Земля, Москва, 2025 год

Ветер гулял по пустырю на окраине города, гоняя пыль по ржавым банкам и первому серому снегу. Агнесс стояла неподвижно, ее белый неуместно легкий костюм-тройка оставался единственным ярким пятном в этом унылом пейзаже. Ее глаза, некогда видевшие расцвет и падение миров, теперь оказались прикованы к неприметному полуразрушенному зданию бывшего НИИ.

– Здесь, – тихо сказала Агнесс, обращаясь к Эленор. Та молча кивнула, сжимая рукоять своего невидимого для обычных людей меча.

Они искали… Кажется, наконец нашли. И Агнесс корила себя, что не смогла уберечь эту планету от попадания на нее «спасательных» капсул с технологиями. Кажется, всего на Землю попало пять потерянных бортов, дрейфовавших в космосе столетия. А может, они преодолели расстояние и время через портал червоточины. Или вовсе через Миры Змея Хаоса. И вот теперь приходилось играть в детективов, устраняя последствия.

Они шли почти по прямой наводке. Сначала это были обрывки слухов о бункерах на Зеркале Измерения, потом Бес Сети нашел очень тревожные данные об исчезновении детей-сирот из детдомов. И предположительно все эти дети имели некий магический потенциал. Затем в информационном поле всплыли следы внеземных технологий. И все чаще возникало мерзкое имя, вернее, прозвище: Озимый.

– Пойдем внутрь? – неуверенно спросила Эленор.

– Пойдем. Ничего не бойся, – кивнула Агнесс, украдкой дотрагиваясь до руки подруги.

– Да я и не боюсь.

Но они боялись, хоть и не возможных врагов, а ответов. Того, что ждало их в бункере.

Они спустились по, казалось, бесконечному пандусу погрузки, обогнули забор, озираясь в поисках подвоха. Потом предстала заржавленная дверь с кодовым замком. Агнесс безразлично снесла ее с петель.

– Эй! Я вообще-то код специально узнавала! – возмутилась Эленор.

– Электричества все равно нет.

– Но зачем так шуметь?

Старый бункер под зданием встретил их ледяным промозглым воздухом и запахом затхлости. Казалось, это место выпивало энергию, как жадная оса, приникшая к медовому улью трудолюбивых пчел: внутри все оказалось заткано черными линиями. Черными… и серыми. Линиями скорби!

– Спускаемся? – протянула Эленор, взмахивая мечом и раскладывая его. Сегменты из легкого металла вытянулись в единую линию. Агнесс вспоминала, как ее прадед лично запатентовал эту технологию, которая со временем очень полюбилась эльфам.

– Спускаемся.

Агнесс распахнула тяжелую дверь, и ее взору открылась комната, от которой кровь застыла в жилах. Не лаборатория. Не тюрьма. Общежитие? Общежитие с разрушенными маленькими кроватями в три яруса, напоминающими ящики.

А в следующем зале картина заставила окончательно застыть ледяной статуей: шкафы… множество железных шкафов, в которых стояли огромные стеклянные банки с заспиртованными «образцами». Это были… дети. Дети лет пяти-семи. Неудачные эксперименты с жуткими мутациями. Изуродованные до неузнаваемости.

– Что вы сделали с нашими технологиями!!! – Агнесс заплакала, даже не пытаясь сдерживать дикие рыдания. И слезы ее отзывались появлением черных перьев в ее крыльях.

– Нет… – прошептала Эленор, поднося руку ко рту, и ее лицо побелело. – Пока мы думали, что все ордена, темные и светлые, заключили мирное соглашение после вторжения асуров в две тысячи одиннадцатом, Озимый продолжал это… Ставил эксперименты над людьми! Над… над детьми!

Агнесс смотрела на маленькие беззащитные лица за мутными стеклами и чувствовала, как древняя холодная ярость поднимается из глубин ее существа. Это было хуже, чем любая битва с асурами. Что Раат Шаатир? Что Змей Хаоса?! Просто космические змеи. А здесь… Это было осознанное, скрупулезное в своей методичности зло, прикрывающееся маской прогресса.

