Глава 3. Семь Чаш

Ралан отказался называть найденный в трубе состав доказательством диверсии.

За это я заплатила ему без спора.

Специалист, готовый подтвердить любую удобную заказчику версию, стоил дешевле только до первого суда.

— Я могу написать, что вещество попало в канал искусственно, — сказал он, складывая инструменты. — Могу определить основу смеси и подтвердить, что это не естественный минеральный осадок Пятой Чаши. Но кто, когда и зачем его туда внес, я не знаю.

— Этого достаточно.

— Не всем будет достаточно.

— Мне нужны факты, а не удобное обвинение.

Ралан посмотрел на меня внимательнее.

— Тогда сформулирую именно так.

Он остался в Норрене еще на день. Я оплатила комнату в доме управляющего, питание и отдельную работу по анализу воды. Последнее особенно не понравилось Селме.

— Раньше воду здесь пили и без человека из областного центра.

— Раньше здесь погибли двадцать шесть человек.

— Не от воды.

— Зато теперь любое происшествие запишут на мое имя раньше, чем пострадавший успеет пожаловаться.

Она поставила передо мной расходную книгу.

— В таком случае записывайте. Проживание, питание, два анализа, дорога обратно. За три дня мы потратили больше, чем комплекс обычно тратил за месяц.

Я посмотрела на итог.

Она не преувеличивала.

— Обычно комплекс ничего не восстанавливал.

— Деньги от этого не становятся дешевле.

— Знаю.

В первый вечер я еще могла представить, что моих личных средств хватит на несколько месяцев. Теперь становилось очевидно: если «Семь Чаш» не начнут зарабатывать, Право восстановления останется красивой статьей закона и дорогим способом доказать собственное упрямство.

Поэтому утром мы не стали снова разбирать Пятую Чашу.

Сначала нужно было понять, что вообще находится у меня в распоряжении.

Я потребовала полный осмотр всех семи источников.

Лисан пришел с инструментами, Ралан взял измерители, Мира — две книги и доску для записей. Селма принесла корзину с едой и заявила, что люди, собирающиеся ходить по склону до вечера, обычно вспоминают об обеде слишком поздно.

— А вы? — спросила я.

— Я достаточно стара, чтобы помнить заранее.

— Пятьдесят один год не старость.

— Для человека, который должен следить сразу за четырьмя специалистами, вполне.

Мы начали с Первой Чаши.

Вчера я уже чувствовала слабое тепло в подводящей трубе, но теперь Лисан принес ручной измеритель давления. Прибор подключили к старому контрольному гнезду только после того, как он очистил резьбу и убедился, что металл не рассыплется при первом повороте.

Стрелка поднялась совсем немного.

— Давление есть, — сказал он.

— Достаточно для подачи?

— Не отсюда. Клапан закрыт.

— Если открыть?

— Сначала нужно проверить участок до бассейна.

Я коснулась керамической трубы через тонкую перчатку.

За стеной чувствовалось устойчивое тепло. Намного слабее, чем у Пятой Чаши, но оно не исчезало.

— Поток под землей существует.

Ралан записал температуру.

— Это еще не означает, что он стабильный.

— Поэтому сегодня ничего не открываем.

Лисан посмотрел на меня с одобрением, которое попытался скрыть.

— Уже лучше.

— Что именно?

— Обычно новый хозяин сначала требует пустить воду. Потом спрашивает, почему лопнула труба.

— Я пока не хозяин.

— Это тоже полезно помнить.

Первая Чаша получила первую отметку в новой таблице:

«Подземное давление присутствует. Поверхностный контур закрыт. Требуется проверка клапана и подводящей линии».

Не мертвая.

Но и не работающая.

Во Второй Чаше положение оказалось похожим.

Каменный бассейн сохранился почти полностью, только на северной стороне осыпалась декоративная кладка. Подводящая линия была сухой, но контрольный отвод показал давление глубже по системе.

Лисан дважды проверил соединение прибора.

— Странно.

