– Итак, ваша инструкция – отвлекайте внимание семаргла на себя. Пусть Агнесс будет постоянно занята охраной Эленор, – проговорила Одио. – А мы пока будем отвлекать Сумеречного Эльфа и воинство семарглов.

– Отвлекать, пока что? – спросил Аваропес.

– Пока кое-что готовится. Вам платят не за вопросы.

В ночном переулке возле темного парка стояла женщина в черном деловом костюме. Вместо рубашки у нее из-под пиджака торчал шипованный бюстгальтер, вызывающий самые неприличные мысли у Волвива. И плевать ему было, что между ними разница лет в сто. И плевать, что эта женщина, Одио Пурпура, смертоносный Ворон из личной охраны Лорда Нираша, выглядела лет на сорок. В свои двадцать два Волвив с его примитивным пониманием мира был неразборчив, и для оживления плоти пониже пояса хватало и мимолетного вида лифчика.

А Одио нравилось провоцировать молодого наемника. Сумеречный Эльф, тайно следящий за темным вторжением, точно знал – ей очень нравилось. Но единственным мужчиной, который спал с ней, уже много лет оставался… павший семаргл Джи-Джи, но об этом не ведали ни асуры, ни семарглы. А Сумеречный Эльф даже в «фазе тьмы» друзей не сдавал.

Впрочем, все это были мелочи по сравнению с тем, что задумали эти твари. Наемники из Бенаама – опытный беспощадный Аваропес и бессмертный сумасшедший Волвив. Сумеречный Эльф не знал, для чего их послали на Землю. Это смущало и раздражало. А когда прозвучало имя Эленор, возможно, стоило испепелить всю компанию на месте. Но Сумеречный Эльф понимал, что Раат пошлет новых, если потребуется. Стоило узнать, в чем причина повышенного интереса со стороны императора асуров.

– А ты классная телочка! – Волвив потянул к груди Одио крупную руку. Ворон поморщилась и отступила на шаг, всем видом показывая свое отвращение. Хотя иным Волвив мог бы показаться достаточно красивым. До первой попытки насадить на лезвие меча.

– Не трогай, дубина! Это телочка господина Нираша!

Аваропес с силой ударил напарника по растопыренной пятерне.

– Сука! Ты как всегда! – прорычал Волвив. – Почему я должен слушать твои гребаные запреты?

– Не забывай, что именно господин Нираш нам платит.

– Похрен, я подчиняюсь только императору Раату-сама! – фанатично воскликнул Волвив, на миг закатывая глаза. – Он – мой создатель, мое божество!

– Заткнись! А ты, вороново отродье, отдавай уже деньги, – гаркнул Аваропес.

– Могли и поучтивее с главой личной охраны Лорда Нираша, – фыркнула Одио, глядя на собеседников как на мусор, коим они и являлись. Космический мусор, наемники с магической силой.

– Да завали пасть, – рявкнул Волвив. – Когда уже можно будет кого-нибудь убить?!

– Гони предоплату, и мы пошли, – поторопил Аваропес.

Одио закатила глаза, отсчитывая наличность:

– И почему я должна работать с вами!

– Ты и не должна. Сейчас ты не больше чем курьер, – басовито ухнул Аваропес, жадно косясь на деньги. Едва они оказались в мясистых пальцах наемника, тот принялся с наслаждением пересчитывать предоплату.

– Да забирайте. И идите на хрен! – бросила Одио, раскрывая на миг мощные черные крылья из линий. Наемники притихли. Не стоило считать, будто женщина-Ворон чем-то уступает по силе мужчине-Ворону. Мощь этих созданий крылась в степени их отчаяния, а сердце Одио давно превратилось в черную бездну. Из-за Митрия, из-за его бездействия. И хотя бы за одну Одио неудавшийся Страж Вселенной не мог простить учителя.

– Тридцать баксов! – радостно пересчитал Волвив. Хотя деньги его совсем не интересовали. Ему просто нравилось, как звучит это выражение. Мальчишка, тупой и беспощадный… Сумеречный Эльф видел много таких. И сам был когда-то таким.

– О каких баксах речь, если это деньги Бенаама? – фыркнул Аваропес.

– Баксы! – упрямо ответил Волвив, с нелепой обидой скрещивая руки. – Медоед всегда говорил, что деньги – это баксы.

– Это тот наемник, который тебя растил?

– Да, пока я не убил его. Но я помню: деньги – это баксы!

