Глава 4. Чужая рука на вентиле

Воду из Первой Чаши мы потеряли за одну ночь.

Не всю. На дне осталось около двух ладоней, но еще вечером бассейн был заполнен почти наполовину.

Я остановилась на верхней ступени и некоторое время смотрела вниз.

Накануне мы впервые открыли подачу в этот контур после проверки доступного участка трубы. Не для посетителей и не для официального запуска. Только для испытания.

Лисан настоял на медленной подаче.

Мы выставили клапан на четверть, отметили положение красной строительной чертой и каждые два часа записывали уровень воды.

В восемь вечера все было нормально.

В десять — тоже.

Последний замер Мира сделала незадолго до полуночи.

За шесть часов уровень должен был подняться еще примерно на две ступени.

Вместо этого вода исчезла.

— Источник мог ослабнуть? — спросила Мира.

Она стояла рядом со мной, прижимая к груди журнал испытаний.

— Мог, — ответила я. — Но тогда вода осталась бы в бассейне.

Селма посмотрела на сливную решетку.

— Значит, утекла.

Лисан уже спускался к нижнему служебному проходу.

— Подождите, — сказала я.

Он остановился.

— Что?

— Ничего не трогаем, пока не запишем состояние.

— Лиада, это слив, а не место убийства.

— Если он открылся сам, мне нужно знать почему. Если его открыли, тем более.

Лисан вздохнул, но вернулся.

Мира быстро записала время, уровень воды и положение основного клапана. Я обошла край бассейна.

На камне не было следов перелива. Значит, вода не ушла через верхний канал.

Основная подача все еще стояла на четверти.

Красная отметка Лисана на приводе совпадала.

Никто не менял ее положение.

Оставался нижний слив.

Мы прошли к служебной двери.

Она была закрыта.

Селма достала ключ.

— Кто еще может войти?

— Орин.

— Сторож?

— У него общая связка.

— Рабочие?

— У Лисана был ключ на время ремонта.

— Был?

Лисан хлопнул по карману.

— Вот.

— Другие копии?

Селма нахмурилась.

— Когда-то должны были быть.

— Сколько?

— Не помню.

Я посмотрела на дверь.

На ней стоял старый замок. Тот же, что одиннадцать лет назад.

— Не открывайте пока.

Селма убрала ключ.

— И что дальше?

— Найдем сторожа.

Он пришел через несколько минут.

Невысокий мужчина лет пятидесяти, которого я до этого видела только издалека, сразу понял, что произошло что-то неприятное.

— Я дверь не открывал, — сказал он еще до вопроса.

— Где вы были ночью?

— Обходил склады, административный дом и Шестую Чашу.

— В какое время проходили здесь?

— Не проходил.

— Почему?

— Первая закрыта. Пока господин Корд не сказал вчера, что начали испытание, я вообще сюда по ночам не ходил.

— Кто сообщил вам об испытании?

— Селма.

Она кивнула.

— Я велела проверить верхнюю площадку, чтобы никто из деревни не полез в бассейн.

— Проверяли?

— В одиннадцать. Снаружи. Дверь была закрыта.

— Видели кого-нибудь?

— Нет.

— Слышали?

Он задумался.

— Лошадь на дороге около полуночи.

— Какая?

— Не видел. До дороги далеко.

— Она остановилась?

— Не знаю.

Ответы были не особенно полезными.

И все же я попросила Миру записать их.

Только после этого Селма открыла служебную дверь.

За ней находилась узкая каменная лестница. Воздух пахнул сыростью. Внизу проход делился на две стороны: направо к подающей линии, налево к сливу бассейна.

Мы пошли налево.

Сливной механизм оказался простым.

Толстая керамическая труба.

Металлический шток.

Большой ручной вентиль.

Открытие на полный ход требовало сделать почти шесть оборотов.

Сейчас он был открыт примерно на два.

Лисан присел.

— Вчера был закрыт.

— Уверены?

— Я сам проверял.

Он указал на тонкую красную линию.

Одна половина отметки находилась на неподвижной раме.

Вторая — на рукояти вентиля.

Они не совпадали.

— Может ли механизм повернуться от давления? — спросила я.

— Нет.

— Вообще?

