Из дневника Эленор. Земля, Москва, 2025 год

Так уж вышло, что в 17–18 лет я чуть не вышла замуж за Элвина. Любила ли я его? Честно говоря, нет.

А вот Сумеречного Эльфа… В 2007-м все началось странно. С моего похищения. Озимый тогда искал Алмаз Жизни. А Эльф… наверняка что-то знал об этом. Значит, выбрал меня для спасения неслучайно? Неслучайно пришел и на Землю. О нет, у него была ответственная миссия, как и в любом другом мире, – исправлять ошибки семарглов.

Смешно вспоминать, как Сумеречный Эльф катался по городу на черной иномарке и пугал Орден Полудня. Изображал из себя важную персону в одном из темных орденов. Они вроде получили технологию из Бенаама, но не знали, как ей пользоваться. Эльф незаметно предотвращал катастрофу, как обычно.

В те же годы он встречался с верховной ведьмой этого ордена, как будто «для отвлечения внимания». Я ревновала, хотя формально мы же… не встречались! Мне было восемнадцать, мы не могли касаться друг друга. Но он уже тогда признался, как очарован мной.

И тогда я… назло приняла ухаживания Элвина. Он ведь тоже светлый эльф с предками из Бенаама, поэтому и имена у нас такие, непривычные для этих мест. Решила, что так будет правильно.

Хотя как сказать – приняла ухаживания? Мы разве что держались за руки, пару раз стояли у витрины со свадебными платьями. И так целый год. Я думала, что вот сейчас назло Сумеречному Эльфу выйду замуж. А потом… потом я увидела его отражение в витрине, он увидел мое лицо. И… Элвину пришлось отступить. Как и верховной ведьме. Похоже, несчастными остались все.

Элвин… по-моему, все еще на что-то надеется. Так и не женился. Он добрый друг, всегда таким был. Но на этом все.

* * *

Прошло около недели. Сумеречный Эльф не появлялся. Возможно, боролся с внутренней тьмой, возможно, занимался спасением других миров или закрывал порталы из Бенаама. Хуже всего, что Эленор снова осталась одна и ничего не знала.

Закончив работу, она прошлась по квартире со шваброй, потом, взявшись за пылевую тряпку, начала протирать предметы в нишах старой мебельной стенки.

Ее взгляд упал на застекленную витрину: там лежали его подарки. Изящный китайский веер, хрупкая музыкальная шкатулка… Все это он когда-то сделал для нее. А что могла подарить ему она? Разве что кулоны и фигурки из стеклянных бусинок и полимерной глины, которые любила делать в юности. Один такой кулон, с узором, похожим то ли на звезду, то ли на диковинный цветок, она ему подарила в двадцать лет. Где был теперь подарок? И где сам… Сумеречный Эльф?

Эленор подошла к окну и посмотрела в щель между шторами. Снаружи кипела жизнь, суетливая и быстрая, а внутри царил тусклый неизменный покой. Она устало провела рукой по глазам и села на диван к ноутбуку и до ночи безуспешно пыталась выяснить хоть что-то о Демьяне. Но его прошлое ощущалось черной дырой. Разве что в подшивке конспирологических статей о бункерах все чаще мелькал Объект Двенадцать.

«Может, в Ордене Полудня еще что-то знают? Лика давно следит за Озимым. Элвин вроде забирал что-то из библиотеки», – раздумывала Эленор, обращаясь к помощи «коллективного разума».

И так на следующее утро Элвин появился на пороге ее квартиры. Он принес папку с распечатками из уцелевших архивов ее разгромленной библиотеки.

– Это все, что я смог выцепить. Из того, что еще не изъял Отдел, – мрачно констатировал он. – Я с Белой немного знаком… ну, репетитор у ее сына.

– Что удалось выцепить? – Эленор с надеждой взглянула на Элвина.

– Кое-что, без чего жизнь была приятнее. – Элвин тяжело вздохнул и отвернулся. – Например, то, что некоторые наши «братья», светлые эльфы, проводили эксперименты над людьми с применением технологий Бенаама. Надеялись найти формулу «Амриты» и… создать защитников Земли, Стражей.

Эленор замерла, в голове сразу же всплыл образ Демьяна с его неестественной силой, напоминающей силу Ворона. Или Стража.

– Демьян результат их экспериментов?

– Вряд ли. Он работает на Озимого. Видимо, это его эксперименты.

– А что со «светлыми» эльфами?

– Давно прикрыли лавочку, – пожал плечами Элвин. – Отдел и Белая сработали.

– Спасибо вам за все, Элвин.

– Вам? – вздрогнул собеседник. – Эленор… не надо так официально.

Эленор отвела взгляд. Она растерялась, не понимая, как все-таки расценивать такую «дружбу». Поэтому она чаще общалась с Галей и Ликой.

– Я же не одного тебя имела в виду, а… Я тебя… обидела? – пробормотала Эленор.

Прошло уже столько лет! А они все равно как будто время от времени возвращались в разговорах и мыслях к их расстроенной свадьбе. Явление Сумеречного Эльфа на Землю разбередило старые раны.

– Я… Не знаю… Как бы сказать, – замялся Элвин.

– Скажи все что думаешь. Я все еще преступницей себя чувствую перед тобой, коварной предательницей. Лучше скажи мне все честно, – без театральной патетики негромко отозвалась Эленор.

