Глава 10. Покупатель на пороге

Малвен Тарс пришел к завтраку без секретаря.

Это насторожило меня сильнее, чем если бы он привел половину Палаты огненного камня.

Селма только поставила на стол чайник, когда в дверь административного дома постучали. Я ожидала увидеть Миру: она с утра проверяла книги гостевого дома и обещала принести расчет расходов на караван Гарона.

На пороге стоял Малвен.

— Я слишком рано?

— Для официальной проверки — да.

— Я пришел не на проверку.

Он снял перчатки.

— Тогда зачем?

— Поговорить.

Я не пригласила его войти сразу.

— Комиссия собирается через час.

— Мне потребуется меньше.

— О чем разговор?

Малвен посмотрел мимо меня в сторону кухни.

— Предпочел бы без герцога Орваля.

— Его здесь нет.

— Именно поэтому пришел сейчас.

Честно.

По крайней мере, внешне.

Я отступила от двери.

— Проходите.

Селма появилась в коридоре почти одновременно с ним.

Малвен вежливо поздоровался.

Она ответила сухо.

— Вам завтрак?

— Только чай, если не затруднит.

— Затруднит. Но переживу.

Он улыбнулся.

Селма ушла.

Я показала на стол.

— У вас есть примерно сорок минут.

— Достаточно.

Малвен сел не напротив меня, а сбоку. Так обычно устраивались люди, которые хотели подчеркнуть: они пришли не на допрос и не на спор.

Я не знала, делал ли он это намеренно.

Наверняка.

— Я посмотрел ваши отчеты, — начал он. — Не все. Только те, что официально поступили в Палаты.

— И?

— Вы продвинулись быстрее, чем предполагали мои специалисты.

— У вас есть специалисты, оценивающие мои темпы?

— У меня есть специалисты, оценивающие любой источник тепла, способный повлиять на рынок огненного камня.

Никаких попыток притвориться.

Это мне даже понравилось.

— Значит, вы признаете экономический интерес.

— Разумеется. Почему я должен его отрицать?

— Потому что ваша Палата требует остановить Норрен из соображений безопасности.

— Одно не исключает другого. Опасный конкурент все равно остается конкурентом.

— А безопасный?

— Тем более.

Селма принесла чай и поставила перед Малвеном чашку.

Он поблагодарил.

Она вышла, но дверь в кухню оставила открытой.

Я заметила.

Малвен тоже.

Ничего не сказал.

— Вы хотите, чтобы Норрен закрылся? — спросила я.

— Я хочу, чтобы энергетическая система региона оставалась предсказуемой.

— Это красивый ответ.

— Он еще и правдивый.

— Но не отвечает на вопрос.

Малвен сделал глоток.

— Если Норрен способен безопасно работать, закрывать его бессмысленно. Через год найдется новый заявитель, через два — еще один. Закон существует именно для таких случаев.

— Тогда зачем ваше требование о признании долины опасной?

— Потому что вы расширяете эксплуатацию объекта, на котором одиннадцать лет назад погибли двадцать шесть человек, одновременно обнаруживая скрытые линии, неизвестные вещества и высокое давление в закрытом контуре.

— Ни один из этих опасных участков не введен в хозяйственную работу.

— Это ваша позиция.

— Это технический факт.

— Который проверит комиссия.

— Проверит.

Малвен поставил чашку.

— Вы умеете спорить, госпожа Орваль.

— Я думала, мы пока разговариваем.

— Именно поэтому мне интересно сделать вам предложение до заседания.

Вот теперь мы добрались до причины визита.

— Слушаю.

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист.

Не положил сразу.

— Вы зарегистрировали Право восстановления как частное лицо.

— Да.

— Закон разрешает переуступку при согласии Палаты земель до окончательного предоставления концессии.

— При условии компенсации подтвержденных затрат заявителя.

— Вы хорошо читали статью.

— Она сейчас определяет мою жизнь.

— Тогда понимаете, к чему я веду.

— Хотите купить мое право.

— Да.

Просто.

Без кружев.

Я не ответила сразу.

— За сколько?

Селма на кухне уронила ложку.

Малвен едва заметно улыбнулся.

— Вы хотя бы готовы услышать сумму.

— Услышать бесплатно.

Он развернул лист.

Предложение оказалось гораздо выше моих расходов.

Не в два раза.

Почти в восемь.

Я внимательно прочитала цифру.

Потом условия.

Погашение всех подтвержденных личных вложений.

Полная выплата займа дому Орваль.

Покрытие старых обязательств комплекса в пределах согласованного реестра.

Отдельная компенсация мне за отказ от притязаний на концессию.

Сохранение рабочих мест на переходный период.

Шестая Чаша и прачечная могли продолжить работать под управлением новой компании.

Тепличный договор Эсмы обещали сохранить до конца действующего срока.

— Щедро, — сказала я.

— Реалистично.

— Для права на комплекс, который ваша Палата вчера называла опасным?

