Глава 17. Под горой

Пропавшие глубинные ключи не могли отменить необходимость спуститься к нижней станции.

Они только сделали спуск опаснее.

К девяти утра королевская стража перекрыла обе дороги из Норрена. Ворн не объявлял долину закрытой: жители могли уходить и возвращаться, караваны — продолжать путь. Запрет касался участников комиссии, свидетелей и представителей компаний, фигурировавших в расследовании.

Малвен получил распоряжение за завтраком.

Прочитал.

Поставил подпись.

— Разумная мера, — сказал он. — После исчезновения аварийного оборудования я бы удивился обратному.

Я стояла возле технического архива, где Лисан уже осматривал пустой футляр.

— Вас вообще что-нибудь выводит из себя?

Малвен поднял на меня глаза.

— Разумеется.

— Не заметно.

— Я просто не считаю раздражение доказательством.

— Удобное качество.

— Вам тоже пригодится.

Я хотела ответить, но из архива позвал Лисан:

— Лиада, идите сюда.

Малвен чуть склонил голову.

— Не стану задерживать.

— Благодарю.

— Не за что. Мне самому интересно, куда исчезли ваши ключи.

— Наши.

— Простите?

— Они принадлежат королевской технической группе. Если уж мы сегодня особенно точны.

На этот раз он улыбнулся.

— Исправление принято.

В архиве футляр лежал на столе вверх дном.

Рядом стояли Равен, Лаван, Мира и два свидетеля комиссии.

Лисан показывал на нижний край деревянной коробки.

— Смотрите.

Я наклонилась.

— Что?

— Шов.

Сначала я ничего не увидела.

Потом заметила очень тонкую линию вдоль одного края.

— Двойное дно?

— Не совсем.

Он надавил на маленький металлический выступ.

Нижняя пластина сдвинулась в сторону примерно на палец.

Мира ахнула.

— Но вчера его не было.

— Был, — сказал Лисан. — Мы просто не знали, куда смотреть.

— Это заводская конструкция? — спросил Равен.

— Нет. Футляр переделывали. И недавно.

Он показал внутреннюю древесину.

Снаружи коробка потемнела от времени, внутри паза дерево оставалось светлым.

— Зачем?

— Чтобы достать содержимое, не открывая крышку и не повреждая верхнюю пломбу.

Равен выругался.

Я посмотрела на шкаф.

— Но сам футляр находился внутри опечатанного шкафа.

— Именно, — сказал Лисан. — Поэтому я хочу посмотреть заднюю стенку.

Шкаф отодвинули.

Он был тяжелым, и пришлось позвать двух стражников.

За ним оказалась узкая ниша.

Деревянная задняя панель крепилась шестью винтами.

Два верхних покрывала старая темная патина.

На четырех нижних были свежие следы инструмента.

— Их выкручивали, — сказал Лисан.

— Отсюда?

— Неудобно.

Он постучал по панели.

— За стеной какое помещение?

Мира быстро развернула схему этажа.

— Временная комната документов комиссии.

Мы перешли туда.

У дальней стены стоял высокий стеллаж. После того как его отодвинули, обнаружилась та же панель.

Со стороны комнаты документов винты находились прямо на уровне рук.

— Вот и вход, — сказал Лисан.

Мира открыла журнал доступа.

— Вчера после того, как ключи положили в шкаф, сюда заходили я, секретарь комиссии, господин Лаван...

Она листала дальше.

— И Олдер Вейр.

Имя мне было знакомо.

На вчерашнем слушании Вейр сидел за Малвеном во втором ряду. Управляющий северными техническими объектами холдинга «Тарс и Кавен». Мужчина лет сорока, которого я почти не запомнила именно потому, что он ничем не выделялся.

— Зачем приходил? — спросил Ворн.

Его секретарь заметно побледнела.

— Привез дополнительные таблицы по топливным контрактам.

— Вы были с ним все время?

— Нет.

— Сколько он оставался один?

Она посмотрела журнал.

— Я вышла за регистрационной печатью. Минут на десять, возможно двенадцать.

Лисан постучал по панели.

— Если заранее знаешь про винты, хватает.

Малвен стоял у двери.

На этот раз выражение его лица изменилось.

Совсем немного.

— Где Вейр?

Юрист рядом с ним ответил:

— Должен быть в гостевом доме.

Ворн повернулся к стражнику.

— Привести. Не задерживать, пока я не дам отдельного распоряжения.

Стражник ушел.

Мы продолжили осмотр.

На внутренней стороне задней панели остался маленький кусочек красной нити.

Той же, которой был обернут футляр.

Не доказательство личности.

Но подтверждение способа.

Ключи достали именно через двойное дно.

А потом футляр вернули на место, не повредив печати.

Стражник вернулся через несколько минут.

Один.

— Господина Вейра нет в гостевом доме.

Малвен нахмурился.

— Где он?

— Его экипажа тоже нет.

Ворн медленно выпрямился.

— Когда уехал?

— По словам сторожа, около сорока минут назад.

— Он получил распоряжение не покидать Норрен?

— Подпись о получении есть.

Вот теперь Ворн не колебался.

— Передать на южный пост: остановить экипаж и вернуть. Если добровольно вернется, не применять силу.

Малвен сказал:

— Я хотел бы направить своего человека.

— Нет.

— Вейр мой служащий.

— Именно поэтому нет.

— Я отвечаю за сотрудников Палаты.

— Сейчас он свидетель по исчезновению аварийного оборудования.

Малвен смотрел на него несколько секунд.

— Хорошо.

Он говорил спокойно.

Но пальцы, державшие перчатки, сжались сильнее.

Я заметила.

Не знала, что это значит.

Малвен мог быть зол на сотрудника, который действовал без приказа.

Мог быть зол на то, что сотрудника поймают.

Пока оба варианта выглядели одинаково.

Равен повернулся ко мне.

— Спуск откладываем?

— Нет, — ответил Ворн раньше меня. — Если глубинный регулятор снова изменит положение, отсутствие ключей станет не вопросом расследования, а вопросом безопасности.

Он посмотрел на Равена.

— Состав группы.

Равен начал перечислять:

— Я. Два инженера. Тивар как специалист по старой системе. Лисан по механике и керамическим узлам. Лиада для термального контроля.

Он замолчал.

Тарен стоял у схемы.

— Я иду.

Равен посмотрел на него.

— Как специалист по горячим зонам?

— Да.

— Тогда без самостоятельных решений по использованию силы. Если я говорю прекращать, прекращаете.

Тарен чуть прищурился.

Я ожидала спора.

— Принимаю.

Я не удержалась:

— Можно записать дату?

Он повернулся.

— Что?

— Исторический момент. Герцог Орваль добровольно согласился подчиняться чужим ограничениям.

Равен сказал совершенно серьезно:

— Я могу внести в технический журнал.

Тарен посмотрел сначала на него, потом на меня.

— Очень смешно.

— Немного.

— Рад, что перед спуском в аварийную станцию у тебя хорошее настроение.

— А я рада, что у тебя есть каска.

Он посмотрел на защитный шлем у себя в руке.

— Не начинай.

Я улыбнулась.

Напряжение отпустило всего на несколько секунд.

Этого оказалось достаточно.

Мира тоже потребовала идти.

— Нет, — сказала я.

Она сразу нахмурилась.

— Почему?

— Потому что число людей под землей ограничено. Нам нужны только те, у кого есть техническая функция.

— Я веду записи.

— Два инженера ведут внутренний журнал. Ты останешься на верхнем посту и будешь принимать копии каждого промежуточного акта.

— Но тогда я не увижу сама.

Мне уже хотелось сказать: «Там опасно».

И на этом закончить.

Но я остановилась.

Тарен стоял рядом и прекрасно понимал, почему.

