Я мог бы рассказать о том, как Марк целый месяц восстанавливал книжный после потопа, иногда производя ротацию целых отделов и заменяя старые стеллажи на новые; как меня чуть было не макнули в рыбный торт на мой приблизительный день рождения, назначенный книготорговцем собственноручно – он обвел в календаре красным 15 декабря – ведь точную дату не знали ни я, ни он; как в Новый год, выпроводив всех из магазинчика, мы закрылись на три дня в доме и смотрели до одури всякие старые фильмы; как Марк съездил в Москву на концерт – вернулся хоть и с багровевшим фингалом под глазом, но счастливый и с автографом на выдранном клочке бумаги.

За год, проведенный в книжном «Данко», я здорово подрос, обрел дом и семью, полюбил множество авторов, томившихся на полках нашего личного фонда. Чертовски привык засыпать и просыпаться под шелест страниц и гомон посетителей в магазине. У нас здесь происходило всякое: шуточная драка между Марком и Славой за выбор лучшего альбома «Короля и Шута»; появление зеленых насаждений на подоконниках второго этажа, которые то и дело приумножались (новое увлечение Юли); смена декораций на стенах книжного в зависимости от времени года и праздника – мой жуткий кошмар, то есть оранжевые тыквы и развешенные гирляндой устрашающие пауки над кассой, потом красные сапожки над порталом ненастоящего камина с красно-белой карамелью, и наконец, розовые восьмерки с белыми цветами во всевозможных местах в честь Международного женского дня.

Однако я посчитал, что правильным будет рассказать историю, случившуюся в конце марта. Это было то ли стечение обстоятельств, то ли очередное испытание для моего книготорговца. Дело в том, что Союзом писателей России Котовского отделения было решено устроить книжный фестиваль. Разумеется, им требовалась площадка для проведения – это раз, организаторы, на плечи которых легла бы ответственность за мероприятие – это два, и отзывчивые, инициативные кадры, варившиеся в литературном мире на постоянной основе – это три. Оказалось, Марк с его книжным магазином подходил под эти три пункта как нельзя лучше. Правда, сам Марк был настроен скептически.

– Да это же нужно план составить, разослать приглашения авторам и блогерам, продумать техническую составляющую, подключить СМИ, организовать дополнительные островки развлечений для участников, еще эта регистрация и списки, – он перечислял задачи, вставшие у него поперек горла и служившие причиной отказаться от модераторства. Однако председатель Союза писателей увидел в этом готовность во всю включиться в процесс:

– Отлично! Отлично, Марк Александрович! Вы уже, как я погляжу, ознакомились с пошаговой инструкцией. Замечательно! Вы не переживайте, мы спонсируем фестиваль и возместим все ваши затраты, кроме того, нужно будет подготовить рекламу и связаться с библиотеками и другими книжными городка, – объявил председатель.

Вот так, нежданно-негаданно, Марк оказался вовлечен в организацию первого книжного фестиваля. Ничто иное не смогло бы загнать его на стремянку у порога «Данко» посреди марта. Он стоял на шаткой лестнице и развешивал атрибутику мероприятия. Я ее назвал «сердечные лампочки» – небольшие фонарики в форме сердечек, пылающие красным светом. Тематикой мероприятия выбрали романтическую прозу, надеясь привлечь как можно больше молодежи. Я и не спорил: любовь действительно объединяла людей долгие века, присутствовала в каждом слове авторов, питала читателей эмоциями и надеждами на светлое будущее. Поэтому «сердечным лампочкам» полагалось привлекать внимание прохожих и заманивать их внутрь. Кроме того, на неделе (а до фестиваля осталось пять дней) обещали привезти и разместить уличные палатки со всякими безделушками, атмосферными сувенирами и прочим книжным инвентарем. Мне не терпелось поучаствовать в грандиозном городском событии! Но пока я только лапой придерживал стремянку, а Марк пытался дотянуться до дальнего угла вывески с названием.

– Чертовы фонарики! Да к таким мероприятиям нужно год готовиться! А не две недели! Вечно у нас все не как у людей! В кратчайшие сроки! – бубнил под нос Марк, разговаривая то ли с собой, то ли со мной.

Но я уже это слышал бесконечное множество раз. Марк с великим раздражением припоминал фестиваль и, казалось, ненавидел все с ним связанное. Он злился и нервничал, когда что-то не получалось, бросался резкими словами, если кто-то не выполнял поставленную задачу в срок. На самом же деле Марк был чересчур ответственным и боялся провала.

