Глава 20. Хозяйка горячих источников

После моих слов никто не бросился к Королевской Чаше.

Именно это спасло нас от ошибки.

Равен первым потребовал еще раз проверить порядок действий. Тивар развернул старую схему центрального коллектора. Лисан вызвал мастеров к приводу. Ворн подтвердил по спискам, что восточная терраса полностью освобождена.

Только после этого началась операция.

— Не открываем сразу полностью, — сказал Равен. — Первая ступень на одну восьмую. Смотрим реакцию центрального коллектора и самой линии. Если давление падает без обратного удара, идем дальше.

Тивар покачал головой.

— На одну восьмую старый привод может зависнуть как раз в переходном положении.

— Предлагаете?

— Сначала освободить ход заслонки без пропуска воды. У нее есть старый механический стопор. Пока он стоит, основной вал можно сдвинуть до контакта.

Лисан уже рассматривал схему.

— Где стопор?

— Под нижним кожухом привода.

— Мы его сегодня не видели.

— Потому что он за облицовкой.

Лисан выругался.

— Разбирать камень сейчас?

— Только одну плиту.

— Если она не прикипела к раствору за одиннадцать лет.

— Прикипела.

— Очень полезное уточнение.

Несмотря на обстановку, Тивар усмехнулся.

— Ты хотел старую систему. Получай.

— Я хотел отопление для мастерской, а не археологию.

Равен положил ладонь между ними.

— Господа, спорить о качестве прежних строителей будем после того, как перестанет расти давление.

Лисан кивнул.

— Справедливо.

По связи уже докладывали с Королевской террасы.

Инженер подтвердил, что привод готов, людей на нижней площадке нет, защитные стены свободны.

Равен повернулся ко мне.

— Вы остаетесь здесь до момента, когда понадобится проверка центральной линии.

— Да.

— Не ходите к самой Чаше.

— Не собиралась.

— Хорошо.

Тарен стоял рядом с картой.

После перегрева врач не вернул ему допуск к горячим помещениям, но теперь ситуация изменилась: операция могла потребовать короткой работы там, куда обычный человек не подойдет вообще.

Врач согласился только на один такой эпизод.

Если понадобится.

Не раньше.

Тарен принял условие.

Мне было легче от этого больше, чем хотелось признавать.

— Лисан, — сказал Равен в переговорную трубу, — начинайте с кожуха. Тивар руководит последовательностью.

Ответ пришел почти сразу:

— Принял.

Тивар подошел к второй трубе связи.

— Лисан, под плитой два крепления. Верхнее не трогать, оно держит направляющую. Нужен нижний левый штырь.

— Я вижу два нижних.

— Тот, что ближе к внешней стене.

— Они оба ближе к какой-нибудь стене.

Тивар закрыл глаза.

— Когда я говорю «внешняя», я имею в виду сторону долины.

— Так сразу и говорите.

— Если выберемся, я нарисую тебе стрелку.

— Красную.

— Любую.

Я слушала их и впервые за ночь почувствовала не страх.

Работу.

Обычную человеческую работу, в которой один знает старую конструкцию, второй умеет разобрать механизм, третий считает давление, четвертый ведет людей.

Именно так Норрен должен был жить.

Не зависеть от одного человека, который знает секретный рычаг.

Через несколько минут Лисан доложил:

— Плита снята. Стопор вижу.

— Состояние? — спросил Равен.

— Металл цел. Но крепление горячее.

— Насколько?

Он назвал температуру.

Равен посмотрел на врача.

Тот покачал головой.

— Обычный мастер сможет работать не больше нескольких секунд даже в защите.

Тарен уже снял перчатку.

Я ничего не сказала.

Он посмотрел на меня.

— Это тот момент.

Не вопрос.

Не просьба о разрешении.

Мы оба знали роли.

— Да.

Врач предупредил:

— Один заход. До минуты. Если почувствуете нарушение ритма, бросаете работу, даже если механизм останется закрытым.

— Понял.

Равен добавил:

— Ваша задача не открыть заслонку. Только убрать тепло с крепления настолько, чтобы Лисан смог снять стопор.

— Понял.

Тарен пошел к выходу.

Я остановила его одним словом:

— Тарен.

Он обернулся.

Мне хотелось сказать слишком много.

Не время.

— Вернись после своей части.

Он смотрел несколько секунд.

— Вернусь.

И ушел.

Давление продолжало расти.

Не резко.

Хуже.

Неумолимо.

Каждый раз, когда стрелка двигалась на долю деления, мне казалось, что я слышу этот звук, хотя прибор работал почти бесшумно.

Мира стояла у журнала.

— Центральный: плюс два за последние пять минут.

— Седьмая?

— Стабильнее.

— Пятая?

— Растет температура, давление почти без изменений.

Равен посмотрел на схему.

— Значит, главный удар пока принимает центральный резерв.

Тивар сказал:

— Если Королевская линия откроется нормально, увидим снижение сразу.

— А если нет?

— Тогда заслонка или канал повреждены глубже.

Никто не продолжил.

Мы уже проверяли проходимость.

Но старая система за последние сутки слишком много раз доказывала, что «проверено» не означает «гарантировано».