— Мира, — сказала я спокойнее, — если бы место в группе было и ты после объяснения рисков захотела спуститься, я бы не запрещала.

Она посмотрела внимательнее.

— Правда?

— Да. Но сейчас Равен ограничил группу по воздуху, ширине переходов и времени пребывания. Моя роль там нужна. Твоя — нет.

— Звучит неприятно.

— Зато честно.

Мира помолчала.

— Хорошо. Но все промежуточные записи идут через меня.

Равен кивнул.

— Договорились.

Тарен наклонился ко мне.

— Знакомая тема.

— Даже не начинай.

— Я только отметил.

— Можешь отмечать молча.

— Уже учусь.

Дренажный вход начинался в скрытой мастерской, где мы нашли современный байпас и ящики с глухой солью.

После изъятия доказательств помещение опустело.

За дальней стеной Лисан снял старую металлическую решетку.

Открылся низкий коридор.

Когда-то по нему уходила служебная вода.

Теперь на дне оставался только тонкий холодный поток.

Равен первым опустил внутрь измерительный фонарь.

Проверили воздух.

Температуру.

Состояние свода.

— Первые тридцать шагов безопасны. После поворота повторная остановка.

Он обвел нас взглядом.

— Еще раз правила. Ничего не трогаем без команды. Никаких попыток самостоятельно разбирать механизмы. Если чувствуете головокружение, боль, слишком сильный жар — говорите сразу. Не геройствуем.

Тивар буркнул:

— Последнее надо было написать герцогу на каске.

Тарен посмотрел на него.

— Ваша тоже подходит.

— Я старый.

— Это не защита от глупости.

— А титул?

— Тоже.

Лисан усмехнулся.

— Наконец разговор мастеров.

Мы вошли.

Первым шел Равен.

За ним инженер.

Тивар.

Я.

Лисан.

Тарен.

Второй инженер и двое стражников замыкали группу.

Первые минуты были почти разочаровывающе обычными.

Камень.

Сырость.

Старые керамические трубы.

По стенам тянулись выцветшие технические обозначения.

На первом повороте Равен остановился.

— Лиада.

Я подошла.

— Справа тепло выше нормы?

Я положила ладонь на стену через тонкую перчатку.

Сначала ничего особенного.

Потом глубже почувствовала ровную горячую полосу.

— Есть рабочая линия за стеной. Большая. Но температура стабильная.

Тарен приблизил руку к камню, не касаясь.

— Поток примерно в четырех шагах.

Тивар посмотрел на старую схему.

— Главная обратная магистраль. Там и должна идти.

Это было хорошим знаком.

Хотя бы одна труба оставалась там, где ее нарисовали.

Через несколько минут мы дошли до служебной отметки Д-5.

Тивар остановился.

— Здесь была дверь.

Перед нами находилась сплошная кладка.

Лисан осмотрел раствор.

— Закладывали позже.

— Куда вела? — спросил Равен.

— В западный сервисный коридор.

— Тот, который сверху закрыт решеткой?

— Да.

Я вспомнила наружную проверку.

Решетка была цела.

Если проход замурован здесь, западный путь действительно не вел к центральной станции.

Или не должен был.

— Вскрывать? — спросила я.

Равен покачал головой.

— Отмечаем и идем дальше. Наша задача — регулятор и аварийные приводы.

Мы продолжили.

Дальше стало жарче.

Не сразу.

Сначала просто исчез холод от стен.

Потом воздух стал сухим и тяжелым.

Еще через двадцать шагов я почувствовала тепло даже через подошвы.

Равен остановил группу.

— Вода.

Каждый сделал несколько глотков.

Тарен тоже.

Я посмотрела.

— Что?

— Ничего.

— Я пью.

— Я вижу.

— Тогда почему смотришь?

— Проверяю исторический прогресс.

Он чуть улыбнулся.

На середине горячего участка я сама остановилась.

— Подождите.

Равен поднял руку.

Все замерли.

Я присела и коснулась пола.

Тепло шло вперед по основной линии.

Но слева находилась еще одна полоса.

Узкая.

Неравномерная.

— За этой стеной есть нагретый металл.

Тарен подошел.

Несколько секунд просто стоял рядом.

— Согласен.

— Почему именно металл? — спросил Равен.

— Камень распределял бы тепло шире. Здесь короткие горячие точки через одинаковое расстояние.

Лисан постучал молотком.

— Крепления.

Тивар посмотрел на схему.

— Здесь должен быть только старый кабельный проход. Никакой горячей линии.

— Отметить, — сказал Равен. — Вернемся после станции.

Я поднялась.

Каждый новый участок говорил одно и то же.

Старые схемы Норрена больше нельзя было считать картой.

Только подсказкой.

Нижнюю станцию закрывала тяжелая металлическая дверь.

Пломбы на ней не было.

Тивар провел ладонью по замку.

— Раньше здесь стояла королевская.

— Когда видели последний раз? — спросил Равен.

— После Белого выброса.

— Одиннадцать лет назад.

— Да.

Лисан проверил дверь.

— Замок старый.

— Ключ есть?

Тивар достал большой стержень.

— Селма нашла в хозяйственной связке. Это не аварийный глубинный ключ, а обычный служебный.

— Проверяли?

— На старом наружном механизме.

Равен кивнул.

— Открывайте.

Ключ сначала не повернулся.

Лисан добавил немного масла.

Тивар попробовал снова.

Щелчок.

Дверь сдвинулась на несколько пальцев.

Изнутри вышел горячий воздух.

Мы сразу отступили.

Измеритель показал температуру выше, чем в коридоре, но в пределах допустимого для короткой работы.

Ни пара.

Ни опасных газов.

Дверь открыли медленно.

Я увидела нижнюю станцию.

И сразу поняла, почему Тивар молчит.

Зал был огромным.

Каменный свод уходил вверх на два этажа. В центре стояли три старые распределительные колонны. Толстые керамические и металлические линии расходились от них в разные стороны.

А вдоль стен находились девять аварийных приводов.

Те самые девять.

Тивар вошел следом за Равеном.

— Я думал, никогда больше сюда не зайду.

— Узнаете? — спросила я.

— Слишком хорошо.

Он поднял лампу.

И замер.

— Вот этого не было.

На четвертом аварийном приводе поверх старого механизма стояла черная металлическая рама.

Она обхватывала вал с двух сторон. Сверху крепилась мощная пружинная коробка. От нее тонкая трубка уходила к контрольной линии давления.

Такое же устройство находилось на шестом клапане.

На седьмом.

На втором.

И на центральном глубинном регуляторе.

Лисан медленно подошел.

— Современная работа.

Равен сразу остановил:

— Не трогать.

— Я вижу глазами.

Тивар смотрел на черную раму.

— Они поставлены наоборот.

— Что значит наоборот? — спросила я.

Он указал на старый привод.

— Штатная аварийная система устроена так: когда давление превышает порог, фиксатор освобождает клапан, и тот идет в открытие. Он выпускает часть потока.

— А новое устройство?

Равен уже понял.

— Перехватывает вал.

Тивар кивнул.

— И тянет его в сторону закрытия.

У меня похолодели пальцы.

— То есть если давление растет...

— Штатная система пытается открыть аварийный выход, — сказал Равен. — А этот зажим после своего порога закрывает его.

— Сам?

— После предварительного взведения — да.

— Без человека внизу?

— Полностью механически.

Я посмотрела на глубокий регулятор.

— Поэтому он двигался ночью.

Тивар подошел ближе.

Пружина на устройстве глубокого регулятора уже разжалась.

Черная рама удерживала старый вал почти в закрытом положении.

— Да, — сказал он. — Вот что его тянуло.

Никакого неизвестного человека, сидящего под горой.

Никакой загадочной магии.

Механизм.

Взведенный заранее.

Дожидающийся нужного давления.

Лисан осматривал четвертый привод.

— Маркировка.

