Хочешь надежно спрятать вещь – положи ее на самом видном месте.

В моем случае имелась далеко не вещь и место могло быть намного виднее. Но когда выбор небольшой, а времени на размышления – всего несколько минут, наиболее ценной считается идея, пришедшая в голову первой. Я придумал залезть и спрятаться в рюкзаке Марка, без которого он едва ли выходит из дома. В моей компании оказались миниатюрный томик Агаты Кристи, массивный кошелек с позвякивающей мелочью, зарядка для телефона, пара конфет с золотистыми фантиками, паспорт в кожаной обложке, зажигалка, мешочек с таблетками, складной нож… запасные носки? По ощущениям и специфичному набору, словно для выживания, Марк в любой момент был готов сбежать из дома и отправиться в путешествие. По крайней мере, я надеялся, что в честь сегодняшней вылазки он не полезет разбирать рюкзак, а возьмет его так, с грузом.

– Наталья э-э… – дверь второго этажа хлопнула, вошел Марк. Его шаги разнеслись пронзительным стуком по полу, а дрожащий голос, заметно переломанный в раздражении, спешил прекратить телефонный разговор. – И мне приятно… Только не сегодня, – на том конце очередной раз ответили, я услышал женский голос, но слова разобрать не смог. – И не завтра. Я сам позвоню… что?.. Ага, обожаю. А можно не?.. Наталья? Наталья?

Видимо, дама решила завершить разговор первой и бросила трубку. Марк пару секунд помолчал в тишине, а после взорвался негодованием:

– Да что ж сегодня за день такой! А-а-а-а! Не Наталья, а Каналья какая-то!

Он резко дернул рюкзак вверх за лямку, и я навострил уши, прислушиваясь к его дальнейшим действиям, посторонним звукам и даже прерывистому дыханию. Открой Марк сейчас до конца сумку – я тут же полетел бы в тартарары. Не удивлюсь, если от этой участи меня спасла Наталья.

Марк на дух не переносил женщин, рекомендуемых его сестрой Мариной, а судя по настроению и отсутствию восторженных комментариев, Наталья была одной из них. Незнакомки и подруги сестры названивали Марку как минимум три раза в неделю, после чего он из вполне себе тихого и умиротворенного книжника превращался в импульсивного мужчину с раздувшимися от ярости ноздрями. Потом ходил красный как рак и злой, как шеф-повар из телевизионного шоу, и придирался к любому посетителю на пути, даже если тот просто молча стоял или случайно посмотрел в его сторону.

По моим представлениям рюкзак повис на спине Марка и начал маятником покачиваться из-за интенсивного движения извне. Я когтями впился в более-менее устойчивое дно, а вокруг меня разыгрался целый ураган из тех самых предметов, что когда-то лежали мертвым грузом. Агата Кристи с хорошо известным мне «Трупом в библиотеке» отбивала собственный ритм, похлопывая меня по спине; потряхивающийся кошелек придавал этому звуку живости – рассыпаясь внутри звенящими монетами, точно челеста; кожаный чехол паспорта, скользящий вверх-вниз по внутренней подкладке сумки, напротив, взыграл короткие, но грубые нотки, сравнимые с потертостью седла под всадником. Особенно ощутимо по моим лапам прошелся увесистый складной ножик, имитируя глухие удары по мягкому предмету, когда Марк спускался по лестнице. В общем-то, его рюкзак жил своей музыкальной жизнью, и я теперь принимал в ней активное участие, иногда еле слышно вставляя свое короткое, но веское мя, если инструменты по соседству чересчур неожиданно прилетали по чувствительным местам.

– Я за книгами. Постараюсь вернуться побыстрее, – отчитался Марк, слегка притормозив.

– Лорд наверху? – чуть отдаленно послышался голос Юли.

– Может, и наверху. Что-то я его не видел. Скорее всего, притаился и спит в стеллаже, – решил Марк.

Бесконечное покачивание рюкзака выматывало. Хоть здесь и имелось небольшое отверстие для обзора, но я боялся высовываться и поэтому не видел, как мы оказались на улице и что там происходило, не мог рассмотреть машину Марка, зато слышал, как пиликнула снятая с блокировки сигнализация. Следом щелкнула ручка дверцы, и я вместе с рюкзаком шмякнулся на сиденье. Разобрав еще один хлопок дверцы, только спереди, отважился высунуть нос на поверхность. Под шум заведенного мотора я уже не стеснялся вести себя громче.

