На стене, находившейся под ванной комнатой, сырел рисунок из волнообразных узоров. Книзу он стремительно превращался в щупальца, тянувшиеся к полкам стеллажей, придвинутых к этой самой части зала.

Активный прилив длился едва ли дольше двадцати минут, однако за этот краткий срок стихия превратила «Данко» в подобие венецианского книжного магазина. Там, правда, для сохранности книг в период наводнений используют гондолы и каноэ вместо привычных стеллажей. Мы же к такому оказались совершенно не готовы, и уж точно не собирались перестраивать интерьер. В результате в экстренном порядке произошло невольное смешение жанров: психология соседствовала с историей, а любовные романы оказались в окружении музыкальных изданий. Особенно много книг из музыкального отдела оказалось на прилавке – это Слава, опасаясь потерять самое ценное, перенес сюда литературу со всех стеллажей.

– Ты молодец! – похлопал его по плечу Марк, уставившись на горы из книг.

Что уж говорить, музыкальный отдел был одним из самых дорогих. Реликвии на столе не в счет! Антиквариат убрали в первую очередь, я бы сказал еще до наводнения, но нет. Так что некоторые экземпляры лежали на широких подоконниках книжного и сушились. Ранее они еще снизу подогревались трубами, но теперь, когда Марк все перекрыл, в магазине через несколько часов обещалось похолодание. Ко всему прочему, аварийная служба, приехавшая через час после вызова, строго-настрого запретила запускать водную систему, пока не будут устранены неполадки. На удивление никто с ними не спорил, но ситуация доставляла дискомфорт. Плюс отсутствие искусственного освещения во имя целостности электропроводки. Ну как плюс? Скорее, минус. За окном темнело, закат полз ровно по реликвиям на подоконниках, а сам книжный погружался в сумерки.

Посетители, вдоволь насладившись итальянской атмосферой и сыростью, разбежались по домам. Они и так сделали достаточно, ведь самыми главными были первые минуты потопа, когда вода наступала и выискивала уязвимости. А сейчас ее уровень упал вдвое, я даже позволил себе перемещаться по полу на небольшом квадратике из дсп-материала. Откуда он взялся – неизвестно, но я предположил, что выплыл из-под какого-нибудь шкафа. Отталкиваясь одной лапкой, я сплавлялся по магазину, осматривая ущерб. Мне дополнительное освещение по-прежнему не требовалось, чтобы увидеть опустевшие нижние полки и разбухшую древесину стеллажей. Напитавшись жидкостью, мебель деформировалась. Не везде, но некоторые шкафы все же придется потом заменить. А еще стена с водопадом – ее предстоит как следует высушить, зашпатлевать и закатать в обои заново. В целом от потопа фонд не пострадал, больше отделались испугом и косметическим ремонтом в будущем. Обиднее всего было за читательский уголок, который только-только подошел к активной фазе своего существования (настолько активной, что с места его обитания сбежали кресла и диван со столом). Теперь от него остались мокрые следы на полу с разбросанными детскими рисунками. Зрелище – не для слабонервных! Расплывшиеся надписи и портреты Марка походили на реквизит из фильма ужасов. Про нарисованных фломастерами животных и насекомых вообще молчу! Такое можно увидеть на приеме у психолога, когда тот спрашивает: «Что вы видите на этом листе?» и показывает пациенту размазанное нечто на бумаге.

– Марк? Ты здесь? Боже мой, как темно! – я узнал бы этот голос из тысячи, но мне и не пришлось.

Едва Марина вбежала в книжный, как ей в лицо ударил яркий свет фонарика, тем самым ослепив. Женщина зажмурилась, сморщив нос, но продолжила переступать по паркету, словно по минному полю. Беда была в том, что у этого поля не находилось безопасных мест: весь пол вымок, под ногами хлюпало, а в ботинках у Марка квакало, когда он вышел навстречу сестре.

– Прости! Не могла освободиться раньше! – обняла брата Марина, приглаживая его вставший дыбом чуб на голове. – Я как узнала! Так испугалась! Что случилось? Почему так много воды? Ты вызывал аварийную службу? – чрезмерные забота и волнение точно ускоряли речь Марины в несколько раз.

– Кран заело, не мог его повернуть, – ответил Марк, выбираясь из обнимашек и ставя чуб дыбом обратно. Может быть, и не специально, но после того как он провел рукой по волосам, на голове снова воцарился беспорядок.