На боковой пластине стоял короткий код.

КГС-42.

Тивар прочитал.

— «Кавенские горные системы».

Я повернулась.

— Та же компания, что поставляла оборудование перед Белым выбросом.

— Название то же.

— Эти устройства могли стоять здесь одиннадцать лет?

Лисан покачал головой.

— Нет. Болты новые. Металл тоже.

— Сколько?

— Несколько лет. Отдельные детали моложе.

Равен спросил:

— Можете определить, недавно ли их обслуживали?

Лисан посветил на сочленение.

Провел чистой тканью по одному краю.

На ней осталась прозрачная смазка.

— Этот привод обслуживали недавно.

— Неделя?

— Не скажу.

— Месяц?

— Может быть.

На шестом устройстве маркировка принадлежала другому производителю.

На седьмом — третьему.

Я нахмурилась.

— Почему разные?

Тарен ответил:

— Потому что закупка пяти одинаковых аварийных зажимов оставляет одну простую цепочку.

Равен кивнул.

— А здесь обычные детали из разных поставок. Каждая по отдельности может использоваться законно.

— Значит, кто-то собирал систему специально.

— Похоже.

Тивар подошел к шестому клапану.

На старом металле под современной рамой виднелись более широкие потертости.

— Вот здесь раньше стоял другой фиксатор.

— Тот, который нашли после Белого выброса? — спросила я.

— Очень похоже.

— Можете доказать?

Он помолчал.

— Нет.

Правильный ответ.

Я посмотрела на него.

Он тяжело вздохнул.

— Знаю, Лиада. Через одиннадцать лет и несколько ремонтов это только сходство.

— Но записываем.

Равен уже диктовал инженеру.

Современные устройства нашли на пяти узлах.

Два были разряжены.

На четвертом пружина стояла под нагрузкой.

На шестом — тоже.

На седьмом — тоже.

Глубокий регулятор уже сработал.

— Что значит «стоит под нагрузкой»? — спросила я.

Равен указал на мембранную камеру.

— Давление в контрольной линии растет. Когда дойдет до установленного значения, защелка освободится.

— И клапан закроется.

— Да.

— Какой порог?

Он прочитал маркировку.

Потом сверился с текущими показателями.

Лицо стало серьезнее.

— Ниже штатного аварийного.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы устройство сработало раньше, чем нормальная автоматика начнет полноценный сброс.

Тивар побледнел.

— Так можно повторить Белый выброс.

Равен сразу повернулся:

— Нет.

— Что нет?

— Мы пока не знаем, что именно произошло одиннадцать лет назад.

— Знаем порядок части клапанов.

— И видим современный механизм, способный создать похожую последовательность. Это сильная аналогия. Не доказательство идентичного способа.

Тивар сжал губы.

— Хорошо.

Я видела, как тяжело ему это далось.

Но сегодня он не спорил.

— Можно снять зажимы? — спросила я.

— Не сейчас.

— Почему?

— На валу есть нагрузка. Если просто отсоединить раму, клапан может резко уйти в другое положение. Нужно сначала выровнять давление с обеих сторон.

— Сколько времени?

— Несколько часов на каждый узел, если система позволит.

— Значит, тест отменен.

— Разумеется.

— А зажимы пока остаются взведенными?

Равен посмотрел на прибор.

— Вот это мне не нравится больше всего.

Тивар сказал:

— Давление днем ниже.

— Почему?

— Работают Чаши, прачечная, тепличная ветвь. Система постоянно отдает часть потока.

— А ночью?

— После закрытия купален и снижения хозяйственного расхода давление в общих резервных каналах естественно поднимается.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— До порога этих мембран?

— Не знаю.

Равен ответил:

— Нужно считать по сегодняшним значениям.

— Сейчас.

— Сейчас.

Пока инженеры записывали давление, Тивар подошел к старому аварийному шкафу.

— Глубинные ключи раньше хранились здесь.

Равен повернулся.

— Не открывать без меня.

Шкаф не был заперт.

Внутри лежали старые инструменты.

Два металлических стержня.

Третий — со сломанной зубчатой головкой.

Четвертого не было.

Равен достал первый.

Сравнил с чертежом современных копий.

— Подходит.

Лисан осмотрел металл.

— Этот рабочий.

Второй выглядел хуже.

На зубьях коррозия.

— Под нагрузкой может сорваться.

— Значит, один надежный.

Один ключ.

На несколько глубоких узлов.

— Четыре современных копии украли не ради красоты, — сказала я.

Равен посмотрел на меня.

— Согласен.

— Если зажимы сработают, без ключей мы не сможем быстро разомкнуть муфты.

— Да.

Тарен медленно произнес:

— Значит, человек, который украл их, знал, что находится здесь внизу.

Никто не возразил.

В комнате обслуживания обнаружились свежие следы.

Не отпечатки, по которым можно узнать имя человека.

Просто доказательство, что нижняя станция не была заброшена.

На пыльном полу виднелись следы тяжелых ботинок.

У стены лежала промасленная ткань.

Под столом — обломок современной упаковочной проволоки.

В старом ведре засохла та же светлая смазка, которую Лисан нашел на четвертом приводе.

— Недавно, — сказал он. — Точно не годы.

— Недели? — спросил Равен.

— Возможно.

Следующая комната когда-то служила архивом станции.

Большинство шкафов были пустыми.

Но на стене висела современная схема.

Кто-то нарисовал ее от руки поверх нового плотного листа.

На схеме стояли:

четвертый клапан;

шестой;

седьмой;

глубокий регулятор;

линии давления;

пороговые значения.

Красным были отмечены три ступени.

Первая.

Вторая.

Окончательная остановка.

Я подошла ближе.

— Что означает последняя?

Равен прочитал цифры.

— Если все устройства сработают по этим порогам, часть аварийных выходов закроется последовательно.

— А давление?

— Пойдет в центральный коллектор и резерв Пятой.

Тивар смотрел на рисунок.

— Не только.

— Что?

Он показал тонкую линию к Седьмой ветви.

— Если глубокий регулятор закрыт, а шестой и седьмой зажимы сработают, давление начнет накапливаться в нижнем коллекторе.

— Белый выброс?

— Не сразу. Но схема создает условия для него.

Я заставила себя дышать медленнее.

— Может ли человек, нарисовавший это, рассчитывать только на повреждение Пятой Чаши?

Равен изучал значения.

— Если вовремя остановить процесс — да.

— То есть контролируемая авария.

— Теоретически.

— Достаточная, чтобы комиссия признала Норрен опасным.

— Да.

— Но если не остановить?

Он посмотрел на меня.

— Тогда последствия уже зависят от глубинного давления и состояния старых клапанов.

Вот что нам было нужно понять о старой катастрофе.

Человек мог не планировать двадцать шесть смертей.

Мог хотеть аварии.

Закрытия комплекса.

Доказательства опасности.

А система пошла дальше, чем рассчитывали.

Это не уменьшало вины.

Но делало мотив рациональным.

— Схему изымаем, — сказал Равен.

Инженер аккуратно снял лист.

Под ним обнаружилось другое.

Старое.

Почти выцветшее.

План нижней станции до Белого выброса.

На нем новые устройства, разумеется, отсутствовали.

Но места старых ручных фиксаторов совпадали с современными рамами на четвертом и шестом клапанах.

Не доказательство старого преступления.

Еще одно совпадение конструкции.

— Пора наверх, — сказал Равен.

— Мы еще не нашли документы установки.

— А воздух и температура не интересуются нашим любопытством. Два часа двадцать минут. Выходим, отдыхаем, возвращается новая группа.

Я хотела возразить.

Не стала.

Тарен молча протянул мне флягу.

Я взяла.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Когда мы вышли в более прохладный дренажный коридор, я впервые почувствовала, насколько горячими стали ладони.

Не ожог.

