Глава 19. Долина под паром

Первый общий колокол ударил в одиннадцать двадцать три.

К этому времени нижняя часть Норрена уже стояла пустой, но после сигнала эвакуация перестала быть мерой предосторожности.

Она стала аварийной.

Селма вывела людей из главного зала купален на верхнюю дорогу. Мира перенесла регистрационный стол под каменный навес возле старой заставы и заново пересчитала каждого человека. Гостевой дом освободили полностью. Даже семьи, которых несколько часов назад разместили в верхних комнатах, ушли выше по склону.

Я стояла у центрального технического стола и смотрела, как стрелка давления приближается ко второй красной отметке.

— Еще два деления, — сказал Равен.

Тивар сверился с часами.

— Слишком быстро. По рабочей схеме Вейра это должно было случиться после полуночи.

— Его расчеты делались при других открытых каналах.

— Я знаю. Но даже с учетом потерянного глубокого сброса мы опережаем минимум на час.

Равен повернулся к инженеру у трубы связи.

— Нижняя станция?

Тот приложил ухо к металлическому наконечнику.

— Шестой держится на пятидесяти пяти процентах. Четвертый открыт. Седьмой открыт. Девятый полностью открыт. По второму пока без изменений.

— Первый?

— Начал заедать.

Тивар резко поднял голову.

— Как именно?

— Верхний привод идет, заслонка возвращается.

— Тогда у него поврежден фиксатор.

— Можно удержать вручную?

— Некоторое время.

Равен уже отдавал распоряжение:

— Двух мастеров на первый. Не зажимать насильно. Если привод начнет деформироваться, отходят.

Я посмотрела на контрольную пластину центрального коллектора.

После предыдущего прямого контакта ладони все еще болели, поэтому теперь касалась только тонкого металлического языка, который Лисан вывел от трубы наружу.

Тепло изменилось.

Я подержала пальцы несколько секунд.

— Поток снова смещается.

— Куда? — спросил Равен.

— В сторону Пятой сильнее. И что-то идет к Первой.

— Первая сейчас принимает обычный расход.

— Уже нет.

Инженер бросился к ее показателям.

— Давление поднялось на четыре пункта.

Тивар выругался.

— Центральный распределитель сбрасывает туда лишнее.

— Почему автоматика не ограничивает?

— Потому что глубинный регулятор почти закрыт. Система использует любой доступный путь.

Равен повернулся ко мне.

— Первая Чаша людей уже не принимает?

— Нет. Закрыли после общего сигнала.

— Тогда увеличиваем ее прием до верхнего рабочего предела.

Я кивнула Лисану.

Он уже уходил.

— Я сам.

— Возьми двоих.

— Возьму.

Он остановился на секунду.

— Если стенка не выдержит?

Я посмотрела на старую схему Первой Чаши.

— При первом признаке разрушения закрываете подачу. Никакой попытки сохранить бассейн ценой людей.

Лисан кивнул.

— Понял.

Ушел.

Тарен находился у нижнего технического входа вместе с группой Равена. Его роль пока оставалась самой неприятной: ждать.

Ничего не делать, пока его сила действительно не понадобится.

Для Тарена это всегда было труднее работы.

Я увидела, как он смотрит на центральную шкалу.

— Не начинай заранее.

Он повернулся.

— Я стою.

— И думаю очень громко.

— Это уже запрещено?

— Пока нет.

Он подошел ближе.

— Что чувствуешь по потоку?

— Давление уходит в любые открытые ветви. Пока Первую можно использовать как дополнительный приемник.

— А если она не выдержит?

— Закроем.

— Тогда центральный коллектор получит обратно всю нагрузку.

— Да.

Тарен посмотрел на красную отметку.

— Королевская Чаша?

— Еще не сейчас.

— Я не предлагаю открывать. Спрашиваю.

— Привод готов. Линия проходима. Но если пустить туда полный сброс, бассейн, вероятно, потеряем.

— Знаю.

— И террасу может повредить.

— Знаю.

Я посмотрела на него.

— Ты сегодня слишком легко со мной соглашаешься.

— Потому что спорить не с чем. Камень действительно может развалиться.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Ты жалеешь ее?

— Королевскую?

— Да.

Я почти рассмеялась.

— Я даже не успела ее открыть.

— Это не ответ.

Я посмотрела вверх, где за крышами находилась закрытая терраса.

— Конечно жалею. В старых книгах это была самая прибыльная Чаша комплекса. Если бы мы когда-нибудь восстановили ее для гостей, она одна могла бы оплачивать половину большого ремонта.

— Тогда жалеешь.

— Очень.

— Но откроешь, если понадобится.

— Да.

Тарен кивнул.

— Вот поэтому я сейчас не буду говорить, что все можно восстановить.

Я посмотрела.

— Почему?

— Потому что иногда нельзя.

Он произнес это спокойно.

Без красивого утешения.

Я была ему благодарна.

Из трубы связи раздались два быстрых удара.

Инженер ответил.

Через несколько секунд повернулся к Равену.

— Первый привод удержали. Но температура в его корпусе растет.

— Насколько?

Он назвал.

Тарен сразу шагнул вперед.

Равен остановил:

— Пока не нужно.

— Через пять минут мастера там не смогут работать.

— Тогда через пять минут и пойдете.

Тарен сжал челюсть.

Но остался.

Я заметила.

Еще недавно он бы уже пошел, потому что считал ожидание потерей времени.

Теперь доверял человеку, который отвечал за всю техническую операцию.

Нам всем пришлось учиться одному и тому же.

