Земля, Москва, 2025 год

Квартира на третьем этаже панельной двенадцатиэтажки казалась Эленор последним бастионом. Орден Полудня при содействии сильных магов еще десять лет назад окружил ее жилье защитным барьером, но никто не гарантировал, что его не пробьют черные линии асуров.

Чтобы отвлечься от противной трясучки, Эленор начала разбирать старые книги, планируя отправить кое-что в сельские библиотеки. Порой ей приходили такие заявки в личные сообщения, порой и по работе.

Книги-книги-книги – вот и все, из чего состояла ее жизнь после перемирия две тысячи одиннадцатого года, когда Орден Полудня объявил об окончании противостояния с темными орденами магов Земли. Настала тишина, настала… жизнь обычного человека. Одинокого. Работа, литературные встречи, публикации в сборниках стихов – и тишина в квартире наедине с заваренным чаем. В этот вечер чай тоже оставался верным спутником.

Эленор села подле старого лакированного трюмо – еще часть мебели родителей. Тусклый вечерний свет пробивался сквозь зеленую штору спальни, где непонятно кого ждала огромная кровать. Вот уже много лет. Эленор старалась не думать о том, что купила ее в восемнадцать лет, когда планировала свадьбу со светлым эльфом-травником Элвином. Потом… мебель так и осталась. А молодой друид ушел из ее жизни, когда в нее ворвался Сумеречный Эльф.

Казалось, он стал всем. Спасал от бессчетного количества врагов и защищал Землю. Дарил подарки. И… и говорил с ней. Много говорил. О поэзии, об искусстве, о дальних странствиях, о смысле жизни. В восемнадцать лет казалось, что это безумно романтично, даже его тьма не пугала Эленор в те годы. Но вот прошло много лет без него. И оказалось, что одиночество – не так ужасно. Одиночество без ощущения почти навязчивой слежки с романтическим уклоном.

«Если так подумать, это ведь ужасно, что он в любой момент может прочитать мои мысли. Ну, пусть знает, что я уже не знаю, что чувствую. Что было между нами? Мы не пытались вести общий быт, не пытались жить под одной крышей. И я все еще его балерина в музыкальной шкатулке», – думала Эленор, глядя на коллекцию подарков. Он сам создавал их, бесконечные музыкальные шкатулки и игрушки-загадки. А потом отправлял ей на каждый праздник. Так эти десять лет она узнавала, что он еще жив, что она еще нужна ему. Что… она все еще его собственность.

В юности Эленор никогда не описывала это состояние в таких терминах. Но вот теперь выросла и поумнела. Возможно, так нашептывали ее демоны, выросшие в подсознании после долгой разлуки.

А ведь когда-то она была так влюблена, что не могла представить и дня без него. Она хотела если не осязать, то хотя бы видеть! Смотреть на его лицо с точеным орлиным носом, крупными губами и невероятными светлокарими глазами, в которых блестели медовые искры.

А какие у него были сильные руки, сжимающие с одинаковой элегантностью как прямой меч, так и электрогитару! О, порой он окружал квартиру звуконепроницаемым барьером и устраивал только для Эленор сольные рок-концерты! В ушах иногда все еще звенел его хриплый сорванный голос, придающий особый шарм самым обычным песням. Это был… он. И все еще не хотелось отказываться от теплоты тех воспоминаний.

«Он не делал тебе ничего плохого. Знать бы, какой он теперь! Чего уж накручивать себя, к тебе постоянно ломятся иномирные гости», – отмахнулась от мыслей Эленор. И сердце подсказывало: Сумеречный Эльф где-то рядом. Она слышала его, чувствовала, хоть и не обладала знаниями Стража Вселенной.

«Опять я его жду. Кто я? Пенелопа? Сольвейг? Как мне понять, где он и почему не может повидаться со мной? Сражения с асурами, да. Значит, его сила Стража Вселенной не так велика? Нам, земным магам, казалось, что он всесильный», – раздумывала Эленор, протирая книжный шкаф.