Из трубы связи пришел голос Лисана:

— Герцог на месте.

Равен взял переговорник.

— Орваль, начинайте только по моей команде.

— Жду.

— Лисан, инструменты готовы?

— Да.

— Тивар?

— Стопор поворачивается по часовой на четверть, затем вытягивается наружу. Не пытайтесь выкручивать.

— Услышал, — ответил Лисан.

Равен проверил давление еще раз.

— Начинайте.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом в трубе услышали голос Тарена:

— Корпус охлаждаю.

Лисан:

— Еще.

— Сколько?

— Десять градусов минимум.

Тарен ничего не ответил.

Врач смотрел на часы.

Двадцать секунд.

Тридцать.

Лисан сказал:

— Достаточно. Работаю.

Металл заскрежетал так громко, что звук дошел до нас через открытое окно.

— Не идет, — сказал он.

Тивар схватил переговорник.

— Сначала поверни. Ты тянешь.

— Я повернул.

— Тогда еще на палец вправо.

— Здесь не пальцы, здесь железо весом с меня!

— Поэтому и говорю, куда.

Сорок пять секунд.

Врач поднял руку.

— Орваль выходит.

Равен передал:

— Тарен, отойти.

Ответ:

— Лисан еще у крепления.

— Вы свою часть выполнили. Отойти.

Пауза.

— Принял.

Я выдохнула.

Через несколько секунд Лисан закричал:

— Пошел!

Тивар наклонился к трубе.

— Не дергай. Медленно. Если сорвешь край, обратно уже не поставим.

— Я понял.

— Ты обычно говоришь это за секунду до того, как делаешь наоборот.

— Очень поддерживает.

Скрежет прекратился.

Потом щелкнул металл.

— Стопор снят.

Равен закрыл глаза на короткое мгновение.

— Людей за защитную стену. Основной привод пока не трогать.

— Принял.

Через две минуты Тарен вернулся.

Сам.

Это было первым, что я отметила.

Вторым — он держался за дверной косяк чуть дольше, чем требовалось.

Врач подошел сразу.

— Пульс.

— Нормальный.

— Я решу.

Проверил.

— Быстрый, но ровный. Садитесь.

— Мне нужно видеть карту.

— Карта не убежит.

Тарен сел.

Я подошла.

— Все?

— Да.

— Тепловая ориентация?

— Сейчас хуже.

— Значит, больше никакой силы.

— Я уже закончил свою часть.

Так и должно было быть.

Не герой, который решает все.

Один специалист, выполнивший конкретную работу и уступивший место следующему.

Врач дал ему воду.

Я вернулась к центральной линии.

— Теперь заслонка, — сказал Равен.

Первую ступень открывали механически.

Лисан и двое мастеров работали длинным приводным рычагом. Тивар диктовал старый порядок. Равен следил за центральной шкалой.

— До контакта, — сказал Тивар.

Лисан ответил:

— Есть.

— Теперь еще четверть оборота. Очень медленно.

— Пошло.

Я услышала гул раньше, чем увидела изменение прибора.

Глубокий.

Как будто вода ударила в огромную пустую трубу.

Равен поднял руку.

— Стоять.

Лисан остановился.

Стрелка центрального давления дрогнула.

Не вниз.

Сначала вверх.

Мира побледнела.

— Растет.

Тивар сказал:

— Заполняется сухая часть линии. Подождать.

— Сколько?

— Минуту.

— А если продолжит расти?

— Закрываем обратно.

Мы ждали.

Десять секунд.

Двадцать.

Тридцать.

Центральная стрелка остановилась.

Потом опустилась на половину деления.

Никто не заговорил.

Еще немного.

— Падает, — сказала Мира.

Равен проверил второй прибор.

— Подтверждаю.

Тивар выдохнул:

— Линия принимает.

Лисан спросил по связи:

— Продолжаем?

— Еще четверть.

Привод повернули.

По долине прошел новый гул.

Из окна я увидела над Королевской террасой первый белый пар.

Потом воду.

Она появилась на дне огромного бассейна тонким блестящим потоком.

Секунда.

Другая.

И вдруг стала шире.

Королевская Чаша впервые за одиннадцать лет начала наполняться.

Не для гостей.

Не для прибыли.

Как аварийный резерв.

Центральное давление упало еще на одно деление.

— Работает, — сказал Равен.

Но Тивар уже качал головой.

— Недостаточно.

— Знаю.

— До безопасного еще далеко.

— Знаю.

Ворн спросил:

— Что дальше?

Равен посмотрел на меня.

— Поэтапно до половины открытия.

Я кивнула.

— Делайте.

Лисан продолжил.

На третьей ступени старая облицовка Королевской Чаши не выдержала.

Сначала откололся маленький участок декоративного борта.

Потом трещина прошла по восточной стенке.

По связи мастер доложил:

— Камень движется.

Равен спросил:

— Несущая часть?

— Пока нет. Облицовка.

— Продолжаем.

Вода уже покрывала дно бассейна.

Горячая.

С белым паром.

Через несколько минут уровень поднялся до нижней ступени.

Центральная стрелка падала.