Второй общий колокол ударил через двадцать минут.

На этот раз три раза подряд.

Полная эвакуация всех зданий ниже верхней дороги.

Даже техническим группам разрешалось находиться внизу только на назначенных постах.

Мира прибежала к столу с папкой.

— Последняя проверка закончена.

— Все?

— Двести двенадцать человек в верхнем секторе с учетом комиссии, приезжих и жителей. Девять технических специалистов остаются ниже линии. Плюс стража на постах.

— Дети?

— Все наверху.

— Старик Ремис?

Мира недовольно посмотрела.

— Вместе с козой.

— Хорошо.

— Козу я в общий список не внесла.

— Правильно.

— Но Селма требует отдельную строку расходов на корм.

Несмотря на все, я улыбнулась.

— Пусть требует.

Мира закрыла папку.

— Селма отправила сказать, что гостевой дом пуст. Кухни перенесли выше. Люди накормлены. Она спрашивает, нужно ли освобождать теплицу Эсмы полностью.

— Пока нет. Она выше основной зоны.

— Эсма уже сама вывела работников.

— Тогда пусть никто не возвращается.

— Хорошо.

Мира не уходила.

— Что?

Она посмотрела на шкалу.

— Насколько все плохо?

Я могла сказать, что мы контролируем.

Не сказала.

— Мы пока удерживаем давление ниже опасного предела. Но часть аварийных выходов потеряна, а глубокий сброс забит.

— Королевская Чаша?

Все уже знали.

— Запасной вариант.

— Если откроете, ее разрушит?

— Возможно.

Мира кивнула.

— Жалко.

— Да.

— Но мы книги оттуда не ведем.

Я повернулась.

— Что?

— Если разрушится, хотя бы не потеряем текущий доход.

Я не удержалась.

— Ты окончательно стала счетоводом.

— Экзамен еще не сдала.

— После этого сдаш.

Она улыбнулась.

Потом серьезно спросила:

— Вы сами останетесь внизу?

— На центральном посту.

— Это ниже верхней дороги.

— Да.

— И сколько людей там должно быть?

— Только назначенные.

— Вы назначенная?

— Да.

Она хотела возразить.

Я увидела.

Но вместо этого спросила:

— Кто вас заменит, если руки перестанут работать?

Хороший вопрос.

— Равен принимает решения по приборам. Тивар знает старую схему. Мое чувство нужно только там, где показатели расходятся.

— То есть если вы не сможете, система не останется без человека?

— Нет.

Мира кивнула.

— Тогда хорошо.

Я смотрела, как она уходит к верхней дороге.

Еще месяц назад она спрашивала разрешения почти на каждую запись.

Теперь проверяла мой резерв так же, как я проверяла ее счета.

Это было правильно.

Первая Чаша продержалась сорок семь минут.

Лисан вернулся сам.

Мокрый до колен.

Я увидела его одежду и сразу встала.

— Что случилось?

— Северная стенка пошла.

— Люди?

— Никого не задело. Все вышли заранее.

— Вода?

— Пока в бассейне, но облицовка уже расходится.

Равен подошел.

— Давление?

— Верхний предел. Больше принять не может.

— Закрываем.

Лисан помолчал.

— Если закроем резко, центральный сразу получит обратно поток.

— Значит, за три ступени. Пять минут между каждой.

— Стенка может не дать пятнадцать минут.

— Сколько даст?

— Не знаю.

По его лицу я поняла: мало.

— Тогда две ступени, — сказал Равен. — Сейчас до половины, через три минуты полностью.

Лисан кивнул.

Уже развернулся, но я остановила.

— Что с нижними зданиями?

— Если стенка провалится наружу, вода пойдет в старую раздевальню и по двору к служебной мастерской.

— Они пустые?

— Да.

— Прачечная?

— Выше по другому каналу. Прямо не достанет.

Тивар сказал:

— Если вода пойдет по старому дренажу, может выйти у сушильного корпуса.

Селмы рядом не было.

Я взяла переговорную трубу.

— Верхний пост.

Ответила Мира.

— Слушаю.

— Передай Селме: никто не подходит к сушильному корпусу и прачечной. Возможен выход горячей воды по старому дренажу.

— Приняла.

— И проверь, что в мастерской Лисана никого.

Лисан тихо сказал:

— Там мои материалы.

Я посмотрела на него.

— Люди?

Он выдохнул.

— Людей нет.

— Тогда материалы подождут.

— Знаю.

— Я не приказываю тебе не идти.

— И хорошо. Потому что я бы сам себе запретил.

Это было все, что требовалось.

Через пять минут центральное давление поднялось еще на одно деление.

Значит, Первая Чаша действительно принимала много.

Еще через две минуты из долины донесся глухой треск.

Не под землей.

Снаружи.

Мы все повернулись к окну.

Над Первой Чашей поднялось облако пара.

Потом ниже по склону появилась вода.

Не поток из источника.

Целая горячая масса, вырвавшаяся через разрушенную стену.

Она пошла по каменному двору, ударила в закрытые двери бывшей раздевальни и сбила одну створку.

— Первая! — крикнул инженер.

Лисан уже бежал.

Равен схватил его за плечо.

— Куда?

— Подачу надо закрыть!

— Ее закрывают ваши люди.

— Там заедал привод.

— Значит, отправим Тарена.

Тарен шагнул вперед.

— Где?

Лисан тяжело дышал.

— Служебный коридор справа от бассейна. Металл сейчас будет раскален. Основной рычаг на дальней стене. Нужно закрыть последние двадцать процентов.

— Понял.

