Как себя поведет человек в экстренной ситуации зависит, прежде всего, от скорости реакции и характера. Я же, как утонченное и сообразительное животное, сумел быстро подскочить вверх и зацепиться за висящее полотенце. Дверь в ванную комнату распахнулась сама собой, вернее, бешеным потоком воды, сносящим и омывающим все на своем пути.

– Черт! Черт! Черт! – только и прокричал Марк, наступая ногами в образовавшуюся речушку.

Вода хлестала большим напором из-под раковины, куда книготорговец добрался быстро, но толку от этого было мало. Я устал висеть на полотенце, однако приземлиться на пол означало бы все равно что поплыть по течению, и я не спешил. Марк бессмысленно кричал на взбунтовавшийся кран, терзал его, даже стянул рубашку, чтобы перевязать пробоину.

– Марк, что случилось? – в ванную заглянули два огромных зеленых глаза, то есть Юля. Взволнованная и оттого не похожая на себя. Хотела она или нет, импровизированная речушка подхватила ее потоком и чуть не смыла в коридор.

– Сорвало гибкую подводку. Вызывай аварийку! Быстро! – проорал из-под раковины Марк.

– Какой номер? – потрясая руками в воздухе и наконец догадавшись снять меня с полотенца, высоким голосом выкрикнула Юля.

– В документах, в счетах посмотри, там должно быть!

Мы понеслись к журнальному столику на поиски документов. Марк никогда ничего не выбрасывал: счета, рекламные листовки, письма, чеки – все запихивалось в файлы и хранилось в одном месте. А в каком – знал только Марк. Юля суетливо бегала по комнате и раскрывала любые ящички на пути, я же в свою очередь подбирал игрушки, к которым ни разу не притронулся, с пола и закидывал их на диван. Все-таки это моя собственность, и я был за нее в ответе. Из ванной раздавались звуки борьбы, прорывающийся голос Марка и журчание водяного потока, похожего на злобное змеиное шипение.

Домашнее «наводнение» на втором этаже постепенно переходило в стадию ЧС книжного: я своими глазами наблюдал, как вода, распространяясь по коридору, стекала на лестницу, а уж оттуда вниз по ступенькам, заливая непрошенным дождем стеллажи.

– Позвонила? – из ванной выглянул Марк, в промокшей футболке и с влажными волосами, точно только что из-под душа.

– Не могу найти! – пропищала Юля, продолжая рыться в шкафчиках.

– Во втором ящике кухонной тумбочки!

– А там-то документы что делают?!

Марк отмахнулся и снова исчез за дверью, надеясь справиться с водопадом. Юля, выудив ящик шкафчика наружу, сразу же отыскала необходимые бумаги. Что примечательно: я помнил, в первых двух ящиках той же тумбочки лежали столовые приборы, поэтому возмущение Юли было как нельзя кстати. Пока она звонила в аварийную службу и коротко описывала наше бедствие, вода прибывала.

Первыми поплыли тапки Марка, следом ноги сделал коврик у входной двери: он скрылся из виду, возомнив лестницу водным аттракционом. Утюг, напротив, оказался слишком тяжелым, чтобы плавать, потому медленно погружался в воду, упрямо глядя вверх, словно надеясь на спасение. Юля вытянула его на сушу, но думаю, слишком поздно, ведь все технические элементы уже наверняка намокли. Я сидел на диванном островке, обнявшись со своей коробкой. Ну и что, что я в ней еле помещался! Это было неважно! Я дорожил первым домом, как дорожил и вторым, поэтому сидеть сложа лапки не собирался. Добравшись одним прыжком до спинки дивана, я сиганул до обеденного стола, оттуда – на стул, и выловил тапки. Течение выглядело сумбурно, оно то ускорялось, то замедлялось, тем самым позволяя вылавливать лапкой предметы, оказавшиеся в зоне досягаемости. Спустя несколько минут на столе моими силами оказались Марковы кроссовки и носки, уголок от плинтуса (он, бывало, отваливался даже если просто случайно зацепить его лапой!), пустая миска, шариковая ручка и абсолютно мокрый томик Замятина. Вот за кого было обиднее всего! Верно, я его не заметил, когда пробегал мимо журнального столика и сгребал все плохо лежавшие вещи. А за Марком водилась такая привычка – оставлять книги, где ему заблагорассудится. Смею предположить, что этот томик он спрятал под диван, чтобы вот так же улегшись потом дочитать.

Время шло, вода бессовестно заливала линолеум, назойливо вторгалась под громоздкие шкафы, вымачивала плед и табуретки. Но что заметно: поток постепенно уменьшился, другими словами – фонтан, ранее бьющий ключом из ванной, превратился в тонкую, плавную змейку. Кажется, Марк укротил стихию. Он и правда очередной раз появился в коридоре с уже вздыбленной челкой и ошалелыми глазами. Книготорговец, пошатываясь, осмотрел стены, особенно долго сверлил взглядом розетки, к счастью расположенные намного выше, чем уровень воды.

– Все равно лучше обесточить, – буркнул он.