«Наемник, ага. Медоед… И не мог ты его убить, парень. Бессмертный он. Тип, который наткнулся на капсулу Бенаама в неурочный час», – с тоской подумал Сумеречный Эльф. Как же ему надоело колесить по Вселенной, исправляя ошибки семарглов! Из-за их технологий, раскиданных войной в Бенааме, на разных планетах и возникал вот такой «космический мусор».

– Может, твой господин Нираш не будет против, если мы… – Волвив все не унимался и скакал вокруг Одио.

– Отойди от меня, придурок, – прошипела она, стегая Волвива хлыстом черной линии.

– Че сказала, сука? Эй! Ава! А ее точно нельзя убить? – Волвив ущемленно посмотрел на напарника.

– Если не хочешь стать чертовым фаршем, не советую.

– Да-да, знаю-знаю, – недовольно пробурчал Волвив, наблюдая, как Одио скрывается в портале.

– Странно, что тебя еще не пустили на фарш.

– Я чту волю Раата-сама! На остальных похрен! А воля его такова, что надо убивать. И мне это нравится! – заливался соловьем маньяк-Волвив.

– Заткнись…

– И почему ты мне, сволочь, всегда рот затыкаешь? Это неэстетично, напарник! – Похоже, Волвив вспомнил «умное» слово, но явно не то. – Сука, какие же унылые задания. Отвлекать внимание, бродить по городу. Даже никого случайно прирезать нельзя!

– Мне надоели твои вечные жалобы.

– Жалобы, мать их… Этого нельзя убивать, того нельзя убивать… Да ну нах, так неинтересно! Всего одна цель! Так еще и к телкам нельзя клеиться.

– Заткнись! – Аваропес скрежетал зубами и недовольно тряс головой. – За цель платят.

– Черт, да ты все деньгами меришь! Это скучно!

– Эта одна цель, судя по всему, приведет к поражению более крупной цели. Раат знает, что делает…

– Раат-сама!!! И не смей называть его иначе, тупоголовый жадный ублюдок!

– Сам ты ублюдок! – рявкнул Аваропес, замахиваясь тяжелым кулаком. – Я наемник, а не фанатик Раата. Короче, он хочет уничтожить Сумеречного Эльфа.

«Кто меня не хочет уничтожить?» – подумал Сумеречный Эльф, потешаясь над «интеллектуальной» дискуссией наемников.

– А это еще что за хрен с горы? Это тот… Страж Вселенной? – недовольно бросил Волвив.

– Скоро узнаешь. Скучать не придется, – пообещал Аваропес. – Я с ним сражался двадцать лет назад. Ты тогда еще слюни пускал под крылом Медоеда, а я уже понял, что это за сила.

– Да мне похрен! Я бессмертный!

– Как и я. Как и он! Именно поэтому нас наняли. Но столько денег отвалить, это не шутка, – промурлыкал Аваропес, постукивая по набитому карману. – Намечается что-то грандиозное.

«М-да, молодежь меня уже не знает, – посетовал Сумеречный Эльф. – Пока я бодался со Змеем Хаоса и Двенадцатым Проклятым, на Земле и в Бенааме меня успели забыть».

– Если сейчас отложить предоплату, вложить деньги на текущие расходы на Земле в акции и крипту, а потом инвестировать в золото, продать его в Бенааме и инвестировать уже там все вместе с предоплатой, я буду сказочно богат! – уже строил планы Аваропес, этот жадный андроид.

– Скучно! – зевнул Волвив.

– Завали пасть! – рыкнул Аваропес.

– Я тут подумал… Нам заплатили за одну цель, но никто не ограничивал в количестве случайных жертв.

– Не мешай думать.

– Да какого хрена мы должны скрываться? – не унимался Волвив.

– Если Сумеречный нас обнаружит, то план провалится. Случайные жертвы привлекут внимание. Раат выбрал тебя не случайно. Именно твои перемещения Эльф не может отслеживать.

И правда: присутствие Волвива рядом с Аваропесом, отбросом со слабой магией, ощущалось как помехи на сбоящем телеканале.

– Я всегда знал, что я избранный! – Волвив засиял от чувства собственной важности.

– Хрен тебе, а не избранность. Но у нас преимущество.

