Бенаам, 2025 год

Это был мегаполис. Ужасающий, монструозный мегаполис, утыканный острыми пиками небоскребов, как доска йога гвоздями. В бесчисленных окнах отражалось угрожающе алое небо. Изрытый ходами метро, бугрящийся пирсингом монорельсов, город напоминал неудачную, смазанную генерацию нейросети. И это место считалось столицей темной империи Бенаама.

А где-то вдалеке, за городом, высилось два жутких замка, неизменных кокона черных линий – места обитания Лорда Нираша и Раата Шаатира, самого императора асуров.

Вокруг мрачного готического дворца Лорда Нираша все так же виднелся ров с черной водой – Река Отчаяния, куда попадали души тех, кто заключил контракт, но не смог воплотиться в облике Ворона после смерти. Несчастные становились кормом для воинства мерзких тварей. Эта тьма всегда окутывала твердыню Лорда Нираша, ныне дополнительно изуродованную трубами и проводами.

Зато замок Раата застыл обманчивой помпезностью шатровых крыш и сооружений и изысканных фронтонов в стиле синдэн-дзукури[3]. Украшенный золотом и драгоценными мозаиками, огромный дворец вдобавок светился сотнями алых неоновых огней.

Митрий поразился, насколько иным стал родной мир за время его отсутствия. Ведь он помнил руины его цивилизации. Его выращенные из спор и корней дома государства суров были дотла сожжены, и Бенаам представлялся пепельной пустыней. А теперь… Все выглядело как железобетонное проклятье.

Впрочем, долго созерцать индустриальный кошмар не получилось: над городом завыла система оповещения о воздушной опасности. И на Митрия со всех сторон посыпались залпы ПВО.

Оружие асуров стреляло пучками черных линий. Эти атаки могли причинить вред рядовому семарглу, но не Митрию, не предводителю воинства, хотя план по незаметному проникновению в Бенаам провалился. А ведь он был обязан завершить свою миссию. Он и так откладывал две с половиной тысячи лет активацию оружия, но теперь…

Что «теперь»? ПВО его не сбило, а вот твари, появившиеся в красном небе чуть позже, оказались куда опаснее артиллерии темных эльфов.

«Я проиграл! – понял Митрий, когда черные линии опутали его сияющие крылья. – Меч! Если бы я активировал Меч… Не пришлось бы заставлять признать свой грех, наверное. Наверное…»

Точно Икар в море, он летел вниз, в объятья бесконечных темных улиц, заполненных кровожадными тварями. А он ведь даже не хотел дотронуться до солнца – действовал во имя всеобщего блага.

* * *

И так Митрий оказался в тронном зале, опутанный по рукам и ногам, выпитый черными линиями. Сознание возвращалось к нему медленно. Он все еще видел перед мысленным взором алое небо Бенаама, мелькание сражения с Воронами и все еще не понимал, как его смогли вычислить! Его, создание белых линий. По его расчетам, твари, питающиеся энергией гаввах, были неспособны уловить его присутствие в Бенааме. Он действовал на этот раз не как полководец, а как разведчик. И попался. Слишком рано! До завершения поисков артефакта.

– Проснулся, наш дорогой тюремщик? Раат! Ты только глянь, какой я принес тебе подарок! – громогласно возвестил Лорд Нираш, встряхивая зелеными патлами. Он был облачен в изумрудно-черный китель, могучая высокая фигура сливалась с зеркальной чернотой необъятного тронного зала, в центре которого на возвышении сидел он.

Раат Шаатир – древний асур, один из двух космических змеев. Причина всех их бед. Митрий запомнил его на троне из свежих черепов и костей, упивающегося реками крови.

Но теперь этот монстр выглядел почти неотличимо от человека: в лилово-сером нарочито скромном кителе, щуплый, с узкими плечами и тонкими кистями, он восседал на огромном технологичном троне из металла и мягких алых подушек, как дорогая статуэтка на бархатной подложке в большой коробке.

– О, Митрий! Как же ты мог попасться? – Раат спустился в середину тронного зала и подошел к пленнику, приподнимая Митрия за подбородок, проводя по его мощной шее длинным когтем. – Неужели рядом не оказалось никого из твоих крылатых братьев? Гордыня не позволяет принять чью-то помощь?

