Сумеречный Эльф парил в незримом коконе за окном Эленор. Она вернулась с тренировки и наконец спокойно легла спать. А его разум был далек от покоя: «Никакие Вороны не потревожат твой сон в эту ночь! Я не допущу, чтобы Алистер пришел к тебе! Буду охранять тебя, пока не появится Агнесс! Агнесс… единственный честный семаргл! По сути, сложно говорить о гуманности семарглов. Ради чего они сражаются? Разве ради людей? Если ради людей, то почему позволяют им погибнуть? Для них же главное – судьба: суждено умереть, пусть умрет, иначе нарушится равновесие, экзистенциальное испытание. Но люди-то этого не понимают. От такого отношения они только взращивают все больше отчаяния в своем сердце. Людям страшнее смерть, потому что в проклятья они не верят, а смерть они видят вокруг себя почти каждый день».

Из глубин его сознания донесся язвительный голос:

«Ты такой же, приятель, разве нет? Вот помнишь Глеба Зорина, с которым мы бухали в две тысячи седьмом? Славный же был парень! Но в две тысячи одиннадцатом в битве получил по башке, ушел со службы, запил, стал мафиози. И вот, что мы имеем, – контрактер Алистера. На панике продал душу. А знаешь, приятель, чего хватило бы, чтобы спасти Зорина от контракта с Верховным Вороном? – Тьма говорила почти небрежно, но недовольно и, как ни странно, сочувственно. – Хватило бы одного твоего появления и чекушки. Понимаешь? Одной чекушки и одного слова, обещания, что ты защитишь Землю».

«Но… Я не могу давать таких гарантий», – мысленно охнул Сумеречный Эльф, чувствуя тяжесть этой ответственности. Он не пришел на помощь человеку, которого когда-то знал лично. Частая история, повторяющаяся в сотнях миров.

«Так можно соврать! Ему, им всем. Это же люди! А ты высшая сущность. Их надо успокаивать, пусть даже обманом».

«А если Земля не устоит, если я не справлюсь? Я не вижу будущего, и мне страшно! – содрогнулся Сумеречный Эльф. – Успокаивать их, как скот на бойне?! Уж лучше пусть понимают опасность. Те, кто видят Зеркало Измерения и само Измерение».

«Понимают и заключают контракты с Воронами? – ядовито рассмеялась тьма. – Это такая помощь в спасении Земли?»

Сумеречный Эльф сжал веки, ощущая, как знакомое отчаяние подступает к горлу.

«Да, я весь соткан из противоречий».

Он продолжал парить у окна, вглядываясь в черты Эле-нор. Его тьма тут же принялась рисовать в его воображении самые неприличные и желанные картины, но светлая сторона яростно давила эти нескромные порывы.

«Я не имею права опорочить этот образ!» – твердил он себе. Иначе… что еще оставалось ему? Только ненавидеть себя и весь мир. Все миры! Он и так еле балансировал на грани всепоглощающей ненависти.

Именно в этот миг воздух позади него сгустился и почернел. Бесшумно, как тень, возник сам Верховный Ворон.

Алистер не атаковал сразу. Он стоял, изучая Сумеречного Эльфа, который тут же воскликнул, с готовностью обнажая меч:

– Уйди от Эленор! Она никогда не заключит с тобой контракт!

– Не заключит? – сладко пропел Алистер. – Так мне и не нужна ее душа. Всего лишь ее артефакт. Алмаз Жизни. Пусть отдаст его по доброй воле. И вы сможете быть с ней вместе. Прекрасный исход, не правда ли?

– Нет.

– Да что вы заладили? Порадуй хотя бы себя напоследок.

– Если Эленор этого не хочет, это все будет бесчеловечно, – отрезал Сумеречный Эльф.

– Кто тебе сказал, что она не хочет? – Голос Алистера прозвучал тихо, почти с сожалением.

Сумеречный Эльф медленно развернулся к врагу, сохраняя на лице непроницаемую маску холодной ярости.

– Я свое уже отлюбил и отмучился. И Эленор мучить не хочу!

– Да? Только поэтому? – Алистер усмехнулся, и в его улыбке была горечь. – А любил ли ты? Или заводил жен как котиков: знал, что они не проживут долго. Полюбил, поплакал, забыл. Ты вспоминаешь их?

Сумеречный Эльф помолчал, и тень боли впилась в его сердце. Конечно, он вспоминал. Но, похоже, не больше, чем «любимых котиков». С Эленор все оказалось иным. Она стала одержимостью для его тьмы и последним якорем для его светлой стороны. Его всем, его смыслом продолжать борьбу.

– Тому минуло слишком много веков, – пробормотал он.

– О, какая удобная отмазка.

– Чего ты хочешь и почему я не вижу твоей судьбы? – резко спросил Сумеречный Эльф.