— Я покупаю не только работающие трубы.

— Что еще?

— Земельное положение. Существующую инфраструктуру. Будущее право на разработку тепловых контрактов. И отсутствие долгого спора между несколькими Палатами.

— Кто станет новым заявителем?

— Компания, которую создадут специально под проект.

— Владелец?

— Инвестиционная группа.

— Какая?

— Это будет раскрыто при официальной сделке.

— То есть сейчас вы предлагаете продать право неизвестному покупателю.

— Я предлагаю его вам от своего имени.

— От имени Палаты?

— Нет.

— От «Тарс и Кавен»?

Небольшая пауза.

— В том числе.

Вот и ответ.

Я снова посмотрела на предложение.

Денег хватило бы вернуться в столицу без финансовых проблем.

Погасить заем.

Не думать о старых долгах Норрена.

Можно было снова открыть собственную мастерскую, если бы захотела.

Купить дом.

Жить независимо от Тарена даже при самом плохом исходе нашего брака.

Малвен понимал, что предлагает.

— Почему так много?

— Потому что дешевые предложения часто обходятся дорого.

— И еще?

— Вы уже доказали, что способны довести Право восстановления до конца. Покупать после получения концессии будет дороже.

— Если я ее получу.

— Вероятность высокая.

Я подняла брови.

— Вчера ваша Палата утверждала обратное.

— Моя Палата утверждала, что необходима дополнительная оценка безопасности. Я не говорил, что вы плохой специалист.

— Насколько я понимаю, вы вообще вчера обо мне ничего не говорили.

— В официальном письме нет необходимости обсуждать ваш характер.

— Удобно.

— Практично.

Он не раздражался.

Это делало разговор сложнее.

Малвен не пытался унизить меня.

Не говорил, что женщина не справится.

Не угрожал.

Он просто положил на стол сумму, которую разумный человек обязан хотя бы рассмотреть.

— Допустим, я соглашаюсь, — сказала я. — Что произойдет с Норреном?

— Проведем полный технический аудит. Оставим рентабельные линии. Закроем те, которые слишком дороги или опасны.

— Купальни?

— Возможно, две или три.

— Прачечная?

— Если прибыльна.

— Теплицы?

— В зависимости от контрактов.

— Продажа тепла жителям?

— Это отдельный вопрос.

— Почему?

— Потому что бытовое отопление требует гарантированной мощности. Геотермальные линии Норрена пока не доказали сезонную надежность.

— А если докажут?

— Тогда будем считать.

Я посмотрела на него.

— И огненный камень?

— Останется резервом.

— На долгих договорах?

— Это зависит от торговых компаний.

— Которые связаны с вами.

— Некоторые.

— То есть вы купите Норрен, оставите наиболее выгодные части, а затем будете решать, насколько сильно его тепло должно конкурировать с вашим топливом.

Малвен не стал отрицать.

— Я буду решать, как получить максимальную отдачу от актива.

— Вот поэтому не продам.

Он посмотрел на лист.

— Вы даже не хотите поторговаться?

— Нет.

— Сумму можно увеличить.

— Дело не в сумме.

— Почти всегда дело в сумме.

— Тогда считайте меня исключением.

Малвен некоторое время молчал.

— Знаете, что мне в вас нравится?

— Я не уверена, что хочу знать.

— Вы не делаете вид, будто деньги не имеют значения.

— Имеют.

— Но отказываетесь.

— Потому что понимаю, за что вы платите.

— За ваше право.

— За мой выход из Норрена.

— Это одно и то же.

— Для вас.

Он сложил предложение, но не убрал.

— Возможно, вы придаете этой долине слишком личное значение.

— Возможно.

— Это опасно в делах.

— Как и считать все только активами.

— Вы думаете, я не понимаю людей?

— Думаю, вы понимаете их достаточно хорошо, чтобы назначать цену.

Его улыбка исчезла не сразу.

— Ладно.

Он убрал лист.

— Предложение останется в силе семь дней.

— Можете забрать его сейчас.

— Семь.

— Я не изменю решение.

— Люди меняют решения не только потому, что передумывают. Иногда меняются обстоятельства.

Вот это уже звучало иначе.

Не угроза.

Но и не простой деловой совет.

— Какие обстоятельства вы имеете в виду?

— Например, ваше столичное дело.

Я не шевельнулась.

— Продолжайте.

— Вы хотите доказать, что распоряжение было подделано.

— Да.

— Экспертиза может занять месяцы.

— Значит, займет.

— А может закончиться неопределенным заключением. Печать официально ваша. Доступ к объекту у вас был. Вы вмешались в аварийную схему во время происшествия.

— Чтобы избежать разрушения коллектора.

— И это работает в вашу пользу. Но судебные дела редко бывают так чисты, как техническая схема после хорошего ремонта.

— Что вы предлагаете?

Малвен говорил спокойно.

— Я могу поддержать просьбу о закрытии дела за отсутствием достаточных оснований для обвинения.