Раат рассмеялся, обходя полукругом пленника. От волнения и восторга, от своего торжества он щелкал острыми зубами. На мгновение он превратился в гигантского змея, показывая истинную натуру космического дракона, но уменьшенного, заточенного в рамки небольшой формы, хотя тварь в хитиновом панцире и так заняла половину зала, начиная обвиваться вокруг Митрия кольцами, сдавливая его грудь, живот и крылья, удушая и обжигая соцветиями черных линий.

Митрий только сжал зубы, надеясь, что скоро его вытащат крылатые братья. Не могли же они не услышать его сигнал!

Он переживал не за себя, не за свою трижды опостылевшую жизнь, а за то, что не успел завершить миссию. И так, возможно, обрек Вселенную на гибель.

– Стойкий ты наш, – прошипел Раат, вновь превращаясь в человека с алыми глазами без белков. Лишь в их непроглядном рубиновом мареве мерцали вертикальные змеиные зрачки.

Он стоял посреди тронного зала – этого жуткого сочетания форм готических соборов и техногенного капища – и покачивался, казалось, в такт неслышимой музыке.

Да, определенно, Раат танцевал, изящно отклонив голову, теперь уже одетый в сизо-лиловое кимоно, расшитое серебряными узорами, напоминающими застывшие слезы. Его пальцы, украшенные алыми когтями, двигались с утонченной грацией.

Рядом, уже в такой же одежде, но с золотым шитьем, лениво щелкал алыми когтями Лорд Нираш. Его человеческое обличье – лицо аристократа с высокими острыми скулами и тонкими губами – было лишь маской, скрывающей сущность кровожадного вампира.

– Ты… тварь… – выплюнул сквозь зубы Митрий, ощущая, как в душе клокочет огонь злобы. Злобы, что когда-то считалась для семаргла грехом.

– Не спеши обвинять, – отозвался Раат. – Что мы тебе успели сделать? Крылья немного помяли? Может, мы привели тебя, чтобы ты вспомнил вместе с нами историю. Нашу общую. Ты ведь любил поучать, правитель семарглов. Любил придумывать свой вариант истории. Послушай же нашу версию, которую мы расскажем нашему молодому слушателю.

– Зачем? Я никогда не присоединюсь к вам! – воскликнул Митрий, решив, что, возможно, давние враги захотят переманить его. Его! Предводителя семарглов, который рискнул всем, чтобы остановить асуров.

– О, милый друг… Никто не зовет тебя к нам. Пока что. Мы всего лишь заучиваем урок. Начнем? В давние-давние времена, в начале Вселенной, существовали мы, – нараспев проговорил Раат, и его слова отразились образами на экране черных линий в центре зала. – Силы зла, космические драконы-змеи: Змей Хаоса и я, ваш покорный слуга. Мы были первыми. Разрушителями Вселенной версии «один ноль». А потом появились они. Людишки. Со своими мелкими страстишками. И уверовали, будто мы соткались из их пороков. Будто их жалкая злоба могла породить такое великолепие разрушения! В вашей Вселенной версии «два ноль» мы нашли… иное применение. Стали теми, кто пробуждает в людях порочные страсти. И если человека обуревают темные чувства, он может стать одним из нас. Моим прислужником. Или Вороном Лорда Нираша.

– Змей Хаоса создал черную дыру, Нору Змея, затянул за собой осколки миров, – подхватил Нираш. – И где-то там, в тех Мирах Змея Хаоса, до сих пор теплится жизнь. А ты… – Он снова посмотрел на Митрия, и его глаза вспыхнули багровым огнем. – Ты, Митрий, и твои се-марглы встретили моего повелителя здесь. В Бенааме. И я встретил. Встретил, и никто меня не остановил.

– Нираш! Как я должен был тебя остановить?! Мы ведь… были союзниками, – пробормотал Митрий, не ведая, к кому желает воззвать. – Ты не слушал.