– Может, потому, что твоя судьба связана с моей?

– Когда? Я не вижу твоего прошлого! – прорычал Сумеречный Эльф, потрясая головой.

– Возможно, Митрий тебе однажды расскажет. Но если нет… – Алистер сделал паузу, и его взгляд стал отрешенным. – А впрочем, какой в этом смысл? Митрий уже вряд ли что-то расскажет. И сам ты, очевидно, не вспомнишь.

– О чем ты?!

– Ты каждый раз спрашиваешь… будто не знаешь, всезнающий! – с внезапной яростью крикнул Алистер и ринулся в атаку. – Ответь мне, стоило оно того?! Весь этот эксперимент? Стоил памяти?! – проревел Алистер, и Сумеречный Эльф содрогнулся.

Он почувствовал не разрыв плоти, а нечто куда более страшное: черные линии Алистера ожили, превратившись в тысячи тончайших щупалец. Они просочились сквозь призрачную кожу, не оставляя ран, и устремились прямиком в сознание, словно ядовитые змеи. Цепкими когтями они ворошили самые потаенные уголки его памяти, вытаскивая на свет давно похороненные страхи и сомнения. И хуже всего, что они нашли его, внутреннего демона, с которым Сумеречный Эльф вел свой изнурительный диалог.

«Смотри! – прошипел знакомый голос в голове, но теперь он звучал громче и увереннее, подпитываемый тьмой Алистера. – Он пришел за тобой! За нами! Он знает, кто мы на самом деле! Он предлагает то, в чем они всегда нам отказывали, – силу без оков! И память! Тайну нашего происхождения!»

Перед глазами Сумеречного Эльфа поплыли видения. Он снова видел лица тех, кого не смог спасти, слышал их предсмертные хрипы. Но теперь к этим воспоминаниям примешивалось нечто иное – темный сладкий шепот, предлагающий простое решение: «Ты мог бы спасти их всех, если бы позволил себе это. Если бы перестал цепляться за свои жалкие принципы. Ты мог бы стать подобным богу! Почему ты считаешь, что я – тьма? Возможно, я высшая справедливость! Митрий лишил тебя права вмешиваться на глобальном уровне, менять линии мира. Но ты ведь лучший программист этой реальности, признай. Как только ты перестанешь бояться, ты сможешь переписывать ее, убирая все зло еще до того, как оно появилось. Не для этого ли тебя создали?!»

«Я не могу! Не могу вмешиваться! Я уже вмешался несколько раз! И это привело к разрушению миров! Помнишь каменный Эйлис[9]?! А мир Хрустального Города помнишь?! – отчаянно сопротивлялся Сумеречный Эльф. – Я пытался помочь! Я вмешался в сплетение линий, хотя видел иную судьбу!»

«Надо было вмешаться больше! Не вмешиваться в жизни одного-двух бедолаг, а переписывать всю реальность. Ты – верховный программист мироздания. Митрий наделил тебя силой бога, но запретил так думать о себе. А сколько добрых дел ты мог бы совершить!» – настаивала тьма, вступая в резонанс с тьмой Верховного Ворона. Бесконечные черные крылья окутывали Сумеречного Эльфа мягким саваном.

Алистер не двигался, его рука с когтями лишь слегка проворачивалась в груди Сумеречного Эльфа, который смотрел в алые глаза Ворона и видел, как в их рубиновых глубинах вспыхивают и гаснут странные болезненные искры.

– Перестань бороться. Верни себе целостность! Возможно, ты – все, что у нас есть перед лицом конца Вселенной, – выдохнул Алистер, и его слова звучали не как приказ, а как убедительная, почти жалостливая мольба. – Ты же слышишь?! Они умирают! Ты не вмешиваешься – и они умирают. Ты несешь им только боль. А я… я могу дать тебе свободу от этой боли. От глупых запретов Митрия! Они существуют только в твоей голове, Митрий не придумал никаких ограничителей для своих Стражей.

«Царь чудовищ, вечный царь! Царь чудовищ!» – донеся страшный гимн из сотен миров, точно все самые кровожадные твари стремились прийти к нему и поклониться. Поклониться и стать частью нового бога. Или, скорее, антибога…

– Не слышишь? Значит… прощай! – Алистер исчез, растворился в темном портале.

Сумеречный Эльф остался у старого клена, парализованный и оглушенный шквалом сомнений и противоречий, пронзенный миллиардами призывов о помощи, на которые он не пришел.

«Неужели снова? – с ужасом подумал Сумеречный Эльф, чувствуя, как знакомый туман застилает разум. – Снова я упаду во тьму! Эленор… Эленор, я не хочу потерять тебя! Прочь… я должен уйти! Так будет лучше! Проклятье, Алистер, что я должен вспомнить?!»