— Если сорвет резьбу, рукоять может дернуться. Но тогда здесь будут повреждения.

Он снял наружную крышку и осмотрел вал.

— Резьба целая.

— Значит, его повернули вручную.

— Похоже.

Мира перестала писать.

— Получается, кто-то специально слил воду?

— Пока получается только то, что вентиль изменил положение не сам.

— Разве это не одно и то же?

— Нет. Рабочий мог открыть его по ошибке. Кто-то мог решить, что испытание закончено.

— Ночью?

— Маловероятно. Но возможно.

Я не собиралась превращать первое вмешательство в доказательство огромного заговора только потому, что уже нашла глухую соль.

Так начинались плохие расследования.

Сначала человек выбирал версию.

Потом каждый следующий факт подгонял под нее.

— Кто знал, что бассейн оставляют наполненным до утра? — спросила я.

Лисан начал считать:

— Я.

— Я, — сказала Селма.

Мира подняла руку.

— Я.

Сторож.

Двое помощников Лисана.

Орин, потому что вчера видел журнал испытания в административном доме.

Ралан уехал до открытия Первой Чаши.

Еще несколько человек могли услышать разговор.

Получалось не меньше восьми.

Слишком много для вывода.

— Закрываем слив, — сказала я. — Но перед этим снимаем отпечаток положения и проверяем, нет ли следов свежего инструмента.

Лисан осмотрел рукоять.

— Инструментом не пользовались. Рукой можно повернуть.

— Перчатки?

— Скорее всего. Металл холодный.

Он провел пальцем по нижней части.

На перчатке осталась темная смазка.

— Свежая?

— Нет. Обычная старая.

Мы ничего больше не нашли.

Ни оброненного жетона.

Ни редкой ткани.

Ни удобного следа обуви, который сразу привел бы к виновнику.

На каменном полу были десятки старых отметин, грязь и пыль. По ним ходили мы сами, ремонтники, сторож.

Так и должно было быть.

Люди редко оставляют возле места проступка подписанное объяснение.

— Сколько воды потеряли? — спросила я.

Лисан прикинул объем бассейна.

Назвал число.

Я мысленно пересчитала его в стоимость работы.

Мы платили за очистку линии.

За испытание.

За два замера температуры.

За помощников.

Теперь часть работы придется повторить.

— Запишите как убыток испытания, — сказала я Мире.

Она посмотрела на меня.

— Из-за вмешательства?

— Пока просто убыток. Причину укажем после проверки.

— Но мы же видим вентиль.

— Видим.

— Иногда вы очень мешаете хорошему обвинению.

Селма посмотрела на нее строго.

— Мира.

— Что? Я ничего плохого.

Я неожиданно улыбнулась.

— Именно хороших обвинений я сейчас стараюсь избегать.

Орин пришел к Первой Чаше через час.

Он выслушал описание и сразу пожал плечами.

— Старый механизм.

— Лисан проверил резьбу.

— Я не спорю. Но такие вентили иногда ведут себя странно.

— Самостоятельно делают два полных оборота?

— Не знаю. Я не мастер.

Лисан стоял рядом.

— Не делают.

Орин развел руками.

— Тогда кто-нибудь открыл.

— Кто?

— Откуда мне знать?

— Где находится список выданных ключей?

Он посмотрел на Селму.

— У нее.

— У меня список нынешних ключей, — ответила она. — Не всех старых.

Орин нахмурился.

— Старые давно списали.

— Документ?

— Должен быть в архиве.

Мы вернулись в административный дом.

Мира уже научилась находить нужные записи быстрее меня. Через двадцать минут на столе лежали три книги.

Первая — выдача ключей до Белого выброса.

Вторая — опись после закрытия.

Третья — нынешний хозяйственный журнал.

Мы начали сравнивать.

До аварии от служебных помещений Первой Чаши существовало двенадцать ключей.

После закрытия комплекса в описи числилось девять.

Через четыре года — восемь.

В нынешней связке было четыре.

— Где остальные? — спросила я.

Орин потер висок.

— За одиннадцать лет люди увольнялись, уезжали, умирали.

— Это объясняет, почему ключи могли исчезнуть. Не объясняет, почему их не заменили.

— Комплекс был закрыт.

