Бывало, что к Марку приходили гости, только вот чаще всего незваные. Обычно они брали инициативу в свои руки и под предлогом «посмотреть книжный» вторгались на территорию Марка, нагло поднимаясь на второй этаж. Возможно, он был бы не против, если бы визитеры выглядели как старые добрые друзья, с которыми можно скоротать вечер за обсуждением какой-нибудь истории или даже раскинуть одну из настольных игр, продающихся внизу.

Но у этой подруги, навестившей моего книготорговца сегодня, интерес был в другом. Я это понял по ее боевой раскраске на лице с хищными вытянутыми стрелками на глазах, длиннее моих, чересчур глубокому декольте и слишком сильно обтягивающему красному платью с разрезом. Ее взгляд пожирал Марка с тех самых пор, как девушка здесь оказалась. А Марк разве что не упрыгивал от нее в противоположную сторону, когда дистанция между ними сокращалась более чем на метр. Я сидел на кухонном шкафу и наблюдал сверху, как с моим хозяином играют в кошки-мышки.

– Такая жара! Похоже, я немного перегрелась… – приложив руку ко лбу, она чуть ли не упала на диван, откинув голову на спинку. – Вот бы кто-нибудь помог мне!

– Понимаю. Для таких случаев я храню в холодильнике бутылку с водой. Сейчас принесу. Можно еще форточку открыть, – Марк в два огромных шага добрался до холодильника и достал оттуда охлажденную воду. Когда он поставил стакан на журнальный столик, гостья заметно расстроилась, но нашла что сказать:

– Спасибо, Марк. Ты такой заботливый. Может, сообразим что-нибудь на двоих?

– Я плохо готовлю, лучше закажу пиццу. Свет, ты не против пиццы? – проигнорировал очередной намек Марк и жалостливо посмотрел в мою сторону.

«Что? Не такая уж она и плохая. Ну и что, что подруга Марины?! Не собираюсь я вмешиваться, в конце концов – третий лишний», – если бы мог, я бы точно рассмеялся ему в лицо, но вместо этого только медленно моргнул, как бы говоря: «Понимаю, мужик, крепись».

– Обожаю пиццу, светловолосых мужчин и джаз, – вскоре ответила Светлана.

«На завтрак», – решил я.

– А что нравится тебе? – поинтересовалась она, когда Марк все же заставил сесть себя на диван, уткнувшись в телефон, чтобы оформить заказ.

– Книги, музыка, двойной эспрессо, одиночесссство… – видимо, он почувствовал ее руку на своей коленке.

– Ну теперь-то ты не один, – расплылась в широкой улыбке Света.

– Да, у меня есть кот, – Марк снова посмотрел на меня, надеясь, что я соизволю спуститься. – А хочешь, я покажу редкие фотографии «Арии»?

– Я бы посмотрела на твои фото.

– Да они у родителей дома в альбоме, – отмахнулся Марк, – чего там смотреть? Сейчас принесу фотки «Арии», – ему вовремя удалось выскочить из капкана рук, постепенно сцепляющихся на его торсе кольцом.

Марк сбежал на первый этаж, оставив Светлану сидеть на диване. Она тут же схватила со стола телефон и стала кому-то писать. Однако спустя минуту переписка плавно перетекла в голосовые сообщения:

– Он меня избегает. Не знаю, он правда ничего не понимает?

– Не сдавайся, наплети ему что-нибудь про книги. Скажи, что у тебя дома личная библиотека есть, – в телефоне послышался голос Марины.

– А если он начнет спрашивать про нее? – отправила следующее голосовое сообщение Света.

«А он начнет, будь уверена», – молча, скорее для себя, подтвердил я.

– Какая разница? Пригласи его домой, отвлеки, мне тебя учить?

«Волевая Марина женщина, – подумал я. – Так упрямо навязывать брату девушек… Не умеет сдаваться».

В комнату вошел Марк, и общение Светы с Мариной сразу же сошло на нет. Книготорговец быстро окинул взглядом комнату, наверняка подметив, что воз (то есть я) и ныне там, а Света, к его сожалению, не испарилась – по-прежнему сидела на диване, положив ногу на ногу, тем самым обнажив бедро в разрезе платья. Марк проглотил стоявшую в горле слюну и самоотверженно сел рядом с девушкой. Он стал увлеченно показывать фотографии своей любимой музыкальной группы, а Светлана не менее увлеченно придвигалась все ближе.

– У меня дома тоже книги есть. Много книг, – вдруг сказала она.

– Да? Что предпочитаешь: классику или современников? – удивился Марк.

– А ты? – схитрила Светлана.

– Знаешь, в последнее время и то и другое. Удивительно, что классика, которая написана много веков назад, до сих пор подсвечивает актуальные темы. Вот, например, тема морального выбора и вины у Достоевского. Или страсть, разрушающая все, у Толстого. Бесконечные конфликты общества и человека, когда последний не вписывается ни в круг «простых», ни в круг «элитных»… Читаешь эти произведения и находишь множество своих мыслей, только будто бы оформленных в верном изложении и последовательности. И современники. Во-первых, это свежий взгляд на давно знакомые нам вещи, во-вторых, развитие эмпатии! Хороший автор помещает читателя в такие условия, что тот ставит себя на место героя и проживает эту историю с ним. В-третьих…

В комнате раздался отзвук легкого поцелуя. Это Светлана, прилежно слушая философский монолог Марка, осторожно сократила дистанцию до «ближе некуда» и поцеловала его в щеку. А он вроде бы даже почти спокойно перенес романтический жест, правда, по-моему, глаз у него все-таки задергался. Марк не нашелся, как продолжить этот разговор, и тупо уставился в биографию «Арии», в то время как я уже летел на всех парах с кухонного шкафа на диван.