Равен сказал:

— Только рычаг. Не лезете к стене бассейна.

— Понял.

— Если пар перекрывает проход, ждете.

— Если в проходе люди?

— Там никого.

Тарен посмотрел на меня.

Я не сказала «не ходи».

— Две минуты силы максимум.

— Помню.

Он ушел.

Лисан остался рядом.

Его пальцы дергались, будто он сам продолжал крутить невидимый рычаг.

— Там три месяца материалов, — сказал он.

— Знаю.

— Керамические формы. Печь.

— Знаю.

— Если вода войдет...

Он замолчал.

Я не стала говорить, что купим новые.

Не знала, сможем ли.

— Людей там нет, — сказала я.

Лисан кивнул.

— Это главное.

Сам произнес.

Не я.

По переговорной трубе пришел доклад.

— Подача Первой почти закрыта. Герцог Орваль вошел в служебный коридор.

Я смотрела на часы.

Тридцать секунд.

Сорок.

Давление в центральном коллекторе пошло вверх.

Потому что закрывался еще один приемный путь.

Минута.

Из трубы:

— Последний привод не идет.

Лисан схватил переговорник.

— Там боковой стопор под рычагом! Сначала вниз, потом на себя. Слышите?

Ответил Тарен:

— Слышу. Стопор вижу.

— Он горячий.

— Уже понял.

Еще двадцать секунд.

Равен смотрел на часы.

— Полторы минуты.

Я не вмешивалась.

Тарен знал предел.

Через трубу раздался его голос:

— Стопор снят. Привод идет.

Лисан выдохнул.

— До конца!

— Работаю.

Две минуты.

Равен взял переговорник.

— Орваль, выходите.

Ответ не пришел сразу.

У меня напряглась спина.

— Тарен?

Потом его голос:

— Подача закрыта. Выходим.

«Выходим».

Не «выхожу».

— Кто с ним? — спросила я.

Инженер проверил список.

— Два мастера Первой линии.

Я посмотрела на Равена.

— Там не должно было быть людей.

— Они были у наружного привода. Возможно, пар отрезал выход.

Вот почему Тарен задержался.

Не ради клапана.

Ради людей.

Через минуту они появились во дворе.

Первым мастер.

Вторым другой.

Тарен шел последним.

Даже из окна я увидела, что что-то не так.

Он не был ранен.

Но двигался слишком медленно.

Я пошла к двери.

Равен остановил:

— Вы остаетесь на посту.

Правильно.

Я ненавидела его за это ровно одну секунду.

Потом вернулась к столу.

Через две минуты Тарена привели внутрь.

Он сел сам.

Лицо было слишком бледным.

Кожа на шее и руках, наоборот, покраснела.

Врач комиссии уже стоял рядом.

— Сколько держали защиту? — спросил он.

— Две минуты.

Один из спасенных мастеров сказал:

— Больше.

Тарен посмотрел на него.

— Немного.

— Сколько? — повторил врач.

Мастер ответил:

— Паром закрыло проход. Герцог держал экран, пока мы не прошли. Потом еще секунд тридцать на выходе.

Равен холодно произнес:

— Я дал предел две минуты.

Тарен не спорил.

— Да.

— Почему превысили?

— Потому что люди находились внутри.

— Почему они находились внутри?

Лисан ответил:

— Моя ошибка. Я думал, они вышли после первой ступени закрытия.

— Не ошибка, — сказал один из мастеров. — Я вернулся за вторым рычагом сам. Услышал, что привод заедает.

Лисан повернулся к нему.

— Я тебя просил?

— Нет.

— Тогда не называй моей ошибкой свою глупость.

Врач поднял руку.

— Потом разберетесь. Герцог, пульс.

Тарен протянул руку.

Пальцы дрожали.

Не сильно.

Я видела.

Врач тоже.

— Сердце?

— Часто.

— Боль?

— Нет.

— Ориентация тепла?

Тарен нахмурился.

— Что?

— Закройте глаза. С какой стороны горячая центральная линия?

Он закрыл.

Повернул голову.

Сначала вправо.

Потом влево.

Открыл глаза.

— Не чувствую точно.

Врач выдохнул.

— Все. Никакой силы до моего разрешения.

— У нас авария.

— Именно поэтому я не хочу, чтобы огненный дракон с нарушенной тепловой ориентацией создавал защиту в неправильную сторону.

Тарен сжал челюсть.

— Я могу работать физически.

— В верхних помещениях. Не в горячей зоне.

— Превратиться смогу.

— Нет.

Я подошла только теперь, когда Равен позволил мне отойти от стола на минуту.

— Почему нет? — спросила я.

Врач ответил:

— При таком перегреве трансформация может сорваться или усилить аритмию. До восстановления он остается человеком.

Тарен посмотрел на меня.

Я не сказала «я предупреждала».

Это было бы и жестоко, и несправедливо.

Он вышел за предел только потому, что двое людей оказались отрезаны паром.

— Они вышли, — сказала я.

— Да.

— Значит, сделал то, что должен был в той ситуации.

Тарен явно ожидал другого.

— Ты не злишься?

— Злюсь на мастера, который вернулся в коридор без команды.

Тот стоял неподалеку.

— Уже понял.

— Хорошо.

Я снова посмотрела на Тарена.

— Но теперь твоя роль меняется.

— Лиада...

— Не потому, что я жена. Потому что врач и Равен сняли тебя с горячих зон.

Равен кивнул.

— Именно.

Тарен выдохнул.

— Что могу делать?

