Интерлюдия. Лавка Змея Хаоса.

Где-то в лабиринтах междумирья…

В антикварной лавке Змея Хаоса много занятных вещиц – проклятые свитки, кристаллы с заточенными в них монстрами, лампы джиннов, расписки о продаже души… Чудесное место. Собрание пороков и тайн.

Антикварная лавка затеряна среди миров, между жизнью и смертью, где-то в Измерении Могущества. Вернее, так это место называют на Земле, а для Змея мир под лучами лилового солнца не носит никакого имени.

Некогда эта лавка стояла в Вермело – городе, что Змей мучил, держа в гигантских когтях. Но теперь она плывет в безвременье, и ее видят лишь те, кто слышит зов сотен миров, которые разрушил Змей Хаоса. И уже много веков он сам – главный экспонат этого места.

Все из-за Белого Дракона… И из-за собственной жадности. Из-за проклятого поединка с Раатом Шаатиром, после которого их и раскидало по разные стороны Вселенной. Если бы не безмерная тяга поглощать миры, то и Белый Дракон[7]не вмешался бы в их борьбу. И Стражей не создали бы как универсальное оружие.

«Не могли довольствоваться половиной Вселенной, хотели владеть безраздельно и всем, но не получили ничего», – сетует Змей Хаоса.

Он – неприметный мужчина средних лет, облаченный в старомодный черный сюртук, – уже многие века спутанного хаотического времени сидит за столом, покрытым зеленым сукном. Перебирает перья чучела реликтового попугая-какапо по имени Коко и лишь изредка просыпается, когда звенит колокольчик над дверью.

Единственная его радость – запыленная витрина, сквозь которую видны то оживленная улица случайного города, то бескрайние леса, то яблоневый сад. Его любимый яблоневый сад, где… нашли покой души тех, кем он когда-то дорожил. Вернее, единственная душа, которую он не смог уберечь. Дочь… В саду царит вечная весна. И среди цветущих деревьев виднеются три силуэта. Но сонмы призраков не заходят в лавку, и Змей отвлекается от печального созерцания: он слышит тех, кто ищет магазин.

– Беспор-р-рядок! – дурным голосом кричит какапо, взмахивая крыльями. Похоже, милый друг почуял нового посетителя.

– Чего желаете, молодой человек? – чуть надтреснутым голосом говорит Змей, когда в его лавку входит статный юноша с черными волосами, собранными в хвост, и пронзительными алыми глазами.

– Вы торгуете ключами в другие миры, – говорит вошедший, и Змей понимает, что перед ним не очередной безнадежный влюбленный или усталый от жизни студент, готовый продать душу за пригоршню серебра, которое может спасти имение и репутацию. О, нет-нет, на этот раз к древнему злу в гости пожаловало такое же зло, но еще очень юное, еще не обросшее хитиновым панцирем.

– О, ключи, как же… – улыбается Змей Хаоса. – В какой же мир вы хотите попасть, юноша?

– В любой, кроме Земли.

– Интересно-интересно… Представитесь для начала? – постукивая когтями по зеленому сукну, спрашивает Змей.

– Демьян, – небрежно бросает посетитель, щуря алые глаза. И кажется, что взгляд его гасит свечи, плавящиеся в витых серебряных подсвечниках.

Все существо Змея Хаоса напрягается: верный признак, что новый гость совсем-совсем не прост. Он даже не маг! О нет, он нечто большее – сущность черных линий. Возможно, юный Ворон? Но тогда бы он не смог попасть в лавку! Таков закон, так решили Страж Вселенной и Белый Дракон: слугам Раата Шаатира отрезан путь в Измерение Могущества.

Тогда кто явился? В присутствии Демьяна становится крайне неуютно даже древнему асуру. Но Змей всегда вежлив.

– Все это – ключи в те или иные миры, мой дорогой гость, – радушно улыбается Змей, выходя из-за стола и обводя лавку руками.

В витрине переливается кулон с алым рубином. Коллекция масок, таящихся на дальней стене, встречает посетителя взглядами пустых глазниц. Одна из них – серебряная, с вытянутыми чертами – словно дышит, выпуская тонкие струйки дыма из полуоткрытого рта. На полке рядом с ней замер череп с рогами, увенчанный золотой короной. По другую сторону от маски виднеется лампа в форме змеи, из пасти которой струится зеленоватый свет. Чешуя на ее боках переливается, создавая иллюзию движения.