Медленно.

Слишком медленно.

— До половины, — сказал Равен.

Лисан ответил:

— На половине привод заедает.

Тивар подошел ближе.

— Где именно?

— Последние два зуба не идут.

— Не дави. Верни на четверть назад.

— Давление уже на заслонке.

— Именно поэтому.

Лисан сделал.

Гул изменился.

Тивар сказал:

— Теперь снова вперед и чуть вверх на рычаге. Там изношенная направляющая.

— Пошло.

Привод дошел до половины.

И остановился окончательно.

— Дальше не идет.

— Не ломать, — приказал Равен.

Я посмотрела на давление.

Падает.

Но кривая слишком пологая.

— Хватит?

— Пока не знаю.

Тивар считал быстрее Миры.

— Если остальные клапаны удержатся, возможно.

— «Возможно» опять.

— Я не собираюсь врать ради вашего настроения.

— И правильно.

Прошло пять минут.

Падение замедлилось.

Потом почти прекратилось.

Равен выругался.

— Что изменилось?

Инженер посмотрел на нижние линии.

— Шестой просел еще.

Тивар резко повернулся.

— До скольких?

— Сорок процентов.

— Вот куда ушла разница.

Часть нагрузки, которую забрала Королевская Чаша, тут же вернулась из-за постепенно закрывающегося шестого.

Равен посмотрел на привод Королевской.

— Нужно больше половины.

— Не идет, — сказал Лисан.

— Можно разобрать направляющую?

— Под давлением? Если она сорвется, заслонка может уйти сразу в полное открытие.

— Что произойдет?

Тивар ответил:

— Удар потока. Чашу почти наверняка разорвет.

— Но центральное давление упадет.

— Да.

Ворн спросил:

— Люди на террасе?

Мира проверила.

— Только Лисан и два мастера за защитной стеной. Нижняя площадка пустая.

Равен смотрел на приборы.

— Пока не ломаем. Еще пять минут наблюдения.

Именно эти пять минут дали нам ответ.

Шестой клапан потерял еще часть открытия.

Центральное давление снова пошло вверх.

Не быстро.

Но направление изменилось.

Равен тихо сказал:

— Половины недостаточно.

Я посмотрела на него.

— Значит, полностью.

Тивар подошел к схеме.

— Если разбирать направляющую, нужен правильный момент. Пока на заслонке слишком большой перепад, рычаг просто вырвет.

— Как уменьшить?

— На несколько секунд открыть резервную боковую линию.

— Какую?

Он показал на старый канал между Королевской Чашей и центральным коллектором.

— Она не принимает большой поток, но выровняет давление на приводе.

Лисан услышал по связи.

— Боковой механизм здесь есть.

— Состояние?

— Старый, но ходит.

Равен спросил:

— Риск?

— Если держать больше десяти секунд, можем получить обратный удар в верхний канал.

— Значит, не держим больше.

— В этот момент кто-то должен сказать точное время, когда давление на двух сторонах почти сравняется.

Все посмотрели на приборы.

Два датчика.

Один центральный.

Второй на Королевской линии.

Проблема была в том, что один из них запаздывал.

Не неисправность.

Расстояние и колебания старой системы.

Равен сказал:

— Можно ориентироваться по механическим показателям, но окно будет коротким.

Я уже понимала, к чему идет.

— Я могу проверить центральную линию.

Тарен поднял голову.

Врач сразу сказал:

— Нет.

Я посмотрела на Равена.

— Не постоянно. Один контакт в момент бокового сброса. Мне нужно только почувствовать, когда поток перестанет давить с одной стороны и начнет распределяться равнее.

— Ладони уже повреждены.

— Поэтому несколько секунд.

Врач покачал головой.

— Вы можете вообще перестать чувствовать пальцы.

— После этого они мне сегодня больше не нужны.

— Вам завтра тоже нужны руки.

— А Норрен нужен людям сегодня.

Он явно хотел спорить.

Равен спросил:

— Есть другой способ с той же точностью?

Врач замолчал.

Тивар ответил:

— Нет.

Равен посмотрел на меня.

— Только центральная контрольная пластина. Не труба.

Я покачала головой.

— На пластине задержка.

— Насколько?

— Несколько секунд.

— А окно?

Тивар сказал:

— Может быть меньше.

Я сняла повязку только с двух пальцев левой руки.

— Тогда прямой контакт с защитной тканью.

Тарен встал.

— Я могу...

Я посмотрела.

Он остановился сам.

Не закончил.

Его тепловая ориентация еще не восстановилась.

Он знал.

— Я не предлагаю заменить тебя, — сказал он уже иначе. — Я хочу держать твою руку и убрать, если ты потеряешь время.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда обожжемся оба и мне будет сложнее почувствовать границу.

Он выдохнул.

— Хорошо. Тогда я считаю секунды.

— Это можно.

Врач произнес:

— Максимум пять.

— Четыре, — сказал Тарен.

Я посмотрела на него.

— Пять.

— Четыре.

— Тарен.

— У тебя уже был ожог на три.

Он был прав.

— Четыре.

Равен взял переговорную трубу.