Она подошла к окну, глядя на заставленный машинами маленький двор. К стеклу балкона приникала ветка разросшегося старого клена, уже сбросившего почти всю листву. Богатая осень выдалась. Листопадная…

Внезапно в дверь позвонили, нарушая вечерний покой. Эленор настороженно выскочила в прихожую и посмотрела в глазок, ожидая увидеть на пороге кого угодно – от Сумеречного Эльфа до нового врага или самого императора асуров. Но в зеленом полумраке лестничной клетки вырисовывалась фигура в белом костюме-тройке. На дверь с любопытством смотрели знакомые карие глаза. Агнесс. Семаргл-изгнанница, которую Эленор сочла лишь мимолетным союзником в битве. Ведь обычно семарглы не помогали напрямую людям.

Был среди них только один… по прозвищу Джи-Джи. В свое время, еще году в две тысячи пятом, он активно вмешивался в битвы за Измерение Могущества, разводя противоборствующие стороны. Он прекрасно знал всю силу и опасность существа, заточенного в том призрачном месте.

Змей Хаоса – второй древний космический дракон. Только с его мощью Земля и могла бы противостоять асурам Бенаама, поэтому темные маги так мечтали найти способ урвать хоть часть его силы. А Орден Полудня догадывался, что это опасно для их планеты. И они сражались.

Но Измерение в две тысячи одиннадцатом затворило свои врата, а в две тысячи двадцатом как будто и вовсе утратило притягательную мощь. И с тех пор никто из се-марглов больше не появлялся. Так чего теперь хотела Агнесс?

Открыв дверь, Эленор увидела, что гостья стоит с виноватым, но умиленным выражением лица. В ее протянутой руке болтался нелепый и забавный брелок в виде неведомой пушистой зверушки с виниловой мордочкой и блестящими фиолетовыми глазами.

– Привет! Это тебе! – сказала семаргл, протягивая подарок. Эленор, сбитая с толку такой теплотой, машинально взяла брелок.

– Какой миленький, – пробормотала она, рассматривая безделушку.

– Я смотрела на другой, – живо затараторила Агнесс, переминаясь с ноги на ногу, – но он был такой страшненький, с зубами. Говорят, это сейчас у вас более популярная штука. Но этот миленький! Что? Что ты так смотришь? Тебе не нравится?

– Нравится… – Эленор потрясла брелок перед лицом, провела по искусственной шерсти, и на ее губах дрогнула улыбка. – Я… Я на днях мимо магазина шла, видела его. Не купила. Дороговато было.

– А я… Купила. – Агнесс просияла, но затем ее взгляд стал немного смущенным. – Ну, или не совсем. То есть купила, в общем. Но… – Она понизила голос до шепота. – Деньги из белых линий колдовать нехорошо, Митрий говорил, что это нарушает баланс. Но я же не украла! Я их… материализовала. Вроде.

Эленор не могла сдержать смех. Картина величественного семаргла, тайком создающего пару купюр для покупки дурацкого брелока, была одновременно абсурдной и трогательной.

– Ох, Агнесс… Откуда бы у семаргла земные деньги. Все это очень… Мило с твоей стороны.

Она жестом пригласила нежданную гостью войти. Агнесс переступила порог, оглядывая скромное жилище с любопытством, словно впервые видела не дворец и не поле боя, а просто чей-то дом.

– Но почему ты все еще здесь? – спросила Эленор, ставя на кухне чайник. – Опасность миновала. На время.

Агнесс прислонилась к косяку дверного проема, ее белый костюм-тройка резко контрастировал с потертыми зелеными обоями.

– Тебе же грозит опасность, – заявила она. – Я теперь твой телохранитель.

Эленор повернулась к ней, скрестив руки на груди.

– Может, мне не нужна охрана. Я сама неплохо владею мечом, как ты видела. И прожила все эти годы без присмотра.

Агнесс надула губы, будто ребенок, и сделала шаг вперед. Ее глаза сверкнули озорными искорками.