— Центральный верхний пост, — сказал Равен. — Следите за картой, передаете команды и держитесь подальше от пара.

— Я умею больше.

— Сегодня нет.

Тарен хотел ответить.

Потом посмотрел на дрожащую руку.

— Хорошо.

Мне стало больнее от его согласия, чем от любого спора.

Он никогда не любил становиться человеком, который не может вмешаться.

Но сейчас вмешательство требовало признать предел.

Я сжала его пальцы на секунду.

— Мне нужен ты с ясной головой.

Он посмотрел.

— Это очень хитрая формулировка.

— Рабочая.

— Ладно.

— Пей воду.

— Уже.

Я вернулась к центральной пластине.

Первая Чаша разрушилась окончательно в полночь.

Не весь корпус.

Бассейн.

После закрытия подачи в стенах осталось много горячей воды, а часть продолжала поступать по обратному каналу. Северный борт не выдержал.

Каменная кладка провалилась наружу.

Вода прошла по двору, затопила старую раздевальню, служебную мастерскую и часть склада.

Потом нашла тот самый древний дренаж, о котором предупреждал Тивар.

Через десять минут пар появился у сушильного корпуса.

Селма доложила:

— Людей там нет. Прачечная тоже пустая.

— Огонь?

— Нет. Вода зашла в нижнюю часть сушильни, но до основной кладовой не дошла.

Лисан стоял у окна.

— Моя мастерская?

Селма посмотрела на него.

— Нижний склад залит.

Он медленно выдохнул.

— Печь?

— Не знаю.

— Формы?

— Не знаю.

— Хорошо.

Селма прищурилась.

— Что хорошего?

— Я не побежал смотреть.

Она хмыкнула.

— Растете.

— Все сегодня растут. Особенно давление.

Это было правдой.

Потеря Первой Чаши означала, что один из самых удобных поверхностных приемников больше нельзя использовать.

Мы могли оставить трубу открытой и просто выпускать воду через разрушенный бассейн вниз по склону.

Равен запретил.

— Почему? — спросила я. — Людей там нет.

— Потому что размывает основание служебной террасы. Еще час такого потока, и потеряем не только бассейн, но и часть линии.

— Если закрыть, центральный получит нагрузку.

— Знаю.

— Что хуже?

— Обрушение террасы может повредить два технических канала, которые мы еще используем.

Ответ был достаточным.

Первую линию закрыли полностью.

Через семь минут центральная стрелка достигла второго аварийного предела.

Ворн подошел к столу.

— Решение по Королевской?

Равен покачал головой.

— Пока удерживаем другими выходами.

Тивар сказал:

— Недолго.

— Насколько?

— Если шестой останется наполовину, час. Возможно полтора.

— «Возможно» не помогает.

— У меня нет другой цифры.

Я держала пальцы на контрольной пластине.

Тепло стало таким сильным, что даже через вынесенный металлический язык чувствовалась боль.

— Поток снова смещается.

— Куда? — спросил Равен.

— В Пятую. И ниже.

— Седьмая?

— Тоже.

Инженер посмотрел на прибор.

— Подтверждаю. Пятая плюс шесть процентов давления за последние десять минут.

— Температура?

— Растет.

— Седьмая?

— Давление выше безопасного технического, но пока ниже аварийного.

Тивар сказал:

— Если Пятая снова перегреется, ее облицовка уже повреждена. Второго сброса бассейн не выдержит.

— Она пустая от людей, — сказал Ворн.

— Да, но разрушение может открыть поток в нижний служебный корпус.

— Он эвакуирован.

— Тогда потеряем имущество.

Я посмотрела на него.

— Имущество сегодня вторично.

Тивар кивнул.

— Тогда можно использовать Пятую как дополнительный открытый сброс.

Равен возразил:

— Нет. У Пятой скрытый байпас связан с резервом. Мы не знаем, как изменение ее положения повлияет на нижний коллектор.

— Значит, оставляем технический минимум.

— Да.

Каждый вариант закрывался один за другим.

Не потому, что кто-то был глуп.

Потому что систему готовили именно для этого.

Лишить нас аварийных путей.

Оставить несколько плохих решений.

И заставить комиссию самой признать Норрен опасным.

Малвен сидел под охраной наверху.

Вейр — отдельно.

Кавен еще не был здесь.

Но их присутствие уже ничего не меняло.

Даже если бы все виновные одновременно решили покаяться, ни один из них не мог приказом открыть забитую глухой солью трубу.

После полуночи я начала ошибаться в ощущениях.

Первый раз — на Пятой линии.

Сказала, что температура снижается.

Инженер проверил прибор.

Она росла.

Я коснулась пластины еще раз.

Ничего не поняла.

Тепло расплывалось.

Не направление.

Просто жар.

— Стоп, — сказал Равен.

— Подожди.

Я сняла тонкую перчатку.

— Нет.

— Мне нужно проверить напрямую.

— У вас уже была потеря чувствительности.

— Сейчас вернулась.

— Именно поэтому можете не заметить ожог.

Я посмотрела на прибор.

Показания двух датчиков расходились.

Один показывал рост.

Второй почти стабильность.

— Если неисправен один прибор, мне нужно понять поток.

Равен сжал губы.

— Один короткий контакт. Не больше трех секунд.

Я кивнула.

Подошла к каменной панели, за которой проходила Пятая линия.

Ладонь легла на поверхность.

Раз.

Два.

На третьей секунде боль стала острой.

Но я уже почувствовала.

Горячая вода шла не в Чашу.

Она возвращалась по скрытой резервной ветви.

— Назад в коллектор, — сказала я и отдернула руку.