Но вскоре он огляделся и увидел, что рассказ ведется вовсе не для него: в полумраке зала оказалось еще с десяток слушателей. И среди них ярко выделялся один широкоплечий парень с пепельными волосами и горящими во мраке фиалковыми глазами. Он сжимал в руке уродливый кривой меч и с религиозным благоговением смотрел на Раата. Похоже, Митрий попал не просто в плен, а на посвящение… на создание нового темного орудия.

– Раньше Бенаам населяли эльфы, люди и семарглы. И ты не удержал это равновесие. – Нираш встал и подошел ближе, его тень упала на связанного Митрия. – Эльфы превратились в вампиров. Во главе со мной, твоим бывшим союзником, получившим асурский титул Лорд Отчаяние! А суры, семарглы? Вы рассеялись межзвездным светом. Но сейчас я только рад этому преображению!

– Ну что, Волвив, продолжишь нашу историю? – почти ласково усмехнулся Раат. – Докажи, творение мое, что ты хорошо усвоил мои уроки.

– Продолжу, Раат-сама! – полубезумно воскликнул парень, как в экстазе, начиная кланяться. С квадратным подбородком и дважды сломанным носом, он выглядел грубым и неотесанным, но перед императором проявлял неестественное уважение.

– Расскажи все, что ты выучил. Кого мы сейчас поймали?

– Митрия! Предводителя семарглов! – торопливо, как прилежный школьник, лающим голосом начал Волвив.

– Так, а какое же наше заветное желание? Что мы сейчас пытаемся найти на Земле? – терпеливо пропел Раат.

– Ключи! Ключи и Алмазы! – прогавкал Волвив. – Ваше заветное желание – добраться до Норы Змея, чтобы выпить его силу и стать сильнее. Но для этого надо вырваться из Бенаама. И портал, ведущий к Норе, оказался спрятан на Земле.

– Верно, Волвив, верно. А сам Бенаам… – Раат вздохнул и неопределенно повел рукой. – Стал ловушкой.

– Ты гордился этим? Тем, что превратил наш общий дом в тюрьму? – прорычал Нираш, ударяя Митрия меж лопаток и выдирая несколько перьев из его крыльев. – В полигон для своих экспериментов? Ты запер нас здесь, но ты же и уничтожил все. Ты не спаситель, Митрий. Ты – такой же разрушитель, как и мы. Только ты прикрываешься словом «долг».

Раат вновь приблизился к Митрию, как будто отгоняя Нираша. По-птичьи склонив голову набок, император асуров долго и задумчиво смотрел прямо в глаза, точно ввинчиваясь в мозг. И Митрий не мог зажмуриться.

– Ты построил эту клетку, тюремщик. И теперь ты поможешь нам найти в ней лазейку. Или… – Рука Раата с длинными ногтями приблизилась к груди Митрия. – Ты станешь тем, кого я так долго искал.

Прикосновение было ледяным, выжигающим душу. Митрий зажмурился, пытаясь уйти от реальности, но образы разрушенного Бенаама, лица бывших друзей, искаженных тьмой, жгли его изнутри сильнее, чем черные линии снаружи. Он проиграл.

Хотелось верить, что братья и сестры услышат его послание и активируют оружие. Как минимум он поделился информацией с Агнесс, с этой глупой бунтаркой. Вся надежда оставалась только на нее. Хотя Митрий не верил, что ей по плечу такая ноша. И от этого сердце разрывала тяжкая горечь.

Теперь ее усиливала чья-то невыносимая боль. Чужая боль? Митрий слегка обернулся на высокие арочные двери и заметил, как двое стражей-вампиров, чьи фигуры в черных кителях больше походили на сшитые между собой лоскуты высохшей кожи и призрачных теней, вкинули в зал трепыхающуюся фигуру. С глухим стуком они бросили нового пленника на отполированный обсидиановый пол перед троном Раата, уже вольготно восседавшего на пурпурных подушках.

– Ох… – хриплый стон вырвался из груди Митрия, когда он рассмотрел пленника. – Он же из светлых эльфов! Они… Они еще существуют в Бенааме?

Несчастный и впрямь оказался светлым эльфом. Его смуглая кожа резко контрастировала с серой кожей вампиров. Серебристые волосы были спутаны и испачканы кровью, а в широко раскрытых глазах цвета весенней листвы плескался животный страх.