Перегрузка термочувства.

Пальцы покалывало.

Тарен заметил.

— Больно?

— Терпимо.

— Онемение?

— Немного.

— Скажи врачу наверху.

— Скажу.

— Обещаешь?

Я посмотрела.

— Это вопрос или приказ?

— Очень осторожный вопрос.

— Тогда обещаю.

Он кивнул.

Так просто.

И почему-то именно сейчас мне захотелось взять его за руку.

Не время.

Я не взяла.

На поверхности нас ждали Ворн и Мира.

По ее лицу я сразу поняла: произошло что-то еще.

— Что?

Она протянула мне лист.

— Вейра задержали на южном мосту.

— Сопротивлялся?

— Нет. Сначала сказал, что не получал запрет. Потом ему показали его подпись.

Ворн продолжил:

— После этого потребовал юриста и отказался отвечать.

— Экипаж обыскали?

— После судебного распоряжения. Оснований достаточно: нарушение запрета, доступ к комнате за шкафом и исчезновение аварийного оборудования.

— Нашли ключи?

Ворн посмотрел на меня.

— Нашли.

Я закрыла глаза на секунду.

— Все четыре?

— Все.

Тарен спросил:

— Где?

— В дорожном саквояже Вейра. Под двойной тканевой подкладкой.

Лисан выругался.

Равен протянул руку.

— Я хочу проверить их немедленно.

— Уже опечатаны как вещественное доказательство. Проверите при секретаре.

— Что еще в саквояже?

Ворн помолчал.

— Документы.

Я посмотрела на него.

— Какие?

— Вам лучше увидеть.

Мы вернулись в главный зал.

Малвен уже находился там.

С ним два юриста.

На противоположной стороне сидел Олдер Вейр.

Королевский стражник стоял у двери.

Вейр выглядел совсем не так, как человек, которого поймали при попытке бежать.

Спокоен.

Только лицо бледнее обычного.

— Я не буду отвечать без представителя, — сказал он, когда мы вошли.

— Ваш представитель присутствует, — ответил Ворн.

Один из юристов Малвена поднялся.

— Я представляю холдинг, а не господина Вейра лично. Его интересы могут расходиться с интересами компании.

— Тогда ему предоставят независимого защитника.

Малвен сидел неподвижно.

Я посмотрела на него.

— Вы знали, что он уезжает?

— Нет.

— Он ваш управляющий.

— Именно поэтому я предпочел бы, чтобы мои управляющие выполняли мои распоряжения.

— Какое распоряжение вы дали ему сегодня?

— Оставаться в Норрене до окончания комиссии.

Ворн сказал:

— Подтверждается двумя свидетелями.

Это было важно.

Малвен действительно мог не знать о бегстве.

На столе лежал опечатанный саквояж.

После прибытия назначенного Вейру защитника содержимое начали описывать.

Сначала глубинные ключи.

ГК-1.

ГК-2.

ГК-3.

ГК-Р.

Номера совпадали.

Равен проверил зубья.

— Рабочие.

— Все? — спросила я.

— Все четыре.

— Значит, аварийный доступ восстановлен.

— Формально да.

Потом достали бумаги.

Первая папка содержала счета.

Не старые.

За последние два года.

Платежи нескольким техническим бригадам.

Одна знакомая фамилия.

Фарен Койс.

Другая — Савир Кест.

Специалист, имевший доступ к архивному образцу моей печати.

Мира, стоявшая рядом, шепнула:

— Оба.

— Вижу.

Койс получал деньги за «оценку технических активов».

Кест — за «консультацию по защитным формам и приборам».

Платежи проходили через две разные компании.

Обе входили в структуру «Тарс и Кавен».

Малвен посмотрел на документы.

— Эти счета мне незнакомы.

Ворн ответил:

— Пока никто не спрашивал.

— Я хочу, чтобы это было внесено.

— Будет.

Следующий пакет оказался хуже.

В нем лежали таблицы установки оборудования в Норрене.

Без красивого названия.

Просто номера узлов.

Четвертый.

Шестой.

Седьмой.

Глубокий регулятор.

Дата монтажа.

Дата обслуживания.

Тип мембраны.

Порог срабатывания.

Рядом стояли инициалы мастеров.

Несколько совпадали с людьми Койса.

— Это наши устройства под горой, — сказал Равен.

— По номерам?

— Да.

На одном листе стояло:

«Замена старой ручной системы на автоматическую срабатывающую схему. Цель: исключить зависимость от присутствия персонала».

Я перечитала.

— То есть человек специально хотел, чтобы клапаны закрывались без мастера.

— Именно.

Вейр сидел молча.

Защитник положил руку на его папку.

— Мой клиент пока не отвечает.

Никто не заставлял.

Следующий документ был расписанием.

Сегодняшняя дата.

Время нашего технического теста.

Этапы нагрузки.

Первая Чаша.

Четвертая хозяйственная линия.

Возвращение к обычному режиму.

Почти полностью совпадало с протоколом, который Равен составил вчера.

— Откуда у Вейра копия? — спросила я.

Ворн посмотрел на секретаря.

— Протокол передавался всем официальным сторонам.

Малвен сказал:

— Палата огненного камня получила экземпляр.

— Значит, сам факт наличия законен.

— Да.

Но поверх официального расписания красными чернилами стояли другие отметки.

«После второй ступени — задержка».

«При возврате нагрузки — давление резерва растет».

«Первый порог: 4».

«Второй: 6».

«Глубокий — после падения расхода».

Я посмотрела на Равена.

Он понял.

— Они рассчитывали не только на сам тест.

— А на то, что будет после.

Тивар подошел.

— Когда мы вернем Чаши к обычной нагрузке, поток снизится.

— И давление начнет возвращаться в закрытый резерв, — сказал Равен.

— Тогда сработают мембраны.

— Да.

— Получится, что авария началась сразу после официального испытания.

Я почувствовала холод, несмотря на теплый зал.

Идеально.

Комиссия сама проводит тест.

После него глубокие клапаны начинают закрываться.

Пятая перегревается.

Седьмая поднимает давление.

На следующий день в протоколе можно написать:

«Система не выдержала даже ограниченной проверки».

Норрен закрывают.

Сто дней пропадают.

Мое Право восстановления заканчивается.

— Они не собирались убивать людей, — сказала я.

Равен внимательно посмотрел на цифры.

— По этим порогам первый этап должен был вызвать локальную перегрузку Пятой и Седьмой ветвей. Если аварийный персонал успевает открыть глубокие муфты, центральный коллектор не доходит до критической зоны.

Я посмотрела на четыре ключа.

— Только ключи украли.

Равен замолчал.

— Без них?

— Время аварийного размыкания увеличивается в несколько раз.

— Значит, безопасная граница схемы исчезает.

— Да.

Вейр наконец заговорил:

— Я ничего не устанавливал.

Его защитник резко повернулся.

— Олдер.

— Это правда.

Ворн сказал:

— Вы имеете право молчать.

— Я хочу сказать только одно. Эти бумаги не означают, что я управлял системой.

— А ключи в вашем багаже?

Вейр побледнел.

Защитник вмешался:

— Господин Ворн, либо проводится официальный допрос с соблюдением процедуры, либо мой клиент не отвечает.

— Согласен.

Ворн не стал давить.

Вейр закрыл рот.

Малвен смотрел на него долго.

Потом спросил у Ворна:

— Можно мне задать моему сотруднику один вопрос не как участнику следствия, а как работодателю?

Защитник ответил:

— Нет.

Малвен кивнул.

— Принято.

Я не могла прочитать его лицо.

Злость там была.

Это я видела.

Но на кого — понять невозможно.

Последняя папка из саквояжа заставила Ворна закрыть зал для посторонних.

Жителей уже давно не было, но он удалил даже второстепенных служащих.