«Вот мы и встретились, Волвив, – раздумывал Сумеречный Эльф. – Мне нет равных по силе, но тот факт, что я действительно не знаю судьбу этого мальчишки, меня не радует. И служит он самому Раату. Нашел же себе хозяина! Почему я не могу отслеживать его перемещения? В нем часть силы Медоеда? Или это Раат постарался? Много битв предстоит. Но это ничего… вот только если бы не приближающаяся тьма… Я чувствую ее! Как будто кто-то ее будит».

«Да я никогда не сплю!» – засмеялся голос тьмы.

Тем временем Аваропес и Волвив скрылись в портале и разделились. След Аваропеса утром обнаружился возле одного из банков: он и впрямь задумался об инвестициях и скупке золота. А вот Волвив пропал. Как и предполагалось.

Сумеречный Эльф парил над городом в образе черной птицы, ворона, стараясь отследить перемещения врагов.

И… не мог, судорожно вспоминая, куда и когда обычно ходила Эленор.

Дом, работа, транспорт, книжные ярмарки. Куда еще? Он уже десять лет не знал ее увлечений и все еще упрямо дарил ей музыкальные шкатулки. Может, они ей давно надоели? Почему-то об этом он не думал.

Перед его внутренним взором поверх золотых куполов, стеклянных пентхаусов, грязных крыш панелек и сплетения черных линий, паутиной опутавших Москву, стоял ее образ. Эленор. Совершенный и хрупкий, словно древняя фреска, начинающая таять от времени.

«И что мне делать с этой бешеной аритмией души? – мысленно обратился он к самому себе, вдыхая чувство любви, разгорающееся нежностью в душе. – Могу ли я знать, отчего так прекрасно цветенье вишни? Знаю ли я, что делать мне с моим сердцем?»

«Сердцем-сердцем… А с силой знаешь? Вон видишь, безногий старик-попрошайка у метро. – В сознании тут же отозвался противный голос. – Ты мог бы отрастить ему ноги и просветлить его разум от алкоголя. Мог бы… Но ведь не имеешь права?»

«Не имею, – мысленно вздохнул Сумеречный Эльф. – От всезнания. Я вижу все последствия. Цепочку причин и следствий. Это не свобода, это клетка».

«Во-от! – злорадно протянула тьма. – И поэтому к тебе прихожу я! Твоя истинная сущность!»

«Это ты мешаешь! Я спасаю людей, когда могу».

«Чаще не можешь. Только когда видишь пробел в чьей-то судьбе. Удобно! Если пробел, значит, ты там пробегал. Своей-то судьбы мы не знаем».

«Слушай, заткнись! – мысленно взревел Сумеречный Эльф. – Раньше в голове был хотя бы один голос, мой голос».

«Да конечно. Я всегда был здесь, ты меня просто игнорировал, но я с шестнадцати лет твой темный попутчик».

«Или голос моей депрессии».

«Бу-га-га, как думаешь, какие на тебя подействовали бы антидепрессанты? – откровенно потешался попутчик. – Горячая ночка с Эленор? Или с кем другим, в другом мире».

«Я с две тысячи двенадцатого поклялся не изменять ей». – Сумеречный Эльф упрямо отгонял мерзкие картины страсти, которые ему подкидывал темный двойник.

«Может, и двинулся от воздержания? Уродец ты, приятель».

«Да, мы тот еще уродец, химера», – с горькой усмешкой согласился Сумеречный Эльф.

«Так что насчет безногого?» – не унималась тьма.

«Он сам выбрал судьбу, в этом свобода воли».

«Сам? Не узнаю тебя, попутчик! Ты же знаешь, что под „сам” чаще всего подразумевается целая прорва причин и обстоятельств. Точек невозврата. А ты бы мог останавливать людей от таких паршивых выборов».

«Мог бы, в этом и был изначальный замысел Стражей Вселенной, – признал Сумеречный Эльф. – Но ты же понимаешь, чем это грозит. Я знаю, почему именно ты так вдруг топишь за человеколюбие».

Влезть в структуру исходного кода, перекопать весь высший замысел. А потом смотреть, как гибнут миры. Всего лишь от причинения добра. Такими сделал Стражей Вселенной великий предводитель семарглов Диметрий. Ми-трий. Никто не знал, что за частицу божественной силы он похитил. Но вот так они, Стражи, расплачивались за дар. Вернее, не они, а он, последний уцелевший. Десять других погибли после эксперимента. Одиннадцатый по кличке Белый Ворон пропал; Двенадцатый превратился в монстра. Остался только он, Тринадцатый.