— Всем постам приготовиться. Боковой резерв открывается на десять секунд. Лиада дает момент. После ее команды Лисан снимает направляющую и открывает основной привод механически. Никто не находится на линии движения рычага.

Тивар добавил:

— Если заслонка идет рывком, не пытайтесь удерживать. Уходите за стену.

Лисан ответил:

— Принял.

Я подошла к центральному корпусу.

Через толстую ткань все равно чувствовался сильный жар.

— Готова.

Тарен стоял рядом.

Не касался.

— Я считаю вслух.

— Хорошо.

Равен дал команду.

— Боковой открыть.

Из трубы пришел звук вращающегося металла.

Гул воды изменился.

Я положила два пальца на корпус.

Боль.

Почти сразу.

— Один, — сказал Тарен.

Поток еще давил в сторону Королевской линии.

— Два.

Изменился.

Совсем немного.

— Три.

Вот.

Не равенство.

Момент, когда центральное давление перестало толкать заслонку всей массой.

— Сейчас!

Я убрала руку раньше четвертого.

Равен крикнул в трубу:

— Лисан, работай!

Скрежет.

Удар металла.

Тивар закричал:

— Боковой закрыть!

Через секунду по всей террасе прошел грохот.

Королевский привод сорвался вперед.

Не сломался.

Просто перестал заедать.

Лисан успел закричать:

— За стену!

Потом связь утонула в шуме воды.

Главный поток ударил в Королевскую Чашу.

Я увидела это из окна.

Не струю.

Стену горячей воды.

Она ворвалась в бассейн с такой силой, что пар мгновенно закрыл половину террасы.

Камень продержался несколько секунд.

Потом восточная облицовка раскололась.

Один большой блок ушел внутрь.

Второй вылетел наружу.

Часть борта просела.

— Лисан! — крикнула я в трубу.

Ответа не было.

Тарен уже шагнул к двери.

Равен остановил его.

— Ждем.

— Там люди.

— За защитной стеной.

— Если она не выдержала?

— Ждем десять секунд.

Эти десять секунд были длиннее всей ночи.

Потом в трубе закашлялись.

— Живы.

Лисан.

Я закрыла глаза.

— Все трое?

— Все. Нас залило паром, но стена держит.

— Отходите выше!

— Уже.

Центральный прибор начал падать.

На этот раз быстро.

Первое деление.

Второе.

Третье.

Тивар смотрел так, будто боялся поверить.

— Работает.

Равен не позволил никому радоваться.

— Следим за остальными линиями. Седьмой?

— Давление снижается.

— Пятая?

— Температура перестала расти.

— Центральный?

— Падает.

— Шестой?

— Сорок процентов, но больше не закрывается.

Вода продолжала входить в Королевскую Чашу.

Сам бассейн уже разрушался.

Трещина прошла по восточной стене до основания.

Потом часть каменной площадки обвалилась внутрь.

Горячий поток нашел новый путь через разбитый борт и пошел по заранее освобожденному аварийному желобу вниз к пустой каменной площадке.

Не в деревню.

Не в дома.

На техническую террасу, которую Ворн приказал очистить еще час назад.

— Удерживать полное открытие? — спросил Лисан по связи.

Равен посмотрел на центральный прибор.

— Да. Пока давление не войдет в безопасную зону.

— Чаша этого не переживет.

Я взяла переговорную трубу.

— Лисан.

— Слышу.

— Оставляй открытой.

Пауза.

— Понял.

Никаких красивых слов.

Мы оба знали, что теряем.

Через пятнадцать минут Королевской Чаши в прежнем виде больше не существовало.

Осталась часть западной стены.

Ступени.

Фрагмент галереи.

Основной бассейн был разрушен потоком.

Зато центральное давление впервые за всю ночь вошло ниже первой красной отметки.

Еще через десять минут Равен позволил себе сказать:

— Мы вышли из критической зоны.

Никто не закричал.

Никто не праздновал.

Все слишком устали.

Я просто села на ближайший стул.

Тарен опустился рядом.

— Все?

Я посмотрела на прибор.

— Нет. Еще нужно удержать.

— Я спрашивал не про систему.

Я поняла.

— Со мной все.

Он посмотрел на мою руку.

Два пальца покрывались небольшими волдырями.

— Почти.

— Врач.

— Уже идет.

Врач действительно шел.

Я вздохнула.

— Сегодня вокруг меня слишком много ответственных мужчин.

Тарен улыбнулся.

— Не привыкай. Завтра снова будешь командовать сама.

— Я и сегодня командовала только своей частью.

— Именно.

Врач сел напротив.

— Покажите.

Я протянула руку.

— Поверхностный ожог глубже предыдущего. Заживет.

— Чувствительность?

Я закрыла глаза.

— Два пальца чувствую плохо.

— До утра не проверяем.

— Хорошо.

Он подозрительно посмотрел.

— Так легко?

— Я очень устала спорить.

— Запишу как опасный симптом.

К рассвету давление стабилизировалось.

Не идеально.

Но безопасно.

Равен позволил закрыть часть временных поверхностных сбросов и оставить Королевскую линию открытой примерно на треть.