– Что, Митрий, не веришь, что еще существуют светлые эльфы? – усмехнулся Нираш, материализуя в воздухе голограмму с рисунком материка темной империи и сотен островов в северном полушарии. – Так вот же, глянь на карту: вот их владения. Жалкие клочки земли. Помнишь? Раньше там был материк. Твое царство. После нашей бомбардировки острова эльфы прячутся, как тараканы, под камнями. Но мы их находим.

Он медленно подошел к пленнику-эльфу, который, скуля, пополз назад, пока его не остановил сапог стража.

– Лазутчик. Как это глупо. – Голос Нираша стал тихим и приторным. – Что ты пытался выведать в наших владениях? Какую еще правду об асурах раскрыть? Правда одна: мы – ваша погибель. И единственное спасение для вас – стать вампирами.

Пленник попытался что-то сказать, но из его пересохшего горла вырвался лишь хриплый булькающий звук.

– Молчишь? Неважно. Твое тело расскажет нам все, что нам нужно. Оно пахнет… надеждой. Это нынче редкий аромат.

– Особенно в Бенааме и перед лицом конца света, – вздохнул с трона замерший, как заводная кукла, Раат.

– Смотри, Митрий! Смотри внимательно! – прошипел Нираш. – Ты ведь не думал, что они уцелели? То, что будет дальше, – исключительно по твоей вине. Потому что ты кинул их! Кинул нас всех, когда возомнил себя богом и решил, что вправе жертвовать одними ради других! Одним миром ради тысяч миров, да? Митрий!

И тогда началось.

Раат Шаатир, до этого момента остававшийся недвижимым, медленно, с неестественной грацией поднялся с трона. Он не шел, а словно скользил над полом, ноги его скрывали длинные складки кимоно.

Он остановился возле пленника, и его рука протянулась к эльфу. Он не прикасался, но то, что произошло дальше, шокировало даже Митрия, видевшего гибель старого Бенаама. Раат провел ладонью в сантиметре от груди пленника – и плоть эльфа… ожила и восстала против своего хозяина. Ребра с треском разошлись, обнажив пульсирующие органы. Кровь не хлынула фонтаном: она будто испарилась, превратившись в багровый туман.

Нираш, более не скрывая своей вампирской жажды, упал на колени рядом с умирающим эльфом. Челюсти монстра с неестественным хрустом раздвинулись, рот превратился в пасть мерзкого чудовища, обнажив ряды игольчатых зубов. Он впился в горло эльфа, и тишину зала пронзил отвратительный мокрый звук. Нираш не пил кровь, как обычный вампир. Он рвал и поглощал плоть и связки.

Вскоре к хозяину присоединились и другие: страживампиры, выйдя из теней, набросились на все еще трепещущее в агонии тело, словно стая падальщиков. Зал наполнился звуками чавканья, хруста ломающихся костей и довольного урчания монстров. В воздухе повис тошнотворный сладковато-металлический запах свежей крови и зловоние смерти. Особенно когда вырывали кишки жертвы.

И вскоре Нираш, утирая побагровевшими пальцами губы, поднял голову. Кончиками когтей правой кисти он держал что-то алое – кусок еще пульсирующей эльфийской плоти, сердца. Раат подошел к Нирашу и тоже когтями принял «дар».

Что все это значило?! Митрий понял, что оказался участником какой-то темной церемонии.

– Подойди, мой верный пес. – Раат подозвал восторженно наблюдающего Волвива, и в его голосе снова появились сладкие ядовитые нотки. – Познай истинную природу силы.

Волвив не раздумывая подошел и, опускаясь на колени, принял окровавленный дар из рук своего повелителя. Он с жадностью впился зубами, начиная жевать сырую плоть, с диким, ликующим огнем в глазах.

– Ты чувствуешь это, мое творение? – величественно спросил Раат, кладя Волвиву руку на темя. – С каждой проглоченной крупицей плоти светлого эльфа твоя сущность насыщается тьмой! Тьмой Бенаама, отчаянием и болью жертвы. Это и есть энергия гаввах! Это то, что питает асуров. Обычный человек умер. Теперь ты один из нас! Бессмертный!