— Но здания продолжали охранять.

— Никто не вкладывает деньги в новые замки на развалинах.

Селма оперлась на стол.

— Я просила.

Орин повернулся к ней.

— Когда?

— После того как из западного склада пропали две медные решетки.

— Тогда выяснилось, что их забрали еще до закрытия.

— Потому что никто не смог доказать обратное.

— И ради этого нужно было менять сорок замков?

— Не сорок. Хотя бы служебные.

— У комплекса не было денег.

Я подняла руку.

— Достаточно.

Они замолчали.

— Сейчас вопрос не в том, кто одиннадцать лет назад решил сэкономить. У нас есть неизвестное число действующих старых ключей.

— И что вы предлагаете? — спросил Орин.

— Менять замки.

Он коротко рассмеялся.

— На всем комплексе?

— На действующих и тех, куда мы собираемся входить.

— Сколько это будет стоить?

— Посчитаем.

— У вас и так нет денег.

Я посмотрела на него.

— Это вы откуда знаете?

Орин понял, что сказал лишнее.

— Я веду хозяйственные счета. Вижу расходы.

— Не мои личные средства.

— Но вы оплачиваете работы через комплекс.

— С сегодняшнего дня не все.

Я повернулась к Мире.

— Создадим две книги.

— Какие?

— Деньги концессии отдельно. Мои вложения отдельно. Каждая сумма, которую я даю на восстановление, записывается как личное финансирование заявителя по Праву восстановления.

— Зачем?

— Потому что потом придется доказывать, что работы действительно оплачивала я, а не дом Орваль или неизвестный благотворитель.

Орин замер.

Это был небольшой момент.

Но я его заметила.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Вы хотели что-то сказать.

— Только то, что вести две книги сложнее.

— Мира справится.

Девушка подняла подбородок.

— Справлюсь.

— Тогда начинаем сегодня.

Я достала чистый лист.

— Теперь замки.

Лисан подсчитал нужные двери.

Первая и Пятая Чаши.

Прачечная.

Сушильный корпус.

Главный склад.

Склад инструментов.

Административный архив.

Технический вход Четвертой линии.

Седьмую Чашу пока оставляли под старой цепью, но дополнительно опечатывали.

Всего восемь новых замков.

— И ключи с номерами, — сказала я.

Селма нахмурилась.

— Зачем номера?

— Чтобы в журнале писать не «ключ от склада», а конкретный номер.

— Мы и так знаем, какой от чего.

— Пока ключей четыре.

— Скоро будет больше?

— Надеюсь.

Орин посмотрел на меня.

— Вы собираетесь превратить хозяйство в канцелярию?

— Нет. Собираюсь понимать, кто может открыть дверь.

— Человек может сделать копию.

— Может. Но тогда хотя бы придется ее сделать, а не использовать ключ, который одиннадцать лет ходит неизвестно у кого.

Лисан кивнул.

— Тут она права.

Селма вздохнула.

— Я и не спорю. Просто представляю, как буду расписываться каждый раз, когда иду за бельем.

— Для обычной хозяйственной кладовой отдельный режим не нужен. Только технические помещения и ценные запасы.

— Уже лучше.

Орин ничего больше не сказал.

Но когда уходил, задержался возле двери.

— Лиада.

— Да?

— Вы уверены, что хотите искать человека, который открыл вентиль?

— Да.

— Может оказаться, что это просто местный мальчишка с найденным ключом.

— Тогда я хочу знать, какой мальчишка и где нашел ключ.

— А если не мальчишка?

— Тем более.

Он ушел.

Его вопрос мне не понравился.

Не потому, что звучал как угроза.

Потому что звучал как предупреждение человека, который знает Норрен намного дольше меня.

Замки заказали в тот же день.

Пока мастер ехал из соседнего города, я ввела временный порядок.

Каждый технический ключ выдавался через Миру.

Имя.

Время.

Помещение.

Причина.

Время возврата.

Лисан, получив первый ключ, посмотрел на журнал.

— Мне теперь расписываться каждый раз?

— Да.

— Даже если иду проверить трубу на десять минут?

— Особенно тогда.

— А если вы сами возьмете?

— Запишу себя.

Он прочитал первую строку.

