Из дневника Эленор. Земля, Москва, 2025 год

Двенадцатый Проклятый разрушил свой родной мир[8]… превратил эльфов в вампиров. Пять лет Сумеречный Эльф, Тринадцатый, устранял последствия. Потом было хуже: сражение с самим Змеем Хаоса в Вермело, искажения времени в его мирах… возможно, для меня прошло меньше лет, чем для Эльфа. А я… ждала. Ждала, пока Митрий заставлял последнего Стража исполнять свой долг.

У меня тоже был долг! Долг во имя Ордена Полудня. Я с 2008-го сражалась против темных орденов, которые рвались к Змею Хаоса через Измерение Могущества. Но никто не знал, чем могло обернуться прикосновение к этому хтоническому злу. По легенде, сила передалась бы только тому, кто одержит победу в череде поединков, битв за Измерение Могущества. Возможно, мы все были глупыми гладиаторами в Колизее Змея Хаоса.

Потом в 2011-м в этот «Колизей» вторглись темные эльфы из Бенаама. Мы как-то отбились, кое-как… ценой огромных потерь. Некоторые ордены в тот день просто исчезли. Эта битва положила конец противостоянию. Но такой страшной ценой, что с тех пор мы все боимся повторения, вторжения из Бенаама: против их защитного поля оказалась бессильна наша магия, да и все наше оружие, хотя в Измерение нельзя протаскивать ничего мощнее автомата или пулемета. При этом у эльфов Бенаама оказалась настоящая артиллерия, стреляющая зарядами черных линий!

Но мы отразили атаку. Как-то…

Сумеречный Эльф пришел на помощь лишь в последний момент, в тот день он… снова сражался с собственной тьмой. И так каждый раз! Иногда его очень не хватает, когда нужна именно мощь Стража Вселенной.

После этой битвы сила Измерения внезапно иссякла. Возможно, ее погасил Сумеречный Эльф, возможно, кто-то еще. Она не досталась никому.

Возможно, именно тогда в параллельном мире и параллельном времени был сражен Змей Хаоса. Заточен в антикварной лавке.

Сумеречный Эльф передавал, что Змей Хаоса был заточен в 2020-м, но в Хаосе это могло случиться и в 2011-м, и в 1011-м.

Мне интересно, где был Эльф следующие пять лет? Я не знаю… Возможно, все еще в Хаосе, в Норе Змея, возможно, в других мирах. Понимаю, долг Стража. Но теперь снова зовет планета Земля!

И мое проклятое сердце…

* * *

Вечерние огни города отражались в лужах, оставшихся после недавнего дождя. Воздух ласкал свежей прохладой, но Эленор едва ощущала это, потому что она не знала, чего ждать, когда осталась одна на пустынной улице. Но чувствовала приближение на уровне белых линий. Он шел к ней.

И вот появился. Не из тени, не из портала, а просто вышел из-за поворота улицы, как обычный человек. Сумеречный Эльф. Его черты, знакомые до боли, показались одновременно родными и бесконечно далекими.

Он подошел, и в его обычно непроницаемом взгляде читалась неуверенность. Слишком много лет молчания, слишком много лет разлуки.

– Эленор… ты… – наконец проговорил Сумеречный Эльф, и его голос, обычно твердый и холодный, дрогнул. Показалось ли ей или он даже слегка покраснел?

Сердце Эленор готово было выпрыгнуть из груди. Она боялась пошевелиться, желая остановить этот хрупкий миг.

– Привет. Наконец-то ты! Ты ведь… пришел поговорить? Правда?

– Я следил, чтобы на тебя не напал Демьян! – выпалил он и запнулся: – Я… я считал, что пока недостаточно чист от своей тьмы для разговора с тобой.

В его словах была такая знакомая мучительная борьба, что у Эленор сжалось сердце. Все как десять лет назад, как семнадцать лет назад. Как в первую их встречу, когда он явился шаровой молнией на чердак, раскидал бандитов, освободил пленницу, посмотрел на нее, покраснел и… исчез. А потом появился через несколько дней за оконным стеклом, наблюдая за юной девочкой, но не смея даже намекнуть о своем интересе.

И она ждала. Ждала, когда вырастет, ждала, когда он отважится заговорить с ней. Тогда она не боялась, он манил своей загадочностью и великой силой. А потом она ждала его из других миров. И вот… он появился перед ней! Перед ней, уже совсем взрослой.