Я смотрела на него.

— Каким образом?

— Палата огненного камня поставляла часть оборудования Королевским купальням. Наше заключение о возможной неисправности узлов будет иметь вес.

— Вы уверены, что неисправность была?

— Нет.

— Тогда какое заключение вы подпишете?

— Что установить причинную связь между вашим распоряжением и аварией невозможно.

— Но распоряжение не мое.

— Именно это вы хотите доказать.

— Не заменить другим удобным выводом.

— В результате дело закроют.

— А в документах останется, что невозможно установить, виновна я или нет.

— Формально вы будете свободны.

— Я и сейчас не осуждена.

— Но сосланы.

— Временно удалена из столицы.

— Вы тоже любите точные формулировки.

— Особенно когда ими пытаются купить мое согласие.

Малвен чуть наклонил голову.

— Это не условие сделки.

— Тогда помогите закрыть дело независимо от того, продам я Норрен или нет.

Он ничего не ответил.

Вот и вся разница.

— Не можете? — спросила я.

— Могу помочь расследованию в пределах интересов моей Палаты.

— Тогда помогайте.

— Вы понимаете, что я предлагаю вам быстрый и безопасный выход?

Я почувствовала злость.

Не сильную.

Точную.

Почти холодную.

— Один мужчина уже выбрал для меня самый безопасный выход.

Малвен посмотрел в сторону двери.

— Герцог Орваль.

— Да.

— И вы оказались здесь.

— Именно.

— Однако неплохо устроились.

— Это не делает его решение правильным.

Малвен провел большим пальцем по краю чашки.

— Интересная позиция.

— Моя.

— Еще семь дней.

— Нет.

— Вы упрямы.

— Вы повторяетесь.

Он рассмеялся.

И в этот момент в коридоре послышались шаги.

Мира появилась в дверях.

— Лиада, комиссия уже собралась у Первой Чаши.

Она увидела Малвена и замолчала.

— Господин Тарс.

— Госпожа Сенн.

Он знал ее имя.

Мира тоже это заметила.

— Мы закончили, — сказала я.

Малвен поднялся.

— Благодарю за чай.

Селма отозвалась из кухни:

— Еще не решили, благодарить ли вас за визит.

Малвен усмехнулся.

— Тогда подожду окончательного заключения.

Он вышел.

Мира закрыла дверь.

— Он хотел купить Норрен?

— Право восстановления.

— За сколько?

Я показала глазами на кухню.

Селма тут же вышла.

— Я ничего не слушала.

— Конечно.

— Просто дверь плохо закрывается.

— Мы недавно поставили новый замок.

— Замок хороший. Дверь плохая.

Мира смотрела на меня.

— Так сколько?

Я назвала сумму.

Обе замолчали.

Селма первой спросила:

— И вы отказались?

— Да.

— Сразу?

— Да.

Она подошла к столу.

— Можно было хотя бы попросить больше.

— Селма.

— Я не говорю продавать. Но раз уж человек сам принес деньги, можно было узнать, где у него предел.

Мира неожиданно кивнула.

— Чисто для хозяйственного интереса.

Я взяла папку с техническими актами.

— Вот почему я разговаривала с ним без вас.

Официальный осмотр начался с Первой Чаши.

На проверке присутствовали Лаван, второй мастер комиссии, Тарен, Малвен с техническим представителем Палаты огненного камня, я, Лисан и Мира как писарь.

Слишком много людей для небольшого служебного прохода.

Поэтому внутрь заходили группами.

Первую линию проверили быстро.

Давление стабильное.

Уровень воды нормальный.

Слив под новой пломбой.

Журнал полный.

Представитель Малвена дважды пересчитывал показатели и попросил снять пробу воды.

— Берите, — сказала я. — Только укажите точку.

Он указал.

Мира записала.

Ничего спорного.

Шестая Чаша тоже не дала им повода.

Автономный контур работал лучше всего.

Когда технический представитель попытался спросить, почему местные жители платят ниже коммерческой цены, Лаван даже не поднял головы.

— Это хозяйственный вопрос, не вопрос безопасности.

— Низкий тариф может приводить к чрезмерной нагрузке.

— Есть журнал посещений, — ответила я. — Максимальная дневная нагрузка ниже расчетной почти на сорок процентов.

Он просмотрел книгу.

Больше не спрашивал.

Прачечную проверяли дольше.

Там интерес представляли тепловой короб, обратный поток и ветвь к теплице Эсмы.

Малвен лично подошел к распределительной схеме.

— Это оригинальная конструкция?

— Основная часть довыбросная, — ответил Лисан. — Заменены две секции и соединения.

— Вы используете тепло дважды?

— Вода сначала нагревает чистый прачечный контур, потом идет под сушильный корпус.

— Эффективно.

Лисан посмотрел на меня.

— Я ей то же говорил.

— Вы говорили, что система хорошая.

— Это и значит эффективно.

Малвен провел взглядом по схеме.