— Хотел бы увидеть.

Я взяла перо и внесла:

«Лиада Орваль. Ключ П-1. Первая Чаша. Осмотр сливного вентиля».

Вернула перо Мире.

— Довольны?

— Теперь да.

Новая система сразу показала первую проблему.

Селма привыкла носить три хозяйственных ключа постоянно.

Один из них открывал не только бельевую кладовую, но и старую комнату учета возле прачечной.

— Так нельзя, — сказала я.

— Почему?

— Потому что через комнату учета есть дверь к техническому каналу.

— Она заколочена.

— Когда проверяли?

— Лет пять назад.

Мы пошли смотреть.

Доски действительно стояли.

Две.

Третьей не было.

За ними находился узкий проход, ведущий вниз.

Лисан спустился первым.

Через несколько минут вернулся.

— Выходит к старой линии прачечной.

— То есть человек с обычным хозяйственным ключом мог попасть к тепловому каналу.

— Да.

Селма нахмурилась.

— Я не знала.

— Поэтому и проверяем.

Я не винила ее.

Система создавалась тогда, когда здесь одновременно работали сотни людей. Разные корпуса соединялись переходами, служебными лестницами, каналами и галереями.

После закрытия часть дверей просто заперли.

Другую часть заколотили.

Третью забыли.

Без полной новой схемы контролировать доступ было невозможно.

Мы пока не могли обследовать все.

Но действующие участки проверяли один за другим.

Через два дня после ночного слива Первая Чаша снова была готова к испытанию.

На этот раз мы не оставили бассейн без контроля.

Сторож должен был проходить каждые два часа.

Мира записывала уровень.

На сливной вентиль поставили простую восковую пломбу с моей временной хозяйственной отметкой.

Не потому, что пломба могла остановить человека.

Потому что она показывала вмешательство.

Утром уровень воды оказался выше вечернего.

Пломба цела.

Давление стабильное.

На второй день — то же самое.

На третий мы увеличили подачу.

Никаких проблем.

— Значит, можем открывать? — спросила Селма.

— Нет.

Она закатила глаза.

— Что теперь?

— Сначала четыре дня подряд при рабочем уровне. Потом анализ воды. Потом акт.

— С Шестой было быстрее.

— Шестая работала до нас годами.

— Незаконно.

— Зато мы знали ее поведение.

— И сколько еще?

— Если показатели не изменятся — неделю.

Селма пробормотала что-то о людях, которым нравится усложнять собственную жизнь.

Но вечером сама проверила пломбу.

Я видела.

Не стала говорить.

Пока Первая Чаша набирала воду, мы занялись прачечной.

Именно там впервые стало понятно, насколько выгодным может быть даже небольшое количество тепла.

Старая система была устроена умнее, чем я ожидала.

Горячую воду после хозяйственных контуров не выпускали сразу наружу. Она проходила под отдельным каменным коробом. Над ним лежал второй закрытый канал с чистой водой.

Жидкости не смешивались.

Но тепло проходило через тонкую керамическую стенку.

Так колодезная вода нагревалась без прямого подключения к термальному источнику.

Дальше теплый поток уходил под сушильный корпус.

— Когда это работало последний раз? — спросила я.

Селма задумалась.

— Прачечная закрылась примерно через полгода после выброса. Сушильня еще позже. Там сушили шерсть, пока канал не стал совсем холодным.

— От какой линии поступало тепло?

Лисан развернул схему.

— Четвертая.

Та самая Четвертая Чаша, чей бассейн был разрушен, но под землей сохранился горячий поток.

Я провела пальцем по линии.

— Значит, бассейн нам вообще не нужен.

— Для прачечной — нет.

— Что нужно?

— Проверить трубу от Четвертого ответвления до этого короба. Потом сам короб. Потом слив.

— Сколько?

Он назвал сумму.

На этот раз я не вздрогнула.

Потому что уже начала привыкать.

— Срок?

— Три дня, если канал цел.

— Делайте смету.

Селма спросила:

— А кто будет стирать?

— Кто раньше работал?

— Из старых остались две женщины.

— Хотят вернуться?

— За деньги хотят все.

— Спросите.

— А заказы?

— Сначала деревня.

Она скривилась.