– Эльф! Чего ты боялся? Я знаю, когда говоришь ты, а когда – твоя тьма! – Эленор сделала шаг вперед, желая сократить разделяющую их пропасть.

– Ты… столько лет ждала. – Он сжал кулаки, мрачно отворачиваясь. – Я не заслуживаю твоего прощения.

– Ты спасал миры. – Она мягко перебила его, заставляя встретиться с ней взглядом. – Главное, что ты здесь! Разве что я… уже другая.

Сумеречный Эльф резко поднял на нее глаза, и в них, прозрачных и теплых, вспыхнул древний, дикий огонь.

– Нет! Ты все та же, но еще прекраснее, чем раньше.

Эти простые слова, сказанные с такой искренностью, прозвучали для Эленор слаще любой серенады.

Они стояли друг напротив друга на пустынной вечерней улице – два скитальца осеннего города, два листа, сорванные с древа своего мира. Светлый эльф из Бенаама, хранящий Алмаз Жизни, и бессмертный Страж, несущий в себе Ключ Смерти. И в этот миг все космические войны, все проклятия и артефакты отступили перед невозможным чудом самой их встречи.

Они шли по улице, и тишина между ними была уже не неловкой, а наполненной смыслом. Внезапно Сумеречный Эльф остановился.

– Можно?

Эленор лишь кивнула, и в следующий миг мир вокруг поплыл бензиновым пятном, смягчившись акварельными разводами. Он куда-то переносил их, и Эленор слишком доверяла ему, чтобы спрашивать точку назначения.

Вскоре они очутились на просторной смотровой площадке одной из исторических высоток, залитой мягким светом фонарей. Сумеречный Эльф подвел Эленор к плетеному креслу у самого парапета, сам устроился напротив, завороженно рассматривая ее лицо. Она тоже внимательно смотрела на его профиль, освещенный белесыми отсветами.

– Ты помнишь, как я тебе впервые признался? – наконец нарушил тишину Сумеречный Эльф. Уголок его губ дрогнул, Эленор улыбнулась в ответ.

– Помню, мне было восемнадцать.

– Всего восемнадцать. Я не смел и думать о чем-то земном…

– Может, зря? – тихо ввернула Эленор.

– Ты была такой… – Он нахмурился. – Балериной из стеклянной коробки. Не зря…

– Была, – с печальной иронией протянула она. – Твоей балериной в коробке. А сейчас мне тридцать пять.

– Считаешь, уже поздно? Давать второй шанс мне… – Он замолчал, подбирая слова. – И был ли первый…

– А если был?

– Был? – Он посмотрел на нее с такой надеждой, что у Эленор перехватило дыхание. – Я не знаю, не верю себе, – прошептал он, снова отворачиваясь.

– Но ведь что-то же было? – Она наклонилась вперед, желая пробиться сквозь стену его самоотрицания. Внезапно он резко повернулся, и его глаза вспыхнули.

– Было! Было все! И еще больше того, чего не было, а хотелось, чтоб было.

Он замолчал, пытаясь взять себя в руки. Но Эленор не просила его становиться ледяным идолом. Наоборот! Как он не мог понять? Она хотела видеть его живым и настоящим.

– А сейчас что-то есть?

– Ничего не изменилось, – глухо проговорил он. – Ты ведь понимаешь: я чудовище. Древний монстр.

– Понимаю. – Эленор вздохнула. – Сейчас сложно думать о чувствах. Когда снова нависло вторжение асуров. И еще когда по твоему следу идут убийцы.

– Я ни за что не отдам тебя им! Не допущу!

– Спасай мир! Миры… А защитить меня сможет и Агнесс.

Он смотрел на нее с таким недоумением и болью, будто она ударила его.

– Мне кажется, ты меня гонишь…

– Мне кажется, ты все время пытаешься быть со мной… Слишком хорошим, – ответила она с легким раздражением.

– В чем же?

– Да во всем. – Она чуть улыбнулась. – Надеваешь на себя маску, чтобы я не решила, что ты какой-то не такой. Например, читаешь мне только стихи Серебряного века, а хочешь орать под луной песни панк-рока.

Он смотрел на нее, широко раскрыв глаза, словно пойманный с поличным.

– Да я же… я просто…

– Но это нормально! – воскликнула Эленор. – Прекрасно, когда в тебе сочетаются оба начала. Я поняла это лет в двадцать семь.

– Что поняла?

– Например, позволила себе читать не только проверенную классику, но и покупать книги современных авторов. И знаешь? Дать миру шанс – это тоже достижение. Вот этому миру вокруг тебя, а не «проверенным» идолам.