Теперь через разрушенную Чашу шел постоянный горячий поток, но уже не с той силой, что ночью.

Другие источники сохранились.

Шестая Чаша не пострадала.

Четвертая хозяйственная линия работала.

Седьмая вернулась ниже опасного предела.

Пятая была повреждена, но ее основная структура стояла.

Первая Чаша потеряла бассейн и часть здания, однако сам источник и подводящий канал остались.

Даже Третья, почти холодная, продолжала делать ровно то же, что и раньше: почти ничего.

Лисан пришел к верхнему посту на рассвете.

Одежда в серой грязи.

Один рукав порван.

— Живой, — сказала я.

— Разочарованы?

— Очень. Теперь придется платить по вашему договору.

— Я именно поэтому выжил.

Он положил на стол кусок металлического зуба.

— Королевский привод.

— Сломался?

— Уже после полного открытия. Назад сейчас не закроем.

Тивар посмотрел.

— И не надо.

— Надо будет когда-нибудь.

— Тогда сделаете новый.

Лисан сел.

— Королевской Чаши больше нет.

Я посмотрела через окно.

Пар все еще скрывал часть разрушенной террасы.

— Знаю.

— Жаль.

— Очень.

— Зато давление сняли.

— Да.

Он помолчал.

— Это был правильный выбор.

Я повернулась.

— Ты откуда знаешь?

Лисан пожал плечами.

— Потому что я был там. Если бы не открыли, сейчас обсуждали бы не бассейн.

Так просто.

Без философии.

Мне стало легче.

Людей начали возвращать в дома только после полудня.

Не всех одновременно.

Сначала верхние улицы.

Потом среднюю часть.

Нижнюю оставили закрытой до проверки фундаментов и старых дренажей.

Четыре дома получили повреждения от горячей воды в подвалах.

Одна хозяйственная постройка частично обрушилась.

Прачечная сохранилась.

Сушильный корпус потребовал большого ремонта.

Мастерская Лисана потеряла нижний склад и часть материалов.

Никто не погиб.

Двое мастеров получили ожоги.

Один инженер повредил ногу.

Тарен несколько часов не мог нормально различать направление сильных тепловых потоков и до следующего дня не имел права обращаться.

Я обожгла ладони.

Вот и вся человеческая цена катастрофы, которая могла повторить двадцать шесть смертей.

Когда Мира принесла окончательный список, руки у нее дрожали.

— Двести двенадцать человек. Все отмечены.

— Никого не потеряли?

— Никого.

Я посмотрела на нее.

— Вот это главная цифра.

Она кивнула.

— Я тоже так подумала.

Селма стояла рядом.

— Можно теперь считать убытки?

Мира вздохнула.

— Я уже начала.

Вот теперь я рассмеялась.

Негромко.

Но по-настоящему.

Малвена арестовали вечером.

Не потому, что он признался.

Он не признался.

И не потому, что Вейр вдруг рассказал историю от начала до конца.

Вейр действительно начал давать показания после консультации с защитником, но каждое его слово проверяли отдельно.

Решение следственной коллегии занимало семнадцать страниц.

Ворн принес мне копию.

— Это еще не приговор, — предупредил он.

— Я понимаю.

Основанием для ареста стала совокупность материалов.

Малвен лично утверждал крупные расходы на «консервацию» Норрена в период, когда его структуры не имели права устанавливать оборудование в королевской термальной системе.

Из этих средств оплачивались работы компаний, чьи детали обнаружили на аварийных приводах.

Его холдинг финансировал «Северный расчетный дом», который через Койса годами получал сведения о состоянии источников и покупал долги Норрена.

Тот же деловой контур оплатил Савиру Кесту работу вскоре после доступа к архивному образцу моей печати.

Через связанную компанию прошла семьдесят третья партия измерительных кассет, измененные экземпляры которой оказались и в Пятой Чаше, и в Королевских купальнях.

Личная запись Малвена подтверждала, что он требовал не допустить закрепления моего Право восстановления до истечения ста дней.

Переписка Кавена с Вейром показывала переход от законного оспаривания к созданию технического риска.

Вейр подтвердил, что получал оперативные указания через Кавена и что деньги на текущую операцию проходили из резерва, утвержденного Малвеном.

Самым важным оказалось даже не это.

Следствие сопоставило платежи современным бригадам с более старыми финансовыми книгами.

Компании Малвена много лет оплачивали людей, которые обслуживали закрытые узлы Норрена, хотя официально эти работы нигде не регистрировались.

Некоторые имена совпадали с работниками, которых Орин впускал по просьбе Койса.

Другие — с подрядчиками старой системы.

Прямого приказа «устроить Белый выброс» не нашли.

Возможно, его никогда не существовало на бумаге.

Но для задержания Малвена было достаточно другого: доказательств финансирования незаконных вмешательств, контроля над цепью исполнителей, сокрытия технических операций и нынешней попытки сорвать концессию с использованием тех же механизмов.

Отдельное расследование по Белому выбросу продолжалось.

Там вина Малвена еще должна была быть доказана в суде.

— Он что-нибудь сказал? — спросила я.