– Бесценные артефакты. Я возьму один? – нарочито беззаботно спрашивает Демьян, прикидываясь ребенком. Но Змей знает, что это существо уже давно не ребенок – убийца, обученный и хитрый.

– Боюсь, цена вам не понравится, – сдержанно улыбается Змей Хаоса. – Напоминаю: у меня магазин. Ничего даром не отдаю. Разве что… в обмен на что-то.

– Что-то вроде моей души? – ухмыляется Демьян, и в тот же миг в его руке мерцает серебряный нож, который он кидает прямо в антиквара.

Змей Хаоса с легкостью уклоняется и чувствует, как в его потухшем сердце разгорается пламя ярости.

– Я не позволю громить мой магазин, – глухо рычит он, и свет иссякает. Возможно, посетитель еще не понял, с кем связался.

– Тогда отдайте любой из порталов. В живой мир, разумеется, – криво ухмыляется Демьян, направляя на Змея Хаоса призрачный пистолет, сотканный из черных линий. Змей замечает, что на плече у противника сидит полупрозрачная крупная сова, вернее, филин с «ушками». Не живое существо – средоточие черных линий.

– Беспор-рядок! – истошно вопит Коко и нервно подпрыгивает в клетке.

Тени сгущаются, артефакты издают все более отчетливый гул. Все они – часть силы Змея. И готовы прийти ему на помощь.

Надо-надо проучить мелкого ретивого змееныша, который не уважает старших, – так считает Змей Хаоса. Но не убивать! Он уже видит, как в лавке появляется слуга, переносящий бесконечные коробочки и вешающий бирки на экспонаты.

Пока Демьян весьма опасен. Его сова бросается на любимого Коко, но оказывается зажата в тиски черных линий. Ни Демьян, ни Змей Хаоса не двигаются с места, лишь буравят друг друга пристальными взглядами, пока линии в лавке издают вой, как раненые волки.

– Кто твои родители, мальчик? – беззлобно спрашивает Змей Хаоса.

– Я сирота, – с ненавистью рычит противник.

– Я бы мог тебя усыновить.

– Спасибо, я уже вырос, – недовольно бросает в ответ Демьян, и его сова освобождается от пут, начиная метаться по лавке, разбивая витрины и зеркала.

– Беспор-р-рядок! – кричит Коко, вырываясь из клетки ярким зеленым пламенем. Чучело превращается в живое оружие, начиная гоняться за совой. Когти птиц сцепляются, клювы вырывают перья. Звенит хрусталь люстр, змей, обвитый вокруг часов, оживает и начинает исторгать изо рта огненные шары. Маска на стене выдыхает непроглядный туман, создавая дымовую завесу.

– Ты не выйдешь из этой лавки, – усмехается Змей Хаоса. – Ты не знаешь, к кому пришел.

– Знаю, – уверенно отвечает Демьян.

Какапо рвет когтями сову, но враг открывает огонь из пистолета, метя то в попугая, то в самого антиквара. Змей Хаоса уклоняется, даже не вытаскивая рук из карманов сюртука. Шаг за шагом он приближается к самонадеянному Демьяну. Полез! И к кому! Беспорядок! Он мог бы попытаться убить еще саму Смерть.

– Ты не получишь артефакта. Ты сам станешь артефактом, – ухмыляется Змей Хаоса, приближаясь Демьяну и выбивая у него из рук пистолет. Атаки черных линий совершенно безвредны для Змея Хаоса, ведь он – чистое их порождение.

Демьян отступает на шаг. Кажется, он выглядит несколько растерянным, но не подает виду. Змей Хаоса ждет либо подлого приема, либо признания поражения. Он уже предвкушает момент, когда глупый мальчишка окажется заточен в один из кристаллов.

В этот миг дверь лавки с грохотом открывается. Витрина звенит в такт сорванным колокольчикам.