– Мне кажется… мы поняли, кто такой Демьян. И через что… через что прошел, – выдохнула Эленор.

– Хватит на сегодня, – охнула Агнесс.

И в этот момент снаружи донесся оглушительный грохот, заставивший содрогнуться стены бункера. Звук рвущейся плоти, ломающегося металла и дикие крики. Они выскочили наружу и увидели: на пустыре под низким свинцовым небом двое сошлись в поединке.

Демьян контролировал гигантский клубок черных линий, формируя вокруг себя подобие щита и копья. Не мальчик семнадцати лет, а демон во плоти.

Против него выступал Волвив. Он наступал с тупой неукротимой силой, вращая над головой подобие молота, в который черные линии превратили его кривой меч.

– Мы должны помочь Демьяну! – крикнула Эленор, видя, как Волвив пробивает защиту противника и отшвыривает того в груду кирпичей.

– Но ведь… он пытается убить тебя! – Агнесс резко обернулась, бросая на спутницу беспощадный взгляд.

– По заказу Озимого! – отчаянно воскликнула Эле-нор. – Который… мне даже представить страшно, что Озимый с ним делал в этой лаборатории! Он так же сломан, как и те дети внизу! Только еще жив…

В этот момент Демьян, отбив очередную атаку, крикнул хриплым сорванным голосом:

– Все верно! Озимый изучал меня! И сделал сильнее! И заставил работать на себя! – Он на мгновение встретился взглядом с Эленор, и в его красных глазах она увидела не злобу, а боль и отчаяние. – Но помощь понадобится не мне, а вам!

И вдруг его атака изменила направление. Черные линии, послушные его воле, взвились, как змеи. Они сплелись в длинную изогнутую косу с лезвием из чистой тьмы, которая со свистом рассекла воздух в сантиметре от головы Агнесс.

– Что ты делаешь?! – крикнула Эленор.

– То, чему меня научили! – прорычал Демьян. – Выживать! И брать то, что мне нужно!

Форма его оружия снова изменилась. Черные линии перестроились, сгустившись в подобие автомата. Из его «дула» вырвался не снаряд, а сконцентрированный поток энергии, заставивший Эленор и Агнесс укрыться за обломками выбитой двери.

– Круто, мать вашу! Давай еще!!! – радостно завопил Волвив, попадая под атаку.

– Сумасшедший, – выдохнула Агнесс.

– Может, свалить по-тихому? Да где этот Сумеречный, когда он нужен… – посетовала Эленор, отправляя в полет с помощью белых линий кусок стены. Но в ее сторону полетел град выстрелов из «автомата». Вовремя раскрытый щит Агнесс спас от неминуемой гибели.

– Давай, сопляк! Удиви! Сука, я к тебе обращаюсь! – рычал Волвив, швыряя в сторону Демьяна обломок ржавого автомобиля. – Я из тебя все кишки вытрясу, тварь паршивая! Эта девчонка – мое задание!

Он наслаждался каждым сокрушительным ударом, каждым взрывом, каждым клочком летящей в стороны земли. Он был воплощенной яростью.

– Ни черта! Она – мое задание!

– Киллеры, работающие на разных донов мафии, – выдохнула Эленор. Война глобальных вселенских сил все больше напоминала бандитскую перестрелку.

Демьян без устали использовал автомат. Призрачный, черный, словно вырезанный из самой ночи. С прикладом, стволом, магазином – всеми атрибутами огнестрельного оружия. Но вместо глухих хлопков раздавался пронзительный высокочастотный визг. И вместо свинца автомат извергал сконцентрированные залпы тьмы.

– Ах ты, сука, модный! – залихватски крикнул Волвив, ловя голой грудью несколько таких «пуль»; его плоть дымилась, обугливалась, но почти мгновенно затягивалась. – Давай больше! Чешусь от нетерпения!