Остались комиссия, мы, Малвен, Вейр с защитником и два секретаря.

В папке находилась переписка.

Не оригиналы писем Малвена.

Копии внутренних записок, полученных Вейром.

Большинство подписывал Ремар Кавен.

Тот самый директор, связанный с фирмой, обслуживавшей архив моей печати.

Первая записка:

«Продолжать консервационные работы на Норрене. Не допускать устойчивого восстановления пятой и четвертой линий до решения по долговому портфелю».

Вторая:

«После регистрации нового заявителя усилить наблюдение за температурными показателями».

Третья появилась после моего приезда:

«Приоритет: остановить процедуру до завершения ста дней. Использовать законные технические основания в первую очередь».

— В первую очередь, — повторил Ворн.

Малвен сказал:

— Эта фраза мне тоже не нравится.

Я повернулась.

— Вы серьезно?

— Разумеется. Если сотруднику отдельно пишут использовать законные основания «в первую очередь», возникает очевидный вопрос, что он считает вторым вариантом.

— Кавен ваш партнер.

— Партнер не означает мое второе тело, госпожа Орваль.

— Ваш холдинг.

— И поэтому я отвечу за контроль компании. Но уголовный приказ должен быть доказан отдельно.

Он снова был прав.

Как же меня это раздражало.

В другой записке стояло:

«М.Т. требует не допустить выдачи долгосрочной концессии до урегулирования топливных обязательств региона».

Я подняла голову.

— М.Т.

Малвен сказал:

— Вероятно, я.

— Это ваш приказ?

— Я неоднократно требовал оспаривать выдачу концессии.

— Почему?

— Потому что Норрен меняет рынок отопления и затрагивает действующие договоры.

— Вы приказали «не допустить».

— Законными средствами.

— В записке слова «законными средствами» нет.

— Поэтому найдите мой оригинал.

Ворн поднял руку.

— Именно это следствие и сделает.

Еще ниже находился ответ Вейра:

«Законный технический запрет возможен только при подтвержденной нестабильности на испытании. Глубинная схема подготовлена».

Ответ Кавена:

«Работать через технический риск. Людей в опасной зоне не оставлять. Главный результат — официальный акт комиссии».

Никакой длинной исповеди.

Никакого «уничтожить долину».

Деловые фразы.

Холодные.

Практичные.

И от этого гораздо хуже.

— Это уже прямой приказ устроить аварию, — сказала Мира.

Ворн покачал головой.

— Прямой приказ создать технический риск, да. Слово «авария» не используется.

— Какая разница?

— В суде — большая.

Я положила руку Мире на плечо.

— Он прав.

Малвен смотрел на переписку.

— Кавен будет отстранен от всех должностей холдинга до окончания расследования.

Я невольно рассмеялась.

Он повернулся.

— Что вас развеселило?

— Вы всегда очень быстро находите человека между собой и действием.

— Потому что в компании с тысячами работников между руководителем и любой гайкой действительно много людей.

— Удобная система.

— Иногда. А иногда человек внизу уезжает с четырьмя украденными ключами, и руководителю приходится сидеть в горной долине, объясняя, почему он этого не приказывал.

Я замолчала.

Ответ был хорошим.

— Вы хотите, чтобы я поверила, что ничего не знали?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ваша вера меня не оправдает и не осудит.

Он посмотрел на Ворна.

— Проверяйте мои распоряжения, счета, переписку с Кавеном. Но проверяйте именно их, а не мое выражение лица.

Ворн кивнул.

— Будем.

Технический тест отменили официально.

Срок Право восстановления оставили действующим до отдельного решения, поскольку испытание сорвалось из-за вмешательства третьего лица, а не из-за отказа работающих контуров.

Я должна была радоваться.

Не могла.

Равен вернулся к расчетам давления.

Тивар стоял рядом.

Я вошла в технический кабинет около пяти вечера.

— Насколько плохо?

Равен не стал успокаивать.

— Хуже, чем утром.

— Почему?

— Потому что три устройства внизу взведены.

— Мы это знаем.

— Теперь знаем пороги.

Он показал таблицу.

Текущие значения.

Расчетный вечерний рост после закрытия купален.

Обычное снижение хозяйственного расхода ночью.

Первый зажим на четвертом клапане мог сработать еще до полуночи.

Шестой — при дальнейшем росте.

Седьмой — немного позже.

— А если оставить Чаши открытыми всю ночь? — спросила я.

— Снизим давление.

— Значит, оставляем.

Тивар покачал головой.

— Шестая автономна и почти не помогает центральному коллектору. Первая помогает немного. Четвертая хозяйственная ветвь — сильнее.

— Тогда прачечная работает ночью.

— Нельзя бесконечно увеличивать расход только ради давления.

— Почему?

— Источники тоже имеют безопасный предел отдачи. Слишком большой отбор может изменить поток в соседних линиях.

Равен добавил:

— Кроме того, зажимы реагируют не только на абсолютное давление. На некоторых стоят камеры разности. Если мы начнем резко менять расход, можем сами приблизить срабатывание.

— Значит, ничего не трогать?

— Только удерживать обычный режим как можно дольше.

— А потом?

— Ночью все равно придется закрыть купальни.

— Можно не закрывать.

— Людей оставите купаться до утра?

— Конечно нет. Пустые бассейны могут продолжать принимать поток.

Равен подумал.

— Это поможет.

— Насколько?

— Не знаю без полного расчета.

— Считайте.

Он кивнул.

Тивар смотрел на старую схему.

— Даже если удержим давление сегодня, зажимы останутся взведенными.

— Значит, снимаем.

— Для безопасного снятия нужно разомкнуть глубокие муфты.

Я посмотрела на четыре возвращенных ключа, лежавших под охраной.

— Теперь можем.

— Да. Но не все одновременно.

— Сколько времени?

— Если начнем после вечернего пика, до утра можем успеть два узла.

— А взведены три.

— Плюс глубокий регулятор уже закрыт и влияет на распределение.

Я почувствовала, как начинает болеть голова.

— Тогда начинаем сейчас.

Равен покачал головой.

— Сейчас давление еще меняется из-за дневной нагрузки. Для четвертого муфта находится под слишком большим усилием.

— Когда окно?

— Около восьми вечера. Возможно раньше.

— «Возможно»?

— Это термальная система, Лиада. Она не знает, что у нас расписание.

Тарен вошел в кабинет.

— Что решили?

Я объяснила.

Он посмотрел на цифры.

— Я могу снять тепло с одного узла во время размыкания.

Равен ответил:

— Температуру — да. Давление — нет.

— Но мастерам будет легче работать.

— Возможно. Короткими импульсами.

— Сколько?

— Не больше минуты за раз. Потом перерыв.

Тарен кивнул.

— Хорошо.

Я посмотрела на него.

— Без геройства.

— Мы это уже обсуждали.

— Обсудим еще раз.

— Если хочешь.

— Хочу.

Равен перевел взгляд между нами.

— Мне начать выписывать семейные условия в технический протокол?

— Нет, — ответили мы вместе.

Он тяжело вздохнул.

— Жаль. Там уже интереснее, чем в половине инструкций Палаты.

К семи вечера жители покинули Первую и Шестую Чаши.

Но потоки не закрыли полностью.

Бассейны оставили в техническом режиме под наблюдением работников.

Прачечная закончила обычные заказы, однако Четвертая линия продолжала прогонять воду через теплообменник.

Эсме отправили предупреждение не менять положение ее тепличного клапана без команды.

Весь Норрен жил будто обычно.

Только возле каждого технического узла теперь стоял человек с журналом.

В восемь Равен разрешил первую попытку размыкания.

Мы снова спустились.

На этот раз группа была меньше.

Равен.

Тивар.

Лисан.

Тарен.

Я.

Два инженера.

Стража осталась у входа.

Четвертый зажим все еще не сработал.

