Город дремал в преддверии ночи, но не спали те, кто не нуждался в отдыхе. Агнесс, считая, что Эленор под защитой Сумеречного Эльфа, отправилась туда, где ждал тот, кто мог знать ответы. Опрокинутый колосс, некогда верховный семаргл Земли по имени Джакомо-Джузеппе, а ныне… Павший с черными крыльями и нелепым прозвищем Джи-Джи.

«Может, он скажет, что такое Объект Двенадцать, который мы нашли в Тайной Сети? Должны быть ответы про этого мальчишку Демьяна! Он не из Бенаама, но как будто из Бенаама, это странно», – раздумывала Агнесс, подлетая к панорамному окну одного из пентхаусов.

Элитный жилой комплекс у реки переливался огнями золотистой подсветки. В этой крепости роскоши жили владельцы бизнесов, специалисты высшего класса, медийные персоны и… он. Павший, ставший частью земной суеты. Ныне глава фирмы, инвестирующей в развитие медицины и исследования мозга. Возможно, он верил, что так все еще делает что-то хорошее. Возможно, в чем-то он оказался больше прав, чем Митрий.

«Не знает ли Джи-Джи, куда пропал наш учитель?» – встрепенулась Агнесс, понимая, что за всеми этими атаками Воронов даже не приступала к поискам самого Митрия. А он, вероятно, нуждался в помощи. Или… он тоже стал Павшим и стыдливо затаился в одном из множества миров? Догадка пронзила ощущением тяжелого бремени, ложащегося на ее узкие, но крылатые плечи.

«Проклятье! Джи-Джи опять с… ней!» – вздрогнула Агнесс, поднимаясь на высоту пентхауса и зависая напротив бесстыдно открытого панорамного окна. Лишь легкий тюль колыхался по бокам, обрамляя интерьер в стиле ар-деко, с обилием золота и белого мрамора. Посреди комнаты стояла гигантская ванна, подобная раковине в обширном гроте.

И в ней, в окружении пышной пены, возлежала Одио, обнаженная и бесстыдно раскрасневшаяся. Снова. Опять. Всегда! Ее мускулистую, но соблазнительную фигуру очерчивал свет длинной люстры, что свешивалась с потолка, подобно цепким лианам.

– Одио… моя темная госпожа! – в предвкушении воскликнул Джи-Джи, сбрасывая одежду и погружаясь в пену к любовнице.

– Мой чернокрылый семаргл, – нежным гортанным голосом ответила Одио, обвивая его руками и ногами, топя в горячей воде. Пар скрывал их жаркое соитие.

– Даже если все поглотит Разрушитель, я запомню этот миг! – с надрывом прохрипел Джи-Джи, целуя ее грудь.

– Люби меня и после смерти… – горестно, но упоенно воскликнула Одио.

– Всегда! Смерти нет! Воронов нет! Различий нет! – твердил Джи-Джи.

– Однажды все Вороны будут свободны! – точно мантру, повторила Одио, выгибаясь дугой.

Джи-Джи охотно поддавался на ее уловки, трепетал от малейших ее жестов. Серые линии магии вокруг него вздрагивали и искрились, как завораживающий сизый фейерверк.

Агнесс хотела лететь прочь, но картина за стеклом впивалась в сознание острыми осколками, не позволяя двинуться с места. Она замерла в воздухе за окном.

Она уже семь лет знала о странной связи Джи-Джи и Ворона Одио, потому не была шокирована, однако эта сцена все равно заставила ее смущенно отвести взгляд. В голове невольно мелькнула мысль: «А ведь с Алистером… могло бы быть так же… Если бы не Алмаз и Ключ. И если бы не… не что? Запреты Митрия?»

Но Агнесс тут же отогнала порочные фантазии, чувствуя, как в груди разливается ненужный жар. Вопреки запретам Митрия, крылья ее не почернели в тот же миг, как она допустила такую мысль. А ведь учитель говорил, что им, измененным, переродившимся энергетическими сущностями, не пристало думать о земных страстях. Иначе остается только стать Павшим. Да он многое говорил, и Агнесс верила. А теперь он пропал и оставил ее перед лицом конца света.

«Что я делаю? Наблюдаю за этим…» – одернула себя Агнесс, наконец отрываясь от окна. Стыдливо опустив глаза, она все же не могла не признать: в этом гнусном соитии была своя трагическая правда.

– Одио, моя темная королева! Прости меня! Прости, что не пришел тогда! – упоенно говорил Джи-Джи.

