Глава 18. Перед выбросом

Эвакуацию нижней части Норрена начали не с колокола.

Сначала Ворн закрыл двери технического кабинета и заставил каждого, кто находился внутри, назвать худший вариант вслух.

Не самый вероятный.

Не тот, который хотелось услышать.

Худший.

Равен стоял над схемой центрального коллектора. На столе перед ним лежали свежие показатели давления, найденный у Вейра план и копия старого фрагмента журнала Белого выброса.

— Если ничего больше не изменится, — сказал он, — мы удержим систему до утра.

Ворн посмотрел на него.

— Это худший вариант?

— Нет.

— Тогда не экономьте слова.

Равен помолчал.

— Если под горой остались хотя бы два взведенных механизма, которых мы не нашли, и они настроены на ту же последовательность, что указана в документах Вейра, центральный коллектор может выйти к опасному пределу ночью.

— Когда?

— Точно не назову.

— Примерно.

— Между полуночью и четырьмя утра.

— Что произойдет при достижении предела?

Тивар ответил вместо него:

— Сначала начнет выдавливать слабые соединения. Потом пойдет пар в сервисные каналы. Если аварийные выходы останутся закрытыми, давление ударит в центральную распределительную часть.

Ворн смотрел на него спокойно.

— Как одиннадцать лет назад?

Тивар не отвел глаз.

— Да. Только теперь мы знаем об угрозе заранее.

— Может разрушиться вся долина?

— Нет.

Ответ прозвучал уверенно.

Ворн переспросил:

— Уверены?

— Гора не взорвется. Мы говорим о технической системе, а не о вулкане. Опасность — центральный коллектор, старые галереи, горячая вода и пар. Нижние здания и часть деревни находятся ближе всего к старым сервисным выходам.

— Сколько людей?

Мира сразу открыла книгу.

Она уже успела принести перепись домов.

— В нижнем секторе постоянно живут сто восемьдесят семь человек. Сегодня еще двадцать три приезжих, если считать работников комиссии и людей из торговых экипажей.

— Всех выводим? — спросил Ворн.

Равен провел пальцем по карте.

— Не всю деревню. Нижний склон, дома у реки, старую школу, западную дорогу и хозяйственные строения ниже Первой Чаши. Верхняя часть безопаснее по рельефу и не стоит над сервисными галереями.

— Сколько остается в зоне?

Мира пересчитала.

— Девяносто четыре жителя. Плюс гости.

— Тогда готовим вывод девяноста четырех.

Селма, до этого молча стоявшая у двери, сказала:

— Сто одного.

Все повернулись.

— Почему? — спросил Ворн.

— В доме Телей живет дочь с тремя детьми. В переписи они записаны у мужа в соседней деревне, но уже неделю здесь. Еще двое рабочих ночуют в старом сарае возле кузницы. И старик Ремис никогда не приходит на перепись, потому что считает налоги разновидностью грабежа.

Мира тут же исправила число.

— Сто один.

Селма добавила:

— И если пойдете по домам с королевскими стражниками, половина решит, что кого-то арестовывают. Сначала нужны наши люди.

Ворн посмотрел на нее.

— Предлагаете?

— Я иду первой. Со мной староста и две женщины из прачечной. Говорим, что это техническая мера на одну ночь и вещи брать только необходимые. Потом стража помогает тем, кто отказывается.

— Куда размещать?

— Верхний гостевой дом, административный корпус, две большие теплицы после освобождения проходов, бывший зал купален и дома верхней части деревни.

Эсма, которую вызвали для обсуждения теплиц, нахмурилась.

— В первой теплице посадки.

— Никто не будет ходить по грядкам, — ответила Селма. — Поставим настил у стены.

— А тепло?

— Ваша линия пока работает.

— «Пока» меня сегодня совсем не успокаивает.

— Меня тоже. Поэтому и выводим людей заранее.

Эсма посмотрела на меня.

— Делайте.

Ворн перевел взгляд на Миру.

— Вы отвечаете за списки?

Она выпрямилась.

— За регистрацию вывода и размещения. У каждого дома будет номер. Когда человек приходит в верхний сектор, мы отмечаем его отдельно. Никто не считается выведенным только потому, что сосед сказал: «Они уже ушли».

— Хорошо.

Я смотрела на них и понимала, что еще два месяца назад попыталась бы сделать половину сама.

Пошла бы по домам.

Проверяла комнаты.

Считала еду.

Потом пришла бы к техническому столу уже без сил и все равно решила, что просить помощи нельзя, потому что я должна доказать, что справляюсь.

Теперь от этой мысли стало почти смешно.

— Селма, вы берете людей, гостевой дом, питание и места для ночлега, — сказала я. — Мира ведет списки и никуда не уходит с регистрационного поста без замены. Если понадобится человек внизу, найдем другого.

Мира открыла рот.

Я подняла руку.

— Не потому, что считаю тебя неспособной. Потому что если потеряем учет, будем искать людей по всей долине во время аварии.

Она подумала и кивнула.

— Хорошо. Но мне нужны два помощника.

— Возьми дочь старосты и секретаря гостевого дома.

— Она пишет медленно.

— Зато аккуратно.

— Ладно.

Селма спросила:

— А вы?

— Я остаюсь с технической группой.

Она посмотрела на мои руки.