Но стрелка мембраны приблизилась к порогу.

— Сколько? — спросила я.

Равен посмотрел.

— Если рост продолжится так же, час-полтора.

— Значит, открываем муфту сейчас.

Возвращенный глубинный ключ вошел в привод тяжело.

Лисан и Тивар работали вместе.

Сначала металл не двигался.

Тарен подошел ближе.

— Равен?

— Можно убрать часть тепла с корпуса. Только с корпуса.

Тарен положил ладонь на металлическую раму.

По пальцам прошел медный свет.

Не огонь.

Поверхность начала остывать.

Лисан повернул ключ.

— Пошел!

Тивар добавил усилие.

Муфта сдвинулась на четверть оборота.

Потом на половину.

Равен следил за приборами.

— Медленно.

Еще один поворот.

Внутри механизма раздался тяжелый щелчок.

Черная рама ослабла.

— Разомкнули, — сказал Лисан.

Равен выдохнул.

— Первый безопасен.

Я посмотрела на Тарена.

Он уже убрал руку.

— Нормально?

— Да.

— Дрожь?

— Нет.

— Хорошо.

Тивар подошел к шестому.

— Здесь нагрузка выше.

Равен проверил.

— Пока не трогаем. Сначала седьмой.

И тут первый инженер, стоявший у центральной панели, сказал:

— Давление растет быстрее.

Все повернулись.

— Где?

— Нижний коллектор.

— Насколько?

Он назвал значение.

Равен нахмурился.

— Почему? Мы только освободили четвертый.

Тивар бросился к схеме.

— Потому что четвертый теперь принимает поток. Давление перераспределилось с глубокого регулятора.

— Это должно снижать общий уровень.

— Должно.

Я положила ладонь на каменную опору.

Глубокое тепло действительно изменилось.

Не усилилось целиком.

Сместилось.

— Горячий поток идет к седьмой ветви.

Тарен подтвердил:

— Да.

Равен повернулся к седьмому прибору.

Мембрана уже находилась ближе к порогу, чем двадцать минут назад.

— Зажим реагирует не на общий коллектор, — сказал он. — На локальную ветвь.

Тивар побледнел.

— Они настроили каждый отдельно.

— Именно.

— Тогда наши расчеты по времени неверны.

— Да.

Седьмой зажим мог сработать гораздо раньше.

— Ключ, — сказал Равен.

Лисан вставил второй.

Муфта не пошла.

— Сильнее.

— Сорвем зубья.

Тивар посмотрел на старый привод.

— Нужно сначала снять боковой фиксатор.

— Где?

— Под рамой.

До него можно было дотянуться только возле самой горячей части.

Лисан попробовал приблизиться.

Сразу отступил.

— Слишком горячо.

Тарен сказал:

— Я сделаю.

Я открыла рот.

Он повернулся ко мне.

— В пределах согласованного. Равен?

Инженер кивнул.

— Одна минута. Потом отходите независимо от результата.

— Понял.

Тарен подошел к приводу.

Дал защитный слой на предплечье — короткое драконье пламя, которое не горело наружу, а словно собирало жар у кожи.

Потом просунул руку под раму.

— Вижу фиксатор.

— Слева вверх, — сказал Тивар. — Не тянуть на себя. Сначала повернуть.

Тарен работал медленно.

Я видела напряжение по плечам.

— Время, — сказал Равен через сорок секунд.

— Почти.

— Пятьдесят.

Щелчок.

Тарен отступил.

— Готово.

Лисан сразу вставил ключ.

Муфта пошла.

Один оборот.

Второй.

Мембрана задрожала.

Равен резко сказал:

— Быстрее.

— Быстрее сорвем!

— Порог почти достигнут.

Тивар вцепился в рукоять рядом с Лисаном.

— Еще четверть!

Они повернули.

Сухой металлический удар.

Черная пружина дернулась.

Но вал не пошел в закрытие.

Муфта уже была разомкнута.

Устройство сработало вхолостую.

Все несколько секунд молчали.

Потом Лисан сел прямо на пол.

— Еще полминуты.

Равен посмотрел на прибор.

— Возможно меньше.

Тарен тяжело дышал.

Я подошла.

— Рука.

— В порядке.

— Покажи.

Он показал.

Кожа покраснела, но серьезного ожога не было.

— Перерыв.

— Да.

Никакого спора.

Я испытала странное желание поцеловать его прямо там.

Под горой.

Рядом с аварийным клапаном.

От нервов, наверное.

Не стала.

— Остался шестой, — сказал Тивар.

Равен посмотрел на давление.

— И глубокий регулятор.

— Глубокий уже сработал. Его можно оставить до утра, если остальные аварийные выходы свободны.

— Уверены?

— Нет.

Тивар сам поморщился от своего ответа.

— Тогда проверяем.

Он подошел к центральной панели.

— Вот что мне не нравится.

— Что?

— Смотрите на резервный коллектор.

Стрелка медленно ползла вверх.

Не опасно.

Но уверенно.

— Почему растет после открытия четвертого?

— Потому что глубокий регулятор закрыт. Потоку некуда уходить по нормальной схеме.

— Шестой?

— Если освободим, часть заберет.

— Тогда работаем.

Равен поднял руку.

— Сначала десять минут отдыха.

— За десять минут...

— Если давление достигнет порога раньше, вмешаемся. Уставший мастер сорвет муфту быстрее, чем природа поднимет стрелку.

Никто не спорил.

Я села у стены.

Пальцы снова покалывало.

Тарен опустился рядом.

Не касался.

— Все нормально?

— Да.

— Точно?

— Точно.

Он посмотрел на мои руки.

— Ты слишком часто проверяешь стены.

— Я почти не касаюсь горячих мест.

— Почти.

— Не начинай.

— Я просто спросил.

Я повернулась к нему.

— А твоя рука?

— Жжет.

— Сильно?

— Нет.

— И ты собирался сказать?

— Да.

— Сам?

Тарен подумал.

— После шестого клапана.

Я посмотрела сердито.

— Это не считается.

— Знаю.

— Тогда сейчас считаем. После следующего использования силы ты выходишь.

— Если понадобится.

— Нет. Независимо от необходимости.

Он хотел возразить.

Я остановила:

— Ты уже использовал ее дважды за сегодня и один раз сейчас почти минуту.

— Могу больше.

— Можешь. Но цена потом будет не только ожог. У тебя уже была дрожь после Пятой.

— Лиада...

— Я не приказываю. Я объясняю, почему прошу.

Он несколько секунд смотрел.

— Хорошо.

— Правда?

— Да.

— Без тайного решения, что в критический момент нарушишь?

Тарен усмехнулся.

— Вот теперь ты требуешь невозможного. В критический момент каждый пересматривает договоренности по обстоятельствам.

Я чуть не рассердилась.

Потом поняла, что он прав.

— Тогда формулирую иначе. Не нарушай только потому, что считаешь себя единственным способным помочь.

— С этим согласен.

— Хорошо.

Он протянул руку.

Не взял мою.

Просто оставил ладонь раскрытой между нами.

Я посмотрела.

Потом вложила пальцы.

На несколько секунд.

Только на несколько.

Этого хватило.

Шестой клапан открыть не успели.

Сверху пришел срочный сигнал.

Три коротких удара по трубе связи.

Равен поднял голову.

— Что это?

Тивар ответил:

— Немедленный выход.

— Почему?

Сигнал повторился.

Равен не стал выяснять под землей.

— Все наверх.

Мы поднялись быстрее, чем спускались.

На выходе нас ждал Лаван.

Лицо мрачное.

— Что произошло? — спросила я.

— В документах Вейра нашли таблицу ночного давления.

— Мы уже видели пороги.

— Не эту.

Он протянул копию.

Я прочитала.

В таблице было четыре колонки.

Дневной расход.