— Что?

— Для закрытой линии слишком хороший показатель.

— Почему вода не идет?

— Либо главный клапан закрыт, либо канал закупорен выше.

Ралан посмотрел на старую схему.

— Здесь должен быть промежуточный распределитель.

Мы нашли его под каменной плитой в десяти шагах от бассейна.

Крышка заржавела. Открывать пришлось ломом.

Внутри все было покрыто светлым налетом.

Я сразу напряглась.

— Та же смесь?

Ралан присел рядом, снял маленький образец и растер между пальцами в перчатке.

— Не спешите.

Он капнул растворителем.

Налет зашипел и быстро разрушился.

— Обычный минеральный осадок. По крайней мере, верхний слой.

Я неожиданно почувствовала облегчение.

Не потому, что хотела меньше доказательств.

Потому что если бы каждая неисправность оказалась саботажем, нам пришлось бы предположить, что кто-то годами вручную губил каждый метр системы.

Это было бы слишком просто.

И слишком удобно.

— Значит, естественный износ тоже есть, — сказала я.

— Разумеется, — ответил Лисан. — Система стояла одиннадцать лет. Я удивлен, что она вообще еще показывает давление.

В таблице появилась вторая запись:

«Подземное давление присутствует. Промежуточный узел засорен естественными отложениями. Требуется разборка и проверка».

Третья Чаша была холодной.

Вчера я не стала осматривать ее глубоко, потому что бассейн заполнила дождевая вода. Сегодня Лисан открыл контрольную шахту, а Ралан опустил длинный температурный щуп.

Мы ждали.

Стрелка почти не изменилась.

— Еще глубже, — сказала я.

— Уже ниже основного ответвления.

Я сама коснулась внутреннего камня шахты.

Слабое тепло присутствовало, но было настолько незначительным, что могло исходить просто из глубины земли.

Никакого выраженного потока.

Никакого скрытого горячего канала.

— Здесь источник действительно ушел, — сказала я.

Ралан кивнул.

— Похоже на естественное охлаждение. Нужно провести несколько измерений в разные дни, но я бы не рассчитывал на восстановление.

Мне не понравился вывод.

Именно поэтому я записала его без изменений.

Если я хотела доказать, что часть Норрена уничтожили намеренно, нельзя было объявлять каждую природную перемену преступлением.

— Третью пока исключаем из хозяйственного плана, — сказала я.

Селма спросила:

— Совсем?

— До следующего полного геологического осмотра. У меня нет денег искать горячую воду там, где она могла действительно уйти.

— Разумно.

От Селмы это звучало почти как похвала.

Четвертая Чаша пострадала сильнее всех видимых бассейнов.

Одна стена обрушилась, ступени ушли вниз, а часть пола пересекала широкая трещина. Купаться здесь было невозможно даже при идеальной воде.

Зато под землей сохранилось давление.

Мы нашли его с третьей попытки.

Основной контрольный выход оказался разрушен, поэтому Лисан подключил прибор к резервному узлу старого отопительного ответвления.

Стрелка медленно поднялась.

— Есть.

— Температура?

Ралан проверил.

— Высокая.

Я коснулась трубы.

Тепло ощущалось устойчиво и шло в сторону бывшей купальни.

— Но бассейн восстанавливать пока бессмысленно, — сказала я.

— Дорого, — подтвердил Лисан. — Нужно почти полностью переделывать чашу.

— Можно использовать линию иначе?

Он посмотрел на схему.

— Если подача цела, можно отвести часть тепла на хозяйственный корпус.

— Прачечная?

— Возможно. Но это уже отдельный проект.

Я записала рядом вопросительный знак.

Четвертая Чаша впервые перестала быть для меня только развалиной.

Бассейн можно было оставить разрушенным.

Горячий поток под ним все равно имел ценность.

До Пятой Чаши мы дошли ближе к полудню.

После вчерашней частичной очистки уровень воды вырос еще немного.

Пар поднимался плотнее.

