Сколько времени это займет?
Если пациент начинает процесс амбулаторной терапии и находит врача, который ему нравится, это часто является началом долгого процесса выздоровления. Самый распространенный вопрос, который нам задают: «Сколько времени это займет?» К сожалению, ответить на него трудно. Временные затраты зависят от многих факторов. Определяющим, безусловно, является продолжительность расстройства пищевого поведения: чем короче его история, тем быстрее наступит выздоровление. 14-летний подросток, страдающий булимией менее года, с большей вероятностью получит пользу от терапии, чем 30-летний пациент с этим же заболеванием на протяжении последних пятнадцати лет. Это не означает, что 30-летнему больному терапия не принесет никакой пользы, но, скорее всего, пройдет больше времени, прежде чем симптомы заметно отступят.
Серьезность проблемы также является важным фактором. Так, у некоторых людей рвота возникает один или два раза в неделю после обильного приема пищи. Другие проводят почти все свое время за едой и последующим избавлением от нее. Для последней категории расстройство пищевого поведения является гораздо более значимой частью повседневной жизни и, скорее всего (каким бы вредным оно ни было), основным способом справиться с чувствами. В таких ситуациях терапия, очевидно, займет гораздо больше времени. Одна 28-летняя пациентка, которая проходила лечение от ежедневной одержимости своей фигурой, от булимии и голодания, начавшихся еще в подростковом возрасте, буквально половину своей жизни использовала мысли о еде, весе и своей фигуре для формирования своего самоощущения. Через год, когда ее перестало рвать, но она все еще боялась отойти от строгой диеты без углеводов и жиров, работа заключалась в том, чтобы помочь ей понять, почему ей так трудно и страшно остаться без этого внешнего планирования и контроля.
Другие зависимости, такие как наркотическая или алкогольная, психологические проблемы или трудности в семье (злоупотребление психоактивными веществами, инцест или бытовые неурядицы) также добавят сложностей и, следовательно, увеличат продолжительность терапии.
Изменения требуют времени. Укоренившееся расстройство пищевого поведения очень серьезное заболевание, и лечение обычно занимает годы. Некоторые полагают, что психотерапия заканчивается, когда проходит расстройство пищевого поведения. Это не так. Процесс психотерапии помогает человеку разрешить эмоциональные дилеммы, которые заставили его сфокусироваться на еде. Часто он начинается только тогда, когда питание перестает быть существенной проблемой. Каждому пациенту в терапии необходимо выработать собственный темп выздоровления.
Каких изменений в поведении можно ожидать?
Когда человек начинает лечение, первой целью должна быть стабилизация его состояния. Таким образом, цели и картина лечения для голодающего и страдающего анорексией будут совершенно иными, чем для того, кто здоров с медицинской точки зрения, но попал в эмоциональную ловушку в виде цикла переедания и рвоты. Хотя основная задача терапии всегда заключается в изменении пищевого поведения и мышления, то, как и когда эти трансформации происходят, будет оцениваться по-разному в зависимости от фактического расстройства пищевого поведения и серьезности проблемы.
Например, если в анамнезе у человека длительная история переедания или булимического поведения, лечение расстройства пищевого поведения может проходить самым непредсказуемым образом. Иногда переедание или очищение вначале даже усугубляются в последней отчаянной попытке пациента зацепиться за привычное поведение, прежде чем от него отказаться. В других ситуациях саморазрушительные пищевые модели резко обрываются, чтобы вскоре возобновиться, как только человек даст волю эмоциям, которые годами скрывал. Кроме того, приступы переедания или очищения могут наступать хаотично в течение многих лет, прежде чем наступят устойчивые изменения.
При булимии или переедании пользу терапии нельзя измерить исключительно на основе поведенческих улучшений. Иногда быстрая нормализация пищевых привычек, вызванная проявлением силы воли или желанием угодить терапевту, бывает очень кратковременной. Прежде чем произойдут более устойчивые изменения в питании, необходимо, чтобы установились доверительные отношения, появилась способность признавать и выражать чувства, а также повысился уровень самоуважения и сочувствия к самому себе. Эти менее заметные трансформации имеют решающее значение и являются основой для долгосрочного роста.