Чувствительность после последнего спуска почти восстановилась, но кончики пальцев еще неприятно покалывало.

— Очень разумно.

— Селма.

— Я ничего.

— По лицу видно.

— Учусь у вас.

Ворн положил ладонь на стол.

— Решено. Эвакуация начинается сейчас, без общего колокола. Если давление пройдет первый аварийный предел, даем полный сигнал.

Селма уже открывала дверь.

— Мне нужны два фонаря, три повозки и кто-то, кто умеет убедительно разговаривать со стариком Ремисом.

Тивар поднял руку.

— Я не пойду.

— Вас никто и не просил. Он вас терпеть не может.

— Почему?

— В девяносто шестом вы оштрафовали его за самовольную врезку.

Тивар удивленно посмотрел.

— Он еще помнит?

— Он три года называет козу вашим именем.

Даже Ворн усмехнулся.

Селма ушла.

Через несколько минут нижняя дорога уже наполнялась людьми.

Без паники.

Пока.

Малвена перевели из гостевого дома в отдельную комнату административного корпуса.

Не в камеру.

Дверь не запирали снаружи.

Но возле нее стояли двое королевских стражников, а покидать помещение он мог только с разрешения Ворна.

Когда я вошла, Малвен сидел у окна. На столе перед ним лежали его дорожные бумаги, теперь пронумерованные и описанные судебным секретарем.

— Пришли посмотреть на арестованного злодея? — спросил он.

— Вы не арестованы.

— Приятно, что хотя бы вы читаете постановления.

— Я пришла за техническими кодами ваших поставщиков.

Он поднял брови.

— Какими именно?

— Внизу стоят устройства трех производителей. Один связан с «Кавенскими горными системами», два других пока нет. Нам нужны каталоги мембран, пружин и запирающих рам по северным поставкам за последние пять лет.

— Они хранятся не у меня в кармане.

— Но ваши люди могут отправить запрос быстрее королевского архива.

Малвен посмотрел на стражника.

— Мне разрешат связаться с конторой?

Ворн, стоявший у двери, ответил:

— В моем присутствии. Только по техническим каталогам.

— Тогда разрешите бумагу.

Секретарь передал.

Малвен написал коротко и без споров.

Потом повернулся ко мне.

— Еще что-нибудь?

— Да. Если ваши склады в Дорране имеют запас аварийных муфт старого типа, сообщите сейчас.

— И вы возьмете оборудование у человека, которого считаете главным подозреваемым?

— Если оно пройдет проверку королевских инженеров.

Малвен усмехнулся.

— Практично.

— Сегодня мне не требуется нравиться вам.

— Никогда не требовалось.

Ворн забрал записку.

— Ответ пойдет через мою канцелярию.

— Разумеется.

Я уже собиралась уходить, когда судебный советник вошел с новой описью.

— Господин Тарс, нужно уточнить еще один пакет.

Малвен нахмурился.

— Какой?

Советник положил на стол тонкую темно-синюю папку.

Ее нашли не у Вейра.

В личном дорожном сундуке Малвена.

Изъяли по расширенному постановлению после обнаружения в переписке Вейра прямых ссылок на распоряжения «М.Т.».

— Это мои финансовые записи по региону, — сказал Малвен. — Я уже сообщил.

— Именно. Нам нужно пояснение по трем строкам.

Он развернул страницу.

Я осталась.

Малвен посмотрел на меня.

— Полагаю, вы тоже будете слушать.

Ворн ответил:

— Госпожа Орваль является стороной связанного расследования. Сведения будут внесены в общий материал.

Малвен не спорил.

Первая строка была двухлетней давности.

«Норрен. Консервационные мероприятия. Дополнительный резерв».

Сумма была крупной.

Под ней стояла личная подпись Малвена.

— Это ваше разрешение на расход? — спросил советник.

— Да.

— Кому переводились средства?

— Северному техническому управлению холдинга.

— Руководитель в тот период?

— Ремар Кавен.

— Назначение «консервационные мероприятия» кто сформулировал?

— Не помню. Вероятно, он.

— Вы проверяли конкретную смету?

Малвен задумался.

— На таком уровне расходов должен был.

— Должен был или проверяли?

— Не помню.

Советник подвинул вторую бумагу.

Приложение к расходу.

В перечне стояли:

защитные рамы;

мембранные камеры;

дозирующие узлы;

усиленные пружины;

работа внешней бригады.

Я почувствовала, как спина напряглась.

Именно это мы нашли под горой.

— Этот список вы видели? — спросил советник.

Малвен прочитал.

Долго.

— Не могу утверждать.

— Подписи на приложении нет.

— Тогда, вероятнее всего, нет.

— Но деньги выделили вы.

— Да.

— На объект, который официально не работал.

— На объект, долг которого принадлежал нашей структуре и техническое состояние которого влияло на стоимость актива.

— Почему частная компания финансировала установку оборудования в королевской термальной системе?

Малвен посмотрел на меня.

Потом снова на советника.

— Если все происходило именно так, разрешения на это у нее не было.

— Вы не знали?

— Я знал о консервации имущества, которое считалось обеспечением старых требований. Не знал, что мои люди вмешиваются в глубинные аварийные узлы.

— Это ваша официальная позиция?

— Это правда.

Вторая строка была недавней.

После регистрации моего Право восстановления.

«Норрен. Сдерживание риска до завершения правового спора».