Кожа покраснела сразу.

— Черт.

Равен схватил холодную ткань.

— Я предупреждал.

— Я уложилась в три секунды.

— Это не делает камень холоднее.

Врач подошел.

— Руку.

— Сначала запишите: нижняя ветвь Пятой дает обратный поток в центральный резерв. Второй датчик, вероятно, стоит до развилки и поэтому показывает стабильность.

Инженер проверил схему.

— Возможно.

— Проверить механически.

Лисан уже отправлял мастера.

Врач взял мою ладонь.

— Поверхностный ожог.

— Работать могу.

— Термочувством — только через контрольные пластины и очень коротко.

— Мне и так запрещали.

— Теперь запрещаю еще убедительнее.

Правая ладонь горела.

Я перенесла работу на левую.

Через пятнадцать минут начала неметь и она.

Не от ожога.

От перегрузки.

В голове появился высокий тонкий звон.

Знакомый.

Плохой.

Я села.

Тарен подошел.

— Что?

— Ничего.

— Лиада.

— Звон в ушах.

— Врач.

— Уже видел ладонь.

— Я не про ладонь.

Он позвал сам.

На этот раз я не спорила.

Врач проверил глаза, пульс, дал воду.

— Сколько раз использовали чувствительность за последний час?

Я попыталась посчитать.

— Не знаю.

— Плохой ответ.

— Много.

— Еще хуже.

Он повернулся к Равену.

— Снимаю ее с постоянного контроля.

— Нет.

Оба посмотрели на меня.

— Я нужна, когда приборы расходятся.

— Тогда только по вызову, — сказал врач. — Никаких постоянных касаний. Организм уже перегружен. Если продолжите, потеряете чувствительность полностью на несколько часов или упадете.

— Несколько часов сейчас очень много.

— Именно поэтому сохраните способность на тот момент, когда она действительно понадобится.

Мне хотелось спорить.

Я посмотрела на Тарена.

Он ничего не говорил.

И правильно.

Решение было между мной, врачом и техническим руководителем.

Равен сказал:

— Согласен. С этого момента Лиада проверяет только спорные участки по моему прямому запросу.

Я медленно кивнула.

— Хорошо.

— И обе ладони закрыть.

Врач начал перевязку.

Тарен сел напротив.

Его собственные руки тоже были забинтованы в нескольких местах.

Я посмотрела.

Он заметил.

— Красивое семейное занятие.

— Не смешно.

— Немного.

— Ты еще не восстановился.

— Знаю.

— Сердце?

— Лучше.

— Тепловая ориентация?

Он посмотрел в сторону центральной трубы.

— Частично вернулась. Недостаточно для работы.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что ты не притворяешься.

Тарен улыбнулся.

— Ты тоже могла бы попробовать.

— В чем?

Он показал глазами на перевязанные ладони.

Я помолчала.

— Справедливо.

Врач фыркнул.

— Приятно видеть, как супруги поддерживают друг друга, пока оба игнорируют инструкции.

— Мы исправляемся, — сказал Тарен.

— Хотелось бы быстрее.

В час тридцать потеряли первый аварийный выход.

Не Чашу.

Клапан.

Старый привод первого глубокого сброса, который мастера удерживали вручную, наконец деформировался.

Металлический вал пошел боком.

Равен приказал отпустить немедленно.

Заслонка закрылась.

Не полностью.

Примерно на три четверти.

Но поток через нее упал почти вдвое.

Через девять минут перестал работать второй.

Не из-за зажима.

Его старая керамическая камера дала трещину под нагрузкой, и горячая вода начала выходить в сервисный коридор.

Инженеры перекрыли подход.

— Мы потеряли два выхода за десять минут, — сказал Ворн.

Равен смотрел на расчеты.

— Да.

— Что осталось?

— Четвертый. Половина шестого. Седьмой. Девятый.

— Глубокий забит.

— Да.

— Восьмой недоступен.

— Да.

Ворн посмотрел на Королевскую Чашу на схеме.

Никто не произнес слово.

Пока.

Тивар спросил:

— Центральный?

Инженер назвал давление.

До следующей отметки оставалось мало.

— Мы уже выше того, что было перед первым разрушением Пятой, — сказал он.

Равен кивнул.

— Но коллектор пока держит.

— Сколько может?

— Не знаю.

— Это начинает повторяться.

— Потому что никто не проверял его на таком давлении одиннадцать лет.

Ворн потер лицо.

— Хорошо. Что можем сделать, не открывая Королевскую?

Лисан ответил:

— Попробовать дожать шестой клапан.

Тивар покачал головой.

— Вал уже деформирован.

— Можно снять часть нагрузки через боковую муфту.

— Для этого нужно войти в горячую камеру.

Все посмотрели на Тарена.

Он сам покачал головой.

— Я туда сейчас не пойду.

Ни паузы.

Ни попытки доказать, что восстановился.

Ворн спросил:

— Потому что врач запретил?

— Потому что я не уверен в тепловой ориентации и могу неверно оценить зону пара.

Вот это было сложнее любой храбрости.

Признать, что не можешь.

Лисан сказал:

— Тогда не вариант.

— Другой? — спросил Ворн.

Тивар смотрел на старую схему.

— Можно пожертвовать Пятой полностью.

— Что это даст?

— Открыть наружный перелив на максимум и позволить воде идти в разрушенный нижний сектор.

Равен сразу возразил:

— Скрытый байпас.

— Закроем его.

— Его глубокий клапан находится под давлением.

— Тогда оставим.