Оставшись телом в рюкзаке и высунувшись головой в автомобильный салон, я успокоился. В окнах мелькали зеленые деревья вперемешку с частными и многоквартирными домами. В небе палило солнце, попадая лучами на передние сиденья и подсвечивая лицо Марка. Из приоткрытой форточки сочился теплый воздух, а из включенной магнитолы громыхало и лязгало. У Марка был изысканный вкус. Иначе говоря, он умудрился изыскать такую музыку, которая больнее всего впивалась в кошачьи уши. Но по большей части детали путешествия меня не пугали, сильнее прельщала цель: завершить миссию с той ссорившейся парой. Тем более что книга «Пять языков любви», взятая из магазина Марком, теперь лежала на приборной панели и приковывала мой взгляд, словно путеводная звезда, дарующая страннику смысл жизни.

Едва машина притормозила в частном секторе с высокими заборами, а Марк, отстегнув ремень безопасности, потянулся рукой к своему рюкзаку, я попытался залезть обратно в сумку с головой. Но в момент резкого толчка мне в горло уперлась книга, и я не успел спрятаться. Так и застыл, прижавшись подбородком к корешку, вставшему словно кость поперек горла. А Марк не потрудился оглянуться на заднее сиденье. Его зрачки заметно расширились от удивления, рот скривился то ли в ухмылке, то ли в улыбке, а после и вовсе открылся, готовясь излить все возмущение одним только:

– Какого?..

– Мрру, – в этот раз можно было понять и без переводчика – я действительно «мру» от происходящего. Чтобы взять и рассекретить себя перед самым финалом операции… И все дело коту под хвост!

– Окей. Залез в сумку ты по памяти, но смысл? Что за ассоциативные цепочки в твоей голове? Лорд, ты точно кот? – измученно взъерошил волосы Марк. – Твое рвение в книжный я еще как-то мог понять: запахи, интересные предметы, новые люди. Но сколько я за тобой наблюдаю, так или иначе ты всегда оказываешься рядом с книгами! Ну как ты поймал воришку? Ты же не обучен и не собака… И сейчас. Я схожу с ума… У меня складывается впечатление, будто кот изъявил желание поехать со мной, чтобы помочь.

«А ты на правильном пути, как я посмотрю», – решил я. Но пугать Марка не стал, просто выбрался до конца из рюкзака и прыгнул к нему на колени. Помурчав с минуту, боднул его в живот макушкой, лишь бы тот успокоился. Марк и вправду перестал задаваться философскими вопросами (хотя бы вслух) и принялся почесывать меня за ухом. Он смотрел на забор из камня, вставший высотной преградой между нами и семейной библиотекой, скрывавшейся в доме. Через прерывистые поглаживания Марка я почувствовал, как он переживает. Это его возбужденное рвение поскорее увидеть книжные полки бежало впереди паровоза. Я его понимал, потому как сам хотел увидеть, что же находится в приоритете у той дамы с широкополой шляпой.

– Ладно, сегодня играем по твоим правилам. Не оставлять же тебя в машине, – рассуждал Марк. В нем говорила не только забота о ближнем, но еще и любовь к своему серому автомобилю. Марк отчего-то полагал, что я стал бы помечать его собственность. Однако он не догадывался, что моей собственностью считается только он, а мои бодания и различные прикосновения к его одежде – действенный способ заявить о том, что «этот человек уже занят».

Марк взял меня на руки, а рюкзак повесил на одно плечо. Мы отстояли приличное количество времени у закрытого забора, после чего знакомый мужчина все в том же элегантном костюме раскрыл дверь. Миновав огромных размеров сад с искусственным прудом и различными зелеными насаждениями, а также плодовыми и декоративными деревьями, мы оказались в просторном холле, куда Марка пустили в обуви. Он и дома-то редко снимал кроссовки, даже на втором этаже, только уж если точно знал, что больше не будет спускаться в магазин. Поэтому, наверное, он почувствовал себя комфортно, поднимаясь по крутой лестнице вверх. На полпути в библиотеку нас встретила женщина – уже без шляпы и в домашнем платье, но все такая же изящная и утонченная.

– Как хорошо, что я закрыла Цербера в гостиной, а то бы разнесли дом в пух и прах! – ахнула она, увидев меня в руках Марка.

– Какой породы у вас пес? – уточнил Марк.