Лисан измерил приток.

— Медленный.

— Но постоянный, — сказала я.

— Пока да.

Ралан взял воду из двух точек. Один образец — у входа в бассейн, второй — возле перелива.

— По составу опасных примесей не вижу. Полное заключение дам после сравнения.

— Температура?

— Сорок один и восемь.

Практически без изменений.

Это было хорошо.

Источник не давал резких скачков.

— Если заменить засоренный участок трубы, сколько получим потока? — спросила я.

Лисан присел возле разобранного канала.

— Предсказать точно нельзя. Но минимум вдвое больше нынешнего, если дальше нет такой же закупорки.

— Проверить можно без полного разбора?

— Есть два контрольных отверстия ниже.

Мы проверили.

Первое оказалось относительно чистым.

Во втором нашли небольшой налет, но канал оставался проходимым.

Главное препятствие действительно находилось в уже разобранном участке.

Я посмотрела на Лисана.

— Смета.

— Я вчера назвал.

— Вчера приблизительно. Сегодня хочу письменно: материалы, работа, помощники, крепления, испытание после монтажа.

— Думаете, я добавлю лишнего?

— Думаю, через неделю сама забуду, что именно входило в сумму.

Он усмехнулся.

— Тогда к вечеру.

Шестая Чаша находилась выше остальных.

Дорога к ней заросла низким кустарником. Часть каменной лестницы скрылась под землей, и Мира дважды едва не упала, потому что продолжала писать на ходу.

— Книгу закройте, — сказала я.

— Я запоминаю хуже, если не записываю сразу.

— Если сломаете руку, писать будете еще хуже.

Она послушалась.

Шестой бассейн оказался маленьким, почти круглым. В нем стояла вода.

Настоящая.

Теплая.

Я опустила пальцы.

— Почему он не закрыт щитами?

Селма ответила:

— Его иногда используют местные.

Я медленно выпрямилась.

— Используют?

— Зимой. Неофициально.

— После закрытия концессии?

— Люди живут здесь, Лиада.

Она впервые назвала меня просто по имени.

— В доме холодно, дрова дорогие, а вода все равно идет. Поставить возле каждой лужи королевского стражника никто не смог.

— Кто отвечает, если человек получит ожог?

— Никто.

— Именно.

Я посмотрела на бассейн.

По поверхности не было видно опасного кипения. Камень цел. Перелив работал.

Ралан измерил воду.

Тридцать восемь с половиной.

— Очень мягкий источник, — сказал он.

— Давление?

Лисан проверил контрольный узел.

— Невысокое, но устойчивое.

— Трубы?

— Этот контур почти не связан с центральным распределителем. Возможно, поэтому пережил аварию.

— Почему его официально не оставили открытым?

Селма пожала плечами.

— После двадцати шести погибших никому не хотелось подписывать бумагу, что хоть что-то здесь безопасно.

Причина была человеческой и вполне понятной.

После большой катастрофы легче закрыть все, чем поставить подпись под исключением.

— Сегодня никто сюда не входит, — сказала я.

Селма подняла брови.

— Люди будут недовольны.

— До проверки.

— Вы вчера приехали, а уже закрываете то, чем они пользовались годами.

— Если обследование подтвердит безопасность, открою официально.

— А если нет?

— Тогда впервые у них будет причина, а не старый запрет.

Она ничего не ответила.

Шестая Чаша стала первым источником, который можно было назвать работающим без оговорок.

Пятая была вторым.

Оставалась Седьмая.

До нее мы добрались после короткого обеда.

Чем выше поднималась дорога, тем заметнее менялся камень. Серые стены становились темнее, местами почти черными. В воздухе появился минеральный запах.

Седьмая Чаша располагалась не под открытым небом, а внутри старого каменного павильона.

На двери висела массивная металлическая цепь.

— Ключ? — спросила я.

Селма покачала головой.

— У Оринa должен быть.

— Почему закрыли отдельно?

— После выброса там еще несколько дней росло давление.