– Ну… Тогда считай, что к тебе прицепилась вот такая энергетическая сущность с пушистыми брелоками. И с пушистыми крыльями. Отвязаться от нее будет очень сложно.

Она сказала это с такой комичной серьезностью, что Эленор рассмеялась. В этом смехе, в этом глупом брелоке, в упрямстве крылатой «энергетической сущности» было что-то невероятно согревающие.

– Что ты знаешь об асурах? – спросила Агнесс, усаживаясь за кухонный стол. Она без стеснения потянулась к дешевым шоколадным конфетам и начала с удовольствием поглощать одну за другой, но потом смутилась и остановилась. Этот семаргл выглядел… очень странно. Совсем не так, как представляла Эленор.

– Что-то знаю… – пробормотала она. – Мне в детстве мама рассказала сказку про сражение Белого Дракона и Змея Хаоса. И о том, как зло пришло в Бенаам… О сражении крылатого Митрия и Змея Злого. Злой – это Раат?

– Да. Асуры. Мы суры. На Земле и, в частности, в этой стране нас почему-то записали как семарглов, – кивнула Агнесс. – Перевода у названия нашей расы нормального нет, вот…

– Видимо, нет.

– Что ты еще знаешь об асурах?

– Я знаю, что сначала существовало два космических дракона, два первых асура, которые неслись через Вселенную, разрушая и поглощая миры. А потом самая мощная атака раскидала их по разные края космоса. И один асур, Змей Хаоса, попал в черную дыру, утянув за собой ряд миров. Его туда заточил Белый Дракон – великий ДухХранитель, оберегающий свой мир, – но сам погиб. И обломок его мира… стал Измерением Могущества. И тюрьмой для Змея.

– Да, так и есть… Белый Дракон пожертвовал собой. Но говорят, он возродился! И окончательно победил Змея, – улыбнулась Агнесс. – А вот асуры Бенаама – это теперь наша проблема.

– Я знаю, что Раат Шаатир, второй космический змей, попал в Бенаам. И там создал триумвират асуров. Насколько все плохо?

– Похоже, настолько, что Раат планирует масштабное вторжение. Раат или… его сёгун, Лорд Нираш. И… вокруг Земли столько черных линий, что очень легко открывать порталы, – вздохнула Агнесс, неуютно поеживаясь. – Нам придется много сражаться. И мне. И тебе. Всем нам.

– Я сражалась с пятнадцати лет. Вступила в Орден Полудня, когда убили моих родителей. Я думала, это сделала мафия, но… это были асуры, – ответила Эленор и вздрогнула: – Знаешь, теперь я вспомнила – это ведь ты меня тогда спасла!

В пятнадцать лет, казалось, мир рухнул, номинальным опекуном стала дальняя родственница, рассчитывать пришлось только на себя. Эленор не оставляла попыток разгадать тайну убийства, а теперь она вспомнила отчетливо ту ночь, когда в переулке недалеко от дома открылся кровавый портал и ее родителей, молодых светлых эльфов, пронзили острые алые когти.

Это… был Лорд Нираш собственной персоной. И в тот вечер рядом не оказалось никого из высших сил. Вернее, казалось, что никого, пока с темного небосвода наперерез древнему асуру не кинулась светящаяся тень.

– Отойди от носителя Алмаза! – прорычал Лорд Нираш.

– Ни за что! – воскликнула Агнесс, обрушивая на него целый водопад белых линий. И… портал закрылся.

Тогда шокированная Эленор не придала значения, но теперь отчетливо вспомнила суровый громогласный возглас, разнесшийся над их головами в тот вечер:

– Агнесс! Я не давал тебе права вмешиваться!

– А я вмешалась, Митрий! Вмешалась! Он хотел забрать артефакт! – звонко и яростно воскликнула тогда Агнесс.

Митрий… не хотел, чтобы кто-то спасал Эленор. Возможно, из-за таких «плохих» поступков Агнесс и стала изгнанницей.