– Цербер не пес, а сфинкс.

«То-то я почуял чужой запах! И правильно, что Марка пометил. Хотя логики в этом немного, просто взыграли инстинкты», – задумался я. Последние полгода мне не доводилось встречаться с представителями своего рода, поэтому было сложно предугадать, как развернулось бы знакомство с Цербером.

Елена Викторовна, как позже назвал женщину Марк, предоставила нам полную свободу по перемещению. И только тогда я оказался лапками на пушистом ковре. Знакомый аромат потянул меня в следующую комнату, куда я и направился. Марк шел за мной. Через секунду, когда мы миновали массивную арку, перед нами открылся прекраснейший вид! Деревянные полки с книгами обитали здесь у каждой стены, занимая даже притолоку над дверью. На мгновенье мне показалось, что я нахожусь в книжном раю, взгляд Марка вообще сменился на придурковато-влюбленный. Он потянулся было рукой к стеллажу и схватил первую попавшуюся книгу.

– В этой стороне у меня современные издания вперемешку, по центру – зарубежная классика, а слева – отечественная литература, – пояснила Елена Викторовна.

– Ага, – только и смог произнести Марк, уже поставив книгу на место и схватившись за следующую.

«Не, товарищ, так мы и до зимы отсюда не выберемся», – махнув хвостом, я запрыгнул на среднюю полку и выудил оттуда Говарда Катлера «Искусство быть счастливым». Признаюсь, сам я не читал ее, но слышал, что произведения автора пользуются спросом. В целом, все психологичное и обучающее жизни всегда имеет вес. Марк покрутил томик в руке и кивнул, отложив его на стол с изогнутыми, как раковина улитки, ножками.

– Не стесняйтесь, берите, что душе угодно. Я зайду к вам через пятнадцать минут, – сказала женщина и исчезла в проходе.

Такой подход к делу был Марку на руку, а мне – на лапу. Теперь мой хозяин чувствовал себя более раскованно и передвигался по комнате в два раза быстрее. В его руках то и дело оказывались книги абсолютно разных авторов и эпох, Марк перелистывал пожелтевшие от времени страницы и цокал языком, если находил какое-либо несоответствие своим ожиданиям. Вообще, разбор семейной библиотеки с последующей куплей некоторых экземпляров оказался тяжелым предприятием. Марк был придирчив к изданиям, оттого избирал книжных счастливчиков, которые отправятся в магазин, наиболее тщательно. Я всячески привлекал его внимание, перемещаясь с полки на полку и подсовывая снова и снова необходимую литературу.

– Давай-ка кое-что проверим, – Марк расслабился окончательно и стал разговаривать со мной, не боясь быть услышанным и неправильно понятым хозяевами дома.

Он выложил передо мной на стеллаж вторую часть собрания сочинений Ломоносова и все части трудов Гоголя.

– Итак, Ваше Котейшество. Что же нам взять? Как считаете? – с хитринкой в глазах спросил Марк.

«Да что тут считать? Гоголя, конечно. Проблема здесь не в муках выбора, чьи же труды наиболее ценны. Вопрос стоит, скорее, в выгоде и правильной расстановке приоритетов. Вот, например, придет в магазин ценитель-коллекционер и увидит полное собрание сочинений Гоголя. Он, не теряя ни секунды, сразу же приобретет сокровище и счастливый пойдет домой. Другое дело – отдельный том Ломоносова, вырванный из целого собрания сочинений, как фраза из контекста. В этом случае продать экземпляр уже труднее, так как собирать всю коллекцию, с миру по нитке, мероприятие затратное и утомительное. Далеко не каждый ценитель за это возьмется», – вот что я хотел бы сказать Марку в ответ. Но действовать пришлось оперативно и с более легкой подачи. Я просто положил пухлую лапку поверх трудов Гоголя.

– М-м-м, – утвердительно промычал Марк.

И он был бы не Марком, если бы не повторил процедуру проверки еще несколько раз. Он подсовывал мне разные томики, как назло, иногда незнакомые, но к счастью, второй вариант из предложенных всегда имел преимущество. Так, вместо Оскара Льюиса, печатавшегося миллионным тиражом, я выбрал Уильяма Гэддиса с его уникальными «Распознаваниями», поэту Евгению Баснецкому предпочел стихи Эдуарда Асадова, Ларцеву – Лиханова с его «Русскими мальчишками». Нам также удалось найти полное собрание сочинений историка Успенского от 1908 года. Все же у обитателей этого дома был замечательный вкус, чем Марк не переставал восхищаться. Он радовался удачному стечению обстоятельств и был готов оставить здесь кругленькую сумму, тем самым обогатить книжный «Данко», наполнив его полки эксклюзивной литературой.