– Что же ты? Во-от! Я говорила! Мужик должен все уметь делать! А ты постоянно убегал из папиного гаража. Если бы не твоя детская беспечность, может, старик тебя чему бы и научил!

– Папа у нас автомеханик, а не сантехник. Да и я на Марио[7] не похож. Когда мне с трубами возиться? Завтра вызову знающего дело человека, а сам буду завалы в книжном разгребать, – обиженно пробубнил Марк и бросил взгляд на подсвеченные фонарем стеллажи, – мебель кое-какую придется поменять, книги обновить, полы проверить… эх…

Между Мариной и Марком, как обычно, возник спор. Приятно, что теперь он произошел не по части дел сердечных, а скорее хозяйственных, но и здесь сестра книготорговца смогла хорошенько разгуляться. Она припоминала ему неисправную плиту и незастеленную кровать, грязную машину, припаркованную невесть где, и крошки на диване. Марина возмущалась, но при этом сгребала тряпкой воду с пола и отжимала ее в тазик; Марк слушал, но тоже продолжал заниматься уборкой. И я понял, что это не столько разборки, сколько проявление искренних переживаний сестры за судьбу младшего брата, поэтому мое вмешательство было бы бесполезным.

Меня отвлекло подозрительное шевеление в темном углу. Долгое время я неподвижно стоял на доске и клацал зубами. Все тело вытянулось стрункой, как тогда, когда я впервые заметил Славу в магазине. Приготовился в случае чего прыгнуть в кромешную тьму, в неизвестность, каким бы большим в этот раз противник ни оказался, я был готов отстоять честь книжного и показать вредителю, где выход. Однако нечто серое и безобразное пронеслось мимо меня. Я подскочил и плюхнулся животом в воду. К счастью, намочил только пузо, вскоре достав лапками до дна. Серое существо стремительно бежало к двери, помахивая мне на прощание хвостом. По его внушительной длине, размеру и розоватому окрасу мне стало понятно, что я имел дело с крысой, которая отчего-то последней покидала «тонувший корабль». Никогда прежде этих животных здесь не видел, от любопытства я напрочь забыл про теплую и влажную шерсть на животе, которую следовало привести в порядок, про мокрый и неустойчивый паркет под лапками, про громогласные звуки из моей пасти, раздававшиеся эхом в помещении.

– Кыс-кыс, ты где? – позвала меня Марина, полагая, что я так легко поведусь на ее «кыс-кыс».

Быстрее резвой пули я метнулся следом за крысой. Мне не хотелось ее ловить или даже играть с ней, но посмотреть на нее – кто же откажется? Хотя бы даже издалека, чтобы она не восприняла меня враждебно и не укусила. В несколько больших прыжков, дабы не касаться лишний раз противного пола, я достиг порога, где столкнулся с немыслимым! На меня надвигалось безликое оранжевое чудовище с потрескавшейся неровной кожей и короткими волосами, шелестевшими на ветру. В прыжке я был ростом с него, но когда опустился – чудовище возвысилось надо мной, оно покрутило головой и настороженно приблизилось.

– Мя-ав! – я издал жалобный крик и попятился к двери. Почуяв позади себя преграду, понял, что упираюсь в дверную раму. Я незамедлительно оповестил об этом хозяев книжного, мяукнув во все кошачье горло.

Чудовище подошло ко мне еще ближе. Под светом луны и сквозь прищуренные веки я сумел разглядеть его руки, которыми он зачем-то держал себя за уродливую голову. Чуть позже под отблеском прояснилось черное пальто с пуговицами и клетчатый шарф, намотанный на шею. Что удивительно, оранжевая голова находилась на уровне пояса чудовища, а чуть выше виднелась еще одна, только нормальная, человеческая.

– Василий, ты, что ли? – раздался мужской хрипловатый голос, и на свету показалось лицо Федора Борисовича.

Если бы мог, я бы тут же обмяк и скатился на все свои четыре лапы на пороге, изображая из себя белый коврик. Но сдержался, разглядывая мужчину. Подумать только, это был всего лишь Федор Борисович… с увесистой тыквой в руках! Я по-прежнему испытывал к ней отвращение. Но Федор Борисович! Он пришел! Как и обещал – к закрытию магазина. Успел.