Снова деньги.

Снова подпись Малвена.

— Что означает «сдерживание риска»? — спросил Ворн.

— Юридические расходы, дополнительный технический аудит, работа представителей в комиссии.

— И Вейр?

— В том числе.

— Установка новых устройств?

— Нет.

— Кража глубинных ключей?

— Разумеется, нет.

— Создание контролируемой аварии?

Малвен посмотрел на него холодно.

— Если бы я хотел устроить аварийное происшествие при королевской комиссии, я бы не записал расходы в собственную дорожную книгу под названием «сдерживание риска».

Советник сказал:

— Преступники иногда хуже выбирают названия.

— Возможно. Но я обычно выбираю лучше.

Я не удержалась:

— Это сейчас ваша защита?

Малвен повернулся ко мне.

— Нет. Моя защита будет состоять из документов, приказов и людей, которые подтвердят, что именно я поручал. Как и ваше оправдание не состояло из фразы «я этого не делала».

Удар попал точно.

Я замолчала.

Он был прав.

И ненавидеть его за это становилось все труднее отделить от необходимости доказывать его вину.

Третий документ оказался самым неприятным.

Не платеж.

Расчет.

В верхней части страницы стояло:

«Финансовое влияние восстановления Норрена».

Далее шли прогнозы.

Потери по огненному камню при подключении одной деревни.

Трех.

Доррана.

Соседних тепличных хозяйств.

Потенциальное восстановление двух других заброшенных термальных районов по примеру Норрена.

Через пять лет убытки для компаний Малвена становились огромными.

Внизу его рукой было написано:

«Сто дней нельзя допустить до закрепления условий без нового общего соглашения».

Ворн поднял глаза.

— Это ваша запись?

Малвен не стал отрицать.

— Да.

— Что вы имели в виду?

— Ровно то, что написано. Если Норрен получал концессию на старых условиях, он создавал прецедент, после которого еще несколько регионов могли выйти на рынок тепла без нового регулирования. Я хотел остановить процедуру до того, как Совет пересмотрит тарифы, права на магистрали и обязательства существующих поставщиков.

— Законно?

— Да.

— Любой ценой?

Малвен посмотрел прямо.

— Нет.

Ворн положил ладонь на записку.

— Но ваш подчиненный получил деньги, украл аварийные ключи и имел при себе схему, рассчитанную именно на срыв ста дней.

— Поэтому теперь вы выясняете, выполнил ли он мой законный приказ незаконным способом или действовал по более конкретному распоряжению.

— Вашему?

— И это тоже проверяйте.

Он говорил все так же спокойно.

Но теперь ему было сложнее.

Линия денег впервые начиналась не с компании, не с Кавена и не с Койса.

С его подписи.

Она еще не доказывала приказ устроить саботаж.

Но прежняя дистанция стала короче.

— До окончания аварийной ситуации ваше ограничение усиливается, — сказал Ворн. — Все средства связи только через комиссию. Все личные бумаги остаются изъятыми. Ваши сотрудники выполняют распоряжения королевской технической группы.

Малвен кивнул.

— Принимаю.

Я уже дошла до двери, когда он окликнул:

— Госпожа Орваль.

Обернулась.

— Что?

— Если ваши инженеры захотят использовать огненный камень для временного нагрева верхних зданий после отключения термальных линий, берите со склада моей группы.

Я удивилась.

— Бесплатно?

— Сегодня да.

— Почему?

Малвен посмотрел в окно, где по дороге уже поднималась первая повозка с жителями нижнего сектора.

— Потому что мои финансовые интересы могут быть любыми, но замерзшие люди прибыли не увеличивают.

Он выбрал деловой язык даже для этого.

И все равно я поняла.

— Передам Селме.

— Передайте.

Я вышла.

К трем часам дня нижняя часть деревни почти опустела.

Не все происходило спокойно.

Старик Ремис действительно отказался уходить.

Селма спорила с ним минут двадцать.

Потом вернулась к регистрационному столу одна.

— Где он? — спросила я.

— Идет.

— Как убедили?

— Сказала, что если погибнет, его козу передадим Тивару.

Тивар, стоявший рядом со схемами, поднял голову.

— Почему мне?

— Потому что это ваша тезка.

— Ужасная женщина.

— Рабочий метод.

Через несколько минут Ремис действительно появился на дороге, ведя козу и ругая королевскую власть, термальные системы и всех людей младше семидесяти.

Мира поставила отметку.

— Нижний сектор, дом сорок два. Все выведены.

— Сколько осталось? — спросила я.

— Семь человек из технических групп и двое стражников. Жителей нет.

— Проверка по домам?

— Две группы прошли каждую улицу.

— Сараи?

— Тоже.

Селма сказала:

— В старой мельнице нашли мальчишку. Решил посмотреть, что происходит.

— Где он?

— Уже наверху. Его мать сейчас объясняет ему устройство семейного права без помощи Гильдии.

— Хорошо.

— Не уверена, что он согласится.

Я посмотрела на список.

Сто один человек.

Сто один отмечен наверху.

Только тогда стало легче дышать.

Не сильно.

Потому что технические цифры становились хуже.

Равен пришел в административный кабинет вместе с Лисаном и Тиваром.

На стол положили новый план нижней станции.

— Мы прошли доступные аварийные приводы, — сказал он.

— Все девять?