Раздирая изрешеченный пулями черный балахон, Волвив с диким хохотом ринулся сквозь шквальный огонь. «Пули» впивались в него, замедляли, но остановить не могли. Он был подобен танку, а Демьян – пехотинцу с винтовкой, который отчаянно отступал, понимая, что мощи его оружия недостаточно против этой машины смерти.

– Кончились патроны, ушлепок?! – проревел Волвив, снося ударом кулака бетонную опору пандуса, под которой укрылся Демьян.

Последний резко откатился. Агнесс заметила, что его дыхание стало нервным и прерывистым. Желание помочь тут же наткнулось на рациональный довод: «Он не примет эту помощь».

Да и вряд ли Демьян нуждался в помощи. Он снова сфокусировался, и оружие мгновенно перестроилось: ствол удлинился, приклад стал массивнее. Теперь это был уже не автомат, а нечто вроде крупнокалиберной снайперской винтовки. Раздался оглушительный выстрел. Брызнула кровь.

– Аргх! Мясорубка! – прокричал Волвив, но в его возгласе снова прозвучал дикий восторг. – Попал, сучонок!

Он поднялся, его развороченное плечо уже затягивалось, кости с хрустом вставали на место. Он снова пошел в атаку, а Демьян, бледный, с трясущимися руками, перезаряжал «винтовку», отступая к груде кирпичей.

Волвив, хоть и изодранный в клочья, шел напролом. Его хриплый смех пополам с отборным матом снова заполонили пустырь.

– Что, приятель, устал? – сипел Волвив, выплевывая сгусток черной крови. – А я только разогнался! Давай еще! Сделай красиво!

«Почему пришелец из Бенаама говорит на русском? – мимоходом задала себе неуместный вопрос Агнесс. – Как будто… он когда-то жил на Земле».

Возможно, так и было. Но что это меняло? В глазах Волвива горел нечеловеческий азарт наслаждения моментом.

– Мясорубка, говоришь? – вдруг совершенно хладнокровно усмехнулся Демьян и выпрямился во весь свой невысокий рост, поднимая руки, словно дирижируя невидимым оркестром. – Это была только демоверсия!

– Че? Какой цирк с конями щас будет?! – рассмеялся Волвив, обрушивая на Демьяна бесконечные удары молота.

Но цирка и уж тем более коней не случилось.

Черные линии, до этого послушно формировавшие оружие, вдруг взвились вокруг Демьяна с оглушительным ревом. И вот из вязи черных линий показалась гигантская сова. Ее крылья отбросили на пустырь огромную тень, поглотившую Волвива. Птица не издавала ни звука, но в воздухе стоял оглушительный неслышимый крик, от которого кровь стыла в жилах.

– Что за нахрен?! – проревел Волвив. Ухмылка сползла с его лица, уступив место первобытному ужасу.

Демьян, стоявший в центре этого марева, сжал кулак – и сова ринулась вниз. Она исчезла и тут же материализовалась вокруг Волвива. Ее крылья сомкнулись, не ударив, а обняв врага. Но это были объятия небытия. Тьма впивалась в плоть Волвива, не разрывая, а растворяя, рассеивая пеплом бессмертное тело.

– Нет! Сука, отпусти! – кричал Волвив, похоже, не столько от боли, сколько оттого, что прервалась его игра.

Но сова была безжалостна: собрав всю энергию в гигантский клубок тьмы, она с силой швырнула Волвива. Не просто отбросила, а метнула в единственную точку пространства, где реальность была разорвана, – в багровый пульсирующий портал, висевший в небе после вторжения слуги Раата.

Волвив, превратившийся в окровавленный комок дымящейся плоти, влетел в него, как пушечное ядро.

– Я вернусь, ублюдки! – сипло прокричал он, и портал с громким хлопком затворился.

Вскоре гигантская сова медленно рассыпалась на мириады хлопьев сажи и втянулась в ладонь Демьяна. Он стоял один посреди картины разрушений.