Марк оценивал масштаб катастрофы, пришедшийся на второй этаж. Он петлял между столом и диваном, поднимал табуретки и стулья, спасая мебель. Но что до Марка, что до меня доходила одна непоколебимая истина: магазин пострадал тоже, и безо всяких сомнений его ценность превосходила по значимости второй этаж. Я взял в зубы размокший томик Замятина и показал его Марку. Книготорговец подошел ближе, тревожа воду вокруг себя, расплескивая ее по сторонам. Он поджал губы, взял книгу в руку, а другой понимающе потрепал меня по загривку. Его ладонь оказалась теплой и слегка влажной, такой же она бывала, когда Марк купал меня в тазу. Вот только ощущения разнились: я впервые жалел, что был всего лишь котом, с диким страхом перед водой. Не набрался смелости погрузиться в нее, остаться рядом с Марком в трудный момент. Я трусливо сбежал в соседнюю комнату, оставив книготорговца одного. Конечно, можно подумать, что за меня решила Юля, утащив из ванной на руках, но легче от этого не становилось. Я в полной мере осознал, как скребут на душе кошки. Это гложущее чувство, раздирающее изнутри от тоски и отчаяния.

– Юль, ты тут оставайся, а я пойду вниз, – обратился к племяшке Марк, хотя продолжал смотреть на меня.

– Аварийка уже едет, – сказала Юля.

– Я перекрыл воду, правда, пришлось повозиться. Кран заело, не хотел поддаваться. Слишком долго…

Марк с опаской смотрел по сторонам, хватая всевозможные полотенца и тряпки, тазы и объемные пластиковые контейнеры – что угодно, подходящее для сбора воды. Он мужался, готовился спуститься в книжный, но так по-ребячески каждый раз останавливался у самого выхода. Марк тут же вспоминал что-то еще и уходил дальше от двери. Я оглядел пол, где наводнение постепенно убывало, впитываясь в мебель, просачиваясь в щели и скатываясь вниз, и сиганул что есть силы на диван. Громко и протяжно мяукнул, привлекая к себе внимание. Уж если я сплоховал во время активной фазы потопа, то сейчас упустить шанс проявить себя точно не мог. У меня даже был обходной план: с дивана попробовать допрыгнуть до комода, а уж с него – на лестницу, пусть даже слегка намочив лапки. Однако Марк настолько трусил идти вниз, что любое отвлечение принимал за помощь.

Он подставил мне спину, чтобы я взгромоздился на плечо, так как его руки были заняты инвентарем. Я вскочил без лишних промедлений на книготорговца и как можно аккуратнее переместился наверх. Ловить баланс удавалось с трудом: Марк пошатывался и трясся при ходьбе, то и дело поскальзывался или натыкался на различные предметы, возникающие из ниоткуда под ногами. К моему счастью и несчастью Марка, проход в книжный оказался слишком близко. Марк тормознул на лестнице, суетливо осматривая владения.

Отсюда было не разобрать весь масштаб катастрофы, но! Мы увидели людей!

Я и Марк глядели и не верили глазам: помимо Славы, в магазине по меньшей мере было человек десять, и все они занимались делом. Пятерка выстроилась в цепочку и отправляла книги с полок в сухое и безопасное место – на кассу. Ванная комната находилась далеко от стойки, поэтому вода не смогла добраться до нее. Кто-то, отыскав первое, что попалось под руку, черпал воду с пола и выливал в ведро побольше. Слава и уже знакомые нам Полина с Ромой старательно перетаскивали кресла из читательского уголка в отдел философии, которому, видимо, повезло остаться невредимым.

– Все-таки! Какие у вас занимательные обсуждения в книжном клубе! – задыхаясь от активной работы, проговорила Полина, когда мы спустились к ним. – С полным погружением.

– В смысле? – уточнил Марк.

– Ну у Рэя Брэдбери книги сжигали, а вы их топите, – хохотнула она.

Из-за стеллажей показались студентки – Маша и Ксюша. У каждой в руках по внушительной стопке книг! Кроме того, в образовавшейся цепочке по книгопередаче я разглядел Елену Викторовну, посетителей, чьих имен я не знал, но которых помнил в лицо – эти люди частенько бывали в «Данко». Даже обнаружил дедушку-дачника, взявшего однажды Стругацких по моей рекомендации. Он не менее шустро управлялся с книгами, став частью сплоченной команды спасателей.

Марк стоял с тазами и тряпками и не мог пошевелиться. В его взгляде читалось изумление, хотя я как раз таки ничему не удивлялся:

«Да, все эти люди объединились, чтобы помочь тебе. Даже несмотря на твой прескверный характер, они не ушли при первой же возможности, они остались! Вот эти все люди, которым мы рекомендуем изо дня в день книги. Казалось бы, какая мелочь – минутное, порой даже секундное общение, обмен парой фраз, а как много это значит для всех! И однажды получив добрый совет, нужную книгу или теплое слово, человек с благодарностью готов совершить достойный поступок, который отзывается в твоем сердце во сто крат».