– Эй, парень, иди-ка ты отсюда! – раздается знакомый голос. И через порог переступает… сам Сумеречный Эльф. Ах, конечно, Страж Вселенной не мог не помешать такому моменту. Еще виноватым выставит Змея! Так ведь удобно винить во всех грехах человечества древнюю космическую рептилию, эрзац абсолютного зла.

Змей недовольно морщится, крутит в руках проклятый кристалл и неприязненно щурится. Он уже собирался показать мальчишке всю свою мощь, а потом, возможно, выпить его силу и… вырваться из проклятой лавки!

– Ты еще кто? – неуверенно тянет Демьян, поправляя воротник кожаной куртки. Не сказать, что он рад спасению.

– Страж Вселенной, – отвечает Сумеречный Эльф.

– А похож на бомжа! – фыркает Демьян.

В некотором роде он прав. За кого еще принимать потрепанного типа в костюме металлиста и с электрогитарой за спиной? Бродяга, городской менестрель.

– Любишь антиквариат? – спрашивает Сумеречный Эльф.

– Не твое дело! – гневно бросает Демьян, но уже понимает, что ему не справиться с двумя высшими сущностями.

– Это не то место, где тебе помогут, – говорит Сумеречный Эльф, мерцая прозрачными карими глазами. И Демьян вздрагивает, точно стряхивая с себя действие гипноза.

– Всего лишь желание сбежать с Земли, пока ее не сожрали асуры, – грубо отвечает Демьян, бочком пробираясь к двери. Сумеречный Эльф ускоряет его побег, буквально вышвыривая из лавки с помощью белых линий под звонкий возглас:

– Брысь отсюда! И чтоб я тебя здесь больше не видел!

– Эх, милейший, совсем разогнали вы мне клиентуру, – несколько обиженно говорит Змей, но ему нравится видеть, как Демьян растворяется в фиолетовом лесу Измерения под громкие возгласы котосов, сидящих на ветках.

– Совсем зеленый еще был. И что ты ему собирался продать? – сдвинув брови, допытывается Сумеречный Эльф.

– Продать – ничего. Признаться, он пытался украсть у меня артефакт.

– То есть сам пришел?

– Да. Неслыханная наглость, разве нет? Такого еще не было!

– Ты знаешь, кто этот мальчишка?

– Понятия не имею. Как будто бы Ворон, но… все еще человек. Наглый. Очень наглый!

– И ты решил сделать его своим слугой?

– Это была самооборона, – разочарованно вздыхает Змей Хаоса, поглаживая какапо. Коко нервно трясет головой и отвечает:

– Беспор-р-рядок!

– Да-да, беспорядок: так вмешиваться в дела старого антиквара, – отвечает Змей Хаоса, садясь за стол и сонно поблескивая глазами.

Они светятся во мраке двумя сигнальными лампочками – красный и желтый с вертикальными зрачками. А в самой лавке переливаются и мерцают сферы с человеческими чувствами, разложенные в алфавитном порядке по сотням ящиков.

Кто-то продал умение любить в обмен на получение богатства, кто-то оставил благоразумие в обмен на любовь девушки, кто-то – умение сопереживать. Некоторые сферы еще сверкают и пульсируют, но многие уже померкли, ибо принадлежат мертвецам.

– Если не вмешиваться в твои дела… – многозначительно тянет Сумеречный Эльф.

– Ах, это просто маленькая забава для старика.

– Может, чем-то другим позабавишься? – миролюбиво предлагает Сумеречный Эльф.

– Может, сыграем в шахматы? Чтобы успокоиться.

И они садятся по разные стороны стола, раскладывают расчерченную квадратиками доску и расставляют фигуры из нефрита и оникса. А потом играют. Долго – иногда день, иногда два, порой неделю. И Страж Вселенной неизменно выигрывает, отчего Змей Хаоса с досадой приговаривает:

– Эх, молодежь… Хоть бы поделился секретом!

От разочарования он впадает в усталую дремоту. Сумеречный Эльф улыбается. Порой он не будит старика-Змея и тихо удаляется, порой доводит шахматную партию до победного финала.