Ралан перестал выглядеть уставшим.

— Есть показатели?

— Старые книги в административном доме.

— А сейчас?

— Никто не проверял внутри лет пять.

Лисан подошел к стене павильона.

— Теплая.

Я сняла перчатку и коснулась камня.

Сразу отдернула руку.

Не от ожога.

От неожиданности.

Тепло было сильным.

Намного сильнее, чем у Пятой или Шестой Чаши.

И оно менялось.

То усиливалось, то становилось слабее.

— Там высокое давление, — сказала я.

— По стене определили? — спросил Ралан.

— По температурным толчкам.

— Может быть паровая полость.

— Поэтому внутрь не идем.

Лисан обошел павильон.

С задней стороны находилась узкая вентиляционная решетка.

Из нее выходил едва заметный теплый воздух.

— Можно поставить внешний измеритель, — сказал он. — Не открывая дверь.

— Ставьте.

Пока он готовил прибор, я попросила Миру принести из сумки старую схему.

Седьмая линия была связана с центральным коллектором напрямую.

В отличие от Шестой.

И рядом с ней проходили два аварийных канала.

— Если здесь сохранилось давление, — сказала я, — оно может быть связано с закрытой центральной системой.

Ралан кивнул.

— Или с отдельной глубокой полостью.

Стрелка прибора поднялась.

Лисан перестал говорить.

— Сколько?

Он назвал значение.

Вдвое выше безопасного для старого наружного участка.

— Уходим от стены, — сказала я.

Никто не спорил.

Мы отошли за каменную ограду.

— Почему павильон еще стоит? — спросила Мира.

— Потому что давление может находиться ниже клапана, а сюда приходит только тепло, — ответил Лисан. — Или прибор врет.

— Проверим вторым, — сказал Ралан.

Второй показал почти то же самое.

Я посмотрела на цепь.

У меня был сильный соблазн потребовать ключ.

Открыть дверь.

Увидеть механизм.

Понять, что происходит.

Именно такие решения потом попадают в протоколы под словами «самовольно вмешалась».

— Седьмую не трогаем, — сказала я.

— Совсем? — спросила Мира.

— Пока не получим старые показатели, схему аварийных линий и мастера с допуском к центральной станции.

Ралан кивнул.

— Правильное решение.

Селма посмотрела на меня чуть дольше обычного.

— Я ожидала другого.

— Почему?

— Вы приехали сюда после обвинения в аварии. Думала, будете особенно стараться доказать, что ничего не боитесь.

Я надела перчатку.

— Мне уже однажды пришлось объяснять людям, что профессиональное решение не равно уверенности. Не хочу повторять.

К вечеру у нас появилась первая настоящая карта состояния «Семи Чаш».

Первая — давление под землей есть, поверхностная линия закрыта.

Вторая — давление есть, промежуточный узел забит естественными отложениями.

Третья — практически остыла по естественным причинам.

Четвертая — горячий подземный поток сохранился, сам бассейн разрушен.

Пятая — работает, но главный подводящий участок искусственно сужен промышленным составом.

Шестая — работает стабильно и почти автономно.

Седьмая — высокое давление, неизвестное состояние глубокой линии, запуск запрещен.

Из семи источников только один можно было назвать действительно угасшим.

Три оставались живыми под землей.

Два работали сейчас.

Последний был слишком опасен, чтобы выяснять его состояние без подготовки.

Норрен не умер.

Он был поврежден, заброшен и местами естественно изменился.

Это была совсем другая картина.

Ответ Палаты земель пришел на пятый день после регистрации заявления.

Мне разрешали проводить восстановительные работы на неаварийных хозяйственных линиях при соблюдении действующих норм Гильдии. Любой запуск центрального распределителя, глубоких клапанов или объектов, связанных с Белым выбросом, требовал отдельного допуска.

Коммерческая эксплуатация безопасного автономного контура допускалась после технического акта двух лицензированных специалистов.

Я перечитала последний пункт.