«Пора спасать утопающего! И действовать нужно методами противника. Смотри, как надо!»

– Ой, котик, – пискнула Светлана.

– Здррра-а! – я вежливо поздоровался, прежде чем чинить беспредел.

– Это Его Котейшество Лорд! – представил меня Марк. Он заметно оживился и заулыбался, зная, что последует за моим «здррра-а».

– Хорошенький, – а вот Светлана не сильно обрадовалась моему появлению.

Я начал с обнюхивания платья. Медленно и важно прошелся по плечам, затем по животу и коленям Светы, оставляя за собой ворох белой длинной шерсти. Кто знает, может быть, я просто заботился о ней, чтобы девушка не замерзла? Август был переменчивым, не хватало еще простудиться. Потом я занялся ее прической: языком пригладил вставшие дыбом прядки, лапой подергал непослушные темные локоны.

– Аккуратнее, я два часа потратила на укладку, – она попыталась меня отогнать.

– Это кошачий комплимент. Лорд так показывает, что ты ему нравишься, – Марк светился от счастья. – Пойду заварю чай.

– Ма-а-арк! – жалобно завыла Светлана.

На секунду мне показалось, что это был ее крик о помощи. Возможно, ей не понравился массаж ног с когтеукалыванием, однако я «старался» как мог, проверяя даму на прочность. Лишь самая отчаянная и стойкая девушка вынесет непростой характер Марка! Все мои знаки внимания по сравнению с ним – приятная процедура. Светлана и знать не знала, что Марк не только не умеет готовить, но и ходит ворчливый с утра, бреется через раз, одежду меняет и того реже, предпочитая костюмам свободные футболки и потертые джинсы. У него и носки-то редко из одной пары. Спит где придется, но не в кровати; читает допоздна, а то и всю ночь; пустые кружки оставляет где угодно, только не в раковине; поет в душе и в магазине после закрытия во весь голос, при этом того не имея; жуткий перфекционист, если дело касается выставленных на полках книг, зато бардак в доме для него – творческий беспорядок.

И это еще далеко не все!

Я-то привык, с чем-то смирился, кое-где направляю и помогаю, в остальном – все равно, только бы в миске не было видно дна. Но я – кот. Мы с Марком заняли каждый свою нишу и просто друг другу не мешаем или мешаем, но ненавязчиво. Светлане же, если она задумала поселиться здесь, как и до ее прихода желали этого другие девушки, придется туго. А уж если ее напрягает слегка разодранное платье и шерсть в волосах – вообще кричи караул.

– Слушай, Марк, мне тут подруга написала… – Светлана попыталась снять меня с колен. Тщетно. Клей ПВА и тот так крепко не приклеивается.

– Что-то случилось? – Марк не соизволил и повернуться. Скрывал улыбку, не иначе!

– Заболела. Нужно ей лекарства купить. Давай увидимся в другой раз?

И Света побежала, схватив телефон и сумочку со столика. Я спикировал на ковер в самый последний момент. Важно встряхнулся, вылизал лапки, лишь бы перебить раздражающий запах лака и декоративной косметики. Вспушил хвост и вскочил на диван, требуя аплодисментов или хотя бы заслуженной похвалы. Пожалуй, эта клиентка оказалась одной из самых стойких.

– А как же чай? И пицца? Светлана, мы столько всего еще не успели! – драматизировал Марк, прокричав ей вслед и театрально выставив перед собой руки.

Его наигранная горечь вскоре сменилась более чем довольным выражением лица. Он плюхнулся рядом со мной на диван и даже положил ноги на журнальный столик, развалился и вдохнул полной грудью.

– Я думал, она не уйдет. С меня пицца.

Я тут же фыркнул, обозначив, что взятки мне нисколько не интересны.

– Ладно, мне пицца, тебе с нее креветки, идет?

– Мяу, – ладно, сойдет.

Марк взял книгу, зажатую между подлокотником дивана и его подушкой, и раскрыл на том месте, на котором остановился до прихода Светы. Я, как обычно, устроился наверху, правда, с некоторых пор целиком не помещался на спинке дивана, поэтому задние лапки были там, а передними я свисал с плеча Марка. Вплоть до прихода курьера с огромными королевскими креветками, ну и пиццей, в квадратном рюкзаке, мы продолжали читать, иногда зависая на отдельных высказываниях:

«Нехлюдов испытывал чувство, подобное тому, которое должна испытывать лошадь, когда ее оглаживают, чтобы надеть узду и вести запрягать. А ему нынче больше чем когда-нибудь было неприятно возить».

То был Л.Н. Толстой и его произведение «Воскресение». Авторская мысль казалась лучшим подтверждением того, что не следует навязывать свое мнение другим, если оно им неинтересно, а особенно – подругам, с которыми книготорговец так и не научился обращаться, продолжая разговаривать с девушками на «вы».