— Попросил юриста и потребовал обеспечить сохранность компаний, чтобы зимой не сорвать поставки огненного камня северным поселениям.

Я не удивилась.

— Очень на него похоже.

— Еще сказал, что арест главы Палаты не превращает термальные источники в замену топливной отрасли.

— И в этом он тоже прав.

Ворн посмотрел на меня.

— Вы удивительный человек.

— Почему?

— Большинство людей на вашем месте сейчас старались бы доказать, что все, к чему прикасался Тарс, было злом.

— Огненный камень не виноват, что Малвен хотел монополию.

— Именно это я и имею в виду.

— Норрену тоже понадобится резервное топливо.

— У его компаний покупать будете?

Я подумала.

— Если после конфискаций, суда и смены управления они предложат нормальный договор без четырехлетней петли, почему нет?

Ворн рассмеялся.

— Боюсь, торговцы вас полюбят.

— Маловероятно.

— Уже начинаю понимать.

Столичное дело закрыли через четыре дня.

Не прекратили «за недостатком доказательств».

Не помиловали.

Не сняли подозрение по усмотрению Совета.

В решении стояло:

«Установлено отсутствие участия Лиады Орваль в изготовлении и выдаче спорного письменного распоряжения. Оттиск личного знака произведен с использованием незаконно изготовленной матрицы, созданной по архивному мастер-образцу. Действия Лиады Орваль во время аварии Королевских купален соответствовали чрезвычайной технической необходимости и способствовали снижению ущерба».

Я прочитала последний абзац трижды.

Мира стояла рядом.

— Теперь можно сказать?

— Что?

— Вас оправдали.

Я посмотрела на документ.

— Теперь можно.

Она обняла меня раньше, чем успела спросить.

На этот раз не извинялась.

Я тоже.

Селма вытерла глаза и сразу заявила, что в кухне дым.

Хотя кухни рядом не было.

Лисан попросил копию решения.

— Зачем?

— Повешу в мастерской.

— Почему?

— Чтобы люди знали, что если хозяйка начинает читать мои счета слишком внимательно, это профессиональная травма, а не недоверие лично ко мне.

— Не получите.

— Тогда сам перепишу.

Тивар стоял у окна.

Я подошла.

— Что?

— Ничего.

— Вы опять плохо врете.

Он вздохнул.

— Хорошо, что хотя бы одного человека из-за этой системы оправдали при жизни.

Я поняла.

— Старое дело тоже пересмотрят.

— Знаю.

— Вашу подпись не отменить.

— Знаю.

— Но можно установить, что именно произошло.

Тивар посмотрел на меня.

— Этого достаточно.

— Вам?

Он подумал.

— Пока да.

Это было честно.

Решение по Право восстановления комиссия вынесла на сотый день.

Не на девяносто девятый.

Не на сто первый.

Мира проследила.

Она вообще следила за этим днем так, будто сама изобрела календарь.

К тому моменту Королевская Чаша оставалась разрушенной.

Мы не пытались ее восстанавливать.

Первая работала только как источник для ограниченного хозяйственного отвода, без бассейна.

Шестая снова принимала людей.

Прачечную открыли после проверки.

Теплица Эсмы не потеряла ни одного серьезного участка посадок.

Лисан арендовал другую часть мастерской, пока ремонтировали нижний склад.

Гостевой дом снова принял первый маленький караван.

Не все вернулось в норму.

Но Норрен работал.

Ворн зачитал решение в том же главном зале, где раньше судили безопасность долины.

На этот раз людей было еще больше.

— Королевская комиссия подтверждает выполнение условий Право восстановления, — сказал он. — В течение ста дней заявитель обеспечил непрерывную работу более чем двух независимых хозяйственных контуров, уплату текущих налогов, документированное финансирование и технический контроль.

Он перелистнул страницу.

— Аварийные происшествия, произошедшие в период восстановления, признаны результатом ранее установленного и текущего незаконного вмешательства в закрытые узлы. Действия заявителя во время последнего кризиса признаны соответствующими требованиям безопасности.

Я сидела рядом с Мирой.

Не двигалась.

— Отдельно комиссия отмечает решение об использовании Королевской Чаши как аварийного сброса. Оно повлекло утрату объекта высокой коммерческой стоимости, но позволило снизить давление центрального коллектора и предотвратить разрушение нижней части комплекса.

Ворн посмотрел на меня.

— Это имеет значение не только как технический факт.

Он вернулся к документу.

— Приоритетное Право восстановления подтверждается. Лиаде Орваль предоставляется долгосрочная личная концессия на термальный комплекс «Семь Чаш», хозяйственные линии, гостевую инфраструктуру и связанные земли в пределах утвержденного плана.

В зале стало шумно.

Мира схватила меня за руку.

Забыла про ожог.

Я дернулась.

— Простите!

— Ничего.

Она уже плакала.

Селма тоже.

Лисан нет.

Он просто улыбался так широко, что выглядел подозрительно.

Тивар опустил голову.

Тарен стоял у дальней стены.

Не рядом со мной.

Я сама попросила.

Сегодня решение принадлежало не дому Орваль.

Не мужу.

Мне.

Ворн дочитал условия.