— Все, к которым можно подойти без вскрытия горячих магистралей.

— И?

Тивар начал по порядку.

— Первый клапан открывается вручную. Медленно, но работает.

— Второй?

— Старый привод исправен, современный зажим был разряжен. Открыть можно.

— Третий?

Лисан поморщился.

— Механически привод идет, но поток почти не увеличивается.

— Почему?

— Что-то блокирует канал глубже.

— Четвертый?

— Муфту разомкнули еще вчера. Работает.

— Пятый?

Тивар ответил:

— Фактическое положение не соответствует индикатору. Мы отключили показание и поставили внешний контроль. Сам клапан открыть можно только примерно на две трети.

Слишком знакомо.

Я ничего не сказала.

— Шестой?

— После срабатывания зажима остался наполовину закрытым. Разомкнули окончательно, но вал деформирован. Больше половины пока не дает.

— Седьмой?

— Открыт после нашего вмешательства. Пока держит.

— Восьмой?

Равен покачал головой.

— Не работает управляющая тяга.

— Можно открыть вручную?

— Только из боковой глубинной камеры.

— Доступ?

— Сейчас слишком горячо.

— Тарен?

Он стоял у окна.

— Я могу войти дальше человека, но не настолько далеко, чтобы работать там долго. И даже если доберусь, без мастера механизм не починю.

Вот правильный ответ.

Не «я справлюсь».

Не «пустите меня».

— Девятый? — спросила я.

Тивар показал на схему.

— Последний дальний сброс пока открыт. Именно он сейчас держит часть давления.

Я посмотрела на Равена.

— То есть из девяти полноценно работают четыре?

— Четыре с половиной, если считать шестой.

— Этого хватит?

— Если центральный глубокий канал свободен.

Тивар положил на стол маленький серый кусок.

Он находился в прозрачном защитном мешочке.

Я сразу узнала цвет.

— Откуда?

— Из контрольного люка центрального глубокого сброса, — сказал Лисан. — Мы пытались проверить проходимость длинным стержнем. Он упирается примерно через два локтя.

— Камень?

— Нет.

— Отложение?

Лисан посмотрел на меня.

— Очень похожее на то, что было в Пятой линии.

Глухая соль.

— Ралан где?

— Уже едет, — ответил Ворн. — Его вызвали утром после документов Вейра. Будет через час-полтора.

— Можно пока проверить простым растворителем?

— Предварительно, — сказал Лисан. — Но в официальный вывод не внесем.

Тивар взял вторую маленькую пробу.

Капнули раствором, который Ралан оставлял для обычных минералов.

Естественный осадок должен был начать разрушаться почти сразу.

Серый кусок только потемнел.

Лисан посмотрел на меня.

— Очень похоже.

— Пока пишем «искусственное плотное отложение».

— Да.

Я уставилась на схему.

— Если глубокий сброс забит, что меняется?

Равен поставил на план две метки.

— Даже если откроем доступные аварийные клапаны, центральный коллектор не сможет нормально сбрасывать излишек вниз.

— То есть вода будет уходить в поверхностные контуры.

— В Пятую, часть Седьмой и старый резерв.

— И давление продолжит расти.

— Да.

— Можно очистить?

Лисан ответил:

— Снаружи нет. Засор глубже линии.

— Промыть обратным потоком?

— Риск загнать куски дальше.

— Разобрать?

— Нужно заходить в глубокую камеру. Там сейчас слишком горячо и высокое давление.

Я почувствовала знакомое желание сказать: «Тогда идем».

Не сказала.

— Другие варианты?

Тивар показал на большую линию, которая проходила от центрального коллектора к верхнему резервному бассейну.

— Есть аварийный поверхностный сброс.

— Какой?

Он посмотрел на меня.

— Королевская Чаша.

Название уже звучало ночью.

Теперь Тивар развернул старый хозяйственный план.

Королевской называли самый большой приемный бассейн комплекса. Он находился на отдельной террасе выше главных купален и когда-то использовался для богатых гостей и государственных приемов. После Белого выброса его законсервировали вместе с центральной системой.

В хозяйственных книгах Чаша числилась самой дорогой частью прежнего комплекса.

Камень редкой обработки.

Большая вместимость.

Отдельная галерея.

Собственный перелив.

— Она связана с центральным коллектором напрямую? — спросила я.

— Да.

— Почему мы раньше не рассматривали ее как действующий источник?

— Потому что бассейн не имеет собственного независимого потока. Это приемная Чаша. Вода туда приходит из центральной распределительной линии.

— То есть для Право восстановления она не нужна.

— Нет.

— Но может принять давление.

— Может.

Равен сразу сказал:

— Пока не рассматриваем открытие.

— Почему?

— Мы не проверили механизм. И такой сброс может разрушить сам бассейн.

— Но снизит давление?

— Если линия проходима.

— Насколько?

— Значительно.

Я посмотрела на карту.

— Тогда завтра проверяем доступ к приводу.

Тивар покачал головой.

— Не завтра.

— Почему?

— Сегодня. Если центральный коллектор идет по нынешней кривой, к утру решение может понадобиться уже не как запасной вариант.

Равен не возразил.

Мне это не понравилось.

— Насколько опасная кривая?

Он открыл журнал.

Показал последние шесть замеров.

Рост был не быстрым.

Но постоянным.

