Земля, Москва, 2025 год

Сон для Эленор всегда был тихим убежищем, пока в его чертоги не начали вторгаться иномирные монстры. В эту ночь снова пришел Верховный Ворон, его рука уже тянулась к светящемуся ее силуэту.

– Отдайте Алмаз, милая леди, и сможете навсегда быть рядом с вашим Сумеречным Эльфом.

– Нет! – выдохнула Эленор, ощущая, что не в силах пробудиться. И рядом не оказалось Агнесс. Она не могла пробиться на этот слой мира снов? Казалось, уже придется принять предложение Ворона, нависающего тенью черных линий. Но между ними, как живой щит, возник… Сумеречный Эльф. Тоже в образе ворона, но каменного.

– Ты не получишь Алмаз Жизни!

Он ловко перехватил атаку врага снопом белых линий. Две непоколебимые воли схлестнулись в безмолвной битве.

– Почему же? В таком случае, сэр, может, вы милостиво вручите мне ваш Ключ? И сможете счастливо зажить с Эленор.

– Ты ничего не получишь! Ты зло!

– Зло?

– Вы, асуры, кормите пороки людей! – выпалил Сумеречный Эльф, отчаянно хватаясь за белые линии, которые теперь окутывали спящую Эленор, точно хрустальный гроб. Под их защитой создавалась иллюзия безопасности.

– Это Митрий так нас оговорил? Что ты вообще знаешь о природе асуров, всезнающий? Нет большего зла, чем то, что творят сами люди! – Призрачный голос Алистера в мире снов был холоден и убедителен. – Они оправдывают рабство, насилие, лицемерие. Они давно уничтожили в себе все человеческое.

– Но ты и сам перестал быть человеком, – отчеканил Сумеречный Эльф. – Если ты презираешь их, зачем лезешь в их мир?

– Я – часть зла, – отрезал Алистер. – Моя цель проста: служить хозяину.

– Признать зло – не значит исправиться.

– А зачем исправляться? – с насмешкой ответил Алистер. – Что есть твое добро без моего зла? Каждый волен в выборе. В этом – свобода.

– Свобода выбора… – Сумеречный Эльф вскинул новый сноп белых линий. – Но ты утверждаешь, что можно сознательно выбрать зло, зная про добро?

– Разумеется. Многие ищут не радости, а наслаждения. А наслаждение часто граничит с болью. Я не зову никого за собой. Я просто даю выбор тем, кто уже сломлен. Я свой выбор сделал. И он был не ради власти, – хладнокровно отчеканил Алистер, и на мгновение образ гигантской черной птицы рассыпался. Предстал печальный мужчина в черном, как будто траурном, костюме. И он с болью смотрел на противника.

– Так что, позволить миру погрузиться в хаос, если каждый изберет саморазрушение? – яростно выкрикнул каменный ворон Сумеречный Эльф. – Такие речи могут сбить с пути многих, но не меня.

– Пусть каждый сам решает, как ему жить.

Сон превратился в кошмар, от которого Эленор не могла пробудиться. Но она знала: Сумеречный Эльф пришел! Он защищал ее! Яростно отбивал атаки черных линий, рвал их каменным клювом, получал ожоги, но снова кидался в атаку, даже когда его броня рассыпалась гранитной пылью.

Внезапно Сумеречный Эльф, очевидно чувствуя шаткость своей позиции, сменил тактику: он обрушил на Алистера обрывок чужой памяти, сотканный из черно-белых линий.

– Я кое-что видел, пока был под гипнозом в лавке Змея. И я не уверен, что видел свое.

Картина возникла, как проекция пленки диафильма на белой стене, заставив вздрогнуть и Эленор. Сумеречный Эльф заставлял смотреть на траурную процессию, облаченную в черные кимоно. Они шли по саду: слуги несли гроб, хозяин богатого дома, самодовольный темный эльф, шел во главе процессии, но как будто вовсе не скорбел. Тихо плакал только щуплый черноволосый мальчик, плетущийся рядом с господином. Похоже, его сын. Значит, в гробу лежала мать…

– Похороны госпожи. Это было две с половиной тысячи лет назад. Что это было?! – прорычал Сумеречный Эльф. – Это не моя память! Может, твоя? Я помню это место! Но вот этого не помню! Что все это значит, Алистер?!