Глубокая аварийная система переходила под временный совместный технический контроль короны и концессии до полной реконструкции.

Скрытые устройства подлежали демонтажу.

Центральные журналы — дублированию.

Ни один критический узел больше не мог иметь единственного ключа или единственного ответственного человека.

После завершения дополнительного земельного оформления концессия могла быть преобразована в личное имущественное право на хозяйственную часть комплекса с сохранением королевского контроля над глубинными природными источниками.

Не все сразу.

И правильно.

После того, что произошло, я больше не хотела быстрых подарков.

Я хотела хороший договор.

— Госпожа Орваль, — сказал Ворн, — принимаете?

Я встала.

— Принимаю.

— Тогда подпишите.

Подпись заняла меньше секунды.

Я смотрела на нее дольше.

Лиада Орваль.

Не печать.

Не чужая матрица.

Моя рука.

Мое решение.

После заседания люди окружили меня.

Кто-то поздравлял.

Кто-то сразу спрашивал, когда восстановят Первую Чашу.

Кузнец хотел узнать условия будущего отопления.

Гарон прислал письмо с требованием наконец расширить гостевой дом.

Эсма заявила, что весной собирается запустить вторую теплицу и заранее хочет смету.

Никакого торжественного спокойствия.

Хозяйка горячих источников получила концессию и через пять минут уже имела очередь людей с требованиями.

Наверное, это было правильно.

Тарен пришел вечером.

Не в гостевой дом.

В административный.

Постучал.

Ждал.

Я открыла сама.

— Входи.

Он держал папку.

Я посмотрела.

— Только не говори, что еще один государственный документ.

— Хуже.

— Что может быть хуже?

— Семейный.

Я рассмеялась.

— Тогда чай понадобится.

Мы сели в кабинете.

Селма сегодня демонстративно ушла ночевать к сестре.

Мира заявила, что должна проверить склад.

Оба объяснения были настолько прозрачными, что спорить я не стала.

Тарен положил папку передо мной.

— Я подготовил проект нового брачного договора.

Я не открыла.

— Мы уже женаты.

— Именно поэтому договор называется дополнительным.

— Зачем?

— Потому что несколько обещаний лучше не оставлять только обещаниями.

Вот это заставило меня открыть.

Первый раздел касался Норрена.

Комплекс, концессия, будущие права собственности, доходы и обязательства признавались моей отдельной собственностью.

Дом Орваль не приобретал прав управления из-за брака.

Заем оставался обычным займом и погашался по прежнему графику.

Второй раздел касался моей профессии.

Для получения лицензий, ведения технической деятельности, договоров с Гильдией и выбора заказов не требовалось согласие главы дома Орваль.

Я посмотрела на Тарена.

— Оно и сейчас почти нигде не требуется.

— «Почти» мне больше не нравится.

— Разумно.

Следующий пункт:

доходы от моей профессиональной деятельности и Норрена — отдельные.

Доходы Тарена от его личных земель и службы — отдельные.

Общие семейные расходы определяются по взаимному соглашению.

Ни один из супругов не имеет права распоряжаться профессиональным имуществом другого.

Дальше было интереснее.

«Решения о постоянном месте проживания каждого супруга принимаются им самостоятельно. Решения о совместном проживании принимаются только по взаимному согласию».

Я перечитала.

— Ты это сам написал?

— Юрист.

— Формулировку.

— Я попросил именно такой смысл.

— Хорошо.

Следующий пункт:

Тарен не являлся управляющим Норрена, не входил в его хозяйственный совет автоматически и мог участвовать в делах комплекса только по отдельному договору или по моему приглашению.

Я подняла брови.

— Боишься, что я заставлю тебя мыть бассейны?

— После последних месяцев я уже ничего не исключаю.

— Можно добавить отдельную ставку для герцога.

— По рыночной цене?

— Обязательно.

Он улыбнулся.

Я продолжила.

Самое важное находилось ближе к концу.

«Значимые семейные решения, затрагивающие имущество, безопасность, место проживания либо профессиональную деятельность обоих супругов, принимаются совместно. Ни один супруг не вправе использовать титул, имущество, служебное положение или семейное право для принуждения другого к решению, которое тот явно отверг».

Я медленно закрыла страницу.

— Очень конкретно.

— Я старался.

— Здесь есть проблема.

Тарен напрягся.

— Какая?

— «Явно отверг».

— Что не так?

— Значит, если человек не сказал прямое «нет», можно решить, что он согласен.

Тарен посмотрел на текст.

— Верно.

Я взяла перо.

Зачеркнула последние слова.

Написала:

«...к решению без его выраженного согласия».

Повернула документ.

— Так.

Тарен прочитал.

— Жестче.

— Да.

— Лучше.

Он поставил инициалы возле изменения.

Я листала дальше.

Второй пункт, который мне не понравился, находился почти в конце.

«В случае угрозы жизни одного из супругов другой вправе принять необходимые меры защиты без предварительного согласия».

Я посмотрела на него.

— Это твое.

— Да.

— Очень узнаваемо.

— Я знал, что ты остановишься здесь.

— Формулировка слишком широкая.