Волвив стал каннибалом в прямом и метафизическом смыслах – пожирателем чужой жизни и света. И Митрий не мог отвести взгляд. Он был вынужден смотреть, как последние остатки его надежды, воплощенные в этом несчастном эльфе, были растерзаны и осквернены.

А ведь раньше он не задумывался. С высоты полета семарглов, скитающихся между мирами, он, похоже, перестал замечать весь этот ужас. Взрывы планет после нашествия Воронов? Убийства светлых эльфов в Бенааме? Неудачи армии семарглов, но… не личный кошмар, а скорее «сопутствующие потери». Но теперь, в этом зале, что-то надломилось в душе Митрия. И самый страшный удар заключался не в жестокости зрелища, а в осознании, что асуры оказались не просто монстрами – лишь квинтэссенцией того хаоса и разрушения, семена которых он, Митрий, сам когда-то посеял. Они хотели выбраться, хотели новой силы, потому что… боялись его изобретения.

– Я даровал тебе такое же бессмертие, как у Стражей Вселенной! – торжественно проговорил Раат Шаатир, все еще не отрывая руки от головы нового слуги. – Отныне я официально нарекаю тебя Волвивом.

Кровожадный парень все еще стоял на коленях, и его глаза горели фанатичным восторгом. Похоже, он, некогда обычный человек, ощущал в своих жилах чудовищную силу, пожирающую боль и страх.

– Спасибо! Спасибо, Раат-сама! – завопил он, ударяясь лбом об отполированный пол.

– Аваропес, Волвив, приведите в Бенаам живые Ключи! И живые Алмазы! Любой ценой, – возвестил Раат. И Митрий заметил, что все это время в тени у массивной колонны стоял еще один неприятный тип, напоминающий зомби. Возможно, он был человеком, но многочисленные шрамы и землисто-смуглый оттенок кожи делали мужчину средних лет с короткими темно-пепельными волосами похожим на мертвеца. Алхимический андроид! Митрий вспомнил, что асуры вели такие разработки. Совершенные убийцы, чьим топливом служила заточенная в сердце машины душа жертвы. Но кое-кто сознательно отдавал свою душу для превращения. Видимо, Аваропес был из таких.

Когда он в компании Волвива скрылся в алой прорези портала, наступила временная тишина. Ее нарушил Лорд Нираш, брезгливо стряхивая с алых когтей брызги засохшей крови:

– Он так боялся смерти, что согласился на твой эксперимент. Но он еще не понял, что он не Страж.

Раат, занимая свое место на троне и мгновенно переоблачаясь в роскошное кимоно цвета спелой вишни, медленно повернул голову. Его лицо, напоминающее идеальную маску из слоновой кости, оставалось бесстрастным.

– Видимо, с детства чем-то напуган, – вздохнул он. – И да, он еще не понял, что его бессмертие… хуже. Пусть без всезнания, но… если его изрубят на куски или скинут в море, то ему придется вечно испытывать агонию, не имея шанса ни выбраться, ни умереть. Впрочем, это уже не наша забота. Эксперимент можно считать удачным.

«Они… создают своих Стражей?! Свое живое оружие!» – содрогнулся Митрий. В этот миг неведомая сила повлекла его наверх и повесила под потолком, точно люстру, хотя зал озаряло мертвенное лиловое сияние, исходящее от стен.

– Вообще-то, мой император… – начал Нираш, и его глаза неприязненно сузились.

– Что, Нираш? – спросил Раат, заметив задумчивый взгляд своего вернейшего союзника, своего… сёгуна.

– Верховный Ворон тоже послан на Землю искать Ключи.

– Будет здоровая конкуренция. Или нездоровая. Можем поспорить, кто быстрее найдет Алмаз Жизни. – Раат склонил голову. – Пока займемся нашим пленником. Может, это даст какой-то результат.

Взгляд обоих асуров упал на Митрия, чья поимка оказалась личной заслугой как раз Алистера. Он вместе с Нирашем устроил хитроумную ловушку. Враги знали, что рано или поздно Митрий отправится в Бенаам, чтобы активировать оружие. И Алистер, вероятно, шпионил, раз уловил точное место открытия портала.