Верховный Ворон вздрогнул и отшатнулся. На мгновение в его защите возникла трещина. Он нарастил новый пласт брони и ухмыльнулся:

– Невозможно все помнить. Мозг Воронов – не бездонный колодец для хлама, как у вас, Стражей.

Но в этом отрицании сквозило неумелое вранье, словно тень давней боли пронзила Верховного Ворона. И в этот миг Сумеречный Эльф нанес решающий удар, обвивая шею противника удавкой белых линий. Алистер упал на одно колено, превращаясь в долговязого человека. Сумеречный Эльф, натягивая призрачное лассо, приблизился к нему.

– Убить бы тебя… чтобы зла стало меньше. Так что это были за похороны?! Сад с гниющими ликорисами…

– О, белые линии не смогли удержать меня, вот незадача. – Алистер не ответил. Используя замешательство, он вырвался из хватки. – Похоже, сейчас был сбой и они на миг стали темными. Что, тьма надоедает?

– Из-за тебя!

– Это лишь ваша тьма, сэр, – с гордостью ответил Алистер, выпрямляясь. – Все пытаешься подавить ее, как завещал Митрий? Но его здесь нет! Не хочешь узнать, где он?

– Я догадываюсь, – скрежетнул зубами Сумеречный Эльф.

– Догадывайся. Но тебе ни за что не пробиться к нему. Только у него твоя память. И он заслужил все, что происходит с ним, за похищение этой памяти, – бросил Алистер и растворился в зыбких тканях, оставив после себя лишь горькое эхо своих слов и незавершенный спор. Вскоре и Сумеречный Эльф исчез.

Эленор, не просыпаясь, глубже зарылась в подушки, защищенная, но неспокойная. Битва за ее душу только начиналась… И за Землю, и за всю Вселенную. Эленор плакала во сне, но не могла ни удержать тень Сумеречного Эльфа, ни повлиять на разрушение или спасение миров. Хотя, может, и могла: в эту ночь она снова не отдала Алмаз Жизни.

* * *

«Я должен вытащить Митрия! Он – единственный, кто мог связать мою тьму!» – подумал Сумеречный Эльф, ощущая гул голосов, который поднимался в сознании черной завесой.

«А ты уверен, что это был Митрий? Пф, как смешно! Связать… какие интересные игры, – отозвалась тьма. – Ты видел, во что превратились его крылья в мире Двенадцатого Проклятого? Эти угольки-остовы, как у бройлерной курицы? Это он потерял надежду, когда вы два года тщетно бились возле Цитадели. И что, он тогда твою тьму сдерживал? Я с тобой бился в Цитадели Двенадцатого! А теперь ты меня гонишь».

«Ты только мешал! Да, ты позволяешь мне касаться черных линий. В светлой фазе я управляю только белыми. Но ты… Митрий где-то в Бенааме мучается! А ты предлагаешь его бросить? Это предательство!»

«А когда он бросил тебя в темницах Раата – это было не предательство? Ну, не говори, что он не знал, как тебя вызволить. Будем считать, что ты сейчас тоже не знаешь, – глумливо отвечала тьма. – Я-то знаю: чтобы теперь вытащить кого-то из Бенаама, нужно, чтобы Бенаам открыл нам дверку с той стороны. Так что придется договариваться с Алистером или с Одио, если тебе так нужен Митрий. А зачем он тебе нужен-то? Чтобы морду набить лично за то, что мы не можем быть с крошкой Эленор? Ради этого я, пожалуй, тоже подсоблю тебе! Ну давай, начинай плавить ткань реальности. Я посмотрю!»

И Сумеречный Эльф принялся за свое отчаянное бдение.