– Хочешь, я тебе шагреневую кожу продам? А ты мне секрет про твои шахматные ходы! – начинает торговаться Змей, всегда по одному сценарию, так велит его шаткая память древнего старика. – Хотя… Тебе она явно не нужна, а ходкий товар! Много за ней идет людей, особенно в выходные. Да… А про одного парня, кажется, еще и книга есть?

– Ты не читал? – удивляется Сумеречный Эльф.

– Может, и читал, но уже не помню, я не такая энциклопедия, как ты. Если что-то новое попадает в мой перегруженный мозг, то не задерживается…

– Загниваешь ты тут, старик, – вздыхает собеседник, передвигая фигуры. Пешки, ладьи, короля… и королеву. Каждый ходит по своей траектории. Как и люди. Как и Змей, заточенный в лавке, как и он, Страж Вселенной, скованный запретами.

– Загниваю? Да нет, вроде как жду своего часа мести, – говорит Змей Хаоса, безразлично и с ностальгией. Он уже давно понимает, что вряд ли дождется.

– Ну, найди себе человека для искушения, – усмехается Сумеречный Эльф, всплескивая руками. Меланхолия Змея Хаоса передается и ему. Видимо, накатывает желание навсегда остаться в этом месте спящим идолом.

– Да ты не шути так, я на самом деле могу. Люди-то уже не те, измельчали, все только за удовольствием гоняются, а сами… Пф – ничто! – вздрагивает Змей Хаоса. – Не хочется. И убивать не хочется. Мальчишку этого убивать совсем не хотелось. Но он меня здорово взбодрил. И утомил! Если тебе больше нечего предложить из развлечений, не мешай спать, я очень устал… Очень-очень устал. – Змей Хаоса зевает и подпирает морщинистую щеку рукой. Старик желает отдохнуть, его уже не занимает шахматная партия. Свою главную он давно проиграл.

– Помог бы нам в битве против Раата и Нираша, – предлагает Сумеречный Эльф. Змей только с небрежным присвистом вздыхает:

– Помочь? Зачем? Во имя людей? И что будет, если им помочь? Да то же, если не помочь: рано или поздно нажмут проклятую кнопку – и прощай человечество, даже шагреневую кожу некому будет продавать. Так вот… Да ты уже и так знаешь ответ, что будет. И зачем ты такой появился? Ну ладно… Что с тобой делать… Хоть бы в шахматы тебя обыграть! Так нет же! Ну, может, хоть вничью разок? А? Кстати, не хочешь джинна купить?

Сумеречный Эльф смеется:

– Джинн-то мне зачем? Мне и загадать нечего!

– Да я знаю, что ты сам себе джинн. Но ты представь: ты сидишь, ничего не делаешь, а он тебе служит! А? Здорово? Недорого беру!

– Расписку о душе? Нет… На что мне ничего не делать? Могу взять на воспитание, если им тут не нравится, но мне и человечьих молодых придурков хватает. Вот теперь новый! Демьян, значит…

– Может, джинна в помощь возьмешь? – не унимается Змей. – Они же в лампах да кувшинах сидят, маются…

Разговор приобретает насмешливо-циничную окраску, Сумеречный Эльф улыбается:

– Нет уж, пусть посидят у тебя, а то их выпускать – человечеству дороже! С Раатом Шаатиром бы разобраться.

– Ну, как хочешь… И что все такие эгоисты… – ворчит Змей Хаоса. – Когда-нибудь они получат свободу…

В этот миг глаза его выражают неописуемую скорбь, ведь он сам в какой-то мере раб. Сумеречный Эльф внимательно смотрит на собеседника и отвечает:

– Не о джиннах речь.

– Не о джиннах…

– Древняя мантра?

– Древнейшая: когда-нибудь все Вороны получат свободу! – Восклицание теряется в шепоте. Змей Хаоса почти засыпает.

– Проклятье! – внезапно оживляется Сумеречный Эльф. – Демьян как-то открыл портал с Зеркала Измерения и направляется, похоже… к Эленор!

– Ну так иди к ней, рыцарь. Иди и защити свою прекрасную даму, – усмехается Змей Хаоса.

Сумеречный Эльф уходит. И лавка с ее секретами медленно растворяется в тумане Измерения Могущества, теряется среди призрачных лиловых лесов и бездонных кислотных озер.