Потом позвала Лисана и Ралана.

— Шестая Чаша.

Ралан понял первым.

— Хотите открыть?

— После полного осмотра.

Лисан скрестил руки.

— Местные и так туда ходят.

— Теперь будут ходить официально.

— За деньги?

— Да.

Селма, сидевшая у окна, сразу спросила:

— Сколько?

— Сначала посчитаем расходы.

Она удовлетворенно кивнула.

Мы потратили еще три дня.

Лисан проверил доступные трубы, крепления, перелив и слив. Две старые решетки пришлось заменить. На каменных ступенях восстановили перила. Селма нашла четыре целых деревянных скамьи на складе, но две пришлось ремонтировать.

Ралан брал воду утром и вечером.

Температура держалась в пределах нормы.

Опасных примесей не обнаружилось.

Я проверяла тепловые линии и записывала показатели.

Никакой центральной системы мы не включали.

Никакой магии для запуска не требовалось.

Шестая Чаша работала потому, что ее природный поток и старый автономный контур сохранились.

За ремонт мы заплатили почти вдвое меньше, чем потребовалось бы для Пятой.

Это и решило порядок.

— Сначала открываем Шестую, — сказала я на вечернем собрании. — Доход от нее идет на ремонт Пятой.

Лисан спросил:

— А если дохода не хватит?

— Тогда добавлю свои средства. Но уже не всю сумму.

— Плата какая? — спросила Селма.

Мы спорили почти час.

Она хотела цену выше.

Я — ниже.

Лисан вообще предложил оставить для жителей бесплатный вход, потому что они пользовались Чашей много лет.

В итоге Мира нашла решение.

— Разная плата.

Мы посмотрели на нее.

Она разложила старые деревенские книги.

— Жители Норрена раньше оплачивали обслуживание системы отдельным годовым сбором. Его отменили после закрытия. Можно вернуть небольшую местную плату за содержание, а для приезжих сделать обычную стоимость посещения.

— Пока приезжих нет, — заметил Лисан.

— Поэтому с них и не придется брать деньги.

Селма фыркнула.

Я посмотрела на расчеты.

Местная цена покрывала бы воду для уборки, топливо для раздевальни, работу двух женщин и текущие мелкие расходы.

Почти без прибыли.

Но Шестая Чаша могла работать постоянно.

Это значило больше.

Для Право восстановления мне требовались сто дней непрерывной безопасной работы.

Срок мог начаться с первого официального хозяйственного контура.

— Так и сделаем, — решила я. — Для жителей — плата за обслуживание. Для приезжих отдельный тариф. Дети до десяти лет с сопровождающим бесплатно.

Селма посмотрела на меня.

— Почему?

— Потому что семья с тремя детьми иначе продолжит ходить ночью через забор.

Лисан рассмеялся.

— Вы начинаете понимать Норрен.

Открытие назначили на утро.

Я отказалась называть это праздником.

Селма все равно вымыла каменный вход, Мира переписала табличку, а кто-то из деревни принес еловые ветки и украсил ими ограду.

Пришло двадцать семь человек.

Потом еще девять.

Потом я перестала считать сама и передала это Мире.

Первой в воду спустилась пожилая женщина, которую я раньше не видела.

Она долго стояла на ступени, держась за новые перила.

— Горячее, чем прошлой зимой, — сказала она.

Лисан сразу посмотрел на меня.

Я посмотрела на Ралана.

— Температура та же, — ответил он. — Просто сегодня холоднее воздух.

Пожилая женщина услышала.

— Значит, мастер знает.

— Иногда, — сказал Ралан.

К полудню никто не получил ожога.

Никто не поскользнулся.

Уровень воды оставался стабильным.

Перелив работал.

Слив не забивался.

Ничего не взорвалось.

После столичной аварии последнее имело для меня почти неприлично большое значение.

Мира сидела у входа за маленьким столом.

Я подошла.

— Сколько?

Она повернула книгу.

Сумма была смешной.