— И часть потока вернется в центральный коллектор. Мы не знаем, сколько.

— Но хоть что-то уйдет наружу.

— А если разрушится служебная стена и горячая вода пойдет в старый дренаж?

— Там людей нет.

— Дренаж проходит рядом с нижней станцией. Можем залить собственных инженеров.

Тивар замолчал.

— Значит, нет, — сказал Ворн.

Равен посмотрел на время.

— У нас заканчиваются безопасные способы.

В этот момент снаружи раздался грохот.

Не подземный.

Каменный.

Из окна было видно, как по нижней части комплекса пошел пар.

— Что теперь?

Лисан выскочил.

Через несколько минут вернулся.

— Сушильный корпус.

— Что с ним?

— Вода из старого дренажа поднялась под полом. Лопнула одна из плит. Нижнюю часть помещения залило.

— Огонь?

— Нет.

— Люди?

— Нет.

— Склад?

Лисан помолчал.

— Часть шерсти погибла. Инструмент из нижней кладовой тоже.

Мира, услышав, уже открыла расходную книгу.

Я посмотрела на нее.

— Не сейчас.

Она замерла.

Потом закрыла.

— Да.

Это был, наверное, самый страшный признак происходящего.

Даже Мира перестала считать убытки.

В два часа давление достигло уровня, при котором Ворн приказал убрать из нижней зоны всех, кто не был нужен непосредственно для клапанов.

Я тоже должна была уйти на верхний центральный пост.

Он находился не у дороги, а в старом каменном здании выше Королевской террасы.

Оттуда работала связь со всеми техническими группами.

Я не спорила.

Равен остался внизу с инженерами.

Тивар — у старых приводов.

Лисан — между механическими постами.

Тарена перевели наверх вместе со мной.

Он ненавидел это.

Видно было по тому, как стоял у карты.

— Хочешь обратно? — спросила я.

— Да.

— И?

— Не пойду.

— Хорошо.

— Не говори так довольным голосом.

— Я не довольна.

— Немного.

— Немного.

Мы стояли рядом с большим окном.

Снизу Норрен почти исчез под паром.

Не весь.

Только комплекс и нижние технические корпуса.

Фонари светились сквозь белые облака.

По верхней дороге двигались люди, но уже не в панике. Селма держала лагерь.

Мира держала списки.

Ворн — юридические решения.

Равен — систему.

Никто не бегал без задачи.

Именно это пока спасало нас от настоящего хаоса.

Из переговорной трубы пришел голос Тивара:

— Четвертый клапан держит. Шестой теряет еще пять процентов открытия.

Равен ответил:

— Не дожимать. Работать с тем, что есть.

— Понял.

Другой пост:

— Седьмая Чаша у верхнего технического предела.

— Бассейн?

— Закрыт, людей нет.

— Удерживать текущий режим.

— Принято.

Лисан сообщил:

— Девятый дальний сброс начал вибрировать.

В комнате стало тихо.

Равен ответил:

— Температура корпуса?

Лисан назвал.

— Давление после клапана?

Ответ.

— Пока оставлять. Двух людей отвести дальше, наблюдение через внешний прибор.

— Принял.

Тарен сказал тихо:

— Если потеряем девятый...

Я знала.

Он был последним полностью открытым глубоким аварийным выходом.

— Не говори заранее.

— Это не суеверие.

— Знаю. Просто не хочу тратить силы на вариант, который еще не случился.

Он кивнул.

Я посмотрела на часы.

Два двадцать семь.

Давление центрального коллектора приблизилось к последней рабочей отметке перед критической зоной.

Ворн вошел.

На нем уже не было безупречного чиновничьего вида. Рукава закатаны, ворот расстегнут.

— Равен просит собрать совет по Королевской Чаше.

Я почувствовала, как ладони под бинтами начинают болеть сильнее.

— Сейчас?

— Сейчас.

Через пять минут в комнате находились Ворн, Равен по переговорной линии из нижнего поста, Тивар через второй канал, Лисан, два королевских инженера, я и Тарен.

Малвена не пригласили.

Он не имел отношения к техническому решению.

Ворн начал:

— Равен, оценка.

Из трубы пришел спокойный усталый голос:

— Центральный коллектор в верхней рабочей зоне. Рост не остановлен. Из штатных аварийных путей полностью рабочими остаются четвертый, седьмой и девятый. Шестой частичный. Первый и второй потеряны. Третий практически блокирован. Восьмой недоступен. Глубокий центральный сброс блокирован искусственным отложением.

— Можно удерживать до утра?

Пауза.

— Я больше не могу это обещать.

— Насколько вероятен разрыв центрального коллектора?

— Если давление пройдет следующую отметку и удержится там, риск высокий.

— Последствия?

Тивар ответил через вторую трубу:

— Пар в нижней станции, возможное разрушение части центрального корпуса, горячая вода по сервисным галереям и удар в нижний склон.

— Люди эвакуированы.

— Большинство. Технические группы все равно придется выводить заранее.

— Дома?

— Нижняя улица может пострадать. Возможно сильно.

— Верхняя часть?

— Скорее всего нет.

Ворн спросил:

— Королевская Чаша снимет нагрузку?

Равен ответил:

— По нашим замерам ее линия полностью проходима. Если открыть заслонку до максимума, она примет значительную часть центрального потока.

— Достаточно?

— Не могу гарантировать. Но это самый мощный доступный поверхностный сброс.

— Что произойдет с Чашей?

Лисан сказал:

— При таком потоке старая облицовка почти наверняка разрушится. Может повести основание террасы.