И каждые полчаса становился немного сильнее.

— Если ничего не изменится, — сказал Равен, — опасный рабочий предел примерно около двух часов ночи.

— А критический?

— Позже.

— Насколько позже?

— Не хочу давать красивую цифру там, где у нас неизвестно состояние двух глубоких каналов.

— Значит, может быть раньше.

— Может.

Мира, стоявшая рядом, спросила:

— А люди уже все наверху.

Равен посмотрел на нее.

— Именно поэтому у нас есть возможность работать с системой, а не одновременно спасать жителей.

Я закрыла журнал.

— Хорошо. До темноты проверяем Королевскую Чашу только внешне. Никакого открытия без общего решения.

— Согласен, — сказал Равен.

Лисан кивнул.

Тивар тоже.

— А сейчас дождемся Ралана и подтвердим соль.

Ралан приехал через час и шестнадцать минут.

Я знала точно, потому что Мира записала.

Он вошел в кабинет, не снимая дорожного плаща.

— Где образец?

Я невольно вспомнила его первый приезд.

Почти два месяца назад.

Тогда он так же потребовал показать серую смесь, и мы еще не представляли, насколько далеко она нас заведет.

— Здесь.

Ралан осмотрел пробу.

Провел два быстрых теста.

Потом третий.

Лицо становилось все мрачнее.

— Глухая соль.

— Уверены?

— Да. Основа та же, что в Пятой линии. Примеси немного отличаются.

— Это та же партия?

— По химическому составу не скажу. Нужен полноценный анализ.

— Но назначение?

— Ее внесли в горячий канал. В таком объеме она создает плотную корку.

— Насколько глубоко может быть закупорка?

— Если материал подавали через поток, где угодно ниже точки внесения.

Лисан спросил:

— Можно растворить?

— Безопасно? Нет. Состав, который разъест такой слой быстро, вам не нужен внутри старой термальной системы. Он испортит соединения быстрее соли.

— Механически?

— Да. Если доберетесь.

— Сейчас не доберемся.

Ралан посмотрел на показатели.

— Тогда этот канал пока считайте закрытым.

Вот и все.

Никакого чудесного средства.

Никакого порошка, который можно бросить в воду.

Один из главных аварийных путей оказался практически бесполезен.

Ворн закрыл глаза на несколько секунд.

— Значит, решение об эвакуации было правильным.

— Очень, — ответил Равен.

К шести вечера верхний Норрен выглядел как временный лагерь.

В главном зале старых купален расставили скамьи и тюфяки.

Гостевой дом заполнился полностью.

Эсма освободила проход вдоль теплицы, и там разместили несколько семей с маленькими детьми.

Селма организовала горячую еду из двух кухонь сразу.

Часть огненного камня Малвена действительно пошла на отопление помещений, которые раньше грела термальная система.

Я подписала получение.

Не подарок.

Аварийная передача топлива королевской комиссии с последующим учетом.

Малвен, увидев бумагу, усмехнулся.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

— Боитесь оказаться мне должны?

— Я уже должна вашему холдингу достаточно старых вопросов.

— Справедливо.

Его самого из комнаты выпускали только в сопровождении.

Он не протестовал.

Вейр оставался под стражей и говорил только через защитника.

Койса официально разыскивали.

Кавен получил приказ явиться в королевскую следственную коллегию.

Савир Кест по-прежнему находился неизвестно где.

Впервые расследование двигалось быстрее, чем я успевала следить.

Но вечером меня интересовали не они.

Технический стол занимал весь кабинет.

Равен собрал всех, кому предстояло работать ночью.

— Слушаем внимательно, — сказал он. — С этого момента никакой человек не меняет положение клапана без записи и подтверждения второго специалиста. Исключение — непосредственная угроза жизни, когда ждать подтверждения невозможно. Тогда действие фиксируется сразу после.

Он показал на схему.

— Первый и второй аварийные выходы — группа Палаты горных сооружений. Четвертый — Лисан с двумя мастерами. Шестой — Тивар и мой инженер. Седьмой — вторая королевская группа. Девятый дальний сброс остается под постоянным наблюдением.

Тивар спросил:

— Восьмой?

— Пока не трогаем. Доступ к глубинной камере слишком горячий.

Тарен сказал:

— Я могу сопровождать мастера туда, если температура станет единственной проблемой.

Равен покачал головой.

— Там не только температура. Узкий проход, неизвестное состояние свода и давление на приводе. Драконья устойчивость не чинит камень.

— Понял.

— Ваша роль: горячие помещения, короткое снижение температуры на креплениях и защита людей от выброса пара, если он локальный. Не стоите у одного узла постоянно. Я перемещаю вас туда, где сила действительно нужна.

— Принято.

Ни одной лишней фразы.

Дальше Равен посмотрел на меня.

— Вы.

— Центральный контроль температуры и направление потока.

— Только короткие касания.

— Да.

— После сегодняшнего онемения я хочу, чтобы вы работали через контрольные пластины, где возможно.

Лисан уже подготовил тонкие металлические язычки, выведенные от разных линий наружу. На них температура чувствовалась слабее, зато мне не приходилось касаться горячего камня напрямую.

— Согласна.

— Если теряете чувствительность пальцев, прекращаете.

— Согласна.

Тарен ничего не сказал.

Но я чувствовала его взгляд.