– Что же ты предлагаешь? – спросил Сумеречный Эльф, и в его голосе слышалась растерянность.

– Не жить прошлым, – твердо ответила Эленор.

– Может быть… нам стоит заново познакомиться? – смущенно проговорил он.

– Может быть. – Она улыбнулась. – Ведь я тоже долгое время носила маску.

– Какую же? – Он заинтересованно наклонил голову. Похоже, никакое всезнание Стража не помогало ему разгадать тайну ее души.

– Хорошей девочки. Ну как я могла показать себя настоящую перед тобой! Ты же читал мне поэзию Серебряного века! – шутливо посетовала Эленор. Сумеречный Эльф смотрел на нее с неподдельным любопытством, словно видел впервые.

– А какая же ты настоящая?

– Например, я терпеть не могу Пруста. И еще не люблю вытирать пыль. – Она чуть скривилась, и Сумеречный Эльф невольно улыбнулся:

– Пыль мало кто любит вытирать.

– И еще… – Эленор запнулась, и жар прилил к ее щекам. – Мне до одури нравится твой запах!

– Ч-что?.. – Он отшатнулся, словно от неожиданного удара.

* * *

Его мысли, обычно строго контролируемые, взорвались хаосом. Что только что сказала Эленор? Его балерина из коробки. Он ощущал себя совершенно растерянным. Зато тьма ничуть не смущалась:

«Черт… Вот это неожиданно! Не тушуйся, бро, я от нее в восторге не меньше, чем ты. Давай, скажи, что думаешь! Ты тоже дуреешь от ее аромата, от того, как пахнут ее волосы, ее руки, от ее духов».

Они говорили о запахе… О чувственности, о том, что ощущалось запретным еще десять лет назад. Тогда Эленор казалась хрустальной девочкой, но вот ей исполнилось тридцать пять. И похоже, она уже не боялась говорить, что думала. Выходило, это он за прошедшие годы не изменился? Остался пылким мальчишкой и безумным гением, неспособным любить, лишь жаждущим обожать свою «музу».

И тогда из самых темных глубин его подсознания, подгоняемое этой мыслью и ее близостью, вырвалось то, что он всегда в себе подавлял. Голос прозвучал хрипло и низко, окрашенный его второй – темной – сущностью:

– И ты тоже страшно меня заводишь! Порой так, что я хочу тебя съесть!

Эффект был мгновенным. Эленор резко отпрянула, ее глаза сузились, а на лице застыла маска страха и неприязни.

– А вот этого типа я откровенно боюсь.

«Видишь?! Она меня любит, а тебя боится!» – обрадовался Сумеречный Эльф, та его половина, что считал себя основной личностью.

«Да что б я ей плохого сделал? Ну убил бы всех мужиков, которые проявляют к ней симпатию. А потом! Может, погонялся бы за ней по лесу, как настоящий темный эльф. И мы бы слились в единое целое на подстилке изо мха! – Тьма похабно чмокала и урчала. – Какой аромат! Хвоя и два разгоряченных тела! Не спорь, тебе нравились такие игры».

«Ты животное! Ты – не я! – простонал Сумеречный Эльф, ощущая себя раздавленным и поруганным. – Я не могу быть с ней, пока ты в моей голове!»

– Эленор, прости… – Сумеречный Эльф сжал виски, будто пытаясь физически унять бурю в душе. – Я все еще в страшном разладе с собой. Еще… не время.

– Время никогда не настанет. – Ее слова прозвучали сухо и бескомпромиссно, словно приговор. – Может, признаем этот факт?

– Нет, может… – Он попытался поймать ее руку, зная, что все равно не сможет прикоснуться, но Эленор избежала даже призрачного прикосновения. – Может, после этой самой темной ночи и настанет. Может, когда я найду все ответы и обрету воспоминания. И когда будут сокрушены асуры Бенаама!

Он говорил о грандиозных битвах и космических тайнах, но в ее глазах читалась лишь усталость вечного ожидания.

– Может… – Эленор медленно кивнула, но это был кивок прощания, а не согласия. – Да, у нас обоих сейчас более важные дела, а с чувствами… разберемся. Что ж… пойду тогда. Перенесешь обратно к дому?

Из его груди вырвался низкий гортанный звук – голос его темной сущности, собственника. Но его светлая, кроткая и хорошая половина послушно перенесли их обратно в спальный район на окраине Москвы.