— Люди сами стирают.

— Все?

— Почти.

Мира, сидевшая у окна со счетами, подняла голову.

— Шерсть.

— Что?

— Семьи, которые держат овец, стирают шерсть перед продажей. Зимой она сохнет долго. Если сушильный корпус снова будет теплым, за него заплатят.

Селма задумалась.

— Три семьи точно.

— Сколько шерсти?

Мира назвала примерный объем.

Лисан присвистнул.

— Сушильня столько возьмет.

— А прачечная?

— Можно стирать рабочую одежду, постель, тяжелые одеяла, — сказала Селма. — Не все захотят платить.

— Не все и нужны.

Я взяла чистую страницу.

— Посчитаем минимальную загрузку, при которой расходы окупаются.

Следующие полчаса мы считали.

Мыло.

Работа двух женщин.

Дрова для печи.

Чистая вода.

Ремонт.

Плата за нагрев и сушку.

Если прачечная работала только на деревню, прибыль была небольшой.

Если добавить шерсть — лучше.

Если позднее появятся караваны и гостевой двор, помещение сможет работать постоянно.

Но это будет потом.

Сейчас мне нужен был второй хозяйственный контур для Право восстановления.

И небольшой, но настоящий доход.

— Запускаем, — сказала я.

Лисан посмотрел на меня.

— У вас после ремонта Пятой Чаши останется немного.

— Знаю.

— Налог через неделю.

— Знаю.

— Замки тоже стоят денег.

— Лисан.

— Просто проверяю, что вы не забыли.

Я повернула книгу.

Там уже стояли все суммы.

— Не забыла.

Он посмотрел и замолчал.

Ремонт прачечной занял четыре дня вместо трех.

На втором участке обнаружили треснувшую керамическую вставку. Мы могли поставить временную металлическую муфту дешевле.

Я отказалась.

Горячая влажная среда разрушила бы ее за один-два сезона.

Лисан заказал нормальную керамическую деталь.

Это задержало запуск на сутки и увеличило смету.

Но я не собиралась восстанавливать Норрен так же, как его поддерживали последние одиннадцать лет: лишь бы дожило до следующей проверки.

Первый теплый поток пошел через короб вечером.

Селма стояла возле чана и держала ладонь над водой.

— Теплая.

— Пока двадцать девять градусов, — сказала я.

— Для стирки мало.

— Поток еще не вышел на рабочий режим.

Через час вода стала горячее.

К полуночи температура держалась стабильно.

Лисан закрыл рабочий люк.

— На сегодня все.

— Оставляем без присмотра?

Он посмотрел на меня.

Я посмотрела на него.

— Пломба, — сказали мы одновременно.

Мира рассмеялась.

Утром все было цело.

На третий день прачечная приняла первые заказы.

Пять больших корзин белья.

Три тяжелых одеяла.

Два мешка рабочей одежды.

И шесть тюков вымытой шерсти для сушильного корпуса.

Селма нашла двух женщин, работавших здесь до закрытия. Они долго осматривали чаны, ругали состояние досок и требовали заменить один сливной желоб.

— Он еще цел, — сказал Лисан.

— У тебя жена есть? — спросила старшая.

— Есть.

— Тогда спроси ее, хочет ли она каждый день вычерпывать воду из-под ног потому, что муж решил сэкономить на желобе.

Лисан посмотрел на меня.

— Меняем.

Новый желоб добавили в смету.

К вечеру первая партия белья была готова.

Мира поставила на стол небольшую кучку монет.

Рядом лежали деньги Шестой Чаши.

Доходы оставались скромными.

Но теперь их было два.

И главное — прачечная не зависела от купальных посетителей.

Если люди перестанут ходить в Чашу, одежду и шерсть все равно придется стирать и сушить.

Я внесла сумму в книгу.

— Второй хозяйственный контур можно считать работающим? — спросила Мира.

— Пока нет.

Ее лицо вытянулось.

— Почему?

— Для Право восстановления нужна техническая проверка и стабильная работа. Мы только запустились.

— Вы очень любите слово «стабильная».

— После того как меня обвинили в аварии, да.

Селма поставила перед нами чай.

— Еще месяц с ней поработаешь и тоже полюбишь.