– Тебя просто вытащили из «зоны комфорта», а твое раздражение – нормальная реакция организма на все новое и неисследованное, – однажды Юля прокомментировала эмоциональное состояние дяди, тем самым подтвердив мое предположение.

И действительно!

Марк спокойно и с удовольствием обслуживал постоянных покупателей в магазине, но напрягался до сжатых челюстей, когда к нему обращались незнакомцы, а если еще и в требовательном тоне – пиши пропало.

Марк жил в страхе всего нового, идущего не по плану, вразрез с его собственными ожиданиями. Оттого идея взять ответственность за проведение фестиваля воспринималась книготорговцем как наказание. Ведь проще жить по накатанной изведанной тропе, не сворачивая в дебри. Но, как мы помним, жизнь предоставляет нам ровно то, от чего мы бежим. Так вот, Марку убежать не удалось.

Весеннее потепление смешалось с пористыми холмами снега. Сугробы образовались всего за одно утро, хотя к обеду уже начали уменьшаться, покрываясь тоненькой блестящей коркой на солнышке. До сих пор переминаясь лапками на нижней ступеньке стремянки, я подставлял лучам спинку, изредка посматривая наверх. Холодная капля, брызнувшая на загривок, стала для меня полной неожиданностью. Холод пробежался по подшерстку, и я вздрогнул, прищурив левый глаз, с презрением окинул взглядом край крыши. Текущая вода постепенно наслаивалась, отчего зрели новые сосульки.

– Капнуло на тебя, да? Лорд, ну чего ты тут стоишь, иди в магазин, не мерзни, – с улыбкой сказал Марк.

– Няу!

«Помогаешь-помогаешь ему, а он этого даже не ценит, еще смеется!» – фыркнул я, отвернувшись и убрав лапы с лестницы.

– Марк?

После этого самого «Марк?» стремянка качнулась. Все произошло довольно эпично, словно в замедленной съемке: книготорговец резко обернулся на голос, его ноги не устояли на скользких и узких ступеньках, тем более что я больше не придерживал шаткую лестницу, и он полетел в ближайший сугроб ботинками кверху, усыпав себя сердечными фонариками, которые тоже имели вес, и наверняка лоб Марка свербел от боли – он потирал его после падения.

Девушка, окликнувшая Марка, перепугалась не на шутку, принялась кружить вокруг него и протягивать руку помощи. Она суетилась и рассыпалась в извинениях, пока Марк лежал в снегу и более чем шокировано гипнотизировал ее взглядом. Даже когда ей удалось вытянуть неуклюжего книготорговца из сугроба, он по-прежнему стоял как истукан. Марк замер, абсолютно забыв про валявшиеся в снегу фонарики. Правда, там они тоже смотрелись красиво: рассыпанное поле красных сердец на белом фоне, словно лепестки роз в пене для ванны. А что? Тоже частый романтичный прием в кино.

– Яся? – наконец выговорил Марк, когда девушка принялась отряхивать его промокшую с приставшими комьями снега куртку.

– Все-таки узнал, хорошо, – кивнула она.

– А что ты здесь делаешь? Ты же уехала.

– Ну здрасте! У меня вообще-то тут родители живут, я к ним в гости заглядываю. Еще книжный фестиваль скоро, меня пригласили!

– Фестиваль? А… – пожалуй, Марк вел себя странно, растерянно. – Интересно, с каких пор массовку набирают из Краснодара?

– Почему же массовку? Я как участник. Проведу литературную встречу, встречусь с читателями, – возразила девушка, вздернув плечиками от поднявшегося ветра.

– С читателями?! – реакция Марка не переставала меня удивлять.

– У меня другой вопрос: что ты здесь делаешь? Ты работаешь в книжном? Зайдем? Я немного замерзла, все-таки весеннее пальто надевать еще рано…

Марк без лишних слов подобрал меня с крыльца и повел за собой гостью. Он обеспокоенно крутил головой, оценивая обстановку в магазине. К его счастью, все были заняты делом: Слава обслуживал покупателей, пикая сканером на кассе и выдавая счастливцам их приобретения; Юля меняла тематические открытки на стенде в районе читательского уголка, ей составили компанию одноклассницы, сидевшие на диване; что до остальных – Марку было все равно. Он, приставив указательный палец к губам, мол, без разговоров, тихо провел девушку на второй этаж и закрыл за нами дверь, выпустив меня на пол.