«Эй, а помнишь одного мага, Глеба Зорина, с которым ты напивался в две тысячи седьмом? Помнишь? – ядовито встряла тьма. – Вот где он сейчас? Ты не помог ему, и он стал добычей Верховного Ворона Алистера. Тоже не имел права вмешиваться?»

«Не имел. По логике семарглов».

«И не вмешался, куда ж тебе. А я б вмешался, ты же знаешь… знаешь, я простой парень, могу вписаться за тех, с кем бухал пятнадцать-двадцать лет назад, – усмехнулась тьма. – Может, это я, а не ты – твоя светлая сторона? Я же и рок-концерты в клубах давал. Помнишь? И Эленор нравилось, как мы пели!»

«А убивает тоже светлая сторона?» – поддел Сумеречный Эльф.

«В плохом настроении. Но Зорина я б не убил, это ведь подло. Твоя темная сторона больше смыслит в благородстве, – беспощадно выкатывал факты темный попутчик. – А ты следуешь идеалам Митрия, где миры спасают безэмоциональные идолы без воспоминаний. Но не они миры спасают! А люди! Люди! И ради людей! Ради семьи, близких, возлюбленных. Да хоть ради случайного знакомого, с которым выпивали в две тысячи седьмом. А Митрий все твердил: отрекись, мол, от всего земного, стань полубогом. И что теперь?»

«И почему ты вдруг стал таким альтруистом? Ты моя темная сторона!» – Сумеречный Эльф подозревал подвох, его вторая личность всегда подменяла факты.

«Ситуационно темная. Я – это ты, забыл?»

«Если ты сейчас говоришь о спасении, стало быть, я темная сторона?» – пожурил Эльф, проплывая над серыми дождевыми облаками. Ему хотелось некоторое время побыть наедине с собой, привести чувства в относительный порядок.

А потом… потом, возможно, все-таки отважиться и навестить Эленор. Если бы они могли не расставаться ни на минуту, ему в сложившихся обстоятельствах было бы спокойнее. Но их обоих, похоже, звал долг.

«Да нет никаких сторон! – взвизгнула тьма. – Есть ты и твоя шиза. А кто из нас кто – как получится. Но то, что ты называешь своей светлой стороной, – сплошной формализм идеалов и нормы. У твоей светлой стороны девушка твоя – это тоже идеал в рамочке. Балерина из музыкальной шкатулки. Может, поэтому и не можешь до нее дотронуться. Уже почти восемнадцать лет ее мучишь. И десять лет вообще не видел ее! А она, знаешь, тоже без ласки и внимания постареет и увянет, как Сольвейг».

«Я ее отпускал! Давал шанс на нормальную жизнь. Это ты гоняешь от нее всех, запугиваешь, говоришь, мол, ты только моя, а я… Я другой!!! Любить – это давать свободу».

«Вот-вот я об этом, братан, ты опять сыплешь нормами и прописными истинами, – фыркнула тьма и, казалось, впилась когтями в подсознание, выедая последние силы для сопротивления. – Но ты в них не веришь! Ты так не чувствуешь! Ты хочешь прижать ее к стене и сказать:

„Ты моя и больше ничья”. А я в фазе тьмы даю тебе такой шанс, шанс побыть самим собой. И знаешь что? Твоя Эле-нор тоже не балерина из коробки. Возможно, она тоже хочет прижать тебя к стене и сказать: „Ты мой и больше ничей, не смей уходить от меня в другие миры”. Ты думал об этом? Думал, почему с две тысячи седьмого года нежный цветочек отрастил шипы, стал водить мотоцикл и носить косуху? Она не цветочек, а такой же воин, который с пятнадцати лет гонял темных магов с Орденом Полудня. Им еще Джи-Джи помогал, помнишь?»

Возможно, тьма была права. Но ведь они с Эленор не могли коснуться друг друга! Магия Ключей и Алмазов отбрасывала незримым полем от Эленор. При таком раскладе не имели смысла страстные фантазии. Возможно, в этом и был высший смысл, высшая радость, потому что… Сумеречный Эльф уже терял множество жен и детей в разных мирах.

Проклятый, обреченный смотреть, как умирают все его близкие. И дети Тринадцатого Проклятого умирали страшно и мучительно, а он ничего не успевал сделать, не хватало воли или мешало всезнание.

Четыре запрета Стражей Вселенной жгли изнутри: он не мог видеть своей судьбы, не мог менять течение времени, не мог воскрешать из мертвых и не имел права вмешиваться в судьбы тех, чью жизнь видел от начала до конца. На что он вообще имел право?