— Лисан, — продолжил Равен, — ваши люди отвечают за механические линии и наружные приводы. Никаких попыток чинить глубинную муфту без моего инженера.

— Я не самоубийца.

Селма, стоявшая возле двери, сказала:

— Иногда спорно.

— Вы почему еще здесь?

— Потому что отвечаю за половину людей, которых вы решили переместить.

— Тогда вам нужно наверх.

— Через минуту.

Она посмотрела на меня.

— Что еще?

Я подошла к карте размещения.

— Если дадут полный колокол, всех из главного зала и гостевого дома переводите еще выше, к старой дороге на перевал. Не ждете меня.

— Знаю.

— Мира идет с вами со списками.

— Уже договорились.

— Если часть построек окажется залита горячей водой, никто не возвращается за вещами.

— Лиада.

— Что?

— Я управляла купальнями до того, как вы получили первую рабочую перчатку.

— И поэтому хочу, чтобы мы договорились заранее.

Селма посмотрела.

Потом смягчилась.

— Хорошо. Никто не возвращается.

Мира спросила:

— А книги?

Я повернулась.

— Какие?

— Хозяйственные.

— Основные копии уже в верхнем архиве?

— Да.

— Тогда ничего не спасаем вручную.

— Даже оригиналы?

— Даже.

Она помолчала.

— Хорошо.

Это было важно.

Еще несколько недель назад я сама полезла бы за такими бумагами.

Теперь знала цену хорошей книги.

И цену человеческой руки.

— Гароновы товары на складе? — спросила Селма.

— Его люди вывезли большую часть утром. Остаток застрахован и лежит выше нижней линии.

— Хорошо.

Я посмотрела на всех.

— Кто еще?

Тивар указал на Королевскую Чашу.

— Ее привод должен находиться здесь.

На верхней восточной террасе.

— Кто проверит?

— Я.

Равен сразу сказал:

— Не один.

— Я и не собирался один.

Он посмотрел на Лисана.

— Пойдешь?

— Пойду.

— Я тоже, — сказала я.

Тарен нахмурился.

— Зачем?

Я уже почувствовала старую реакцию.

Но он сам добавил:

— Я спрашиваю техническую причину.

— Хочу проверить, идет ли тепло по приемной линии.

— Тогда есть.

— Да.

Равен назначил еще одного инженера.

— Четверо. Вскрываете только внешний привод. Саму заслонку не открывать.

— Принято.

Королевская Чаша находилась выше остальных бассейнов.

За два месяца я проходила мимо ее закрытой галереи десятки раз и почти не думала о ней.

Она не имела собственного источника.

Не помогала выполнить условия Право восстановления.

Ремонт стоил бы огромных денег.

В хозяйственном плане я отложила ее на неопределенное будущее.

Теперь именно эта бесполезная для прибыли Чаша могла оказаться главным аварийным выходом.

Старые ворота открыли ключом из архива.

За ними находилась широкая каменная площадка.

Бассейн был огромным.

Намного больше Первой и Шестой Чаш.

Вода отсутствовала.

Дно покрывали пыль, опавшие иглы и мелкие камни.

По краям сохранилась старая темная облицовка.

Даже заброшенная, Чаша выглядела дорогой.

— Корона любила тратить деньги, — сказал Лисан.

Тивар ответил:

— Она зарабатывала еще больше. Сюда приезжали богатые дома со всего Севера.

— Сейчас они бы попросили отдельную комнату и мягкий матрас.

— Селма вас испортила.

— Она пыталась.

Я подошла к служебной стене.

Внешний привод находился под каменным кожухом.

Лисан снял крышку.

Механизм оказался старым, но без современной черной рамы.

— Хорошо, — сказал он.

— Не радуйся заранее, — ответил Тивар.

Они проверили передачу.

Первое колесо двигалось.

Второе тоже.

Главный вал заедал.

— Можно открыть? — спросила я.

— Теоретически.

— Практически?

Лисан осмотрел зубья.

— Понадобятся трое, масло и время.

— Сколько времени?

— Если сейчас подготовить привод, в аварии минут десять до полного открытия.

Тивар покачал головой.

— Полное открытие сюда даст такой поток, что облицовка может не выдержать.

— А частичное?

— Снизит давление меньше.

Я коснулась контрольной пластины.

Сначала почти ничего.

Потом под ней появился слабый, очень глубокий жар.

Линия была жива.

— Вода за заслонкой есть.

Равенов инженер проверил давление.

— Есть. И значительное.

— Значит, путь не полностью забит.

— Не здесь.

Тивар смотрел на бассейн.

— Если понадобится открыть полностью, Чашу можем потерять.

Лисан усмехнулся без веселья.

— Хорошо, что она пока ничего не зарабатывает.

Я посмотрела на него.

— Очень хозяйственный подход.

— Учусь.

Тивар провел ладонью по старому камню.

— Жалко будет.

— Лучше камень, чем люди.

Он кивнул.

На этот раз никто не спорил.

Мы подготовили привод.

Очистили зубья.

Смазали вал.

Проверили длинные рычаги.

Но заслонку оставили закрытой.

Как и договорились.

Когда мы уходили, я еще раз посмотрела на пустой бассейн.

Мне пришла неприятная мысль: если открыть его при полном давлении, вода ударит в старую облицовку сверху вниз и может разрушить не только чашу, но и часть террасы.