— При полном восстановлении четвертой ветви сколько теплиц можно подключить?

— Сейчас одну безопасно, — сказала я. — Для второй понадобится отдельный расчет давления и участок новой трубы.

— А при замене распределителя?

— Больше.

— Насколько?

— Мы не считали.

— Почему?

— Потому что не собираемся сейчас подключать больше.

— Странно.

— Почему?

— У вас есть спрос.

— У меня нет задачи подключить весь регион за одну неделю.

Малвен посмотрел на меня.

— Осторожность вам идет.

— Вчера ваша Палата жаловалась, что ее недостаточно.

— Я не жаловался.

— Вы подписали.

— Это разные вещи.

Так мы дошли до Пятой Чаши.

И там все перестало быть вежливой проверкой.

Пятая была закрыта для постоянных посетителей.

После очистки основного канала поток вырос. Скрытый боковой отвод оставался опечатанным. Мы установили временный регулирующий узел перед бассейном и проводили короткие испытания.

Сегодня комиссия должна была увидеть один из таких запусков.

Не полный.

На треть рабочего потока.

Я сама подготовила порядок проверки.

Сначала нулевые показатели.

Потом открытие подачи на одну восьмую.

Десять минут наблюдения.

Четверть.

Еще десять.

Если давление и температура стабильны — треть.

Не выше.

На линии стояли два измерительных прибора.

Основной стационарный, уже находившийся в технической стене, и контрольный переносной Лисана.

После истории в Королевских купальнях я не доверяла одному показателю.

Но переносной прибор можно было подключить только к верхней контрольной точке. Стационарный показывал давление ниже, ближе к распределительному узлу.

В обычном режиме разница между ними была небольшой.

— Нулевые? — спросил Лаван.

Мира сверила.

— Записаны.

— Пломбы скрытого отвода?

— Целы.

— Температура бассейна?

Назвала.

— Начинаем.

Лисан открыл подачу на одну восьмую.

Вода пошла.

Сначала ничего не изменилось.

Белый пар тонко поднялся над поверхностью.

Я стояла у боковой стены, где проходила основная линия.

Тарен — у противоположного края.

Малвен с техническим представителем остались за защитной чертой.

Пять минут.

Стационарный прибор показывал норму.

Переносной — чуть выше.

Допустимо.

Десять.

— Четверть, — сказал Лаван.

Лисан повернул привод.

Поток усилился.

Я приложила ладонь к керамике.

Тепло шло ровно.

Ничего необычного.

— Сколько дней вы уже проводите такие испытания? — спросил Малвен.

— Девять, — ответила я.

— Всегда с комиссией?

— Нет. С Лисаном и журналом.

— Смело.

— Законно.

— Я говорил не о законе.

Я не ответила.

Через несколько минут температура трубы изменилась.

Сначала совсем немного.

Я решила, что это нормальный выход на новый режим.

Потом тепло стало расти быстрее.

Посмотрела на стационарный прибор.

Почти без изменений.

Переносной показывал рост.

— Лисан.

Он уже видел.

— Верхняя точка плюс восемь.

Лаван подошел.

— Нижняя?

— В пределах.

— Это может быть обычная разница после открытия.

Я снова коснулась трубы.

Горячее.

Не на восемь.

Сильнее.

— Закрываем до одной восьмой.

Технический представитель Малвена вмешался:

— Еще не достигли расчетного времени.

— Мне не нравится градиент.

— На основном приборе норма.

— Именно это мне и не нравится.

Лисан уже взялся за привод.

Тарен резко повернул голову к стене.

— Закрывай.

Голос изменился.

Короткий.

Жесткий.

— Что чувствуешь? — спросила я.

— Тепло на нижнем участке растет.

Лаван поднял руку.

— Подачу на минимум.

Лисан повернул механизм назад.

Поток в бассейне ослаб.

Но температура трубы продолжила расти.

Я сняла вторую перчатку.

— Не трогай, — сказал Тарен.

— Мне нужно понять направление.

— Камень уже слишком горячий.

— Я возьму выше.

Прижала пальцы к стене на несколько секунд.

Сразу почувствовала неприятное жжение.

Поток шел не от источника равномерно.

Тепло собиралось ниже стационарного измерителя.

Как будто вода упиралась в препятствие.

— Ниже прибора растет давление.

Лисан выругался.

— Там контрольного выхода нет.

— Полностью перекрыть подачу, — приказал Лаван.

Лисан повернул привод.

В этот раз механизм пошел тяжелее.

— Закрывается!

Тарен подошел ближе к стене.

— Лиада, назад.

Я отступила.

Он снял перчатку и положил ладонь на камень.

На мгновение по его пальцам прошел темный медный свет.

Не пламя.

Дракон забирал часть тепла из поверхности, чтобы понять, где оно концентрируется.

Тарен резко убрал руку.

— Нижний узел перегрет. Сильно.

Стационарный прибор все еще показывал чуть выше нормы.