— Постройки?

— Сама галерея. Возможно часть нижней стены.

— Другие термальные линии?

Равен ответил:

— Открытие Королевской изменит баланс. Но при контролируемой последовательности шесть остальных источников должны сохраниться. Третья и так практически холодная. Главный риск для действующих линий — резкий перепад. Поэтому открывать придется ступенями.

Я посмотрела на схему.

Шесть остальных.

Формулировка ударила.

Если все сработает, мы потеряем одну Чашу.

Самую ценную.

Но сохраним долину.

— Почему раньше ее не использовали при Белом выбросе? — спросила я.

Тивар долго не отвечал.

— Потому что тогда никто не хотел уничтожать ее.

Ворн нахмурился.

— В момент аварии?

— Сначала думали, что откроются штатные клапаны. Потом было поздно. А Королевская стоила огромное состояние. Управляющий не хотел принимать решение сам.

— Кто имел право?

— Королевский представитель.

— Где он был?

— На другом конце комплекса.

Я почувствовала злость.

Не на умершего управляющего.

На сам принцип.

Люди ждали человека, который имел право пожертвовать дорогим имуществом.

Пока давление росло.

— Сегодня такого не будет, — сказала я.

Ворн посмотрел на меня.

— Именно поэтому мы собрались заранее.

— Если технический вывод будет открывать, открываем.

— Есть юридическая сложность.

Я почти рассмеялась.

— Сейчас?

— Именно сейчас она важна. Королевская Чаша входит в имущество, которое вы восстанавливаете по личному Право восстановления. Решение, которое практически гарантированно уничтожит объект высокой стоимости, требует либо вашего согласия как заявителя, либо чрезвычайного изъятия права короной.

— Изымайте, если потребуется.

— Это займет время.

— Тогда согласие.

— Подождите.

Ворн говорил спокойно.

— Я не спрашиваю формально. Вы должны понимать последствия. Если Чаша разрушится, ее восстановление может стоить больше всего, что Норрен заработает за несколько лет.

— Знаю.

— Ее уничтожение снизит коммерческую стоимость концессии.

— Знаю.

— При самом плохом исходе комиссия может позже решить, что объект после аварии требует нового срока проверки.

— Знаю.

— И даже если никто не пострадает, вы можете получить право на значительно менее ценный комплекс, чем тот, за который боролись.

Я посмотрела на него.

— А если не открыть?

Равен ответил из трубы:

— Если давление не начнет снижаться другим способом, придется либо открыть позже, либо вывести технические группы и готовиться к разрыву центрального коллектора.

— Что опаснее?

— Разрыв.

— Насколько?

— Намного.

Вот и весь выбор.

Тарен стоял рядом.

Не говорил.

Я повернулась к нему.

— Ты ничего не скажешь?

— Это твое решение в той части, которая касается имущества. Технический ответ уже дал Равен.

— А твое мнение?

Он не уходил от вопроса.

— Открыть.

Сразу.

— Даже если потеряем ее?

— Да.

— Ты видел старые финансовые книги. Знаешь, сколько она стоила.

— Да.

— И все равно.

— Лиада, если ты сейчас спрашиваешь, что выбрал бы я, то я выбрал бы разрушенный бассейн вместо разрушенного коллектора и домов под ним.

Он помолчал.

— Но мне важно сказать еще одно.

— Что?

— Если мы ее потеряем, я не стану потом говорить, что ты должна была найти другой способ.

Мне стало тяжело дышать.

Именно этого я боялась сама.

Не сегодняшнего решения.

Будущего сомнения.

— Другой способ может существовать.

— Может.

— Мы можем узнать о нем завтра.

— Можем.

— Тогда как жить с этим?

Тарен посмотрел прямо.

— Так же, как с любым решением, которое принимаешь на основании того, что знаешь сейчас. Не превращать неизвестное будущее в доказательство сегодняшней вины.

Я молчала.

Он уже говорил не только о Чаше.

И мы оба это понимали.

Ворн не вмешивался.

Равен ждал на связи.

Тивар тоже.

И вдруг из нижнего канала раздался резкий крик:

— Девятый!

Все повернулись.

Труба связи загремела.

Лисан схватил наконечник.

— Что там?

Ответ пришел сквозь шум.

— Корпус пошел! Вибрация растет!

Равен закричал:

— Людей отвести! Никто не держит привод вручную!

Через секунду раздался такой удар, что дрогнули окна верхнего поста.

Центральная стрелка прыгнула вверх.

Сразу на два деления.

Последний полностью открытый дальний сброс перестал принимать поток.

Равен больше не говорил спокойно.

— Девятый потерян! Все нижние группы отходят на верхние технические позиции!

Ворн посмотрел на шкалу.

— Сколько до критического?

— Если рост сохранится — мало.

— Время?

— Не знаю. Двадцать минут. Может сорок. Может меньше, если закроется еще один канал.

Тивар сообщил:

— Шестой тоже проседает!

Лисан выругался.

Я встала.

Теперь обсуждать стоимость не имело смысла.

— Подготовить Королевскую Чашу.

Ворн поднял руку.

— Это еще не окончательное согласие. Сначала выводим людей с восточной террасы.

— Конечно.

Он отдал распоряжение.

По связи пошли команды.

Лисан отправил двоих мастеров к приводу Королевской Чаши.

Тивар должен был руководить последовательностью удаленно с безопасного поста.

Равен выводил нижнюю станцию.

Тарен остался наверху.

Не потому, что ему хотелось.

Потому что его сила на сегодня закончилась.

Я подошла к контрольной пластине Королевской линии.