Даже стоимость работы Ралана мы бы такими темпами возвращали несколько недель.

Но это были первые деньги, которые «Семь Чаш» заработали не одиннадцать лет назад и не на аренде заброшенной земли.

Сегодня.

На работающем источнике.

— Запишите отдельно, — сказала я.

— Уже.

В книге она вывела:

«Шестая Чаша. Первый день официальной работы».

Ниже стояли расходы.

Доход.

Число посетителей.

Температурные замеры.

Я добавила время закрытия.

Потом подписала.

Сто дней начинались сегодня.

На следующий день Ралан принес окончательное заключение по Пятой Чаше.

Мы собрались в административном доме: я, Лисан, Мира и Селма.

Документ занимал три страницы.

Я читала медленно.

Химическое название смеси ничего мне не говорило.

Ралан объяснил проще:

— В ремесле ее называют глухой солью.

— Почему?

— На горячем камне она быстро твердеет и как будто глушит поверхность. Обычно ей заполняют пористые участки перед обработкой. В водный канал ее помещать нельзя.

— Можно ли определить возраст слоя?

— Точно нет. Но он появился после того, как трубу в последний раз очищали.

— Когда это было?

Мира уже открывала старую ремонтную книгу.

Нашла запись.

За восемь месяцев до Белого выброса.

После этого официальных очисток Пятой линии не значилось.

— Значит, смесь могла попасть туда еще до аварии, — сказала я.

— Могла, — ответил Ралан. — А могла через год, пять или десять. Сам состав этого не покажет.

— Она могла попасть случайно при наружном ремонте?

— В таком количестве внутри закрытого канала — крайне маловероятно.

— Но не невозможно?

Он подумал.

— Если работник перепутал материал и засыпал его прямо в открытую трубу. Тогда да. Но это была бы очень грубая ошибка.

— Мне нужна именно эта формулировка в приложении.

Ралан покачал головой.

— Вы первая заказчица, которая просит меня написать, как ее доказательство можно объяснить случайностью.

— Потому что иначе первым это сделает человек, которому оно не понравится.

Он добавил строку.

Я поставила заключение рядом с зарегистрированным Правом восстановления.

Первый технический факт теперь был оформлен.

Не слух.

Не мое ощущение.

Не удобная догадка.

Промышленная смесь находилась внутри закрытого водного канала и искусственно снижала поток Пятой Чаши.

Пока мы не знали, кто ее внес.

Не знали, когда.

Не знали, имела ли она отношение к Белому выбросу.

Но теперь я могла задавать эти вопросы официально.

Мира закрыла книгу.

— Что дальше?

Я посмотрела на список расходов.

Ремонт Пятой Чаши.

Подготовка прачечной.

Проверка Четвертой хозяйственной линии.

Новые замки на складе.

Зарплата Мире.

Оплата Лисану.

Налоговый платеж, срок которого наступал через двенадцать дней.

Работы хватало.

Денег — гораздо меньше.

— Дальше мы заставим Шестую Чашу оплачивать хотя бы часть собственного существования, — сказала я. — И подготовим смету Пятой.

Селма спросила:

— А расследование?

— Для расследования сохраняем образцы, документы и имена поставщиков. Но если я потрачу все деньги только на поиск виноватого, через месяц здесь снова нечего будет восстанавливать.

Лисан кивнул.

— Наконец разумный разговор.

— Вы часто считаете мои разговоры неразумными?

— Иногда слишком дорогими.

Я открыла чистую страницу.

— Тогда помогите сделать следующий дешевле.

За окном над Шестой Чашей поднимался пар.

У входа уже стояли две женщины из деревни, хотя до открытия оставалось еще полчаса.

На столе лежали первые заработанные монеты.

И рядом с ними — образец вещества, которого в старой трубе быть не должно.

Одно не отменяло другое.

Если я хотела сохранить Норрен, мне придется одновременно делать две вещи: возвращать ему работу и выяснять, кто однажды решил, что эта работа кому-то мешает.