Пробудившаяся память выбила слезы из глаз. В душе Эленор всколыхнулось множество вопросов. Агнесс, точно ощущая смятение, накрыла ее лежащую на столе руку своей ладонью.

– Мне так жаль… Я не смогла прийти раньше! – вздохнула гостья, преданно заглядывая в глаза. Вот так оказалось, что они… были давно знакомы.

– А мне жаль, что я не смогла поблагодарить тебя за спасение! – улыбнулась Эленор и через стол потянулась, чтобы горячо обнять Агнесс. – Ты так быстро исчезла в ту ночь.

– Я прятала свое присутствие. Но… я должна была прийти раньше! Взбунтоваться раньше, – охнула Агнесс, укрывая пологом белых крыльев.

– Возможно. А Сумеречный Эльф… тоже взбунтовался? – спросила Эленор.

– С ним немножко другая история, – замялась Агнесс, садясь на место и задумчиво обкусывая кокосовую посыпку с конфеты. – Он изначально был, скажем так, дефективным изобретением. И никогда не слушался. Да Митрий и не пытался его подчинить, пока мы не поняли, что в Измерении Могущества возродился Белый Дракон[4]и надо окончательно победить Змея Хаоса. А еще примерно тогда же мы отследили сигнал Двенадцатого Проклятого[5]. Вот тогда… Тогда Митрий понял, что один не справится. Но заставить Эльфа работать на нас было очень сложно.

– И я, кажется, догадываюсь почему, – фыркнула Эле-нор, и Агнесс безмолвно поняла ее.

– Ты, значит, та девушка, к которой он хотел вернуться? – несколько бестактно спросила она. Они обе тут же примолкли и покраснели, хотя в груди все ярче крепло ощущение, будто они знакомы сто лет.

– Да.

– И… какой он?

– Что «какой»? Он… дарил мне музыкальные шкатулки, которые делал своими руками. А потом… Митрий призвал его в другие миры. И вот почти десять лет я жду.

– Это ужасно, и… И я виновата перед ним. Я… я подбирала добровольцев для эксперимента «Стражи Вселенной», – потупившись, пробормотала Агнесс, отставляя чашку. Конфета выпала из ее дрожащей руки.

– Ну… если бы не эксперимент, мы бы не встретились, жили бы в разных эпохах.

«И, может, было бы лучше», – добавила Эленор мысленно, но снова перед глазами встал его образ. Его улыбка, его алые губы, вкус которых она все же узнала вопреки всем запретам и ограничениям древней магии. Только он не помнил этот поцелуй.

– Значит, вы одни из тех, кого нам удалось вывезти в спасательных капсулах, – перевела тему Агнесс.

– Видимо, мои предки, да.

– Да… Точно, предки. Давно это было. Я так теряюсь во времени со своим… Посмертным бессмертием. Странно это.

– Бессмертие? – Эленор потрясла головой, лохматя волосы. Не верилось, что Агнесс, вероятно, старше Сумеречного Эльфа. Им обоим было больше двух с половиной тысяч лет.

– Нет… Капсулы. То, что нам почти никого не удалось вывезти, – сдавленно отозвалась Агнесс. – Половина капсул сгорела, преодолевая защитный барьер. В другой половине погибли пилоты. Некоторые капсулы оказались на Земле. Мы пытаемся собрать их, они ведь представляют опасность для такой… Слаборазвитой цивилизации.

– Похоже, кое-кто уже подтырил ваши технологии. Например, Озимый, – с отвращением ответила Эленор. – И его дружки. Не маги, но с оружием Бенаама.

– Это плохо… Но займемся ими потом. Когда ликвидируем главную угрозу. Она планетарного, вернее, Вселенского масштаба.

– Что же нам делать?

– Сначала неплохо бы понять, как работает твой Алмаз Жизни и где остальные артефакты-антиключи, а сейчас… Кажется, в небе снова открывается портал! Я должна проверить! – ответила Агнесс и покинула квартиру.