Переносной уже поднялся почти до верхнего допустимого значения.

— Открыть аварийный слив бассейна? — спросил Лисан.

— Не поможет нижней линии, если закупорка до чаши, — сказала я.

Лаван посмотрел на схему.

— Есть малый обход?

— Слева, — ответил Лисан. — Но он закрыт после ремонта.

— Состояние?

— Проверен вчера.

— Открывай на четверть.

Лисан бросился к боковому приводу.

Малвен сделал шаг вперед.

Тарен выставил руку.

— За черту.

— Я не мешаю.

— За черту.

В голосе появилась драконья тяжесть.

Малвен остановился.

Не спорил.

Лисан открыл малый обход.

Через несколько секунд в боковой трубе зашумела вода.

Стационарный измеритель наконец дернулся.

Сразу вверх.

Не плавно.

Стрелка перескочила почти половину шкалы.

— Назад! — крикнул Лаван.

Мы отошли.

Я успела увидеть, как стрелка дрожит у красной отметки.

Потом давление начало падать.

Медленно.

Слишком медленно.

Тарен стоял возле стены и вытягивал часть тепла из наружной кладки короткими импульсами.

— Не слишком долго, — сказала я.

— Знаю.

Кожа на его ладони уже покраснела.

Драконья сила не делала его неуязвимым.

Он мог работать там, где человек обжегся бы почти сразу, но цена все равно существовала.

— Достаточно, — сказал Лаван. — Орваль, отойдите.

Тарен убрал руку.

На пальцах появилась мелкая дрожь.

Он спрятал ее, сжав кулак.

Я заметила.

Ничего не сказала при остальных.

Через четыре минуты давление вернулось в безопасный диапазон.

Через семь система была полностью остановлена.

Только тогда Лаван позволил людям приблизиться.

— Все показатели зафиксировать, — приказал он.

Мира писала так быстро, что перо скрипело.

— Никто не трогает стационарный измеритель до снятия пломбы комиссией.

— Пломбы на нем не было, — сказал Лисан.

Лаван повернулся.

— Почему?

— Это существующее оборудование. Мы пломбировали скрытый отвод и регулирующий узел.

— Когда последний раз проверяли прибор?

Я открыла рабочий журнал.

— Перед первым испытанием Пятой. Девять дней назад.

— Сравнение?

— При нулевой и малой нагрузке совпадал с переносным в допустимой погрешности.

Технический представитель Малвена сказал:

— Тогда неисправность могла возникнуть сегодня.

Я посмотрела на него.

— Могла.

— Старый прибор.

Лисан покачал головой.

— Корпус старый. Внутренность нет.

— Откуда знаете?

— Перед испытаниями открывал защитную крышку. Механизм меняли.

— Когда?

— Не знаю.

Лаван спросил:

— Есть запись?

Мира уже искала.

Ничего.

Я почувствовала знакомый холод.

— Подождите.

Вспомнила деревянную коробку, которую Селма нашла за старой полкой склада.

Новый измеритель давления.

Без записи о закупке.

Мы тогда отправили запрос производителю по серийному номеру.

Ответ пришел несколько дней назад, но среди требований Палаты, долгов и отопительных договоров я только просмотрела его и отложила.

— Мира, письмо от «Тарн и Кель».

Она сразу поняла.

— В архиве.

— Принеси.

Пока она бегала, Лаван приказал снять прибор со стены в присутствии всех сторон.

Лисан работал медленно.

Сначала отметил положение соединений.

Потом перекрыл контрольную трубку.

Только после этого снял корпус.

Снаружи он действительно выглядел старым.

Потемневшая латунь.

Царапины.

Следы минерального налета.

Но под крышкой стоял новый механизм.

Гораздо новее окружающей системы.

— Серийный номер, — сказал Лаван.

Лисан повернул внутренний блок.

Я записала сама.

Мира вернулась с письмом.

— Нашла.

Я развернула.

«Тарн и Кель» подтверждали, что измеритель, обнаруженный на складе, изготовлен четыре года назад.

Партия — семьдесят третья северная.

Заказчик — торговая компания «Кельварское снабжение».

Получатель — распределительный склад Палаты огненного камня в Дорране.

Малвен стоял за моей спиной.

Я почувствовала его взгляд.

Лаван взял снятый механизм.

— Номер здесь...

Он сравнил.

Та же партия.

Семьдесят третья северная.

Номер отличался на восемнадцать единиц.

Технический представитель Малвена сразу заговорил:

— Одна партия могла быть продана десяткам покупателей.

— Верно, — ответила я.

— Это оборудование общего назначения.

— Верно.

— Значит, связь с нашей Палатой ничего не доказывает.

— Я пока ничего не утверждала.

Малвен молчал.

Лаван перечитал письмо.

— Оба прибора из партии, поставленной на склад Палаты в Дорране.

— Судя по письму, да, — сказала я.

— Нужно запросить движение всей партии.

— Сделаем, — сказал Тарен.

Технический представитель повернулся к нему.