– Что за конспирация? – посмеялась девушка, расстегивая пальто и заодно осматривая комнату.

– Не хочу лишних вопросов от сотрудников, – отмахнулся Марк, взяв у гостьи верхнюю одежду и разместив ее на вешалке. – Кофе без сахара с молоком? – уточнил он.

– Да, – ответила она и подошла к раковине, чтобы сполоснуть руки. – Дай угадаю, живешь здесь и это твой книжный?

– В точку.

– Родители ни слова не сказали, хотя я спрашивала о тебе.

– Обо мне? Спрашивала? – поперхнулся Марк. – Зачем?

– Просто. Было интересно, как поменялась твоя жизнь.

Яся (наконец-то я вспомнил, как Марк ее назвал) присела на диван и сразу же взяла с журнального столика книгу с заложенной страницей. Хороший знак, девчонка из читающих. Мне стало еще любопытнее: кем же она приходится Марку, что он ее так просто пустил на второй этаж? Он знал, что она живет в другом городе, знал, какой напиток она предпочитает…

«Хм, надо познакомиться с ней поближе», – подумал я, сузив свой фокус зрения исключительно на Ясе.

Я переступал медленно, уже оценивая расстояние от пола до ее коленок. Девушка была в узких джинсах и черной водолазке с горлышком, темно-русые волосы спадали с плеч и частично прикрывали лицо, когда она смотрела в книгу. На левом запястье виднелся черный браслет часов. И чем ближе я подходил, тем ощутимее стоял под носом цветочно-фруктовый аромат, предположительно нотки жасмина и мускуса. Не зря я подметил джинсу на ее ногах – плотный материал смягчит когтистое приземление.

– Лорд, нет! – заорал Марк, когда я уже было напружинился, полностью подготовившись к прыжку.

– Мрра-а-ак? – уточнил я.

«То есть? Ты не хочешь, чтобы я прогнал ее точно так же, как прогонял всех девиц?! Вспомни, там всего-то и нужно – парочка зацепок и шерсть на одежде, спутанные волосы и когтями по коже. А дальше – ее побег и наш праздничный пир с пиццей и креветками. Да?»

– Нет, Лорд. Брысь! – пригрозил Марк.

«Брысь? Кому ты сказал брысь? Ну теперь я просто обязан это сделать! Держите меня семеро!»

– Лорд? – посмеялась Яся. – Мне кажется, я его где-то видела. Точно! Кот из книжного! Его котейшество. Здорово! Не знала, что он обитает в моем родном городе.

– Яся, ты с ним поаккуратнее, он может вести себя по-дурацки.

«По-дурацки ведешь себя только ты!» – я закипал от злости.

– Иди ко мне! – позвала она.

Яся отложила томик и протянула руки вперед. Будучи злым и обиженным, я агрессивно запрыгнул на ее колени и начал скрести когтями по джинсовой ткани, метался из стороны в сторону, чтобы оставить как можно больше шерсти на ее черной кофте. Хватался зубами за ее волосы, которые на удивление были приятными на ощупь, без приторного химозного привкуса. Яся терпеливо сносила нападение, ласково почесывая меня за ухом. Она мило посмеивалась над моими потугами сделать ей больнее. А потом и вовсе перевернула меня животом кверху и начала по нему перебирать пальцами.

– Не знала, что ты любишь животных, – продолжая меня чесать и гладить, проговорила Яся, обращаясь к Марку. Он сварил кофе и поставил две чашки на журнальный стол, сам, как обычно, занял противоположную сторону дивана.

– Я их и не люблю. Лорд попался мне в феврале прошлого года. Сидел в коробке, такой одинокий. И черт меня дернул его взять. Зато теперь он чуть ли не главный работник в книжном, – рассказал Марк. – У него чуйка на хорошие книги.

– Правда? Как интересно!

Их разговор был каким-то кукольным, что ли. Постановочным. Они беседовали о мелочах, словно избегая главного.

«Как вы познакомились? Кто вы друг для друга? И почему ты не убегаешь, как все остальные девчонки?» – меня распирало от любопытства.

– Значит, ты… писательница? – вспомнил-таки Марк про фестиваль.

– Да, с карьерой в маркетинге как-то не сложилось, а тексты я всегда писала. Вот, издаюсь под псевдонимом Сара Лайт.

– Видел в списке.

– Но приглашения рассылал не ты.

– Не я. Слава. Чуть позже познакомлю вас.

– Почему книжный, Марк?