«Меня настолько бесит этот мир, что безумно хочется его уже разрушить!» – Мысль вырвалась из самого нутра, рваная и оголенная, как искрящий провод.

«Заткнись!» – тут же прозвучал ответ, привычный и глухой, будто стена, возводимая в тысячный раз.

«Причини кому-нибудь добро через исходный код, а? – сладко уговаривала тьма. – Почувствуй себя хорошим. Исправь одну крошечную ошибку в полотне бытия. Можешь Волвива убить, например, чисто так, на эмоциях. А я получу то, что хочу!»

И в этот миг зрение, простирающееся далеко за границы человеческого, зафиксировало аномалию. Над горизонтом, разрывая ткань неба, как нож старую кожу, зияла дыра. Она была живой пульсирующей язвой на лике реальности. Портал. Прямо из сердца Бенаама.

«Иди к черту, попутчик!» – выплюнул Сумеречный Эльф, отстраняясь от внутреннего диалога.

«Фу, как грубо. Нельзя же быть настолько в ссоре с самим собой, братан!» – обиженно проворчала тьма, но затихла.

Сумеречный Эльф почувствовал, как пространство вокруг него затрепетало, словно лист на ветру. Воздух загустел, зарядившись энергией распада. Портал из Бенаама надо было закрыть. Немедленно!

Он видел это – хрупкую биосферу, разорванную в клочья чужеродной энергией, города, обращенные в пыль. А пока он лишь замечал полное равнодушие смертных, которые не видели открытия порталов и только жаловались на внезапные отключения мобильного интернета.

«Похоже, асуры все-таки выполнили свой темный план… – пронеслось в сознании, пока умелые руки уже ткали барьеры из белых линий. – На Земле творится безумие. Асуры ли виноваты? Никто не пытается спасти эту планету, ни изнутри, ни снаружи. Вот я пришел, снаружи. Уцелеет ли Земля? Ничего, они все еще не нашли все Ключи! Я надеюсь».

Сумеречный Эльф успокаивал себя, но всезнание Стража лишь давало намеки, кто еще мог стать живыми Ключами Асуров. Настоящий гигантский портал для верховных асуров, Раата Шаатира и Лорда Нираша, собирался из четырех Ключей, четырех душ, отравленных тьмой. Один из этих артефактов летал над Москвой в образе черной птицы. Сумеречный Эльф – Ключ Смерти. Таким его сделали асуры в плену. А где скрывались остальные, Страж не знал.

«Так! А ведь Ключ Войны – это, возможно, Волвив! Кем еще ему быть? Я чувствую! Я не могу отследить его перемещения, рядом с ним во мне пробуждается тьма. Ключам всегда погано рядом друг с другом. Или не погано, но странно, неприятно. Вокруг него плотный кокон черных линий. И его послали, чтобы… нейтрализовать меня? Или привести в Бенаам? Да, асуры снова создали полный набор Ключей, – задумался Сумеречный Эльф, уклоняясь от атаки линий тьмы. – Раат создал из молодого фанатика еще один Ключ! Кто тогда Ключ Чумы и Ключ Голода? И где нейтрализаторы? Алмаз Жизни – это, похоже, Эленор. Алмаз Благополучия и Алмаз Исцеления? Алмаз Мира, насколько я знаю, Вороны все-таки утащили в Бенаам… Возможно, это объясняет, почему Земля больше не может жить в мире».

И тут его нечеловеческий слух выхватил из городского гула отдаленный хриплый крик, донесшийся, казалось, из библиотеки на другом конце города.

– Зар-р-раза! Кто тебя просил это делать? – прорычал Аваропес. – Сказано же: не привлекать внимания случайными жертвами.

– Похрен, Ава! Я разминался, – ответил Волвив. – Ну, где там вторая сучка?

– Скоро появится. Главное, что Одио сработала как надо.

«Эленор! Пока я закрываю портал… это был отвлекающий маневр!» – с ужасом понял Сумеречный Эльф, но он уже держал соцветия черных линий, не в силах отпустить их, иначе на город обещала опрокинуться целая лавина тьмы, средоточия небытия и бедствий.

Он парил возле портала, зажатый в тиски невозможного выбора. Хитрые асуры ударили Сумеречного Эльфа в самое сердце, в его личную вселенную, заставив выбирать между спасением миллиардов и спасением однойединственной души, без которой все эти миллиарды не стоили для него ничего… Ничего!

– Эленор!