– Я ни в чем тебя не обвиняю, милый. А вот Митрий… Митрий сделал это с нами! И с Раатом… – нежно прошептала Одио, протягивая руки к Джи-Джи, затихая в его объятьях.

Они выбрались из воды и волей магии тут же облачились в просторную домашнюю одежду наподобие юката. Одио прошлась по пентхаусу, раскуривая сигарету. Запах ядреной махорки резал обостренное обоняние Агнесс и за пределами пентхауса.

– Какие наши дальнейшие шаги? – деловито спросил Джи-Джи.

Агнесс напряглась, ощущая, что вот теперь она точно видит что-то запрещенное: любовники не предавались играм страсти, а склонились над картой. Картой Бенаама!

«Джи-Джи, ты предал нас?! Или… или Одио предала Воронов?» – терялась в догадках Агнесс. Она еще не слышала, чтобы Павшие переходили на сторону врага.

– Может, все-таки останешься? – прошептал ДжиДжи, обнимая Одио; пальцы их рук нежно переплелись. – Я буду защищать тебя даже от Лорда Нираша.

– Не выстоишь. И против Разрушителя не выстоишь, – вздохнула Одио. – Когда пошли разговоры о побеге из Бенаама и о строительстве бункера, я поняла, что дело совсем плохо. Возможно, наш план уже и не имеет смысла… Если всему должен прийти конец.

– Если всему придет конец, мы сольемся единым белым лотосом, – со слезами в голосе проговорил ДжиДжи. – Родная моя, ты ведь не Ворон, не зло по природе. А то, как ты отомстила убийцам сына и родных…

– Хорошо отомстила, – прокаркала Одио. – Хорошо они горели в танке! Хорошо быть смертоносной птицей с крыльями из черных линий. Только мне… легче не стало. Как и всем, кто превратился в Воронов.

Она отвернулась, и Джи-Джи крепко обнял ее со спины, баюкая в своих объятьях. Одио оставалась неподвижной и непоколебимой, слишком сильная и расколотая, чтобы бояться конца света. Казалось, она утешала Джи-Джи, хотя это он прожил тысячи лет и застал уничтожение цивилизации семарглов в Бенааме.

– О, а за нами шпионят, милый. Все та же несносная девчонка, – встрепенулась Одио, затушив сигарету о ладонь. Ожог тут же затянулся свежей кожей. Иллюзия, все иллюзия.

– Агнесс? – встрепенулся Джи-Джи, и невольная шпионка просочилась сквозь стекло.

– О, опять подглядываешь? – усмехнулась Одио. – Чего тебе надо от Джи-Джи?

Агнесс, пойманная на подглядывании, вспыхнула от стыда и злости, но ее тон был твердым и уверенным:

– Скорее от тебя. От вас обоих!

– И что же? – протянул Джи-Джи, не выражая ни радости, ни раздражения. Он выглядел усталым и отрешенным после недавней страсти. Или перед лицом неизбежности.

– Что вы знаете про Озимого, киллера Демьяна и Объект Двенадцать? – прямо спросила Агнесс. Ее белые крылья нервно вздымались в такт учащенному дыханию. Иллюзорное тело ярко отражало все переживания.

– Озимый… – задумчиво начал Джи-Джи, потирая переносицу. – Работорговец. Людей ловит и продает. Я еще в две тысячи пятом гонял прихвостней его отца вместе с Орденом Полудня. Демьян… Да, молодой киллер, ему семнадцать. Кличка Демон. А про Объект Двенадцать ничего не знаем.

– Это не проект Воронов? – уточнила Агнесс, переводя взгляд на Одио. Та, все еще закутанная в юката, пожала плечами, и в ее лилово-алых глазах мелькнуло легкое презрение.

– Все бы тебе на Воронов валить. Нет. Чисто мафиозная разборка. Все зло от людей, пернатая.

– А что насчет конца света? – нахмурившись, уточнила Агнесс. – И что это за карты?

– Конец света наступит, если должен наступить, – вздохнул Джи-Джи и мягким движением спрятал карты в прикроватную тумбочку. Весь его вид намекал, что гостье отвечать не намерены.

– Мы с тобой свяжемся, когда придет время, уж поверь мне, пернатая, – снова закуривая, отозвалась Одио. И ее слова прозвучали обнадеживающе: Агнесс чувствовала, что кто-то из присутствующих в пентхаусе, очевидно, все же стал двойным агентом. Но в чью пользу?

Одно оставалось неизменным: все говорили о скором конце света, с которым не могли ничего сделать. Тогда имела ли смысл вся эта суета?