Я притих, подавил свою вредную кошачью природу, чтобы только услышать его ответ. Может быть, в глубине души я знал его, но хотелось подробностей. С чего все началось? И как в провинциальных городах появляются такие вот противные книжники?

– Так просто и не объяснишь, – вздохнул Марк. – Я вернулся из армии, сестра в это время уже окончила институт и устроилась работать в пекарню. Отец предлагал мне заняться вместе с ним автосервисом, подбором машин для клиентов. Но мне хотелось чего-то своего, – замолчал он, нахмурившись, долго не решался что-то сказать. – Удивительно, что последние годы в школе и потом я зачитывался художкой как ненормальный, подумал, что можно связать свою жизнь с литературой. Кое-как поступил на книжное дело, отучился три года и подвернулся этот дом. Я представил себя героем, как буду спасать людей от телевизоров и одиночества, прививать им любовь к книгам. Стану для них проводником, посредником, помогающим открыть новый мир. Меня поддержала мама, когда я поделился идеей про книжный. Мы арендовали этот дом, и потом долгие-долгие годы я перестраивал его под себя. Продажи сразу не шли, покупателей было немного, но я старался сделать магазинчик лучше, – взгляд Марка потеплел, он воодушевленно оглядывал эти стены, крепко сжимая кружку с кофе двумя руками. – Каждый день штудировал статейки с бизнес-советами, высматривал литературу, которая пользуется спросом, сам разбирался с документацией, иногда помогала сестра. И спустя годы книжный поглотил меня. Остановиться уже было невозможно! «Данко» – моя вселенная, я живу здесь круглосуточно, мне дорог каждый кирпичик, каждая книга на полке, каждая скрипнувшая половица… понимаю, это звучит странно…

– Совсем нет, – Яся его слушала все это время, а я, замерев, лежал на ее коленках, тоже боялся лишний раз дернуться и нарушить рассказ. – Каждый человек находит для себя то, что его вдохновляет, заставляет просыпаться по утрам и идти дальше. У японцев это называется «икигай», дословно – «причина жить». Для тебя – книжный любовь всей жизни, для меня – писательство.

– Я обязательно прочту твои книги, – пообещал Марк.

– Добрый день!

В комнату заглянула Юля. Она довольная тащила нового зеленого квартиранта на подоконник, надеясь найти ему там место. Я заметил, что Марк подскочил с дивана и тут же встал столбом, слегка расплескав из кружки кофе. Яся же сидела спокойно и наблюдала за Юлей.

– Это Юля, дочка Марины, моя племянница, – представил девочку книготорговец. – А это Ярослава, писательница Сара Лайт и… моя одноклассница, – робко добавил он.

– А это Костик, иначе говоря, спатифиллум, или женское счастье, – приподняла цветок с зелеными листьями Юля и примерила его на окно, где уже без того стояли пять горшков с растениями.

– Приятно познакомиться, – Яся отставила кружку на стол и сняла меня с колен. – Только одноклассница? – по-доброму хмыкнула она. – Мы раньше встречались, правда, Марк? – подмигнула девушка и прошла к вешалке. – Мне уже пора, обязательно зайду на неделе.

Яся сама взяла пальто, сама накинула его на плечи и всунула руки в рукава, в то время как Марк продолжал стоять манекеном в стороне. Он изумленно смотрел на девушку и как будто не помнил, что значит ходить и разговаривать. Только изредка вертел головой и приоткрывал рот, не решаясь воспроизвести звук. Я же, как истинный джентльмен, проводил гостью до лестницы, потерся у ног, прощаясь с ней, получил очередной комплимент своей мягкой шерсти, а когда вернулся в комнату – Марк все еще был там, у дивана с кружкой в руке.

«Вот это поворот! Наш Марк, оказывается, раньше был замешан в делах любовных», – задумался я.

– Вот это поворот! – Юля удивилась не меньше. – Вы встречались? С ума сойти! Расскажи! А почему расстались? Она тебя специально нашла? Марк! Мне нужно знать подробности!

– Ну уж нет! Занимаешься ты своими джунглями, вот и занимайся! А мне надо к мероприятию готовиться! – рассердился Марк. Он бахнул полупустую кружку в раковину и ушел, хлопнув дверью.

Мы с Юлей переглянулись, она пожала плечами, а я дернул хвостом.

«Да-а, это он с нами такой дерзкий, но с Ясей… Определенно, это наша девочка. Своя она и все тут!» – запрыгнув на диван, заключил я, устраиваясь на том месте, где несколько минут назад сидела Ярослава.