— У Палаты огненного камня?

— У производителя, торговой компании и склада. Сравним ответы.

Малвен наконец заговорил:

— Разумно.

Я посмотрела на него.

Ни раздражения.

Ни тревоги.

Только внимательность.

— Господин Тарс, — сказал Лаван. — Ваша Палата сможет предоставить журнал выдачи оборудования?

— Если сохранился.

— Партии четыре года.

— Тогда должен.

— Сегодня направлю требование.

— Получите.

Слишком легко.

Либо Малвен действительно не боялся этой проверки.

Либо был уверен, что журнал ему не повредит.

Я не знала, какой вариант хуже.

— Еще один вопрос, — сказала я. — В Королевских купальнях после аварии тоже нашли несоответствие между показанием и фактическим положением клапана.

Тарен посмотрел на меня.

Малвен тоже.

— Это относится к вашему делу, — сказал он.

— Именно.

— И расследуется отдельно.

— Но вы сами утром сказали, что ваша Палата поставляла часть оборудования купальням.

Он молчал.

— Тарен, — сказала я. — Какой производитель стоял на измерителе третьего контура в столице?

Он не ответил сразу.

Не потому что не хотел.

Вспоминал.

— Корпус другой. Старый, изготовлен еще до последнего ремонта.

— Внутренний механизм?

Тарен посмотрел на Лавана.

— Его изъяли.

— Производитель?

— Не помню.

Я почувствовала раздражение.

— Можно запросить сейчас?

— Уже.

— Когда?

— После того как увидел номер на этом приборе.

Я заметила.

Он опять не стал ждать моего вопроса.

Через несколько минут секретарь комиссии ушла к дорожной канцелярии отправлять срочный запрос в столицу.

Пятую Чашу закрыли.

Не весь Норрен.

Только один контур.

Это было важно.

Лаван отдельно записал: происшествие не связано с действующими независимыми линиями и не является основанием для полной остановки комплекса.

Требование Палаты огненного камня становилось слабее.

Но я смотрела на снятый прибор и не испытывала облегчения.

Кто-то поставил его в Пятую линию.

Четыре года назад комплекс уже восемь лет считался мертвым.

Зачем?

Мы нашли ответ не сразу.

Орин сидел дома под ограничением комиссии и пришел только после официального вызова.

Ему показали снятый механизм.

Он смотрел долго.

— Видел?

— Возможно.

— Где?

— Не помню.

Лисан раздраженно сказал:

— Такое забыть сложно. Тут современная внутренняя кассета в старом корпусе.

— Я не мастер.

— Зато управляющий.

Орин провел рукой по подбородку.

— Четыре или пять лет назад приезжали люди Койса.

Я почувствовала, как все вокруг замерли.

— Те самые оценщики? — спросила я.

— Да.

— Что они делали у Пятой линии?

— Проверяли состояние.

— Меняли прибор?

— Я не видел.

— Вы оставляли их одних?

— Иногда.

Лаван спросил:

— Имена?

— Один назывался Ремен. Второго не помню.

— Фамилия?

— Не знаю.

— Документы проверяли?

Орин покачал головой.

Лаван выругался вполголоса.

— Они приносили оборудование?

Орин задумался.

— Ящик.

— Какой?

— Деревянный. Небольшой.

— Мог вмещать измеритель?

— Да.

— Вы спросили, что внутри?

— Они сказали приборы для оценки давления.

— Унесли?

Пауза.

— Не знаю.

Малвен стоял в стороне и слушал.

Я повернулась к нему.

— Ваш расчетный дом имел отношение к Койсу через холдинг.

— Да.

— Его люди посещали Пятую линию.

— Если показания Орина верны.

— Компания сама подтвердила визиты.

— Для оценки имущества.

— И после одного из таких визитов в закрытом комплексе появился прибор из партии вашего склада.

— Возможно.

Ни одной лишней эмоции.

— Вас это не беспокоит?

— Беспокоит.

— Не видно.

— Я не привык выражать беспокойство громкостью голоса.

Тарен стоял рядом с Лаваном.

Ничего не говорил.

Это был мой разговор.

— Если выяснится, что оборудование со склада вашей Палаты ставили сюда без разрешения, что вы сделаете?

— Передам имена ответственных следствию.

— Даже если это люди вашей компании?

— Если они нарушили закон — да.

— Даже если приказ пришел сверху?

Малвен чуть прищурился.

— Тогда особенно интересно будет узнать, насколько высоко.

Он умел отвечать.

Очень хорошо.

Я не получила ничего, кроме еще одной гладкой фразы.

— Допрос Орина закончен? — спросил он Лавана.

— Пока да.

— Тогда предлагаю вернуться к вопросу о полной остановке долины.

Малвен сам поднял тему.

— После сегодняшнего происшествия моя Палата обязана настаивать на дополнительной проверке Пятой линии. Но я готов снять требование об остановке автономных контуров, если комиссия письменно подтвердит их независимость.