Для тех же, кто голодает и довел себя до проблем со здоровьем, первоначальные цели лечения совсем иные. Из-за потенциально опасных для жизни аспектов анорексии или медицинских осложнений, вызванных ARFID, изменения в питании и весе должны происходить гораздо быстрее. Человек, борющийся с этими расстройствами, должен находиться под наблюдением врача (и часто диетолога), проходить обследование у терапевта и еженедельно взвешиваться, независимо от степени вовлеченности семьи. В данном случае можно ожидать, что увеличение объема пищи и веса должно состояться вскоре после начала лечения, чтобы можно было продолжить амбулаторную коррекцию. Опыт показывает, что необходимо прибавлять в весе от 500 г до 1 кг в неделю, пока пациент не достигнет целевых значений по весу. Если динамики не происходит в течение двух-трех недель, необходимо оценить потребность в более интенсивном лечении.
Независимо от того, активно ли родители занимаются кормлением своего сына или дочери, они, безусловно, должны постоянно получать информацию о том, как продвигается лечение и набирает ли их ребенок вес. Иногда медики и пациент сходятся во мнении, что последнему знать свой реальный вес необязательно. Эта цифра может быть пугающей или унизительной и подрывать прогресс. Если больной не знает веса, родители тоже не должны его знать. Порой такая тайна становится для опекунов слишком обременительной. В результате нередки случаи, когда пациенту не сообщают фактическую массу тела, а его самого взвешивают вслепую, поставив спиной к весам. Но все участники процесса, включая родителей, должны знать, увеличивается, уменьшается или остается на прежнем уровне вес пациента.
Если в первые несколько недель пищевые модели не изменились и вес не стабилизировался, необходимо, чтобы вся команда провела оценку терапии. Если это не будет сделано, то вам как родителям следует вмешаться и оценить, что делать дальше. В первую очередь стоит поговорить с терапевтом напрямую и выяснить, есть ли у него четкий план дальнейших действий. Если доктор не хочет с вами разговаривать или у вас останутся вопросы, возможно, стоит проконсультироваться с другим специалистом.
Каких изменений в настроении вы можете ожидать?
«Первый год терапии Катрины был адом», рассказали нам Грейс и Джим Уильямс о своей 16-летней дочери, долгое время страдавшей от переедания. Они так описали этот период.
Мы ожидали, что, как только она начнет терапию, все наладится. Но все пошло не так. Мы не понимали, что Катрина делала со своим питанием. Иногда она питалась здоровой пищей, а в следующую минуту еда пропадала, и всем нам становилось очевидно, что она снова тайком переедает. Но еще хуже было то, что с ней стало невыносимо находиться рядом. Она вдруг решила, что вправе всем говорить, что она о них думает. Она стала не просто честной, а резкой и противной. У нее случались жуткие перепады настроения; в один день она сидела угрюмая, в другой день становилась злая. Нам хотелось одного: держаться от нее подальше. После первого года стало немного легче, но это первое время было ужасным.
Опыт семьи Катрины отличался от опыта Алисы, 18-летней девушки, проходящей лечение от булимии. Мама Алисы рассказала нам, что, когда дочь начала ходить на приемы к специалисту, над всей семьей как будто рассеялась черная туча: «Ее настроение улучшилось. Она почувствовала заметное облегчение, и нам всем тоже стало легче».
Как терапия повлияет на человека, предсказать невозможно. Это время, когда можно испробовать новые модели поведения и быть готовым к тому, что на поверхность выйдут новые эмоции.
Как быть полезным
Как оказать максимальную помощь больному во время лечения, зависит от конкретного человека. Одна 24-летняя женщина, Джеки, рассказала, что ей было плохо оттого, что родители никогда не спрашивали, как у нее дела в терапии. Ей было стыдно ходить на лечение, как будто она тем самым позорила всех родных. При этом ее родители хотели знать, как у нее дела, но боялись, что расспросы рассердят дочь (она уже многократно советовала им не лезть не в свое дело). В результате Джеки и ее родители молчали, не понимали друг друга, а оказавшись вместе, боялись открыть рот.
Если кто-то из ваших знакомых приступает к терапии, спросите, насколько он хотел бы вашего вовлечения в процесс. Можете ли вы спросить, как у него дела? Сможете ли присутствовать вместе с ним на сеансе, если вас что-то беспокоит? Открыто обсуждайте свои чувства и будьте готовы выслушать и обсудить любой ответ, который даст вам проходящий терапию. Вместе вы сможете предугадать, как справляться с возможными трудностями.