– Куда? Куда пойдешь? – спросил он, но в голосе все равно звучала не забота, а тягучее, удручающее желание присвоить себе и никогда не отпускать. Тьма желала контролировать каждый ее шаг, не расставаться ни на минуту, чтобы ощущать лихорадочное ликование обладания. И она это чувствовала.

– Пойду в спортзал, потренироваться с мечом.

Она ушла, не оглянувшись, оставив его одного на засыпанной листьями улице, со всеми его демонами и несбывшимися надеждами. Ночь, казавшаяся такой прекрасной несколько минут назад, внезапно стала беспощадно холодной.

* * *

Он стоял в незримом коконе за стеклом тренировочного зала, наблюдая за ней. Эленор двигалась в такт с собственным дыханием, ее меч становился продолжением ее непоколебимой воли упрямого воина. Каждый выпад, каждый блок был отточен годами практики, и ей давно уже не требовался манекен.

Она… тоже убивала. Но ей не нравилось убивать. Хотя в 2011-м в битве с асурами пришлось. А он… он тогда добровольно сидел в психушке, удерживая черные линии тьмы, опутавшие его и Землю. Тогда он старался закрыть портал из Бенаама, но на поле боя появился в последний момент, когда исход битвы уже оказался предрешен.

И увидел ее, с мечом и пистолетом, покрытую копотью и кровью, в бронежилете, укрывающуюся в наспех вырытом окопе – иных оборонительных сооружений маги Земли построить в Норе Змея просто не могли. Они верно опасались его, верно не лезли слишком далеко сквозь лиловый лес за черные кислотные озера. Там, в окружении серых линий скорби, таился призрачный град. Вермело. И в самом его сердце, пустом и мертвом, находилась антикварная лавка. Где и был заточен хозяин скорбных осколков миров, утерянных в черной дыре, в Хаосе.

В две тысячи одиннадцатом асурам Бенаама почти удалось прибиться к самому Змею, они почти сумели исполнить приказ Лорда Нираша. Но маги Земли доказали, что с ними тоже надо считаться. И среди них была Эленор.

«Признай, попутчик, вы были бы отличной парой металлистов, – прозвучал в его голове язвительный внутренний голос. – Эленор не цветочек, она довольно жесткая. Смотри, как она вкладывается в удар. Прелесть».

Он видел, как капля пота катится по ее виску, как напрягаются мышцы на ее руках. И он поддался искушению – заглянул в ее мысли, вслушался в яркие образы.

«Я бы хотела ощущать тебя кожей и телом, – думала она, нанося новые удары по тренировочному манекену. – Впиваться в эти крупные губы. Лохматить эти мягкие волосы! Проклятье! Снова! Снова я в его власти!»

«Ты слышал, слышал?!» – завопил голос тьмы с ликующим злорадством.

«Слышал… Но я не позволял себе залезать в ее мысли!»

«Да какое „лезть”! – фыркнул голос тьмы. – Это не просто мысли, не тайные желания, а прямой посыл. „Лезть в мысли”, фи! А я себе все позволил бы. И даже больше! Придумывай уже, как избавить Эленор от должности хранительницы Алмаза, но при этом не отдать его асурам!»

«Что-то мне подсказывает: тебе не понравится ответ, – мрачно отозвался Сумеречный Эльф, не отрывая взгляда от Эленор. – Дело не только в Алмазе. Возможно, если я избавлюсь от тебя, барьер падет».

«Только ты ей не будешь нужен, – ядовито парировала тьма. – Весь такой пресный и правильный. Что будете ночью делать, стихи читать до старости? До ее старости».

«Отстань».

«Не отстану! Ты должен не избавиться от меня, а принять. Я часть тебя. И не такая уж паршивая, – резонно заметила тьма. – Ну да, мне нравится убивать, как Волвиву. У всех свои недостатки, но я же и твоя сила. Без меня ты бы не выжил в Бенааме, помнишь?»

Сумеречный Эльф ударил кулаком о ближайшую бетонную стену, оставляя вмятину. Физическая боль, причиненная иллюзорному телу, на мгновение заглушила голос в голове.

«Ох, попутчик, захлопнись ты уже! Нам пока надо мир спасать и Митрия искать», – напомнил он себе.

«Ой, да, конечно-конечно», – с притворной покорностью проворчала тьма и на время затихла, оставив наедине с наблюдением за Эленор, чьи отточенные движения продолжали будоражить душу, разрывая ее на части.