Я не ожидала.

Лаван тоже.

— Вы меняете позицию?

— Уточняю на основании осмотра.

— Шестая, Первая, прачечная и тепличная линия продолжают работу? — спросила я.

— Если ваша комиссия берет на себя техническое заключение — да.

— А Пятая?

— До полного разбора измерительного узла и проверки скрытого отвода закрыта.

— С этим я согласна.

Малвен посмотрел на меня.

— Видите? Мы способны договариваться.

— Когда наши интересы совпадают.

— Других устойчивых договоров не бывает.

Он ушел первым.

Я смотрела вслед и никак не могла избавиться от ощущения, что произошедшее его не удивило настолько, насколько должно было.

Но ощущения в дело не подшивают.

Письмо из столицы пришло вечером.

Тарен принес его сам.

В административном доме оставались я, Мира и Лисан. Селма ушла проверять ужин для комиссии.

Тарен закрыл дверь.

— Есть ответ.

Я встала.

— По столичному прибору?

— Да.

Он положил передо мной телеграммный лист.

Механизм измерителя третьего контура Королевских купален был изготовлен «Тарн и Кель».

Я почувствовала, как пальцы сами сжались.

— Партия?

Тарен показал строку.

Семьдесят третья северная.

Та же.

Я перечитала.

Потом посмотрела на номер.

Он находился между двумя норренскими приборами.

Не рядом в прямом порядке, но в пределах одной поставки.

Мира тихо произнесла:

— Три прибора.

— Пока три найденных, — поправила я.

Один — в столичном контуре, где указатель показывал неправильное состояние системы перед аварией.

Второй — спрятан на складе Норрена без записи о закупке.

Третий — установлен в Пятой линии, где сегодня почти не показал опасный рост давления.

Все из одной партии.

Поставленной через торговую компанию на склад Палаты огненного камня в Дорране.

— Это уже доказательство? — спросила Мира.

Тарен ответил раньше меня:

— Доказательство общей цепочки поставки.

— Не намерения, — добавила я.

— Да.

— Но в моем деле говорили, что неисправность прибора могла возникнуть случайно.

— Говорили.

— Теперь такой же механизм обнаружен здесь.

— Да.

Я посмотрела на Тарена.

— И он тоже дает неправильное показание при опасном режиме.

— Да.

— Ты понимаешь, что это меняет?

— Понимаю.

Он выглядел усталым.

Сегодняшнее использование драконьего тепла оставило след. Кожа на его правой ладони оставалась красной, а когда он потянулся за второй бумагой, пальцы едва заметно дрогнули.

— Покажи руку.

— Не нужно.

— Тарен.

Он посмотрел на меня.

Я сама услышала старую интонацию.

Ту, с которой раньше говорила ему после тяжелых перелетов или заседаний, когда он возвращался домой слишком вымотанным, чтобы признаться.

— Пожалуйста.

Он протянул ладонь.

Ожог был неглубоким.

Не опасным.

Но кожа вокруг пальцев оставалась горячей.

— Сколько тепла забрал?

— Немного.

— Неправда.

— Достаточно, чтобы понять границу перегрева.

— Воды пил?

— Да.

— Сколько?

— Лиада.

— Значит, мало.

Мира внезапно встала.

— Я принесу воду.

И исчезла за дверью прежде, чем кто-то успел ответить.

Лисан посмотрел на потолок.

— Мне тоже лучше куда-нибудь уйти?

— Нет, — сказали мы одновременно.

Он усмехнулся.

— Тогда останусь.

Я отпустила руку Тарена.

Слишком поздно заметила, что держала ее дольше, чем требовал осмотр.

Он тоже заметил.

Ничего не сказал.

Спасибо хотя бы за это.

— Ты мог не использовать силу, — сказала я.

— Мог.

— Почему использовал?

— Потому что температура росла быстрее, чем показывали приборы.

— Мы уже закрывали подачу.

— А Лисан еще не открыл обход.

— Ты мог получить серьезный ожог.

— Не получил.

Я посмотрела на него.

— Это не аргумент.

Он неожиданно улыбнулся.

— Твои слова.

Я нахмурилась.

— Когда?

— Три года назад. После пожара на северном складе.

Я помнила.

Он тогда вошел в горящее здание, потому что внутри остались двое работников. Вывел обоих. Потом весь вечер уверял меня, что все закончилось хорошо.

А я злилась, потому что хороший результат не превращал любой риск в правильный.

— Ты запомнил?

— Многое.

Мира вернулась с водой.

Разговор оборвался.

Так было лучше.

Сейчас перед нами лежал документ важнее старых воспоминаний.

Я взяла копию из столицы.

— Кто имел доступ к семьдесят третьей партии?

— Пока знаем производителя, торгового посредника и склад Палаты.

— Конечные получатели?

— Журнал склада запросили.

— Если он сохранился.

— Четыре года. Обязан.

— И если окажется, что механизм в Королевские купальни официально ушел оттуда?