Вечернее снижение.

Ночной естественный рост.

Расчетное время срабатывания.

И даты.

Не только сегодняшний тест.

Расчет был сделан на обычную работу Норрена.

Без испытания.

— Они знали, что зажимы могут сработать сами.

— Да.

— Когда?

Лаван показал строку.

Сегодня ночью.

Первый порог — около десяти.

Второй — после полуночи.

Третий — ближе к двум.

— Но мы уже освободили четвертый и седьмой.

— Хорошо.

— Шестой еще взведен.

— И есть еще одно.

Он перевернул лист.

Внизу стояло:

«При отмене испытания схему не разряжать. Естественный ночной подъем обеспечивает срабатывание без внешнего вмешательства».

Я почувствовала, как холод идет по спине.

— Значит, тест был только удобным вариантом.

— Да.

— Его отмена ничего не остановила.

— Да.

Тарен подошел.

— Тогда почему нас вызвали наверх? Нужно возвращаться к шестому.

Лаван посмотрел на него.

— Потому что давление уже растет не по расчету.

Равен взял последний журнал.

— Насколько быстрее?

Лаван назвал значение.

Тивар побледнел.

— Такого не должно быть до закрытия Четвертой хозяйственной линии.

Я повернулась к Мире, которая стояла у технического стола.

— Прачечная?

— Работает.

— Первая?

— Технический поток прежний.

— Шестая?

— Стабильна.

— Эсма?

— Ничего не меняла.

Равен взял схему.

— Значит, поток ограничивается еще где-то.

— Второй скрытый привод? — спросила я.

— Или глубокий регулятор продолжает закрываться под нагрузкой.

Тарен посмотрел вниз, к дренажному входу.

— Возвращаемся.

Ворн вошел в мастерскую.

— Подождите.

— У нас взведенный шестой клапан.

— Знаю. И теперь у нас документы, что система подготовлена не к локальному сбою.

Он положил на стол последний лист из саквояжа Вейра.

Это была не схема отдельных приводов.

Полный план.

Центральный коллектор.

Резервные ветви.

Пятая.

Седьмая.

Аварийные каналы.

Красным — последовательность закрытия.

На полях короткие записи:

«Первое предупреждение — локальный перегрев».

«После второго узла — нестабильность нескольких линий».

«После глубокого перекрытия — необходимость полной остановки концессии».

И ниже:

«Не допускать раннего ручного сброса».

Я посмотрела на четыре возвращенных ключа.

Вот зачем их украли.

Не только сорвать тест.

Не дать нам остановить уже подготовленную цепь.

— Вейр это составлял? — спросила я.

Ворн ответил:

— Подписи нет.

— Почерк?

— Еще проверяют.

— Кавен?

— Не знаем.

— Малвен?

— Не знаем.

Малвен стоял в дверях.

На этот раз рядом с ним был стражник.

Не потому, что его арестовали.

Ворн просто усилил контроль за всеми представителями холдинга.

Малвен посмотрел на лист.

— Я этого документа не видел.

— Вы повторяете это очень часто, — сказала я.

— Потому что вы все чаще показываете мне вещи, которых я действительно не видел.

— Удобно.

— Лиада.

Тарен произнес мое имя тихо.

Я замолчала.

Не ради Малвена.

Ради себя.

Сейчас не время превращать страх в обвинение.

Ворн сказал:

— Господин Тарс, до выяснения происхождения документов вы не покидаете гостевой корпус без сопровождения стражи.

Вот теперь Малвен изменился.

— На каком основании?

— Ваш управляющий задержан при попытке выезда с украденным аварийным оборудованием и документами, содержащими план технической аварии. Часть переписки ссылается на ваши распоряжения.

— На мои законные распоряжения о концессии.

— Возможно. Поэтому это ограничение, а не арест.

Малвен смотрел на него.

Потом медленно кивнул.

— Я подчинюсь.

И снова никакого крика.

Никакого признания.

Только холодная сдержанность.

— Но если ваша комиссия сейчас занята моими перемещениями вместо глубинных клапанов, — добавил он, — вы выбираете неправильный приоритет.

Мне хотелось ненавидеть его за эту фразу.

Не могла.

Потому что он опять был прав.

Равен уже раздавал команды.

— Нижняя группа возвращается к шестому. Два инженера остаются у верхних приборов. Первый и Четвертый контуры держать на текущем расходе. Никаких самостоятельных изменений.

— Седьмая? — спросила я.

— Только наблюдение.

— Пятая?

— Минимальный технический сброс.

Тивар сказал:

— Если шестой зажим сработает раньше, чем мы разомкнем муфту, давление уйдет в центральный резерв.

— Знаю.

— Тогда нужен человек у аварийного выхода Пятой.

Лисан поднял руку.

— Я поставлю своего мастера.

— Не ученика.

— Сам пойду после размыкания шестого.

— Ты нужен внизу.

— Тогда Селма знает наружный рычаг.

Я повернулась.

— Нет.

Селма стояла у входа.

— Почему нет?

— Потому что...

Я остановилась.

Вот опять.

Она смотрела прямо.

— Потому что вы считаете меня старой женщиной, которая должна разливать чай?

— Потому что аварийный рычаг тяжелый.

— Я управляла этой купальней двадцать лет.

Тивар тихо сказал:

— Она знает механизм.

Селма посмотрела на него.

— Спасибо, что вспомнил.

Я выдохнула.

— Хорошо. Но с двумя рабочими и без входа в горячую зону.

— Договорились.

Никакой обиды.

Никакого спора.

Просто роль.

Так должна была работать система.

Не один герой.

Люди.

Каждый на своем месте.

Мы не успели вернуться в нижнюю станцию.

Первый удар пришел раньше.

Мы были уже в дренажном коридоре, примерно на половине пути, когда по металлической трубе связи раздался длинный гул.

Тивар остановился.

— Что это?

Равен посмотрел на схему сигналов.

— Изменение аварийного положения.

Через несколько секунд второй сигнал.

Два коротких.

Инженер рядом побледнел.

— Шестой клапан.

Мы побежали.

Жара уже не ощущалась так постепенно, как днем.

Она стояла в коридоре плотнее.

Когда вошли в нижний зал, черная рама на шестом приводе дрожала.

Мембрана почти дошла до порога.

— Ключ! — крикнул Равен.

Лисан вставил стержень.

Тивар снял защитную скобу.

— Не идет!

— Почему?

— Вал под нагрузкой!

Тарен шагнул к металлу.

Равен сразу сказал:

— Не сейчас. Температура не главная проблема.

— Если охладить корпус, он даст мастерам работать дольше.

— Тридцать секунд.

— Достаточно.

Тарен коснулся рамы.

Лисан и Тивар навалились на рукоять.

Я смотрела на мембрану.

До порога оставалась одна отметка.

Потом половина.

— Быстрее!

— Мы и так!

Металл скрипнул.

Муфта сдвинулась.

Совсем немного.

— Еще!

Тарен убрал руку.

— Время!

Лисан повернул.

Щелчок.

Не тот.

Черная пружина сорвалась.

Шестой клапан пошел в закрытие.

— Назад! — крикнул Равен.

Вал дернулся.

Но муфта уже была частично разомкнута.

Привод остановился на середине.

Не полностью закрыт.

Не открыт.

Тивар посмотрел на показатель.

— Пятьдесят процентов.

— Хватит для сброса? — спросила я.

— Сейчас да.

— А дальше?

Он не ответил.

По залу прошла легкая вибрация.

Глубоко в стене что-то тяжелое сдвинулось.

Равен повернулся к центральному прибору.

Стрелка начала расти.

— Что еще закрылось?

— Не знаю.

Тарен стоял неподвижно.

Глаза слегка сузились.

— Ниже нас что-то работает.

— Еще механизм?

— Несколько.

Равен посмотрел на старую схему.