– Какой улов! – приговаривал Марк, потирая ладонями. Судя по всему, наша вылазка считалась удачной. Ведь что в рыбной ловле, что в книжной – ценился не вес добычи, а само предприятие. И оно подходило к концу, так как в зале появилась Елена Викторовна. Боюсь, без ее вмешательства Марк не сумел бы остановиться на достигнутом.

– О-о, поздравляю с приобретением. Вы не представляете, как мне приятно будет увидеть часть домашней библиотеки на полках вашего книжного, – восторженно заявила женщина.

– Все равно не понимаю. Ты же так тряслась над своей коллекцией! А теперь продаешь, почти задаром, – в комнату следом вошел муж Елены с раскинутыми от негодования руками. Видимо, до этого у них уже состоялся разговор на счет сделки, так и не приведший супругов к единому мнению.

– Просто у Елены основной язык любви – это подарки. Когда она получает их, то чувствует себя любимой. И точно таким же способом выражает свою любовь к другим, – мельком взглянув на меня, Марк улыбнулся и приоткрыл завесу.

– Любопытно, – хмыкнул мужчина, потирая подбородок. – А ведь правда! Лена столько всего мне дарит. И дорогое, и по мелочам, по праздникам и просто так. Интересно, у меня какой тогда способ? Мне все эти подарки приятны, конечно, но я не любитель…

– Существует пять основных языков любви: слова поощрения, подарки, помощь, безраздельное внимание и физический контакт, – пояснил Марк, вытаскивая из рюкзака прихваченный с собой томик Гэри Чепмена. – Мы так или иначе можем общаться на всех этих языках, но в душе выбираем для себя один как наиболее предпочтительный. Я не могу знать, какой язык любви ваш основной, но вам выяснить его будет намного легче, если прочитаете эту книгу.

Под моим пристальным взглядом книга была передана мужчине. Как оно случается, он сразу же стал ее листать, Елена Викторовна тоже заглянула в текст.

– Смысл не только в том, чтобы определить свой язык любви, – неловко кашлянув, заявил Марк, тем самым отвлекая пару от чтения по диагонали. И я знал, что ему сложно даются эти слова. – Важно научиться выражать любовь на языке, понятном вашим родным и близким. Тогда ваши отношения станут крепче.

– То есть я должен дарить подарки жене, чтобы она почувствовала мою любовь?

– Вероятно да, – пожал плечами Марк и тут же добавил: – К счастью или нет, я не Гэри Чепмен и тоже только учусь. По крайней мере, мне следует быть внимательнее к деталям. Спасибо за пополнение фонда! Буду рад вас снова увидеть в «Данко».

Позже людишки обменялись любезностями и вежливостями, и только тогда мы с Марком шагнули за порог. Разумеется, нам потребовалось сделать несколько ходок туда-обратно, чтобы вынести всю литературу, которую мы подобрали для книжного. Теперь я сидел на переднем сиденье и щурился от заходящего на горизонте солнца. Марк, расположив последние пакеты в багажнике, уселся на место водителя и пристально на меня посмотрел.

– Ты же не будешь бегать по всему салону? – серьезно спросил он.

– Няу, – конечно, я бы этого делать не стал. За кого он меня принимает?!

– Спасибо, Лорд.

А здесь я удивился. Мой вечно недовольный, нелюдимый, не признающий ничьи заслуги Мрак поблагодарил меня, осталось только выяснить – за что.

– Я бываю невыносим и несправедлив по отношению к тебе. Сегодня ты поймал воришку, помог мне с фондом, подарил шанс супругам на счастливое будущее. Спасибо, что делаешь это для меня! И по фигу, что говорю с котом, думаю, ты прекрасно все понимаешь.

– Мррси, Мрра-а-ак! – ответил я и, прежде чем мы тронулись с места, боднул Марка в локоть. Он тихо рассмеялся и потрепал меня за ухом. Нам еще предстояло много раз столкнуться с несправедливостью и дурными качествами друг друга, но сегодняшнее безраздельное внимание поспособствовало нашему сближению. И я был бесконечно рад этому факту.