Он осторожно переступал по полу, опасаясь поскользнуться. Его шаги, несмотря на медлительность, были уверенными и основательными, точно он привык ходить по сырому. Удерживаемая тыква наверняка помогала ему сохранять равновесие в моменты остановок, однако не позволяла размахивать руками во время движения.

– Марк Александрович, вы здесь? – поинтересовался Федор Борисович.

– Здравствуйте, осторожнее, у нас тут потоп, лучше не двигайтесь, я сам к вам подойду, – предупредил его Марк и действительно подошел.

– Видите ли, какое дело. Моя жена распекла меня за забывчивость и просила передать благодарность в виде презента, – адмирал протянул книготорговцу тыкву. Марк ошалел, получив увесистый овощ в руки.

– Спасибо, конечно, но что мне с ней делать?

– Как что? Тыквенный латте, – откуда-то из темноты послышался голос Славы.

– Пирожки с осенней начинкой или тыквенный пирог, – поддержала Марина.

– Кашу, – сообщила с лестницы Юля.

– Ну вот, помощники у вас есть, – посмеялся Федор Борисович и потянулся к карману своего пальто. Оттуда он достал деньги, пересчитал и положил купюры сверху на тыкву. – А это за книгу. Товарищ был так рад получить ее! Хорошо посидели, – было слышно, что мужчина говорит это с улыбкой.

Федор Борисович оказался человеком строгим с виду, но добродушным в общении. Прежде чем уйти, он еще долго рассказывал, как они с другом вспоминали службу и смотрели старые снимки, затягивали застольные песни и листали подарочное издание, погружаясь в историю. Может быть, товарищ уже и не осилит столь внушительный том, но сам факт того, что именно Федор Борисович подарил его, делал издание дороже любой другой вещи. Это и было главной наградой за проявленное сегодня доверие!

Марк, хоть и прятал радость, все же заметно улыбался, рассыпался в любезностях – что на него совсем не похоже, – пожимал адмиралу руку и не спешил с ним расстаться.

– К слову, у меня внук отделкой занимается. Если нужно, могу его попросить глянуть, что тут у вас. Все-таки со специалистом сподручнее, и работа быстрее пойдет, – предложил адмирал перед уходом.

– Было бы прекрасно, – просиял Марк, провожая мужчину до порога во избежание несчастных случаев.

Наша команда, управившись с делами первой необходимости, постепенно подтянулась к книжному прилавку. Слава изнывал от усталости, Марина все еще читала нотации, но теперь в пустоту, а Юля присела на стул и обмахивалась первой попавшейся тонкой книгой, взятой сверху стопки. Я устроился на своем рабочем месте в ожидании Марка. Все-таки мне удалось сделать ему подарок на день рождения.

Он незаметный глазу, но такой ощутимый душой.

Я подарил Марку доверие – надежду на честность и добропорядочность людей, которые его окружают; способность налаживать новые связи и поддерживать старые; менять свой мир и мир других людей, постепенно подкрепляя надежду уверенностью, что тебя не подведут.

– Сдр, Мр, – промурчал я, едва Марк подошел к кассе. Он, ясное дело, четко не расслышал моего поздравления, но все-таки прошелся легким перебором пальцев по моему подбородку.

– Идем в ресторан? – воодушевленно предложил Марк.

– Но как? Ты же в обед разваливался! Буквально рассыпался на глазах! – вспомнил Слава болезненное состояние книготорговца, от которого теперь не осталось и следа.

– Нормально, – отмахнулся Марк. – Всего-то и надо было – ножки попарить.

– Так ты еще и заболел?! – подбоченилась Марина, грозно зыркнув на брата. – Это повезло, что вода горячая текла! Температура есть? Чем лечишься? Юля, почему ты мне не сказала?!

Десятки раз проверив дом и переодевшись, но все еще под звуки несмолкаемых причитаний Марины семейство книжного отправилось в ресторан, чтобы завершить пари, ну и отметить день рождения Марка по совместительству.

А я, как истинный и непоколебимый хранитель книг, остался в магазине, чтобы обезопасить фонд от всяких там крыс и рыжих чудовищ (тыква по-прежнему пугала, зловеще красуясь на прилавке).

Шучу, меня тоже взяли с собой. Ведь даже самые заядлые книгоманы нуждаются в смене обстановки.