— На этом уровне больше не должно быть автоматических приводов.

— Значит, есть.

Я приложила ладонь к центральной каменной опоре.

Боль ударила мгновенно.

Слишком горячо.

Но я успела почувствовать направление.

Не один поток.

Три.

И все сходились глубже.

Я отдернула руку.

Пальцы онемели.

— Лиада!

Тарен поймал меня за запястье.

— Я в порядке.

— Ты не чувствуешь пальцы.

— Чувствую.

Это была ложь.

Почти.

Равен сказал:

— Больше не касаетесь ничего сегодня.

— Но...

— Это технический приказ.

Я посмотрела на него.

Потом на Тарена.

Он ничего не сказал.

Ждал моего решения.

— Хорошо.

Тарен отпустил запястье.

Равен повернулся к инженерам.

— Что с давлением?

— Пока ниже опасного. Но рост продолжается.

— Седьмой привод?

— Разомкнут. Сработать не сможет.

— Четвертый?

— Разомкнут.

— Шестой наполовину.

Тивар смотрел на центральную колонну.

— Тогда рост должен быть медленнее.

— А он ускоряется.

— Значит, где-то закрывается еще одна глубокая линия.

— Которой нет на схеме.

Никто не произнес следующую мысль.

Старые планы больше не показывали всю систему.

Современные устройства могли находиться и ниже.

Там, куда мы сегодня еще не дошли.

По трубе связи снова ударили.

Три коротких.

Равен побледнел.

— Что?

Инженер ответил:

— Пятая линия. Быстрый рост температуры.

Еще сигнал.

Семь коротких.

— Седьмая. Давление.

Тивар медленно произнес:

— Началось.

Я посмотрела на часы.

До ночного пика оставалось несколько часов.

По расчетам Вейра система должна была идти к опасной зоне постепенно.

Но реальное давление росло быстрее.

Отмененный тест ничего не изменил.

Украденные ключи мы вернули слишком поздно.

Два зажима успели разомкнуть.

Третий — только наполовину.

А где-то глубже под нами уже работали механизмы, которых не было ни на одной известной схеме.

Равен отдавал команды:

— Выходим. Немедленно. Наверху начинаем снижение нагрузки по аварийному протоколу и готовим нижнюю долину к возможной эвакуации.

Тивар посмотрел на него.

— Если резко снизить нагрузку, давление вырастет.

— Я сказал по аварийному протоколу, а не закрыть все.

— Тогда сначала нужно открыть резерв.

— Какой?

Тивар указал на старую схему.

Палец остановился на центральном коллекторе.

— Королевскую Чашу.

Я знала это название.

Самый большой и дорогой приемный бассейн старого комплекса. Его почти никогда не использовали в обычном режиме как сброс, потому что поток мог разрушить облицовку и саму Чашу.

— Она сейчас закрыта, — сказала я.

— Да.

— В каком состоянии?

— Не знаю.

— Когда проверяли?

— До Белого выброса.

Равен резко покачал головой.

— Значит, сегодня не открываем вслепую.

— Тогда у нас остается обычный резерв.

— Его хватит?

Тивар посмотрел на показатели.

— До ночи — возможно.

— А после?

— Не знаю.

Мы вышли из нижней станции.

На этот раз никто не шутил.

Когда добрались до поверхности, было уже темно.

По всей долине горели технические фонари.

Возле Пятой Чаши стояла Селма с двумя рабочими.

Мира ждала нас у стола с журналами.

— Пятая плюс девять градусов за двадцать минут, — сказала она. — Седьмая поднялась на двенадцать процентов давления. Первая стабильна. Шестая стабильна. Четвертая хозяйственная пока тоже.

— Люди?

— Из Чаш вывели всех. Прачечная закончила работу. Эсму предупредили.

Равен спросил:

— Нижняя деревня?

— Пока ничего не объявляли.

Он посмотрел на Ворна.

Председатель подошел.

— Нужно?

Равен не ответил сразу.

— Если рост продолжится еще час — да.

Я посмотрела на дома внизу.

Там зажигали вечерний свет.

Люди готовили ужин.

Укладывали детей.

Не знали, что глубоко под ними старые клапаны начали закрываться по схеме, которую кто-то подготовил заранее.

Малвен стоял у гостевого дома под наблюдением стражи.

Вейр — в отдельной комнате.

Кавен находился неизвестно где.

Следствие впервые держало в руках настоящие документы, платежи и технический план.

Но сейчас они не могли открыть ни одного клапана.

— Лиада.

Я повернулась к Тарену.

— Что?

— Руки.

Я посмотрела на пальцы.

Чувствительность возвращалась.

Медленно.

— Уже лучше.

— Врач.

— Через пять минут.

— Ты обещала.

— Помню.

Он кивнул.

Не спорил дальше.

Я подошла к Ворну.

— Если придется эвакуировать, решение принимаем до того, как давление станет опасным.

Он посмотрел.

— Это работа технического руководителя.

— Я знаю.

— Вы готовы остановить все хозяйственные линии?

— Если будет нужно для людей.

— Даже если срок Право восстановления прервется?

Я посмотрела на пар над Пятой Чашей.

На свет теплицы Эсмы.

На прачечную.

На гостевой дом.

На все, что строила последние месяцы.

— Если выбор будет между сроком и безопасностью долины, никакого выбора нет.

Ворн медленно кивнул.

— Хорошо.

Тарен стоял в нескольких шагах.

Я знала, что он слышал.

Малвен тоже.

Это уже не имело значения.

Мне хотелось получить Норрен.

Очень.

Но не ценой того, чтобы однажды кто-то снова написал в отчете фамилии погибших и объяснил, что остановить систему вовремя оказалось слишком дорого.

Мира подошла с новой записью.

Лицо белое.

— Лиада.

— Что?

— Нижний датчик.

— Какой?

— Центральный резерв.

Она показала цифру.

За последние пять минут давление выросло сильнее, чем за предыдущие двадцать.

Равен выхватил лист.

Тивар посмотрел.

И тихо произнес:

— Это уже не вечерний подъем.

Тарен поднял голову к горе.

Я тоже почувствовала.

Даже без прикосновения.

Глубоко под землей изменилось распределение тепла.

Тяжелый гул прошел под ногами.

Не взрыв.

Пока нет.

Механический удар.

Из нижней станции.

Один из автоматических зажимов закрыл еще один глубокий клапан.

Равен резко повернулся к Ворну:

— Начинайте подготовку к эвакуации нижней части долины.

— Сейчас?

— Сейчас.

Ворн не спорил.

Селма уже шла к деревне.

Мира открыла чистый журнал.

Лисан побежал к наружным приводам.

Тарен остался рядом со мной.

— Что нужно от меня?

Не «я пойду».

Не «я сам».

Вопрос.

Я посмотрела на схему, где давление продолжало расти.

— Пока ничего сверх твоей роли. Проверь вместе с Равеном горячие зоны и не трать силу без команды.

— Хорошо.

— Тарен.

— Да?

— Если станет хуже, не пытайся спасать систему один.

Он посмотрел прямо.

— Только если ты пообещаешь то же самое.

Я хотела ответить привычным «это другое».

Не ответила.

— Обещаю.

Он кивнул и ушел к Равену.

Я осталась возле технического стола.

Передо мной лежали два документа.

Одиннадцатилетний фрагмент журнала, где клапаны начали закрываться за девять минут до Белого выброса.

И современная схема из сумки Вейра, где другой человек снова построил цепь закрывающихся аварийных выходов.

Нам наконец удалось доказать, как можно было заставить живую термальную систему выглядеть опасной.

Только человек, который готовил сегодняшний саботаж, оставил нам еще одну проблему.

Механизмы уже были взведены.

И теперь они не нуждались ни в приказе, ни в присутствии диверсанта.

Им хватало давления самой горы.