– Я не собираюсь обвинять! Мы же друзья с восьмого класса… – Друзья? Их дружба была разбита уже много лет назад, и они это понимали. – Думаю, в восемнадцать я был дураком. Сейчас-то многое изменилось. Чувства должны были измениться. Стать взрослыми. В конце концов, мы оба так и остались одинокими. Мы могли бы… не знаю…

– Ты думаешь, многое изменилось? – вздохнула Эле-нор, ощущая странный намек в словах Элвина.

– Нет, постой, конечно, я не прошу тебя снова полюбить меня, ведь это невозможно, но…

– Ты прав – много изменилось, слишком многое.

– Знаешь, Эленор, не обманывай меня и себя. Ты все еще ждешь его, – угадал Элвин.

– А я даже не скрываю. Ведь я чувствую его, чувствую, когда он страдает… – Эленор подняла глаза, невольно говоря то, что давно накопилось в душе. – Он много страдает, что-то ищет. Он хочет измениться, хочет стать свободным от тьмы.

– Как же он тебя измучил! – с нескрываемым отвращением воскликнул Элвин, сжимая папку с документами.

– Я сама себя измучила, хороший ты мой, Элвин, – вдруг улыбнулась Эленор. – Добрый ты мой друг, ты даже не представляешь, как я сама себя измучила! Ведь Эльф специально ушел, чтобы не мучить меня, а я, жадина-то какая, не могу отпустить, все мучаюсь, переживаю за него… Ох, нелепый разговор.

– После всего… что произошло за эти годы и за последнее время, после покушения я много думал о тебе. Сначала, еще давно, страдал, потом не верил, – признался Элвин. – В какой-то момент я даже хотел ненавидеть тебя, но не мог. Ты так хотела, чтобы все было «правильно». Но твое милосердие заставило тебя полюбить одного из служителей тьмы…

– Ты ошибаешься: милосердие и любовь к людям никогда не заставят полюбить. Безумно и, видимо, слишком жертвенно полюбить кого-то одного… Вот так неправильно. – Эленор все еще не знала, как называть свои чувства, этот странный пульсирующий клубок.

– Но чем ему можно помочь? – зло бросил Элвин.

– Не знаю, оттого и мучаюсь. Должно что-то перевернуться в этом мире. Я изнываю от бессилия! – горячо призналась Эленор. – Элвин, ты должен понимать, каково это – страдать от бессилия помочь.

– Я могу это понять, Эленор, – заверил Элвин, невольно касаясь ее руки, словно пытаясь согреть. – Но как бы я ни уговаривал себя… Я всегда буду ненавидеть его за эту беспощадность! Ведь если он знал, что проклят, зачем вторгался в твою жизнь? Он украл тебя у меня. У всех, с кем ты могла бы быть счастлива. Он мучает тебя, а я не могу видеть твою боль, ведь я до сих пор люблю тебя… Ну, вот… И проговорился.

Элвин потупился и отступил к двери, неловко оставляя папку с документами на тумбочке. Казалось, ему стало тесно в сером осеннем пальто, а черный шарф обвился удавкой вокруг шеи.

– Проговорился… – вздохнула Эленор. – Да я ведь почти не кривила душой! Я любила тебя, но как брата, как друга.

Она знала, что рано или поздно этот разговор состоится. И состоялся он поздно. С момента расстроенной свадьбы они пытались работать как «коллеги» по Ордену Полудня, поддерживать друг друга, но вели скорее деловые переписки и встречались все больше на военных совещаниях перед битвами в Измерении. О чувствах не говорили. И вот теперь, кажется, пришло время. Перед лицом возможного конца света.

– Но так вышло, что я страдал еще больше, ощущая, как ты принуждаешь себя любить меня! – выпалил Элвин.

– Что же нам делать… Как мы должны жить, кого любить? – вздохнула Эленор. – Как никому не причинять боли и не страдать при этом самому?

– Эленор, не пытайся, даже не пытайся полюбить меня, потому что «должна»! – Элвин обнял ее за плечи.

– Я рада… что ты простил меня, осталось мне простить себя. – Голос ее устало надломился, как стебель увядающей хризантемы. Вновь повисла неловкая пауза.

На кухне дымился свежезаваренный фруктовый чай, но Эленор не решалась позвать Элвина к столу. Он вновь спросил, не подозревая, что может причинить большую боль:

– Эльф опять куда-то исчез и не говорит тебе ничего?

– Знаешь… С Эльфом беда какая-то случилась. Другие миры он спас, а с ним самим что-то случилось, что-то совсем сломалось. Он не забыл меня! Но и… приближаться боится.

– Все-таки не мучай себя так, – безнадежно вздохнул Элвин, отступая на шаг.

– Я не мучаю. Если бы я сконцентрировалась на своем мучении, мне бы не осталось ничего, кроме пустоты, – улыбнулась, как приговоренная, Эленор. – Я хочу жить для людей.

– Ты по-прежнему занимаешься благотворительностью? – воспользовавшись случаем, перевел неловкий разговор на другую тему Элвин.

– Да. Теперь я бухгалтер в благотворительном фонде.

Эленор вздохнула. Элвин замолчал и вскоре ушел, оставив наедине с тяжелыми мыслями. Она смотрела на папку с архивами, но не решалась ее открыть.