Равен еще не просил.

Но мне нужно было знать одно.

И я понимала цену.

Сняла перчатку с левой руки.

Тарен увидел.

— Лиада.

— Один контакт.

— Врач запретил.

— По запросу Равена можно.

— Он не просил.

Я посмотрела на него.

— Мне придется принять решение о полном открытии. Я хочу знать, что поток действительно идет в эту линию, а не только верить одному прибору.

Тарен сжал челюсть.

— Тогда позови Равена.

Я взяла переговорную трубу.

— Равен.

— Слушаю.

— Разрешение на короткую прямую проверку Королевской линии. Два прибора совпадают, но перед решением хочу подтвердить направление.

Пауза.

— Две секунды. Не три.

— Приняла.

Тарен ничего не сказал.

Я положила ладонь на каменную площадку над трубой.

Боль пришла сразу.

Но вместе с ней — поток.

Огромный.

Горячий.

Упирающийся в закрытую заслонку Королевской Чаши.

За ней линия оставалась свободной.

Одна секунда.

Вторая.

Я убрала руку.

На коже мгновенно выступили красные пятна.

— Проходима, — сказала я. — Сильный центральный поток прямо за заслонкой.

Врач, появившийся неизвестно откуда, схватил меня за запястье.

— Вы решили оставить мне хоть одну ладонь?

— Этой сегодня больше не пользуюсь.

— Ни одной сегодня больше не пользуетесь.

— Хорошо.

Он явно не поверил.

И правильно.

Тарен смотрел на мою ладонь.

— Не надо.

— Что?

— Не говори ничего.

— Я и не собирался.

— По лицу видно.

— По твоему тоже.

Я улыбнулась.

Совсем немного.

Потом из долины донесся новый грохот.

Не такой сильный, как предыдущий.

Но ближе.

В окне белый пар поднялся над частью нижнего корпуса.

Мира прибежала к посту.

— Что произошло?

— Не знаем.

По переговорной трубе ответил Равен:

— Вода прорвалась в боковую сервисную галерею. Нижняя станция эвакуирована полностью. Один инженер обжег ногу, но идет сам. Остальные целы.

— Горячая вода куда?

— В старый ремонтный корпус и нижний склад.

Селма сообщила по другой линии:

— Людей там нет.

— Подтверждено? — спросила Мира.

— Дважды.

Она сразу отметила.

Все работали.

Даже сейчас.

И это было единственное, что удерживало страх в пределах, где им можно пользоваться.

Ворн подошел ко мне.

Теперь он держал в руках официальный лист чрезвычайного решения.

— Лиада Орваль.

Тон изменился.

Не личный.

Процедурный.

— Да.

— Королевская техническая группа признала полный сброс через Королевскую Чашу основным оставшимся способом снизить давление без намеренного риска для жилой части Норрена.

Я посмотрела на Равена.

Он подтвердил кивком через открытую дверь верхнего поста, куда уже поднялся после эвакуации нижней станции.

Лицо в саже.

Одежда мокрая.

Но сам на ногах.

— Альтернативы? — спросила я.

— Есть две, — сказал он. — Ждать естественного снижения давления, которого сейчас не наблюдаем. Или отказаться от работы с системой и вывести последних технических людей выше, допустив возможный разрыв коллектора.

— Вероятность разрыва?

— Уже высокая.

— Если открываем Королевскую?

— Есть шанс снять основную нагрузку. Чаша, скорее всего, будет серьезно повреждена или разрушена. Часть террасы тоже может пострадать.

— Остальные шесть источников?

— При правильной последовательности должны сохраниться. Гарантии не дам.

— Люди на восточной террасе?

Мира ответила:

— Все выведены. Проверено.

— Нижняя деревня?

— Пустая.

— Технические группы?

Равен сказал:

— Только люди у привода Королевской Чаши и верхнего коллектора. Они находятся за защитными стенами. После открытия первого этапа отходят выше.

Я посмотрела на Ворна.

Он протянул документ.

— Как заявитель по Право восстановления вы вправе дать согласие на использование Королевской Чаши как аварийного сброса с пониманием риска ее уничтожения. Если откажетесь, я могу начать процедуру чрезвычайного изъятия решения короной, но это займет время, которого у нас может не быть.

Тарен стоял справа.

Селма — у двери.

Мира держала журнал.

Лисан ждал у переговорной трубы.

Тивар сидел над схемой с карандашом в руке.

Все смотрели на меня.

Не потому, что я единственная умная.

Не потому, что без меня никто не способен решить.

Техническое решение они уже подготовили.

Юридическое объяснил Ворн.

Людей вывела Селма.

Списки проверила Мира.

Привод подготовили мастера.

Каждый сделал свою часть.

Моя была последней.

Признать, что восстановление не означает сохранить каждый камень.

Я вспомнила первый вечер в Норрене.

Белый пар над Чашей, которая официально считалась мертвой.

Помнила первую заработанную монету.

Первую зарплату из доходов комплекса.

Теплицу Эсмы.

Караван Гарона.

Мастерскую Лисана.

Разрушенную сегодня Первую Чашу.

Затопленную сушильню.

Старые книги, в которых Королевская Чаша приносила больше любого другого бассейна.

Через год она могла стать сердцем богатого комплекса.

Если сегодня оставить ее закрытой, у Норрена могло не оказаться этого года.

Ворн спросил:

— Ваше решение?

Я взяла перо.

Подписала лист.

Вернула ему.

Потом повернулась к Лисану и Тивару.

— Открываем Королевскую Чашу.