Я сказала инженеру.

Он кивнул.

— Поэтому перед решением нужно будет вывести людей и с этой стороны.

— Здесь уже никого нет.

— Технические группы будут.

— Тогда в аварии сначала уводим их.

— Верно.

Мы вернулись к центральному посту.

Давление выросло еще немного.

До расчетного опасного предела оставалось несколько часов.

В восемь вечера Ворн собрал короткое совещание.

Не расследование.

Только безопасность.

— Если рост сохранится, к полуночи мы подойдем к первому пределу. Какой у нас план до этого?

Равен ответил:

— Поддерживаем обычный расход действующих безопасных линий. Не создаем резких изменений. По возможности открываем первый, второй, четвертый и седьмой аварийные выходы до максимального безопасного положения. Шестой удерживаем настолько открытым, насколько позволяет деформированный вал. Девятый остается полностью открыт.

— Восьмой?

— Недоступен.

— Глубокий сброс?

— Блокирован глухой солью.

— Королевская Чаша?

— Резерв последнего уровня. Механизм подготовлен.

— Когда принимается решение открыть?

Равен посмотрел на меня.

— Это имущество концессии.

— Не только поэтому, — сказал Ворн. — Полный сброс изменит гидравлическую схему всей верхней системы. Мне нужен общий технический вывод.

Равен продолжил:

— Если центральный коллектор пересечет второй предел и другие выходы не остановят рост, открытие Королевской Чаши станет основным вариантом.

— Риск людям?

— При эвакуации восточной террасы минимальный.

— Риск сооружениям?

— Очень высокий.

— Риск потерять Чашу?

— Также высокий.

Ворн посмотрел на меня.

— Вы понимаете?

— Да.

— Если придется, решение нужно будет принять быстро.

— Понимаю.

— Хорошо.

Он повернулся к Тарену.

— Герцог Орваль, если случится паровой выброс в техническом помещении, насколько долго вы можете удерживать защиту?

Тарен ответил после паузы:

— Зависит от температуры и площади. На небольшом проходе — несколько минут. На большом зале гораздо меньше.

— Несколько — это сколько?

— При нынешнем состоянии около трех-четырех минут без тяжелых последствий. Дольше начнется перегрев.

— Вы недавно уже использовали силу.

— Да.

— Значит, уменьшаем.

Тарен кивнул.

— До двух минут непрерывно.

— После?

— Минимум пятнадцать минут восстановления.

— И никакого превращения в дракона в нижних галереях.

Тарен даже удивился.

— Я не помещусь.

— Именно поэтому уточняю до того, как кто-нибудь решит проверить.

Лисан тихо сказал мне:

— Наконец комиссия думает о главном.

Я едва не улыбнулась.

Ворн посмотрел на Тивара.

— Вы знаете старую последовательность лучше остальных. Но после истории с журналом я не оставлю вас единственным человеком, определяющим порядок.

— Правильно.

— Работаете только с Равеном или его заместителем.

— Согласен.

— Госпожа Орваль, ваша роль?

Я ответила:

— Слежу за направлением тепловых изменений между центральным коллектором, Пятой, Седьмой и Королевской линией. Работаю по контрольным пластинам. Если обычные приборы начинают расходиться с ощущением потока, сразу сообщаю инженерам, но решение по клапанам принимает Равен.

Ворн кивнул.

— Отлично.

Ни «хозяйка решит все».

Ни «дракон спасет».

У каждого была работа.

Именно это давало нам шанс.

Совещание закончилось.

Я задержалась возле стола.

Тарен тоже.

— Лиада.

— Да?

— Ты поела?

Я посмотрела.

— Это сейчас действительно вопрос?

— Да.

— Нет.

— Я тоже.

— И?

— Предлагаю исправить одновременно.

— Через десять минут у меня замер.

— Значит, за восемь.

Он принес две миски похлебки из кухни Селмы.

Мы ели стоя у технического стола.

Никакой романтики.

Никаких долгих разговоров.

И все равно мне было легче от того, что он рядом.

— Ты боишься? — спросила я.

Тарен не стал изображать удивление.

— Да.

— Чего сильнее всего?

Он подумал.

— Что в момент аварии увижу тебя там, где тебе нельзя находиться, и снова решу за тебя.

Я перестала есть.

— Очень конкретно.

— Ты просила говорить честно.

— И что сделаешь?

— Попытаюсь сначала спросить, что ты делаешь и почему.

— Если времени не будет?

— Тогда спасу тебя.

Я подняла брови.

— Тарен.

— Не буду лгать. Если на тебя падает стена, я не стану устраивать переговоры о личных границах.

Я неожиданно рассмеялась.

— Хорошо.

— А ты?

— Что я?

— Чего боишься?

Я посмотрела на схему.

— Что придется выбрать между Норреном и людьми.

— Тогда ты уже знаешь ответ.

— Да.

— Значит, боишься не выбора.

— А цены.

— Понимаю.

Я покачала головой.

— Не совсем.

— Тогда объясни.

— Если Королевскую Чашу разрушит, я сама отдам приказ уничтожить самую ценную часть комплекса, который два месяца возвращала к жизни. И даже если это будет правильное решение, потом все равно придется жить с мыслью, что, возможно, существовал другой способ.

Тарен поставил миску.

— Так бывает с любым тяжелым решением.

