой и кофе, слышался легкий фруктовый флер – это все, что осталось от утреннего парфюма. Зато аромат скумбрии по-прежнему ощущался на подушечках пальцев, когда Яся проводила рукой рядом с моим носом. Ее тихие слезы окропляли мою белую шерсть, делая ее мокрой и склеившейся. Я терпел и это, слегка перебирая передними лапками по ее плечам, хотя мысленно мечтал вылизать соленое безобразие на своем теле. Ярослава грустила и переживала из-за сорвавшейся встречи.

– Свет заказывали?

В магазин зашел Марк, прижимая к груди то ли фонарики, то ли свечи. Он, проходя дальше в книжный, доставал осветительные приборы из маленькой плетеной корзиночки и расставлял их повсюду – на полки, стеллажи, столы – подвешивал за выступы и гвозди, раздавал людям прямо в руки, тем самым окутывая пространство в теплую атмосферу. Фонарики, по форме напоминавшие пузатые ароматические свечи, не грели, они светили совсем как звезды, только были ближе и оттого ярче.

Ярослава спустила меня с рук, когда Марк подошел к ней, чтобы вручить последний фонарик. Он бережно вложил свечу в ее руки, задержался на ее лице всего на пару секунд, улыбнулся и ушел в темноту, где находилось наименьшее количество «звезд». Как всегда, посчитал за лучшее остаться в тени.

И я кое-что понял. Марк осветил людям путь в книжный мир. Буквально. Не сердцем, конечно, как Данко, но добрыми помыслами. Книготорговец никак не мог допустить, чтобы из-за недоразумения гости разошлись, так и не узнав, ради чего трудится писатель, насколько тяжело и важно ему нести свое слово в мир и открывать душу людям; что вдохновляет творца превращать поначалу бессвязные мысли в целые произведения с глубоким смыслом?

Разумеется, Яся далеко не на все вопросы знала ответ, но в затемненном зале и уютной обстановке, удерживая в руках частичку от «сердца» книжника, она стала смелее и увереннее в том, что делает.