— Это свяжет поставку напрямую.

— А если ушел через другого покупателя?

— Будем искать дальше.

Я кивнула.

Тарен достал еще один лист.

— Есть кое-что неприятное.

— Что?

— В материалах твоего столичного дела первоначально производитель внутреннего механизма не указан.

— Почему?

— Эксперт записал только маркировку старого внешнего корпуса.

— А новый блок?

— Добавлен в приложение после моего сегодняшнего запроса.

— Кто проводил первый осмотр?

Он назвал эксперта.

— Связан с Малвеном?

— Пока нет данных.

— Значит, не придумываем.

— Да.

Я провела пальцем по копии.

Тот же механизм.

Та же партия.

Та же неспособность показать реальное состояние линии в момент опасного режима.

В Зале Пламени у меня был только один аргумент: я не подписывала приказ.

Теперь появлялся второй.

Авария могла быть вызвана не моим распоряжением, а оборудованием, показания которого нельзя было считать надежными.

Это еще не доказывало подделку печати.

Но разрушало простую историю обвинения.

— Малвен утром предложил помочь закрыть мое дело, — сказала я.

Тарен резко поднял глаза.

Лисан сразу заинтересовался потолком еще сильнее.

— Что именно предложил?

— Поддержать вывод, что моей вины невозможно установить.

— В обмен на Норрен?

— Формально нет.

— Лиада.

— Практически разговор был один.

Тарен медленно выдохнул.

— И ты?

— Отказалась.

— От помощи или продажи?

— От обоих вариантов в том виде, в котором он предложил.

— Почему не сказала сразу?

Вот он.

Тот самый вопрос.

Я посмотрела на него.

Тарен понял раньше, чем я успела ответить.

— Хорошо. Снимаю.

— Нет. Давай закончим.

Он молчал.

— Почему я должна была сказать тебе сразу?

— Потому что это касается твоего дела.

— И?

— И Малвен пытался использовать его в переговорах.

— Верно.

— Это важно.

— Верно.

— Тогда...

Он остановился.

Я ждала.

— Тогда я хотел бы знать, — сказал Тарен уже спокойнее. — Но это не дает мне права требовать, чтобы ты рассказывала мне каждый частный разговор.

Разница была маленькой.

Но существовала.

— Я собиралась сообщить комиссии, — сказала я. — После осмотра. Чтобы предложение Малвена было зафиксировано, если позже появится связь с делом.

— Хорошо.

— И тебе бы все равно сообщили.

— Понимаю.

— Ты злишься?

— Да.

— На меня?

Он подумал.

— На Малвена. На ситуацию. Немного на себя, потому что первая мысль действительно была спросить, почему ты не рассказала мне как мужу.

— А вторая?

— Что ты не обязана.

Я не ожидала.

Лисан встал.

— Вот теперь я точно уйду.

— Почему?

— Потому что трубы закончились.

Он взял инструменты.

— А семейное право я чинить не умею.

Когда дверь за ним закрылась, я впервые за вечер улыбнулась.

Тарен тоже.

Совсем ненадолго.

Потом я снова посмотрела на три номера из одной партии.

— Завтра Пятую разбираем полностью?

— Только измерительный участок. Скрытый отвод остается под пломбой до отдельного решения.

— Согласна.

— Я хочу, чтобы присутствовал независимый мастер не из моей комиссии и не из Палаты Малвена.

— Ралан?

— Он специалист по минералам, не по приборам.

— Тогда Гильдия измерительных мастеров в областном центре.

— Я уже отправил запрос.

Я прищурилась.

— Снова без меня?

Тарен замер.

Потом осторожно сказал:

— Я отправил запрос от королевской комиссии на предоставление специалиста. Не заказал работу для концессии.

Я подумала.

— Ладно.

— Это официальное «ладно»?

— Пока условное.

— Уже прогресс.

Он выпил воду.

Встал.

У двери остановился.

— Лиада.

— Что?

— Малвен предлагал действительно большую сумму?

— Очень.

— И ты даже не торговалась?

Я уставилась на него.

— Селма уже сказала то же самое.

— Значит, разумная женщина.

— Уходи.

Тарен засмеялся и вышел.

Я осталась над документами.

Через несколько минут Мира принесла три отдельные карточки и положила их передо мной.

На каждой был номер прибора.

Норренский склад.

Пятая Чаша.

Королевские купальни.

Одна партия.

Один распределительный склад.

Два объекта, на которых прибор показывал безопасное состояние тогда, когда реальная система уже уходила в опасный режим.

Я больше не могла считать это просто плохой закупкой без проверки.

Но и обвинять Малвена было рано.

Между его подписью и этими механизмами пока лежало слишком много людей, компаний, складов и лет.

Нам предстояло пройти всю цепочку.

А утром человек, который хотел купить мое право на Норрен, снова должен был сесть напротив комиссии и объяснить, куда ушла семьдесят третья северная партия оборудования его Палаты.