Новые замки привезли на одиннадцатый день моего пребывания в Норрене.

Мастер устанавливал их весь день.

Каждому ключу Мира присвоила номер.

Лисан вырезал на деревянной доске места для связок.

Теперь сразу было видно, какой ключ отсутствует.

Селма сначала называла это излишней церемонией.

К вечеру сама дважды проверила, вернул ли Лисан ключ от прачечной.

— Не смотрите на меня так, — сказала она.

— Как?

— Довольно.

— Я ничего не сказала.

— Именно.

Мы закончили уже после темноты.

Мастер ушел ужинать.

Лисан отправился домой.

Мира осталась переносить последние записи в чистовую книгу.

Я собиралась закрыть кабинет, когда Селма принесла с главного склада небольшую деревянную коробку.

— Это ваше?

— Нет.

— Лежало за старой полкой. Когда двигали шкаф для нового замка, нашли.

Коробка выглядела почти новой.

На фоне старых потемневших ящиков особенно.

— Открывали?

— Нет.

Я позвала Миру.

Селма привела сторожа.

Вчетвером мы зафиксировали находку и только потом сняли крышку.

Внутри лежал измеритель давления.

Новый.

Неиспользованный или использованный совсем мало.

Латунный корпус не потемнел.

Стекло целое.

На соединительной резьбе оставалась заводская смазка.

Мира посмотрела на меня.

— Почему новый прибор лежит на складе закрытого комплекса?

— Хороший вопрос.

Селма подняла старую складскую книгу.

— В поставках его нет.

Я не стала брать прибор голыми руками.

Перевернула коробку.

На боковой поверхности стоял серийный номер и знак производителя.

— Запишите.

Мира переписала.

— Что дальше?

— Проверим счета.

— А если его просто купили и забыли?

— Тогда должен быть платеж.

В хозяйственных книгах за последние пять лет покупки такого прибора не было.

За десять — тоже.

Мы подняли старые накладные.

Ничего.

— Может, привез один из мастеров и оставил, — предположила Селма.

— Может.

— Вы опять это говорите.

— Потому что пока это возможное объяснение.

Я посмотрела на чистую латунь.

Прибор был современнее большей части оборудования Норрена.

Кто-то принес его сюда после закрытия комплекса.

Но не внес в складскую книгу.

— Опечатываем коробку, — сказала я. — Завтра отправим запрос производителю по номеру.

Мира закончила запись.

Я уже собиралась закрыть шкаф, когда в наружную дверь постучали.

Три раза.

Сторож пошел открывать.

Через минуту вернулся с человеком в дорожном плаще.

— Королевский курьер.

У меня неприятно сжался желудок.

Письма из столицы пока не приносили ничего хорошего.

Курьер поклонился и протянул мне запечатанный пакет.

— Лиаде Орваль. Лично.

Печать принадлежала Палате горных сооружений.

Я расписалась в получении.

Сломала воск.

Первую страницу занимало уведомление о предстоящей проверке моих работ в Норрене.

Палата получила сведения о регистрации Право восстановления, запуске термального объекта и обнаружении вещества неизвестного происхождения в старом канале.

Все вполне ожидаемо.

На второй странице стояло имя назначенного инспектора.

Я прочитала его один раз.

Потом еще раз, хотя ошибки быть не могло.

«Руководитель королевской проверки — герцог Тарен Орваль, член Палаты горных земель».

Срок прибытия — три дня.

Селма ждала.

— Что?

Я сложила документ.

— У нас будет проверка.

— Кто едет?

— Мой муж.

Она посмотрела на меня несколько секунд.

Потом на книги, новые ключи, опечатанный прибор и список расходов.

— Тогда ему будет что посмотреть.

Я снова развернула письмо.

Три дня.

Этого хватало, чтобы привести документы в порядок.

Недостаточно, чтобы решить, как встречать человека, который в последний раз говорил со мной так, будто после окончания расследования просто заберет меня обратно домой.

Теперь у меня появились две работающие хозяйственные линии, собственные счета и официальное заявление на Норрен.

Тарен ехал проверять заброшенную долину.

Я собиралась проследить, чтобы с момента, когда он переступит порог, никто не перепутал ее с владением моего мужа.