– Ну, что скажешь, Митрий? – обратился к пленнику Раат. – Ты знаешь, как предотвратить угрозу, а? Ты же у нас самый правильный, самый праведный!

– Для праведных нет места в вашем мире, – тихо, но внятно проговорил Митрий.

– Опять слова! Только слова! Целуй мои сапоги, смерд! – рыкнул Нираш, отпуская путы, которые сковывали Митрия. Тот камнем упал с высоты потолка.

– Никогда! – ответил Митрий. В его сердце все еще тлели угли былого величия. Нираш со всей силы ударил его в лицо носком сапога. Голова Митрия откинулась назад, челюсть сдвинулась.

– Нираш, зачем? – раздался спокойный голос императора.

– Раат, ты имеешь что-то против пыток? – обернулся к нему Лорд Нираш.

– Нет… Но Митрий и удар в лицо сапогом – это банально. У нас ведь есть черные линии, – с легкой брезгливостью произнес Раат.

Он медленно поднялся и подошел к Митрию. Его движения были исполнены гипнотической грации. Он провел острым ногтем по щеке пленника, оставляя не просто царапину, а дымящийся кровавый след, будто прожигающий саму душу. Затем Раат поднес палец к своим губам и медленно, с видом гурмана, облизнул его.

– Кровь семаргла… м-м-м, сладкая! – прошептал он, и в его пустых глазах на мгновение вспыхнул отблеск древнего ненасытного змея, который пожирал целые планеты. Вскоре он вернулся на трон.

– Пора. С инкорпорацией Земли затягивать нельзя, – тревожно и мрачно проговорил Раат, бережно расправляя складки вишневого кимоно на алых подушках. – Появление Разрушителя Вселенной все ближе.

«Да ведь асуры ужасно напуганы!» – изумился Митрий. Хотя он давно догадывался.

– Ты предлагаешь инкорпорацию? – громыхнул мрачный голос Нираша. – Поглощение, а не уничтожение?

– Это весьма разумно, мой император, – раздался новый голос. В зал, облаченный в черный китель, скрытый длинным плащом, бесшумно ступая, вошел Верховный Ворон Алистер и тут же согнул спину в глубоком поклоне.

– Алистер! Соблюдай субординацию, – рыкнул Нираш, замахиваясь для удара.

– Как прикажете, сёгун-сама, – еще более подобострастно ответствовал Ворон. Но в его покорности, в самом изгибе спины, читалась неуловимая ядовитая издевка. Казалось, он смеялся над всем, что происходило, над смятением своих повелителей, наслаждаясь их разладом.

– Инкорпорация не предполагает полного уничтожения, что не так, Нираш? – переспросил Раат, приподнимая брови. Митрий, наблюдая за этой сценой, впервые задумался: а кто здесь истинный властитель? Казалось, сам император асуров побаивался необузданного, яростного сёгуна.

– Но тогда мы не получим достаточно энергии гаввах, чтобы пробиться к Змею Хаоса в Измерение Могущества! – недовольно ответил Нираш. – Почему ты вдруг стал дорожить этой планетой, Раат?

– Ничуть, – вздохнул император, опуская глаза, словно разглядывая узор на кимоно. – Но энергия страданий не будет поступать от космической пыли.

– Мы отожмем планетку досуха, утопим ее в крови войн! И финальным аккордом будет взрыв ядра! Нам сейчас нужно действовать быстро! Не питаться гаввахом, а получить катализатор, чтобы открылся прямой портал!

– Честно говоря… Я не знаю, поможет ли все это нам, – устало протянул Раат, в его голосе звучали нотки сомнения, столь несвойственные древнему разрушителю. – И я не знаю, в каком состоянии сам Змей. Мой давний враг тоже, кажется, переживает не лучшие времена.

Он поднял взгляд и с необъяснимой вселенской тоской глянул на Митрия, вновь висящего под потолком в паутине черных линий, точно инсталляция.

– Возможно, он в таком же состоянии, как ты, мой старый тюремщик, – грустно улыбнулся Раат.

– Пока займемся им, м-м-м? – угрожающе ухмыльнулся Нираш. – Повеселимся!

«Я должен… должен найти Меч, иначе все погибнет!» – успел подумать Митрий, но сознание затопляла тьма.