Я посмотрела на него.

Он понял, о чем только что сказал.

— Да, — добавил он. — И иногда человек использует это как оправдание, чтобы принять решение за всех остальных.

— Именно.

— Поэтому в этот раз оно будет не твоим одним. Равен даст технический вывод. Ворн — законный приказ. Ты решишь только ту часть, которая действительно твоя как заявителя на концессию.

Я медленно кивнула.

— Так легче.

— Хорошо.

— Немного.

— Большего сегодня не обещаю.

Он взял пустые миски.

У двери я сказала:

— Тарен.

— Что?

— Если я все-таки решу открыть Чашу...

— Я не буду убеждать тебя сохранить камень.

— Я хотела сказать другое.

Он ждал.

— Если придется работать в горячей галерее, не выходи за свой предел только потому, что решение будет мое.

Его лицо смягчилось.

— Договорились.

В десять вечера первый аварийный предел все еще оставался впереди.

Но ненамного.

Мира каждые пятнадцать минут приносила новые цифры на отдельном листе.

Селма докладывала по людям.

Сто один житель нижнего сектора оставался наверху.

Никто не потерялся.

Двое стариков требовали вернуться домой за лекарствами, но лекарства уже принесли соседи.

Три семьи разместили в административном корпусе.

Детей перевели подальше от окон.

Эсма выделила часть запасов овощей.

Малвенов огненный камень поддерживал тепло в старом зале купален.

Все работало.

Кроме глубокой системы.

В десять двадцать Равен позвал меня к центральной контрольной плите.

— Проверь.

Я приложила два пальца к металлической пластине.

Почти сразу почувствовала изменение.

— Центральный поток усилился.

— Направление?

— Больше в сторону Пятой и нижнего резерва. Седьмая тоже получает, но меньше.

— Королевская?

Я перешла к следующей пластине.

— Линия горячее, чем два часа назад.

— Значит, давление дошло и туда.

Тивар посмотрел на показатели.

— Это хорошо.

— Почему?

— Канал Королевской Чаши проходим. Если придется открыть, поток есть куда принять.

— А плохая часть?

Он показал на центральную стрелку.

— Рост не замедляется.

Равен посмотрел на часы.

— Первый предел примерно через сорок минут.

— Можно раньше начать открывать доступные выходы?

— Они уже почти на максимуме.

— Шестой?

— Пятьдесят пять процентов. Дальше вал не идет.

— Девятый?

— Полностью.

— Значит, мы уже используем почти все безопасное.

— Да.

Лисан вошел с новым докладом.

— У третьего канала вообще нет нормального потока. Проверили наружный участок. Давление до клапана есть, после почти нет.

— Еще одна закупорка?

— Возможно.

— Соль?

— Образец взять не можем без разборки горячего корпуса.

Ралан, стоявший рядом, сказал:

— Если слой такой же, как в центральном глубоком канале, сегодня вы его не очистите.

Равен выдохнул.

— Тогда третий считаем потерянным.

Каждый потерянный путь делал Королевскую Чашу важнее.

И меня это совсем не радовало.

В десять сорок пять по всей системе прошла короткая вибрация.

Не сильная.

Достаточная, чтобы вода в кружке на столе дрогнула.

Тивар поднял голову.

— Что это?

Из нижней станции пришел сигнал.

Один длинный удар.

Потом четыре коротких.

Инженер у трубы связи побледнел.

— Четвертый глубокий сектор.

Равен схватил журнал.

— Четвертый аварийный клапан открыт. Его муфта разомкнута.

— Тогда не он, — сказал Тивар. — Ниже.

Еще один удар.

Металлический.

Глубокий.

На центральной шкале стрелка дернулась вверх.

Совсем немного.

Но сразу после этого рост стал заметно быстрее.

Равен посмотрел на меня.

— Лиада.

Я уже держала пальцы на контрольной пластине.

Тепло изменилось.

Один из глубоких потоков резко ослаб.

Другой усилился.

— Закрылся еще один канал.

— Где?

Я провела пальцами по соседним пластинам, стараясь не задерживаться.

— Ниже шестой ветви. Не тот клапан, который мы видели. Глубже.

Тивар побледнел.

— Старый нижний распределитель.

— Его нет на современной схеме Вейра, — сказал Равен.

— Потому что к нему не было наружного доступа.

— Значит, и зажим мы не видели.

Снова механический удар.

На этот раз услышали все.

Где-то под горой автоматический привод дошел до упора.

Стрелка центрального коллектора поднялась еще на одну отметку.

Равен захлопнул журнал.

— Полный аварийный режим. С этого момента никто не покидает посты без замены.

Ворн вошел в кабинет.

— Эвакуация завершена.

— Хорошо.

— Что произошло?

Равен показал на шкалу.

— Сработал первый из неизвестных глубинных зажимов. Канал закрылся полностью.

— До опасного предела?

Равен посмотрел на часы.

Потом на кривую давления.

— Теперь не сорок минут.

— Сколько?

— Меньше.

Тивар уже разворачивал схему Королевской Чаши.

Лисан звал своих мастеров.

Мира открыла новый лист журнала.

Тарен встал у двери горячего сектора.

А я смотрела на стрелку, которая больше не поднималась плавно.

Она двигалась рывками.

Система под горой начала выполнять чужую программу быстрее, чем мы успевали ее разбирать.