— Если на тебя падает стена, я не собираюсь сначала получать письменное разрешение.

— Это мы уже обсуждали.

— Именно.

Я взяла перо.

Добавила:

«...если промедление объективно не позволяет получить согласие и существует непосредственная угроза жизни».

Тарен прочитал.

— То есть если есть время спросить, спрашиваю.

— Да.

— Если нет, действую.

— Да.

Он поставил инициалы.

— Принимаю.

Я посмотрела на него.

— Без спора?

— Мы только что провели его заранее.

— Очень подозрительно.

— Я могу поспорить для привычности.

— Не надо.

Он закрыл папку.

— Есть еще что-то?

Я подумала.

— Да.

Тарен снова насторожился.

— Что?

— Где будем жить?

Он выдохнул.

— Я специально не писал это в договор.

— Почему?

— Потому что не знаю.

— Хороший ответ.

— У меня работа в столице. У тебя Норрен. Я могу проводить здесь часть месяца. Ты иногда будешь приезжать в столицу, если захочешь.

— А если не захочу?

— Тогда я буду чаще ездить.

— А Палата?

— Переживет.

— Ты не собираешься бросать ее?

— Нет.

Мне стало легче.

— Хорошо.

— Ты рада?

— Да.

Он удивился.

— Почему?

— Потому что не хочу, чтобы через полгода ты сидел в Норрене, ненавидел мои трубы и говорил, что пожертвовал ради меня карьерой.

Тарен усмехнулся.

— Я уже немного ненавижу твои трубы.

— Вот.

— Особенно Пятую.

— С ней взаимно.

Мы помолчали.

На столе между нами лежал новый договор.

Не второй брак.

Тот же.

Но другой порядок внутри него.

— Лиада.

— Да?

— Ты хочешь остаться моей женой?

Вопрос прозвучал спокойно.

Без уверенности, что ответ известен.

Я посмотрела на него.

После всего, что произошло, было бы легко сказать красивую фразу.

Не хотелось.

— Да.

Тарен не улыбнулся сразу.

Будто сначала проверил, действительно ли услышал.

— Да?

— Да. Но не той женой, которая уехала из столицы.

— Я и не хочу ее возвращать.

— Почему?

Он подумал.

— Потому что теперь знаю ее лучше и понимаю, что она слишком многое терпела молча. А еще потому, что мне нравится женщина, которая спорит со счетами, раздает ключи под подпись и заставляет герцога брать рыночный заем.

— Очень романтично.

— Я старался.

— Плохо.

— Значит, придется практиковаться.

Я улыбнулась.

Тарен протянул руку.

Не схватил мою.

Оставил ладонь на столе.

Я вложила пальцы.

Ожоги еще напоминали о себе, поэтому он держал очень осторожно.

— Я не обещаю, что больше никогда не попытаюсь решить что-нибудь за тебя, — сказал он.

— Великолепное начало.

— Подожди. Я обещаю, что теперь ты сможешь сказать мне об этом, а я не буду объяснять, почему мое решение все равно лучше.

— Вот это уже сложнее.

— Знаю.

— А я не обещаю перестать делать все сама.

— Тоже заметил.

— Но постараюсь не считать помощь зависимостью.

— Договорились.

Я посмотрела на папку.

— Подписываем завтра у нотариуса.

— Почему не сейчас?

— Потому что я хочу выспаться и прочитать еще раз.

Тарен рассмеялся.

— Конечно.

— Что?

— Ничего. Просто я три года жил с женщиной, которая подписывала семейные бумаги после одного просмотра.

— Плохая привычка.

— Очень.

— Исправилась.

— Вижу.

Он поднялся.

Я тоже.

На этот раз между нами не было стола.

Тарен не спрашивал, можно ли меня поцеловать.

И не потому, что перестал спрашивать.

Я сама положила ладони ему на плечи.

Он понял.

Поцеловал медленно.

Без спешки.

Без попытки превратить этот момент в доказательство, что все уже хорошо.

Мы оба знали: хорошо не становится один раз и навсегда после правильного документа.

Завтра будут новые счета.

Ремонт разрушенной Первой Чаши.

Суд над Малвеном.

Разбор глубинных зажимов.

Погашение займа.

Споры о дороге.

Проблемы с трубами.

И наверняка еще десятки случаев, когда кто-то из нас захочет решить за двоих.

Но теперь у нас хотя бы был другой способ.

Я первой отстранилась.

— Тарен.

— Что?

— Ты понимаешь, что у тебя нет кабинета в административном доме Норрена?

Он задумался.

— После такого поцелуя особенно жестоко.

— Могу сдавать комнату.

— По рыночной цене?

— Разумеется.

— Тогда сначала покажи смету.

Я рассмеялась.

Он тоже.

За окном над долиной поднимался пар.

Не аварийный.

Обычный.

Шестая Чаша работала.

Четвертая линия грела теплицу.

В прачечной завтра снова должны были появиться первые корзины белья после ремонта.

На месте Королевской Чаши осталась разрушенная терраса и открытый аварийный поток, который еще предстояло безопасно закрыть.

Норрен не стал прежним.

Я тоже.

И впервые это не казалось потерей.