– А теперь ваша очередь, дамы, – мрачно провозгласил он.

– У нас, у тебя… есть план, как его остановить? Не убивая, – пробормотала Эленор, глядя на свой очевидно бесполезный меч.

– Отступаем в бункер! – скомандовала Агнесс, резко дернув за руку.

– Но мы же загоним себя в ловушку, – вздрогнула Эле-нор, спускаясь во мрак.

– Посмотрим, кто кого загонит в ловушку, – хмыкнула Агнесс. Возможно, она смогла бы открыть портал белых линий и перенести их обратно на Землю прямо через Измерение, прошмыгнув под носом у самого Змея Хаоса.

– Мыши-мыши, я иду искать! – пропел Демьян, неспешно спускаясь по ступеням. И этот детский несерьезный тон был ужаснее любых угроз.

Агнесс выглянула из-за угла и увидела его силуэт в конце коридора. Эленор резким движением руки с хлестким свистом метнула во врага белую линию, точный энергетический кнут, сотканный из чистой магии.

– Выкуси, кот! – воскликнула она, когда магия жгучим ударом оставила дымящуюся полосу на его плече.

Демьян лишь засмеялся, словно от ничтожной царапины. Он не остановился, а только ускорился. Агнесс, схватив Эле-нор за руку, рванула в противоположную от врага сторону, вглубь лабиринта заброшенных жилых отсеков и операционных, где тени, отбрасываемые зажегшимся аварийным освещением, казалось, шептали о перенесенных здесь муках.

– Мыши-мыши, птички-птички, – как маньяк, распевал Демьян, следуя по пятам за Агнесс и Эленор. Пока он не вызывал свою смертоносную сову. Возможно, пока не мог или боялся обрушить бункер.

– Я кое-что придумала, – шепнула Эленор, встречаясь взглядом с Агнесс. Они поняли друг друга без слов.

Пока Демьян, ослепленный своей яростью, перезаряжал автомат, Агнесс взметнулась под потолок и описала круг по коридору, летя навстречу врагу. Ее крылья ослепительно вспыхнули. Она не атаковала Демьяна, а ударила по опорам у входа в бункер.

Одновременно Эленор метнула под ноги противнику светошумовую гранату – не причиняющую вреда, но ослепляющую.

Все произошло в мгновение ока. Взрыв, мерцание белых линий, распустившихся от крыльев Агнесс.

Обвал. Грохот. Тучи пыли.

Когда воздух очистился, вход в лабораторию был завален грудами бетона и арматуры. На мгновение из-под завала донесся полный бессилия вопль Демьяна, который быстро стих.

Агнесс и Эленор стояли, тяжело дыша, перед грудой обломков. Они выиграли себе передышку. Но цена… Эленор с ужасом смотрела на завал. Они заперли его там! В том самом месте, которое наверняка было для него адом.

Из-за завала, из кромешной тьмы, донесся тихий сдавленный звук. Не крик. Не рыдание. Это был смех. Горький, отчаянный, полный ненависти ко всему миру.

– Мы… мы должны вытащить его! – охнула Эленор.

– Не-а, ни за что, не после этой клятой совы, – пробормотала Агнесс, завершая искусный узор из белых линий, окончательно запечатывающих вход в лабораторию. Пробежавшись по бункеру, она свила идеальную паутину, не позволяющую открыть портал ни изнутри, ни снаружи.

– Ты хочешь заморить его голодом?

– Да он сбежит через час! Слово тебе даю! И радуйся, что он пока вроде не знает, где ты живешь.

– Радуюсь, Бес Сети помогает скрывать мои данные, – потупилась Эленор.

– Пойдем. Через пару дней проверим.

– А если… если он ранен? – всхлипнула Эленор.

– Он не менее бессмертный, чем Волвив, я уверена, – отмахнулся Агнесс. – Пойдем отсюда. Здесь дикий концентрат черных линий после всех этих спецэффектов. Аж дышать нечем!